Бачата в одиночестве

Вы чувствовали когда-то боль? А боль возвращается туда где вас оставили нищим бродягой? Вот и Дотторе не был особо рад поездке в Сумеру лично. Было бы весьма неплохо, если б сегменты были живы, но так как следуя сделке с Малой Властительницей Кусанали он их убил, мечтать было бесполезно. Дотторе сидя в пыльной комнатушке для отдыха, задумался над этим. Ещё, сама миссия могла принести ему не только "победу", но и смерть. Он помотал головой отгоняя такие мысли от чего, они начали с большим усилием лезть в голову, побуждая, сердце стучать в три удара больше. Как-никак, предвестник боялся смерти. Доктор сильно переживал, но за годы тренировок, он научился контролировать свои эмоции и чувства. По этому, войди сюда хоть сама ее величество Царица, он бы выглядел спокойным. Дни неумолимо летели. Время отбытия все ближе и ближе, а Панталоне не может себе найти места. Какая-то неведомая ранее в полной мере сила, заставляла его наворачивать круги по собственному кабинету. Деловитые туфли скрипят о деревянный пол, часы тикают, а за окном дружно резвятся дети. Им все легко, им все впервой, нет тягостей в жизни пока что. Нет бессонных ночей над очередной бумажной рутиной, нет переживаний насчет своей рентабельности в плане мужчины, нет у них и близко боязни за любимого человека. - Безрассудство! Панталоне нервно ходил из угла в угол, как будто пытаясь найти нечто такое, что сразу бы отняло это напряжение. В очередной раз, банкир склонился над самокруткой, насыпая табак на хаотично выбранный лист бумаги. Он медленно втянул в себя горький дым, выдыхая в кулак. Богач нервно садится за стол, постукивая пальцами по нему, меж пальцев зажимая сигарету. Он осознавал насколько важен Ирминсуль, и что это не пройдёт бесследно, последствия будут, и будут они 100% очень серьёзными. Пожалуй это все понимали, но общая цель в их понимании настолько важна, что и на такие риски готовы идти предвестники. Капитано, Синьора и Крукобена отдали свои жизни во славу Снежной. Не дай Царица, Дотторе пополнит ряды этих безумных смельчаков, которые больше не поднимут свой взгляд с искринкой на товарищей! Их головы навеки положены себе же на грудь, если не обезглавлены вовсе. Но что ж... Остается лишь молиться чтоб над Дотторе звучал не реквием, а серенада.