Сэр, я требую удовлетворения!

«— Остроухое чудовище! — Больной шемлен!» Если вы подумали о том, что именно так начинается конфликт между долийским кланом и людской деревней, то… в принципе, вы правы. Но только не в случае бывшего храмовника Алистера Тейрина и долийского охотника Терона Махариэля, а ныне — Серых Стражей. Последних ферелденских Серых Стражей. Казалось, что человек и эльф никогда не уживутся вместе. Рассказами про долийцев в людских деревнях обычно маленьких детей страшат, представляя их кровожадными дикарями, практикующими магию крови во имя своих «лжебогов». Поэтому, Алистер первое время настороженно относился к новичку, которого привёл для Посвящения Дункан. Кажется, в лагере из эльфов было всего лишь несколько слуг, да пара магов под эгидой Старшей чародейки Винн. Да и сам Терон Махариэль, поначалу, сторонился всех, кроме спасшего его жизнь Дункана, считая почти всех людей «ненормальными и сумасшедшими шемленами». Однажды, он даже поинтересовался насчёт Алистера у старшего Стража: «Не роняли его в детстве? Он же больной на голову!» Дункан тогда призадумался, и понял, что на этот вопрос у него ответа нет. Но потом случилось то… что случилось. Битва при Остагаре. Убийство короля Кайлана. Предательство тейрна Логейна. Ферелденская армия была разбита, а из великого ордена Серых Стражей осталось всего двое, один из которых только-только прошел Посвящение. Да и эти чудом спаслись от ужасной участи благодаря знаменитой Ведьме из Диких земель, Флемет. Тут уж, хочешь ты или нет, а придётся… Если не сдружиться, то хотя бы довериться друг другу, чтобы противостоять угрозе надвигающегося Мора. Но, не зря говорят о том, что общая беда сближает. Очень быстро отношения эльфа и человека из недоброжелательных переросли в тёплые и приятельские, а слова про «остроухих чудовищ» и «сумасшедших шемленов» лились из их уст только в качестве дружелюбной подначки. «Никто не смеет обижать этого придурка, кроме меня!» — говорили друг про друга Алистер и Терон. Но вот третья невольная спутница Серых Стражей, колдунья Морриган, дочь их спасительницы, Флемет, на это только презрительно глаза закатывала. «Дружелюбие ещё можно изобразить, а вот с умом, к сожалению, такой фокус не пройдёт» — хмыкнула она тогда, на что Алистер пожелал ей «заползти в ближайшие кусты и там издохнуть». Тут уже пришлось Терону демонстративно закатывать глаза и следить за тем, чтобы эти двое в порыве «страсти» к демонам не переубивали друг друга. Алистер не терпел издевательств в свою сторону, особенно, от Морриган. Он, в принципе, не был в восторге от идеи брать её с собой, но, увы, таковы были условия Флемет. Пришлось смириться. Терон же относился ко всему более спокойно, он привык, что люди считают эльфов существами второго сорта. «Паразитами», что расползлись по всему Тедасу. Но вот друг над другом эти двое могли издеваться сколько угодно. Ведь такими «привилегиями» обладали только… друзья. Чего только стоит случай, когда Алистер всё-таки научил долийца играть в «порочную добродетель», чтобы «не скучать вечерами у костра, пока эта гадюка шипит там что-то у себя в палатке». У людей есть поговорка: «Новичкам везёт». Но, похоже, всю свою удачу Терон потратил во время Посвящения, когда из трёх кандидатов в Серые Стражи удалось выжить только ему одному. Так как ставить им обоим было особо нечего, то играли они, в основном, «на интерес». Ну, или же, на желания. В тот день Алистер едва сдерживался от смеха, когда силком тащил упирающегося и матерящегося на своём языке эльфа с татуировками на лице в сторону лотерингской церкви: «— Карточный долг — дороже чести! — ДА ЧТОБ ТЕБЯ УЖАСНЫЙ ВОЛК УТАЩИЛ!» Селяне с шоком и недопониманием смотрели на смущенного и красного от стыда долийца, который, заикаясь, побеспокоил преподобную мать с просьбой о… «благословении». Долийский эльф. Просил благословения у служителей Андрасте. Алистер, там, за воротами церкви, едва живот не надорвал от смеха. Женщина, смерив эльфа недоверчивым взглядом, всё-таки исполнила его просьбу, и как только были сказаны последние слова, Терон тот час умчался прочь, обещая «нашпиговать задницу этого придурка стрелами». Да уж, пара золотых в качестве пожертвования творят чудеса, и даже «лесному дикарю открывают все двери» на истинном пути к Создателю. Но и сам эльф в долгу не оставался. Как долиец, он лучше всех из их отряда разбирался в «дарах природы» и следил за тем, чтобы в общий котёл не попало ничего опасного. Что однажды не мешало ему «тактично умолчать» о том, что грибы, которые собрал Алистер, требуют особой предварительной подготовки, прежде чем они станут пригодны в пищу. Нет, откровенно-ядовитые, к разочарованию Морриган, Терон сразу отсеивал, но вот те, которые, перед тем, как употреблять, следовало довести до кипения ни один и ни два раза… да ещё и не уведомить об этом Алистера… В общем, у этих двоих было что-то вроде «негласной вражды за трон короля розыгрышей». Но похоже, Терон вырвал себе безоговорочную победу. Всего лишь одним вечером. Всего лишь одним разговором: «— Алистер? — Что, друг мой, тоже не спится? Ха, неудивительно! Я тут видел, как у твоей комнаты ошивалась Морриган. Да я рта даже не успел раскрыть, так эта гадюка одарила меня та-а-аким взглядом… бр-р-р, даже для неё — перебор! О, извини, ты ведь что-то хотел сказать? — Нам… нам надо поговорить Алистер. — К чему такой серьёзный тон, дружище? Неужели в Ферелдене закончились запасы сыра? Эх, вот оно какое — «бремя короля». Не успел ещё толком взойти на трон, а к тебе уже бегут с дурными вестями!» Совсем не наигранный смешок Терона. Совсем не подозрительно бегающий взгляд серых, как предрассветная мгла, глаз. Совсем не нервно подрагивающие кулаки, что обычно крепким хватом сжимали лук из железной коры. Алистер должен был сразу понять, что тут что-то нечисто. Но наивно полагался на на «долийскую честь» своего друга. Только вот он слишком поздно вспомнил, как однажды Огрен заикнулся в споре с Зевраном, что у «чёртовых эльфов нет ни чести, ни уважения, ни нормального пива! Так, водичка, горло промочить». И сейчас Алистер был полностью с ним согласен. И совсем не насчёт «пива»… «— Алистер… мы же с тобой друзья? — «Друзья» ли мы? Терон, да если бы не ты… Я всем тебе обязан, мой остроухий друг! Правда, первым моим порывом было оторвать тебе эти самые уши, когда ты меня с Анорой на ферелденский трон посадил. А я ведь говорил тебе, что это последнее, что я бы сделал… кхм, что-то я отвлёкся. И вообще, Терон, к чему такое зловещее начало? — Кажется, сегодня сбудется твой самый страшный ночной кошмар, Алистер… — Крысы сожрали весь сыр?! — Если бы… Ир абелас, ма фалон … но тебе придётся переспать с Морриган». Алистер до последнего надеялся, что это всё-таки была шутка. Нет, а что? Это было бы вполне в духе парочки «последних» Серых Стражей — отчебучить что-нибудь «эдакое» напоследок. Да так, чтобы впоследствии, вспоминая о них, народ бы смущенно роптал, вспоминая «последние подвиги» человека и долийского эльфа, а в хрониках их вообще назвали бы «слетевшими с катушек». В каком-то смысле Алистер даже пожалел о том, что не догадался первым подойти к Терону. Как он замогильным голосом зазывал бы эльфа в постель к Морриган, мотивируя «долгом» и «последним шансом». Винн всегда говорила, схватившись за голову, что эти два «великовозрастных балбеса» и их «глупые шутки, не достойные благородного ордена Серых Стражей» её раньше времени к Создателю отправят. Вот только весь ужас заключался в том, что на этот раз эльф не шутил. В тот вечер Алистер на собственной шкуре ощутил, что чувствует муха, загнанная в паучью сеть. Но если несчастное насекомое просто-напросто бы съели, то ему о таком «милосердии» приходилось только мечтать. Не смотря на все заверения Морриган, кажется, это были самые страшные пятнадцать минут в его жизни. Только Остагар мог бы потягаться за «пальму первенства» с этим событием. Да и то не факт. Нервно сглотнув, Алистер поплотнее укутался в простынь, наспех прихваченную из покоев Морриган, и стремительно зашагал прочь, желая оказаться как можно дальше от «логова злой ведьмы». Он мечтал лишь об одном — уткнуться носом в подушку и забыться до завтрашнего утра. Желательно — без кошмаров о проведённой ночи. Только вот, ноги, почему-то, сами собой, привели его не в свою спальню, а к дверям в комнату, выделенную Терону. Алистер застыл в нелепой позе, словно взломщик, которого застали врасплох. Он почти минуту буравил взглядом дверь в спальню эльфа. Наверняка это остроухое чудовище уже сладко спит, видя десятый сон, набираясь сил перед завтрашним сражением. «Нет уж! Так просто ты не отвертишься, Терон! «Страдать», так обоим!» — кивнул сам себе Алистер и решительно вдарил с ноги по несчастной двери: — Что, не спится, сволочь остроухая?! Эльф охнул от неожиданности, буквально подпрыгнув на краю кровати, когда дверь в его комнату резко распахнулась, и к нему ураганом ворвался новоиспеченный король Ферелдена. Всё это время Терон действительно не спал и изучал какой-то древний том, и, не ожидая такого визита от «его величества», выронил книгу. На тихий треск и почти оторванный корешок уже никто не обратил внимания. Ровно, как и на вывалившуюся из книги засушенную алую розу. — Во имя Ужасного Волка, Алистер! Ты напугал меня! — выдохнул эльф, покачав головой и потирая переносицу. — Как всё прошло? — «Как всё прошло»?! — возмущенно закричал Алистер, чувствуя, как у него невольно начал дёргаться глаз. — Да ты издеваешься надо мной, Терон?! — Алистер, что ты?.. — Ты… ты, чудовище остроухое! — Алистер, весь кипя от гнева, медленно надвигался в сторону эльфа. Всё ещё закутанный в простыню, из которой торчали его только голые лодыжки и побагровевшее от гнева лицо, он вызывал, скорее, смех, чем страх. Но Терон оказался буквально загнанным в угол, дальше — только стена. Поэтому, эльфу пришлось с ногами забраться на кровать. — Я не хотел всего этого! Я не хотел становиться королём! — Алистер, успокойся! Ты там перетрудился, что ли? — попытался пошутить эльф, но тут же пожалел об этом. Тот натурально взревел от гнева, раскинув в стороны руки. — Ты! Ты отправил меня в логово этой гадюки… заставил меня возлечь с ней! И всё ради чего? Скажи мне, ради чего?! Алистер навис над загнанным эльфом, словно голем Шейла над птичьим гнездом, совершенно забыв про то, что простынь, укрывавшая «его Величество», улетела куда-то на пол. Но он был настолько зол, что совсем не обращал на это внимания. — Она… — запнулся эльф, невольно отводя взгляд. — Морриган же обещала, что благодаря этому ритуалу Серым Стражам больше не придётся жертвовать собой, чтобы прикончить Архидемона… — «Морриган обещала?!» — издевательски воскликнул Алистер и внезапно схватил охнувшего эльфа за грудки. Да так резко, что в комнате раздался треск ткани, а на пол с тихим звоном посыпались пуговицы. Алистер настолько не рассчитал силы, что разорвал Терону рубашку. Но, похоже, это немного отрезвило его, и эльф с тихим стоном упал обратно на кровать. — Да я, может быть, сам хотел убить архидемона! Сам! Без древних ритуалов этих чертовых ведьм! — Ты погиб, идиот! — возмущенно крикнул в ответ Терон, сжав кулаки. — И что?! Какое ты вообще имел право решать за меня? — взревел Алистер. — Я, может быть, был к этому готов! Я Серый Страж! «Победа в войне — жертвенность в смерти!» Нас готовят к этому с самого Посвящения! Или ты забыл?! — Не забыл, — оскалился Терон, пытаясь принять сидячее положение. — Но ищу любую возможность исполнить ещё одну часть нашей клятвы! «Бдительность в мире», Алистер! «В мире»! В котором Стражам не придётся умирать ради общего блага! — «Любую возможность»? — Алистер резко оборвал Терона и тут же толкнул его обратно на кровать. Эльф лишь каким-то чудом не ударился затылком о деревянное резное изголовье, но от неожиданности издал тяжелый вздох. — А что же сам к Морриган в постель не прыгнул, «ради общего блага», а?! Вот только не надо мне тут заливать про ваши «долийские обычаи», а то ещё скажешь мне тут, что тебе твой мёртвый бывший дружок не позволяет на других смотреть. — Я… Тамлен… Алистер резко перестал бесноваться, озадаченно глядя на дрожащего, сжавшегося в комок эльфа, который одной рукой пытался закутаться в разорванную рубашку. У мужчины, кажется, сердце пропустило удар, когда он увидел Терона, чуть ли не до крови кусающего губы, пытающегося такой болью подавить наступающие слёзы. Алистер лишь однажды видел, как этот беззаботный эльф плакал. И тот случай надолго остался в его памяти. «— ЕГО ЗВАЛИ ТАМЛЕН, ПУСТОГОЛОВЫЙ ТЫ ШЕМЛЕН!»

***

Алистер вспомнил это имя. Так звали второго долийского охотника, который вместе с Тероном нашел осквернённое зеркало и пропал без вести. Дункан рассказал ему это перед последним Посвящением. Смог бы второй эльф пережить ритуал — это лишь одному Создателю известно. Ну, или кто там у долийцев в их пантеоне отвечает за «создание мира»? Но, это не так важно. Слишком многое навалилось потом всего за несколько дней. Предательство Логейна, смерть короля Кайлана, истребление почти всех ферелденских Серых Стражей… Судьба какого-то там долийского эльфа, хоть и много значившего для его друга Терона, меньше всего заботила Алистера. Вскоре, он забыл это имя. Ровно до того момента, как на их лагерь на окраине леса Бресилиан напали порождения тьмы. Группа крикунов появилась прямо из-под земли, наверняка выслеживая их небольшой отряд от самого Орзаммара. Рассчитывая на «эффект неожиданности», порождения тьмы, похоже, не считали двух неопытных Серых Стражей опасными противниками. И дорого за это поплатились, явно не ожидая того, что их встретит маленький, но хорошо вооруженный и дружный отряд, который защищал друг друга как в последний раз. Особенно порадовалась голем Шейла, успевшая порядком заскучать в дороге, а крушение черепов несчастных крикунов поднимало настроение её каменному сердцу не хуже, чем истребление так ненавистных голубей. И вот, когда Алистер пробил глотку последнему, ещё трепыхающемуся порождению тьмы, где-то на окраине их стоянки раздался крик. Страшный крик, который, казалось, был полон болью и отчаянием всего мира. Он с ужасом понял, что это кричал Терон. Неужели, эльфа ранили?! Вместе с ним, в сторону криков бросились Винн и Зевран, ожидая самого худшего, пока остальные, во главе со Стэном, остались сторожить лагерь. На случай, если появятся ещё порождения тьмы. И вот, среди многовековых деревьев, они нашли эльфа, который, упав на колени, крича и плача от отчаяния, прижимал к себе обмякшее серое тело в потрёпанном кожаном доспехе, отдалённо напоминающем долийский. Сначала Алистер не понял, почему так сильно убивается Терон. Судя по всему, сам он даже не был ранен, а труп, что так ревностно прижимал к себе эльф, подозрительно был похож на порождение тьмы, но какое-то… неправильное, что ли? Слишком «человечное», не искаженное. Или же?.. «Да это же эльф!» — догадался Алистер. — Но он… вурдалак! Последнее он, по глупости, сказал вслух. И тут же пожалел об этом: « — ЕГО ЗВАЛИ ТАМЛЕН, ПУСТОГОЛОВЫЙ ТЫ ШЕМЛЕН!» — взревел тогда Терон раненым зверем. Алистер даже невольно вздрогнул, пошатнувшись назад — столько ярости, ненависти и боли было в глазах эльфа. — НЕНАВИЖУ! ГА РАН! » Тяжело вздохнув, Винн велела Зеврану увести Алистера прочь, обратно в лагерь. До этого болтливый ворон, на удивление, не проронил ни слова. Он кивнул целительнице в ответ, оставляя её наедине с разбитым эльфом и поспешил выполнить приказ. В отличие от Алистера, который искренне не понимал, что же он такого сказал и не унимался всю дорогу, капая Зеврану на мозги. Антиванский эльф лишь укоризненно головой качал и что-то невнятное бормотал на своём языке, что ещё больше разозлило Алистера: «И почему с этими остроухими так сложно? Чуть что — так сразу начинают на своём странном языке болтать, чтоб другим непонятно было…» В ту ночь, на радость Морриган, Алистер признался всем и, самому себе, в частности, что он баран. До него всё-таки дошло, что тот эльф очень много значил для Терона. Так горестно убиваться могли только по очень близкому родственнику… или же, возлюбленному. Это косвенно подтвердили ему Винн и Зевран. Целительница всю ночь не отходила от несчастного эльфа ни на шаг. Следила, чтобы он в таком состоянии не натворил глупостей. Она была единственной, кого Терон вообще подпустил к себе, пока тот готовился провести для Тамлена долийский погребальный обряд. Ещё три дня их отряд не мог двинуться с места. Терон просто с рассветом ушёл в лесную чащу и бесследно пропал. Алистер и все остальные начали уже потихоньку волноваться, но на рассвете третьего дня эльф вернулся, в сопровождении небольшого эльфийского отряда. Никому ничего не сказав, Терон в одиночку отправился на поиски своих родичей, осевших в этом лесу. И нашел их. Долийский патруль, во главе с охотницей Миртой, отвели их в свой лагерь, расположенный в глубине леса Бресилиан. Как потом справедливо заметила Лелиана — это было самое удачное развитие событий. Наткнись они всем скопом на долийский патруль, их бы, чего доброго, всех перестреляли ещё на подходе, не разбираясь, что к чему. Терон же просто помог избежать им лишних неприятностей с долийцами. К сожалению, у этих эльфов было своих неприятностей по горло, и, прежде чем требовать от них помощи, стражам, по просьбе хранителя Затриана, следовало сначала разобраться с оборотнями, терроризирующими клан. Конечно, можно было потребовать немедленного исполнения древнего Договора, но Терон на корню пресёк все недовольства. Все попытки что-то возразить были пресечены резко и грубо, да так, что даже Огрен дар речи потерял и, такое ощущение, даже на мгновение протрезвел. Долиец был немногословен, но чётко и ясно дал понять всем, особенно Морриган, что он не оставит элвен. Но Алистер понимал, что такими темпами он может медленно, но верно потерять своего единственного друга. Казалось, что после нападения на их лагерь и… смерти Тамлена, которому эльф милосердно «подарил» покой, от Терона осталась только «тень». Жестокая. Беспощадная. То, с каким остервенением и яростью эльф расправлялся со встречными им оборотнями, поразило даже повидавшего многое антиванского ворона. А ведь Зевран был профессиональным наёмным убийцей. Зато Морриган, несмотря на своё первоначальное недовольство, похоже, начала проявлять нездоровый интерес к этой стороне личности Терона, поощряя его на более изощрённые способы расплаты над зверолюдами. И Алистеру это ой как не нравилось. Он изо всех сил старался этого не показывать, но внутри у него всё кипело от гнева, стоило ему только завидеть эльфа наедине с Морриган. А уж смотреть на то, как эта ведьма что-то шепчет Терону на ухо, искушает, словно демон желания, при этом сверля самого Алистера таким взглядом, что… бр-р-р! С этим надо было срочно что-то делать. Слишком многое связывало двух последних ферелденских Серых Стражей. Алистер решил во что бы то не стало не дать эльфу погрязнуть в этом болоте боли и потери. Он должен вернуть себе и команде старого-доброго Терона Махариэля! Ещё в начале их путешествия, на окраине разорённого Лотеринга, в котором их отряд неожиданно пополнился на целых две персоны — сестру Лелиану и безрогого кунари, Стэна, Алистер нашёл розу. «Как может такая красота расти там, где столько мерзости и безнадёжного отчаяния?» — подумал он тогда. Эта роза служила ему напоминанием о том, что даже среди хаоса и всего зла этого мира может родиться что-то прекрасное и стать символом новой надежды. Символом новой жизни. Возможно, ему не стоило трогать цветок. Вполне обычный, ничем не примечательный цветок. Но он невольно вызывал восхищение и какой-то почти нежный трепет. И тогда Алистер сорвал эту розу. Всё равно, пришли бы порождения тьмы, и скверна уничтожила бы её. Всё это время, Алистер бережно хранил цветок, словно это было величайшее сокровище в мире. Эта роза стала для него символом отчаянной борьбы всего двух Серых Стражей против легионов порождений тьмы. Против предательства Логейна Мак-Тира. Против целого мира! «Символом». Но не единственным… Терон Махариэль был сравним этому цветку. Что-то прекрасное посреди всей погани этого мира, на чью долю выпали только трагедии, битвы и смерть. Огонёк надежды, посреди нескончаемого моря беспроглядной тьмы, дарующий силу и сплотивший всех вокруг себя такой разношерстный народ. Того же Зеврана Алистер бы просто оставил помирать на том тракте после неудачного на них покушения, а Терон что-то в нём разглядел. Не позволил Алистеру его бросить. Так же, как и не оставил Стэна, в гневе перебившего крестьянскую семью, гнить в клетке, а орзаммарскому забулдыге не дал найти свой конец на Глубинных Тропах. Терон Махариэль старался помочь всем, поддержать, насколько это было в его силах. А вот кто поможет ему самому?.. Шипы от потери любимого просто так не спрячешь. Они разрослись ещё сильнее, забирая у самого «бутона» его цвет и силу. Рано или поздно прекрасный цветок превратится в дикую, жестокую и бессердечную колючку. Но Алистер сумел обратить этот процесс. Оставшись наедине с Тероном, он, заикаясь от смущения, от чистого сердца преподнёс эльфу в подарок ту самую лотерингскую розу. Путаясь в словах, он мысленно уже десять раз прыгнул со скалы от отвращения к себе, когда вместо заготовленной заранее речи, изо рта нескончаемым потоком лились его типичные глупые шутки. Но Терон снова удивил его. Эльф всё ещё был немногословен, не язвил в ответ, просто слушал, но что-то изменилось в его глазах, Алистер был уверен! Так крепкий лёд даёт трещину под первыми лучами настоящего весеннего солнца. Губы эльфа растянулись в тёплой, искренней улыбке, когда он принял подарок, а от тихого, но такого живого: «спасибо, Алистер!», человек, почему-то разразился нервным кашлем, а лицо ещё больше залилось краской. Да ещё и сердце, показалось, сначала замерло на месте, а потом принялось стучать с удвоенной силой. Сковав друга в крепких, но немного неловких объятиях, Алистер не мог не нарадоваться. Терон, его прежний Терон, а не тот бездушный истребитель всего живого и не-очень, вернулся! А потом… случился «грибной супчик», из-за которого их отряд ещё целые сутки не мог двинуться с места, потому что Алистер из кустов не вылезал. Всё это сопровождалось ехидными комментариями Морриган (что с неё станется подсыпать ему в еду какую-нибудь пакость?!) и нарочито-сердобольными переживаниями Зеврана, который изо всех сил сдерживался, чтобы не смеяться в голос. Особенно, когда из кустиков в очередной раз доносились страдальческие стоны и не очень приличные звуки. Шейла, кажется, в тот момент отметила для себя ещё одно преимущество жития голема. Они бы ещё задержались на несколько дней, если бы Терон не сжалился и не отдал несчастному Алистеру заранее приготовленное противоядие. «— Это всё какое-то ваше древнеэльфийское проклятие, точно тебе говорю!» — облегчённо простонал тогда Алистер, когда его живот, наконец, перестал реветь как разъярённая драконица. «— Почти…» Терон бегло огляделся по сторонам, а затем нагнулся к самому уху человека и зловеще прошептал: «—Не связывайся с долийским эльфом. Особенно, на его территории». «— Ты это к чему?» — недоумевающе хлопая глазами, спросил тогда Алистер, на что эльф лишь разразился торжествующим, заливистым смехом, едва держась на ногах. Оказывается, это остроухое чудовище таким образом отомстило ему за тот проигрыш в «порочной добродетели» и свой позор в лотерингской церкви! И когда Алистер в тот день притащил грибов на ужин, Терон вдруг «совершенно случайно забыл» о некоторых «тонкостях» их приготовления. Нет, он бы никогда не допустил, чтобы с его друзьями случилось что-то серьёзное по его ошибке. Эльф всегда тщательно проверял, что из «даров леса» приносили его друзья к костру. Только вот, почему-то, вся партия «неправильных грибов» оказалась именно у Алистера в тарелке! А ведь эта сволочь остроухая, похоже, заранее всё спланировала, раз даже «очищающий отвар» сварила! В общем, как бы Алистер ни пытался, но сил на то, чтобы злиться или обижаться на эльфа у него не осталось. И так, сквозь смех и слёзы, он признал перед Тероном своё безоговорочное поражение. Но пообещал другу, что обязательно «возьмёт реванш» и отомстит! — «Больной шемлен…»

***

— Что? Из воспоминаний Алистера вырвал слегка раздраженный голос эльфа. Терон больше не выглядел слабым и несчастным, как котёнок под проливным дождём, которого срочно требовалось отогреть и защищать. Скорее уж, нервным и злым, в своей попытке спихнуть со своей кровати тушку «его Величества» — Слезь с меня, говорю, больной шемлен! Если это твоя «месть» за будущую коронацию и ритуал Морриган, то не переживай, я ещё дам тебе такую возможность меня уделать. Так уж и быть. Молись, чтобы ритуал не сработал, когда я завтра сам проткну глотку архидемону… Алистер замер на мгновение, чувствуя, как у него опять начал нервно дёргаться глаз. Эта остроухая сволочь ещё смеет обвинять его в чём-то?! Пытается манипулировать актом самопожертвованием, а потом бросить всё на него?! Чтобы он всю оставшуюся жизнь жил с этим грузом?! Нет, Алистер, конечно, тоже был не прав, когда сгоряча надавил на больное и вспомнил погибшего Тамлена, но то, что сейчас творил Терон, ничем иным, как «эгоизмом» назвать нельзя! — Ты себя послушай, что ты несёшь! И ты ещё меня будешь больным называть?! — взревел Алистер, изливая весь свой подавленный гнев… и кое-что ещё, чему он пока ещё не нашел объяснений — Да, я «больной», Терон! Ещё как больной! Ты просто не представляешь, «насколько»! А знаешь почему? — Почему же? — раздражённо фыркнул эльф, совершенно не готовый к тому, что сейчас вывалит на него Алистер. — Да то, что я смог кончить и с чистой совестью сбежать от этой гадюки, Морриган, только тогда, когда мой больной мозг смог представить вместо неё тебя, скачущего на моём члене… Да-а-а, на моём «королевском» члене! А теперь ты заявляешь, что завтра собираешься ради меня «доблестно пожертвовать собой»?! Хочешь сказать, я зря страдал?! Терон как-то совершенно неожиданно прекратил трепыхаться, пытаясь переварить услышанное. Тяжело дыша, он взглядом загнанного в угол зверя смотрел на Алистера, пытаясь понять, говорит ли он серьёзно или же таким образом просто смеётся над ним. — Что ты имеешь в виду, Алистер? — осторожно спросил эльф, приняв сидячее положение. Терон, кажется, совсем запутался, совершенно не понимая, что в следующий момент ждать от его друга. — Что «имею», то и «ввиду»! — взвыл Алистер, хватаясь за голову. — Знаешь, мой долийский друг, как иногда всё выходит (прости, Андрасте) через жопу Создателя? — С того самого момента, как я стал Серым Стражем, Алистер, у меня всё вечно «через жопу», — скривив губы, тихо прошептал Терон. — У нас… — Вот именно! — чуть не плача воскликнул Алистер. Самое страшное — признаться в этом самому себе. Именно это он и собирался сейчас сделать: — Ты всю сознательную жизнь считаешь, что тебя привлекают только женщины. Ждёшь ту единственную, что будет ждать тебя из «дальнего похода» с наградами и славой. Любимая будет томно вздыхать у окна с горячим пирогом в руках, а парочка детишек, орудуя деревянными мечами на заднем дворе, будут играть в «Серых Стражей и порождений тьмы», страшные рассказы о которых останутся только в легендах. А потом судьба резко поворачивается к тебе задницей… но милостиво дарует тот единственный «луч света», который, несмотря ни на что, не даёт тьме поглотить тебя окончательно. — Алистер, я… — Молчи! — резко перебил тот эльфа. — Ты всё сказал? Теперь моя очередь! Потому что, видит Создатель, не я это начал! Нет, вы слышали?! «Помирать» он завтра собрался! А Алистер сиди на троне и разгребай всё то дерьмо, которое ты на меня вывалил, Терон! Я-то думал, что мы с тобой друзья! — Если мы не «друзья»… тогда, кто же я для тебя, Алистер? — осторожно спросил эльф. И снова этот пронизывающий насквозь взгляд серых глазищ! — Я не знаю, — тихо прошептал Алистер, всё-таки не выдержав и отведя взгляд. Эльф под ним, в ожидании, весь напрягся как струна. А человек лишь тихонько хмыкнул, мысленно дав самому себе хороший подзатыльник, а затем, уже более уверенно, произнёс. — Но точно знаю одно. Ты для меня уже нечто большее, чем «просто друг», Терон. Но от этого не становится легче. О «друзьях», что скачут на твоём члене, не мечтают. Я совсем запутался… и поэтому, сэр Терон Махариэль, я требую удовлетворения! — За что? Алистер нагнулся к самому лицу эльфа, тяжело сглотнув поступившую вязкую слюну. Терон, кажется, на какое-то мгновение, даже дышать перестал. Было тяжело, но «его новоиспечённое величество» в этот раз всё-таки выдержало взгляд серых эльфийских глаз и не отвело взгляд. — Алистер?.. Так близко, что чужое горячее дыхание опаляло собственные губы, а звуки собственного имени звучали как-то странно и неестественно из-за гула в ушах. К лицу эльфа мгновенно поступила краска, да и сам Алистер почувствовал, как горят то ли от смущения, то ли от предвкушения его щёки. — За мои моральные и нравственные страдания, — с нотками самодовольства прошептал будущий король, прежде чем накрыть губы эльфа мягким, горячим поцелуем. Выкуси, эльф! Последнее слово осталось за королём! Удивительно, но с Тероном было всё не так, как с Морриган. Словно извиняясь за свою предыдущую несдержанность и резкость, поцелуи стали мягче, тягучее. С Морриган Алистеру было страшно даже просто пошевелиться, не то, что «проявлять активное участие в процессе». Хотя, что греха таить, «поднять настрой» она старалась изо всех сил, взяв «командование парадом» в свои руки. Жаль, что Алистер так и не сумел оценить её «стараний». В тот момент ему хотелось только одного — закончить поскорее и сбежать куда-нибудь подальше. Да хоть в пасть к архидемону! И вообще, это уж точно не её заслуга! То, что он сумел всё-таки «завершить» свою часть ритуала. Это всё его, Алистера, богатая, но больная фантазия… и один долийский эльф. С Тероном всё было совсем по-другому. Эльфа хотелось целовать, тискать и ласкать. Познавать, открывать для себя заново новые, совсем непознанные стороны своего друга. То, как каждое его касание вызывает у эльфа сладкую дрожь во всём теле. То, как он смешно и мило жмурится, учащённо дышит, когда Алистер целует его шею, прямо за острым длинным ушком. Которое, конечно же, нужно обязательно обвести самым кончиком языка. И шепнуть какую-то милую глупость, на которую у Терона не хватит сил что-либо ответить, кроме как томное: «М-м-м!» Поначалу было неловко. Даже, в какой-то мере, страшно. Но то, как эльф тихо стонет и невольно тянется вперёд, обхватив человека за плечи, не желая ни секунды разрушать контакта между разгоряченными телами, подсказывает Алистеру, что он всё делает правильно. Стоящий колом изящный член — прямое тому доказательство. То, как с каждым новым поцелуем волны жара, расползающиеся по всему телу, скапливаются в одной точке в паху, рождая донельзя неизведанное, но такое сладкое чувство, совершенно не похожее на то, что у будущего короля пыталась вызвать Морриган. Терон хотел его. Желал его. Так живо и с теплотой отзывался на его неумелые, но искренние ласки, что у Алистера от переизбытка эмоций, казалось, вот-вот снесёт крышу. Он, конечно, знал, что эльфы отличаются изящным телосложением. Порой, «настолько изящным», что некоторые людские дамы могли бы лопнуть от зависти, проигрывая в этом плане обычному эльфийскому мужчине. Но доспехи Стражей превосходно скрывали внешнюю хрупкость Терона. В принципе, Алистер и раньше видал эльфа без одежды, но тогда, вид долийца, стоящего по пояс в лесном озере и окруженного лунным светом, словно таинственной вуалью, не будоражил сознания так, как сейчас, добавляя ярких красок в общую картину. Алистер чувствовал, что потихоньку дуреет, покрывая поцелуями напряженный, подрагивающий живот эльфа, постепенно опускаясь всё ниже и ниже… — Чёрт подери… Алистера словно ледяной водой окатили. Нет, он прекрасно понимал, что, кхм, «примерно» нужно делать, когда перед твоим лицом стоит налитый кровью, истекающий от недостатка внимания, чужой член. Чтобы доставить мужчине удовольствие — много ума не нужно. Хоть Алистер и не был особого мнения о своих умственных способностях, но, видит Создатель, всё же шло «как надо»! Ровно до этого момента. — Чёрт подери, Терон, я… Алистер нервно вздрогнул, ему стало не по себе. Нет, он всё ещё хотел эльфа под собой. Безумно хотел. Но что-то внутри чисто психологически мешало ему продолжить. Противный, как куча червей, клубок сомнений, словно извивался где-то в желудке. Перед глазами тотчас встала Морриган. Морриган и её язвительно-ядовитые насмешки. Как она ещё от собственного яда не захлебнулась? Морриган и её вечно надменно-снисходительное поведение, словно Алистеру было пять лет от роду, а она — вся из себя такая «умудрённая жизнью дева». Жила бы и дальше на своём болоте и не высовывалась, гадюка чёртова! Морриган и её безуспешные попытки «поднять его маленького Серого Стража на бой с архидемоном». Интересно, хватит ли её сердечный приступ, когда она узнает о том, что долийскому эльфу удалось это сделать без особого труда?.. — Алистер, — словно почувствовав перемену в настроении друга, мягко позвал его Терон. Тот нехотя поднял голову, чувствуя, как горит от смущения и стыда его лицо. Он же сам начал это. Сам завалил друга в постель. А теперь… просто хочет дать заднюю? Алистер ожидал чего угодно. Что Терон его просто засмеёт. Обидится. Прогонит. Даже промелькнула сумасшедшая мысль о том, что его завтра скормят архидемону (как будто Морриган ему было мало). Но эльф снова, уже чёрт знает в какой раз за сегодняшний день, удивил его. Он не стал делать ничего из того, что напридумывал себе Алистер. Терон лишь приподнялся на локтях и, протянув свою руку, ласково огладил чужую, чуть колючую щеку. — Не стоит заставлять себя, Алистер. — прошептал он, подавшись вперёд и подарив ему короткий поцелуй в губы. — Я понимаю, для тебя подобные отношения в новинку. Поэтому… — Я себя не «заставляю», — насупившись, перебил он, отводя взгляд. — Просто… это сложно объяснить… я… — Если ты переживаешь о том, что я расстроился из-за того, что ты боишься чужой член в рот взять, то можешь не волноваться. Мне достаточно и того, что ты рядом, Алистер, — лучезарно улыбнулся эльф, а затем, хитро ухмыльнулся, сузив глаза. — И уж поверьте мне, «ваше величество», мужчине можно получить удовольствие и без… — Хватит! — Алистер вдруг резко закрыл эльфу рот ладонью. Оттенок красного на лице у человека стал явно ярче. Хотя, казалось, «куда ещё-то»? — Тебя Зевран успел покусать, что ли? Эльф сначала недоумевающе уставился на человека, но уже через какое-то мгновение, в глазах у него заблестели весёлые искорки. — Думаю, наш бывший ворон не откажет нам… в «мастер-классе», — усмехнувшись, выдал Терон, отстранив от себя ладонь Алистера, не забыв оставить на кончиках пальцев короткий, почти невесомый поцелуй, от которого у Алистера, кажется, сердце пропустило удар. — Если его хорошо попросить, то он может и «антиванскому массажу» обучить… — Ну уж нет! Знаю я, чем его «массаж» обычно заканчивается! — чуть ли не взвыл Алистер, а затем, нахмурившись, пообещал. — И кстати, если ты в следующий раз назовёшь меня в постели «величество», я тебе ухо отгрызу. — Я рассчитываю на более… «существенное» наказание, — лукаво улыбнулся Терон, подмигивая Алистеру. — Эмма салин, ма венан. Похоже, будущий король Ферелдена настроен весьма серьёзно. И, несмотря на весьма туманное будущее, твёрдо решил, что это их вдвоём не «последняя ночь». И это… не могло не радовать. — Что? — озадаченно спросил Алистер, не понимая последнюю часть фразы. Но Терон пока не спешил вводить друга в «тонкости» эльфийского языка. — Я что хочу сказать, Алистер. Не нужно торопиться. Мы ещё с тобой всё успеем. Мы всё попробуем. А сейчас, иди ко мне. Алистер в ответ едва было ехидно не выдал: «Ага, если переживём завтрашний день», — но Терон не дал ему и рта раскрыть, подтянув совершенно не сопротивляющегося человека к себе, и в поцелуе утопил все его сомнения. — Доверься мне, — жарко выдохнул эльф в чужие губы. — Последний раз, когда я доверился тебе, Терон, ты бросил меня на растерзание этой… а-ах! Терон перевернулся на бок, сильнее прижавшись к Алистеру. Тому тоже пришлось повернуться для удобства. Покрывая его шею жаркими поцелуями, эльф накрыл своей ладонью оба возбуждённых члена, в мерном темпе поглаживая их вверх-вниз. — Дыхание Создателя… — только и смог выдохнуть Алистер, невольно подаваясь навстречу ласкающей руке. Ловкие пальцы эльфа сжимали два возбуждённых члена просто до ужаса правильно. Он, словно читая мысли Алистера, заранее знал, когда следовало чуть ослабить хватку, а когда ускориться и сжать посильнее, то и дело большим пальцем размазывая горячие капли естественной смазки по чувствительным головкам. — Я долго не выдержу, — предупредил Алистер, тяжело дыша и чувствуя, как по виску стекает капелька пота. Жар, копившийся внутри, был готов в любой момент вырваться наружу, накрывая с головой волной доселе низведённого удовольствия. Но «лежать бревном», как в случае с Морриган, казалось жутко неправильным. Поэтому, Алистер решился всё-таки проявить инициативу и взять всё в «свои руки». Он накрыл ладонь эльфа своей, задавая ласке свой собственный ритм. Терон удивлённо выдохнул, но противиться не стал, прикусив нижнюю губу в надвигающемся экстазе: — М-м-м, нгх!.. Я тоже… Алистер понял, что пропал. Чёртов эльф в очередной раз переиграл его, и человек безоговорочно принял свою «капитуляцию». Которая ещё никогда не была так сладка и желанна. Тело эльфа пробила мелкая дрожь, он прерывисто, рвано дышал, бессвязно шепча на долийском языке какие-то непонятные слова, из которых Алистер может разобрать только собственное имя. Ох, Создатель, ещё никогда звуки собственного имени, вырывающиеся из припухших от поцелуев губ, не вызывали в нём такую бурю эмоций. Поэтому, самым правильным, что посчитал сделать Алистер — припасть к ним в глубоком, пленительном поцелуе. Комната наполнилась приглушёнными стонами, а ладони, сжимающие два истекающих от внимания члена, оросили первые белёсые капли.

***

— А теперь, слушай мой первый «королевский указ», остроухое чудовище! Ты же ведь этого добивался своими махинациями с Анорой, так ведь, да? — Да-да-да… спи уже, «величество», — устало пробурчал Терон, устраиваясь поудобнее под боком у Алистера. Эльф сладко зевнул, находясь на грани сна и реальности. Напряжение и страх перед завтрашним решающим сражением сменились приятной усталостью, которая на следующее утро должна превратиться в решимость и мужество. А всё благодаря неожиданному порыву Алистера таким вот образом «восстановить справедливость» за «величайший розыгрыш» эльфа. Сам не понимая, почему, но Терон чувствовал, что завтра они победят. Хоть у Морриган наверняка были свои мотивы не дать умереть последним ферелденским Серым Стражам, думать о последствиях своих решений эльф решил потом. Всё потом… И вообще, если «что» — разбираться со всем придётся Алистеру. Что же — Терон зря разыграл свои карты, усадив друга на трон Ферелдена вместе с дочерью так ненавистного ему покойного Логейна? Этот «розыгрыш» будущему королю уже никак не переиграть! Терон Махариэль победил, «Ваше Величество»! Только вот это самое «новоиспечённое величество» никак не хотело засыпать, продолжая назойливо жужжать над ухом: — Так вот! Только попробуй завтра помереть, слышишь?! — Ма нувенин. — Я же ведь весь Круг на уши подниму, с Верховного Чародея живьём не слезу, но достану тебя даже в самых потаённых уголках Тени, понял, Терон? А потом самолично прикончу за «неповиновение»… ай! Раздраженно зашипев и мысленно пожелав Алистеру, чтоб его Ужасный Волк утащил, эльф, не открывая глаз, больно ткнул человека в бок. В ответ раздалось притворно-возмущенное: — За что? Пробурчав себе под нос ещё несколько эльфийских проклятий, Терон, приподнявшись на локтях, укоризненно взглянул на «его величество» своими пронзительными серыми глазами. Алистер тотчас стушевался, смущенно, пробурчав: — А теперь-то что не так? Терон в ответ лишь незлобно фыркнул: — Почему ты такой, Алистер? — Какой? — озадаченно спросил тот. — Такой… шемлен, — тихонько засмеялся Терон, снова ткнув его локтем в бок, но уже не так больно. Алистер охнул, правда, скорее от неожиданности, а затем в ответ лишь хмыкнул, прижимая эльфа к себе поближе и поглаживая его по распущенным длинным волосам. Алистер на секунду задумался — у всех ли долийцев они такие мягкие и шелковистые? Прямо как у принцесс из старых сказок, или это только Терона одарили его эльфийские боги? Ну, тут точно замешана древняя эльфийская магия! На самом деле, Алистер давно приметил эту особенность… друга ли уже? Ещё во времена их похода, будь то это непролазные чащи леса Бресилиан или заброшенные гномьи тейги на Глубинных Тропах, оба эльфа — и Терон, и Зевран, каким-то чудом умудрялись сохранять свои причёски в шикарном «первозданном» виде. Попытка расспросить об их «секретах» антиванского ворона едва не закончилась «сеансом» его знаменитого, кхм… «массажа», от которого Алистер благополучно успел слинять, поминая исподнее Андрасте и прочие богохульные вещи. А вот теперь, он лежит в одной постели с тем, кого уже язык не поворачивается назвать просто «другом». Но, видит Создатель, похоже, «его Величество» совсем не против подобного развития событий. — Спи, Алистер, — почти что шёпотом выдохнул Терон, опаляя горячим дыханием его ключицу. — Нам ещё Архидемона нужно прикончить. И смотри, сам завтра не сдохни… — Ещё чего, — фыркнул новоиспечённый король Ферелдена, устраиваясь поудобнее с эльфом в обнимку. Глаза начали закрываться сами собой, а губы сами собой расползлись в дурацкой, но счастливой улыбке. — Нетушки, я не доставлю Морриган такого удовольствия, как статус «матери-одиночки». Пусть эта ведьма своей желчью подавится! — Эта «ведьма», возможно, нам с тобой жизнь спасла, Алистер. И сэру Риордану. — «Возможно»?! То есть, ты хочешь сказать, что я страдал зря? Прекрасно! — больше для виду, чем для дела, возмутился Алистер. — Что же ты сам, мой дорогой друг, не возлёг со своей «спасительницей»? — Разве мог я отказать себе в удовольствии уступить сие святое место вам, «ваше величество»? — весело фыркнул в ответ Терон. Больше не было той напряженности как в первый раз. Терон, наконец, сумел отпустить прошлое. Ради будущего. Пускай, неизвестного. Но такого желанного. «Не все ошибки можно исправить… не все потери отыскать» Эльф хотел было выдать ещё несколько колкостей, но резко замолчал, услышав, как Алистер тихо зовёт его по имени: — Терон… Пришлось с тяжким вздохом, лениво приподнять голову и приоткрыть один глаз: — Да? Человек довольно долго молчал и смотрел на эльфа подозрительным взглядом. Терон даже начал потихоньку волноваться. Он успел приподняться на руках, но изумлённо замер, когда Алистер протянул свою руку к его лицу и ласково заправил за ухо выбившуюся прядь волос. Затем, самыми кончиками пальцев, он нежно очертил контуры чужого лица и вдруг издал яркий смешок. Терон даже охнуть не успел, как снова оказался в крепких «королевских» объятиях. — Ты и правда, остроухое чудовище, — усмехнулся Алистер, чмокнув трепыхающегося эльфа в лоб. А затем произнёс, уже более серьёзным тоном, совсем ему не свойственным. — Моё остроухое чудовище. Понял? Возмущаться Терону почему-то резко перехотелось. И дать обнаглевшему «величеству» по лицу тоже. Вместо этого губы эльфа тронула мягкая улыбка. Последнее, что помнил Алистер, перед тем как окончательно провалиться в сон, был тихий смешок и ставшее уже таким родным и привычным прозвище: — А ты мой сумасшедший шем.