Бачата в одиночестве

Наши сладкие, долготные вечера длились из десятилетия в десятилетие. Я помню, как ты приходил под мой кабинет, да то ли робко, то ли настолько самоуверенно, самозабвенно, что почти не слышно стучал в дверь, ждя когда я с барского плеча раскрою тебе сердце и ту самую дверь. Твои красные как кровавые луны глаза, а может, такие, как самый пышный, но стыдливо запрятанный Царицей в самые потаенные уголки поля мак. Я не забуду как ты сонно потирая глаза, от бессонных рабочих ночей, сидел напротив меня и стучал пальцами по моему столу в ритм саксофона и скрипки из граммофона... О Дотторе! А какие у тебя волосы! От них остался лишь печальный пепел, как и от нашей скоропостижно почившей Розалин! Мне так нравилось разглядывать твое лицо.. Я скручивая на своем столе Мальборо исподлобья смотрел как ты бесцельно вертишь в руках какие-то документы, а после моего замечания закатывая глаза клал на место иль ехидно улыбнувшись показательно отказывался, играючи, словно дите. В те моменты я с укором смотрел на твою улыбку, и не понимая смысла этих действий назвал тебя "сумасбродом", на что ты лишь начинал рассказывать что-то из своей области интересов. Я бы отдал все свои богатства до последней моры чтоб еще раз пережить хоть один подобный момент с тобой. Милый, прости, прости что тогда ни меня, ни Пьеро, никого не было с тобой. Я так и не успел тебе сказать как сильно тебя люблю. На моем столе стоят подсохшие Сумерские розы и лазурные лили, но они мне не к чему. Они ждали твоих травмированных, избитых, бледных рук. Они ждали увидеть твою улыбку, не мои слезы! Не весть о твоей смерти услышать, а твой голос... Твой голос, который слегка дрогнув в улыбке произнёс бы слова благодарности... Моему Дотторе, От Панталоне.