Ночной ларёк

      Летай уже не помнит, какими правдами и неправдами его удалось притащить на квартиру, в которой сейчас "очень крутая тусовка с кучей алкоголя и только своими". Ну, по крайней мере, алкоголя действительно было много. Увы, не на эту толпу подростков, теряющихся в нем от суровой реальности. И как давно 40 человек считаются "самыми близкими" тоже вопрос интересный. Даня, как местный неоплачиваемый психолог, уже узнал историю каждого:не спрашивал, просто отчего-то вызывал доверие он в людях, что те сами к нему шли. Лера, блюющая сейчас у белого друга, не сдала выпускные экзамены и ее уже год клеймят позором семьи. Игнат, постоянно ходящий курить на кухню, рассказал ему еще больше, но Киреев уже был изрядно пьян, чтобы его слушать. Как и всех остальных, в принципе. Он лишь цеплял еще полные бутылки эссы с пола и периодически выглядывал того, кто его позвал. Кирилл не обращал на рыжего и капли внимания, в то время как последнему упомянутому приходилось буквально отбиваться от нежелательного внимания разгоряченных алкоголем незнакомцев. Кирилл отчего-то свято верил, что слушать чужие проблемы Кирееву действительно приносит удовольствие. Или успокаивал себя так, все никак не решаясь отрывать Даню от "любимого" дела.       Примерно через полтора часа эта ситуация начинает раздражать, а еще через полчаса, когда и выпивки не осталось, Даниила больше ничего не держит и он взрывается. Нет, не так как люди взрываются обычно:он не кричит, не шлет всех нахуй и не говорит "пиздани сальтуху как прыгать соберешься" нытикам, решившим, что он-посланник божий. Не его стиль. А вот нацепить на себя тонкую(не то чтобы совсем, но весьма для зимы) куртку и молча сбежать от этой суеты в ночную тишину- очень в его стиле. Иногда Летай ненавидит себя за это. За то, что молчит. Особенно тогда, когда нужно кричать во все горло. Ему легче всегда оставаться спокойным, держать всё накопившееся внутри. Его стиль во всем- уйти молча. Возможно, в этом есть и плюсы. Например, отсутствие разбитого лица:у него или у других, неважно. Иногда он даже любил молчать. Всяко лучше, чем изливать душу каждому встречному.       Его исчезновение замечают лишь через полчаса. Тогда, когда окончательно освободив желудок, Лера поднимает голову от белого друга и громогласно спрашивает: "э, а где бухло и рыжий?" Интересно. Все пожимают плечами, кто-то даже говорит, что "не велика потеря" и только сейчас Палм понимает. Сначала он, правда, понимает, что пить больше нечего, а у него еще ни в одном глазу. И только потом осознает, что возможно, что-то разрушил. Еще совсем свежую, юношескую дружбу, настроение его старшего коллеги или же, его мягкий внутренний мир. Палм, отчего-то, всегда считал Летая каким-то нежным, мягким... ранимым даже. Казалось его юному разуму, что Летай обидчивый до одури, что он из тех, которые каждую злую шутку помнят. Даня уже неоднократно доказал, что это не так, но сомнения внутри Анатольева никак не могут уняться. Тот словно чувствует, что за его извечным молчанием и шутками кроется что-то неподдельно тонкое, хрупкое. Что-то, что скрывают от чужих глаз, лишь бы никто не сломал. Не дай бог он станет причиной трещин этого хрусталя.       - Слушай, где тут ларёк ближайший? Смотаюсь кабанчиком, еще че принесу,- Кирилл спешно куртку надевает, из тапочек влезая в чьи-то ботинки(возможно в свои). Конечно, свалить в ларёк просто аргумент: найти пропавшего рыжего кажется более интересной и важной задачей. Несмотря на все отговорки о том, что круглосуточных здесь нет и он просто потратит время впустую, Палм лишь ухмыляется, выходя за порог, - я найду, не парься,- одаривает хозяина квартиры самодовольной ухмылкой и сбегает по лестнице слишком резко для пьяного подростка.       Головой по сторонам крутит: блядство. Куда его друг мог отправиться? Явно не домой и навряд-ли к кому то. Как минимум, Палм искренне надеется найти его где-то во дворах. Идиотом себя крайним чувствует, всю тусовку пытался не замечать, уводил глаза и скрывался в других комнатах, обходил. А теперь бегает и ищет по заснеженным улицам. Кажется, еще пара пустых дворов и Палм начал бы просить прощения у небес за свою глупость. Нормально ли вообще так переживать за друга?       -Сам виноват. Еблан конченный, - выдыхает подросток, идя сквозь двор и выходя в следующий. И здесь пусто: ни души. Понятное дело, в это время суток в будний день на улице можно встретить только бомжей и пьяных школьников. Срам. Еще через пару тропинок до ларька, он боковым зрением замечает какого-то бомжа. Почти пройдя мимо, тот делает несколько шагов спиной, заглядывая во двор и щурясь. Рыжие волосы еле заметно светились под тусклым лучом фонаря и Кирилл со смеху прыскает, когда его пьяный мозг сравнивает это с нимбом. Благо расстояние большое, его не услышали. Нет, ну правда ведь похоже? Весь такой светящийся, вокруг снег и ни души. Даниилу действительно бы подошел образ ангела.       – Не холодно? Я бы в такую погоду на скамейку не сел, – громогласно вещает Палм, заставляя Киреева вздрогнуть и обернуться на знакомый голос, – че свалил? Чувакам ты понравился.       – Да знаешь, не понравилось быть неоплачеваемым психотерапевтом, – саркастично произносит рыжий, отворачиваясь обратно. Перед собой в пол смотрит, ногой тонкий слой снега разметая, – да и ты там понравился намногоо больше. Ладно, я пойду, – Киреев поднимается, отряхивая край куртки от снега со скамейки и молча направляется вперед, убирая руки в карманы. Ждет, что его остановят, правда ждет, несмотря на быстрый темп и уверенный вид. Ждет, несмотря на то, что всегда презирал тех, кто уходит и ждет жалости.       – Ты не в той стороне живешь, – лишь метров через 10 окликает его Палм и оба стоят не двигаясь. Он делает один шаг вперед и, не заметив реакции рыжего, догоняет его чуть ли не в два прыжка, – Дань, пошли обратно. Ребята нас ждут.       – Да срать я на них хотел, Кирь. Я ради тебя шёл. Хочешь- беги обратно, тебя они ждут явно больше, – юноша все же поворачивается к младшему коллеге, кажется, впервые повысив голос. Несильно, конечно, но все же Анатольев вздрагивает даже от впервые сурового вида друга, словно язык проглатывая. Он, может, и любил доводить людей ради смеха, но точно не Даню       - Ну, значит не пойдем, - обдумав всего пару секунд, Кирилл кивает и поднимает на юношу взгляд, скрашенный пьяным блеском. Киреев недоуменно бровью ведет,- не пойдем, говорю. Мне там тоже не совсем понравилось. Я думал будет побольше бухла, места и поменьше людей. И не думал, что ни разу к тебе не подойду. Погнали ларек искать, догоняться будем, - юноша сам залезает во внутренний карман чужой куртки, нащупывая там документы и улыбаясь хитро, - погнали, нам куда-то...ммм, туда? - сам не ведая, куда он прется, Палм шел весьма уверенно, чтобы за ним последовали так доверчиво

***

      - Вот посмотрите мне в глаза, разве я похож на стукача? Теть Зина, клянусь, никто и никогда не узнает, что вы продали нам после десяти. Всего две бутылочки, - пытается заливать Палм, осыпая уже второй сотней комплиментов престарелую продавщицу, что лишь безмолвно тычет ему на табличку, написанную от руки. "Продажа алкоголя с 22:00 до 10:00 ЗАПРЕЩЕНА". Сдавшись, он отходит к Дане и нарушает свои недавние слова: плюхается на ветхую лавочку даже не стряхнув слой снега. Даниил же, зачесав волосы назад и поправив куртку(словно это добавляло какой-то солидности) уходит к ларьку. Палм отдаленно слышит как тот уверенно затирает что-то про жену и новорожденную дочь, указывая Кирилла как "непутевого брата красавицы-жены". Пообещав назвать вторую дочь в честь бабульки, он возвращается к ошарашенному юноше с черным, звенящим пакетом.       -Охуеть, - все, что может выдохнуть Палм. У Летая есть, чему поучиться. Как минимум врет эта светлая головушка всегда успешно: страшно думать, откуда у него такой навык. Удобно устроившись под незнакомым подъездом, крышки отлетают чуть ли не моментально. Одна из бутылок какой-то едкой цветной гадости осушается сразу на половину, пока из второй отпивают всего глоток. Палм это замечает мгновенно: он был главным фанатом поиска различий в нем и Летае. Тот, например. никогда не говорит необдуманно, смеется тише и смакует все, что ему не налей. Даже паленую водяру будет сипать через цветную трубочку, как главный дегустатор пытаясь найти скрытые нотки в безбожно мерзком пойле. Палм всегда пьет быстро, а потому давно не различает вкусы и виды алкоголя. Главная функция данных напитков- поскорее в голову ударить, выкинуть сотни тревог куда-то за борт и позволить видеть мир чуть ярче. Не слишком яркие волосы его друга сейчас пылали огненно-красным на фоне серых панельных домов и белоснежного покрова улицы. Голубые глаза лишали рассудка сильнее, чем пойло в его руке. И весь Летай был какой-то... светлый, яркий. Всегда выделялся на фоне толпы, и Палм может лишь надеяться, что это замечает не только он.        Еще одно отличие: Даниил прекрасно чувствовал себя в тишине. Даже сейчас, когда они сидели в пустом дворе в абсолютной тишине, нервно ерзал только Анатольев       - И как тебе? - юноша обводит пространство перед собой рукой, все еще держа бутылку алкоголя. Вновь отпивает из нее, пока собеседник обдумывает, в чем конкретно заключается вопрос       - Да вроде неплохо. Серо, тускло и холодно. Через пару месяцев станет ярче, - замолкает, действительно вглядываясь в окружающую среду, пока младший нетерпеливо отключает телефон, видя звонки от оставшихся в квартире,- Мне здесь нравится, знаешь. Тухло, холодно, но так.. по родному, что-ли? - он пожимает плечами, впервые делая несколько глотков подряд, - и люди тут тухлые, серые, холодные. Но где еще я найду бабу Зину, которая поверит в мой пиздеж и нарушит ради этого закон? - Киреев смеется, отворачиваясь и смотря куда-то в бесконечно темную даль ночной дороги.        - Не знаю, я бы отсюда слинял. Куда-нибудь...не знаю, на Майами, - Палм произносит это с таким задумчивым видом, словно уже покупает билеты и присматривает себе жилье. Но вскоре его мечтательный взгляд в небо начинает изучать снег под ногами. В Майами, безусловно, теплее и ярче, 240 солнечных дней в году. Но в пьяную голову лишь на секунду закрадывается мысль о том, как же тяжело пришлось бы Палму без возможности хоть иногда, по редким вторникам, сидеть в снегопад и греться горячительным напитком, когда рядом с ним сидит настоящее солнце. В Майами такого точно нет, - лан, пизжу. Там бухать не с кем.       Даня прыскает со смеху секундно, опуская голову и кажется совсем не подозревает, что именно кроется в этих словах Кирилла. Безмолвная клятва бесконечного обожания, неготовность предать эти короткие смешки даже в теории. Старший даже представить не может ни одну из сотен мыслей, пробегающих в голове Анатольева ежедневно. О их различиях, о их времени рядом и порознь, о том, что будет дальше. О том, почему в большой компании он слышит его смех громче остальных, почему всегда различает чужую широкую спину или кудрявую макушку среди толпы таких же, но не таких. Он допивает бутылку и Даня впервые следует его примеру, осушая ее вмиг. Стекло звонко гремит об металлическую мусорку, заставляя обоих парней поморщиться       Палм покрасневшим носом шмыгает, поднявшись с холодной, заснеженной скамьи и руки в карманы сует, словно пытаясь стать меньше и согреться хоть как-то. Наверное, ходить нараспашку в снегопад было ошибкой. Он подумает об этом позже.       - Погнали у меня посидим, - разворачиваясь на пятках в скрипучем снегу, произносит тот, медленно направляясь в выход из двора, - пока совсем не заебанели, - добавляет тот и сдерживает облегченный вдох, когда слышит шаги позади. Родители умчали, а за тетрадями Дани они зайдут завтра утром. Ветер воет в ушах и накинутый чужой, крупной рукой, капюшон, спасает от этого холода, но вовсе не спасает от бесконечного воя мыслей в ушах