Under the Hunters Moon

      Школа чародейства и волшебства Хогвартс.              У Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора день был почти вдвое длиннее, чем его имя. После фиаско с Тайной комнатой, можно было подумать, что на этом всё и закончилось. Но нет, разбираться с ДМП и скрывать их появление в школе от учеников было само по себе цирком, а ещё разбираться с советом попечителей, смещением Люциуса Малфоя из совета и бумажной работой, которая накопилась за время его отсутствия; в последнем он, честно говоря, не мог винить Минерву, всё-таки был кризис.              И вот теперь, после долгого дня, проведённого за разбором последствий Тайной комнаты и сохранением участия юного Гарри в тайне от всего этого, Альбус наконец-то поднимался по лестнице в свой кабинет, где вскоре сможет насладиться чашкой чая с каплей бренди, прежде чем отправиться спать — завтра тоже предстоит много работы, и он надеется, что сможет сдержать слово, данное юному мистеру Поттеру.              Остановившись перед дверью в свой кабинет и потянувшись магией, чтобы снять чары, запечатавшую его в его отсутствие, он приостановился. Странно, чары были целыми и невредимыми, ни одна из них не была нарушена или разрушена, но всё же они сказали ему о том, что в кабинете находятся два существа.              Он ожидал, что в кабинете окажется одно существо, ибо не существовало ни одной известной защиты, способной помешать фениксам отправиться туда, куда они пожелают, — существа огня, жизни и света.              Фоукс был его верным спутником на протяжении многих лет, и Альбус ожидал, что после помощи в Комнате он вернется на свой насест.              Но второе — оказалось неожиданностью, и Альбус действительно имел в виду слово «существо», поскольку, насколько древней казалась излучаемая магия, в его кабинете не было ни одного человека.              Большинство волшебников и ведьм, рассуждающих о том, насколько силен тот или иной маг, исходят из того, что если у тебя больше магии, то ты более могущественен.              Это ложь, поскольку большинство магов не обладали магией. У них было ядро или душа, через которую можно было пропускать магию и использовать её. Силу магии можно было определить только по возрасту ядра и знаниям, полученным в процессе обучения.              Только с пониманием и временем можно сотворить самую чудесную или злую магию. Да, бывают редкие исключения. Но в большинстве случаев магия подчинялась именно этой истине.              Альбус был достаточно взрослым и мудрым, чтобы чувствовать возраст магии перед ним, это не было таким отточенным, как многие думают. Он мог определить, моложе или старше магия, но это было не очень хорошим способом измерить силу. Он чувствовал возраст Фоукса и знал, что Феникс старше его, он чувствовал магию Хогвартса через чары и ощущал гул древний силы старого замка.              Но гость за его дверью был старше всего этого вместе взятого.              Исходя из этого, Альбус быстро пришел к двум выводам: первый — что существо за дверью ждало его, и это его насторожило.              Второе — то, что находится в его кабинете, может быть враждебно ему самому, но не школе, иначе чары бы уже действовали. Поэтому, учитывая эти два факта, Палочка Судьбы перекочевала в его руку из рукава, прежде чем он открыл дверь своего кабинета — лучше перестраховаться, чем потом жалеть.              То, что он обнаружил в своем кабинете, было совсем не то, чего он ожидал. Он почувствовал, как возраст сходит с лица существа, стоящего у окна, из которого открывается вид на территорию Хогвартса, но вид первокурсницы в серебристой куртке-бомбере, признаться, заставил его попятиться. Оглянувшись на своего давнего друга, он увидел, что тот спит на своем насесте, положив голову под крыло.              Кивнув, Альбус закрыл дверь в свой кабинет и повернулся к гостье.              — Добрый вечер, мисс, — начал Альбус, — кажется, вы застали меня как раз перед тем, как я собирался выпить чаю перед сном, не хотите ли присоединиться ко мне?              Девушка у окна медленно повернулась, чтобы посмотреть на него, после чего спросила:              — Вы застали незнакомку в своем кабинете поздним вечером, почти ночью и предлагаете ей чай? — в её голосе прозвучали удивление и недоверие и, ах, какие у неё странные глаза.              Альбус улыбнулся и ответил:              — Моя мама никогда не простила бы мне, если бы я не следил за своими манерами, вы находитесь в Великобритании, а в Великобритании мы пьем чай, — девушка фыркнула и отвернулась к окну: Альбус направился к своему столу и выдвинул стул, а затем снова повернулся к незнакомке.              — Последний шанс, мисс, чай в наших краях замечательный, — сказал он, на мгновение задержавшись, чтобы дать ей возможность ответить.              — Похоже, если я гостья, то должна вести себя как гостья. Да, чай. Звучит прекрасно, спасибо, — равномерным безразличным, но вежливым тоном ответила она.              Альбус кивнул, затем вызвал Типси, домового эльфа, и попросил чай на двоих, с печеньем, эльф кивнул и исчез.              Только когда Альбус сел на свое место, она заговорила с ним, вместо того чтобы ответить на вопрос.              — Вы… Альбус Дамблдор, верно? — спросила она, не отворачиваясь от окна.              — Да, я действительно директор этих священных залов, школы чародейства и волшебства Хогвартс, а также других неважных и поверхностных титулов, которые стоят гораздо меньше, чем первый, да, — ответил он, но девушка лишь кивнула и замолкла.              В комнате раздается ещё один хлопок, и на столе директора появляется чайный поднос с печеньем. Взмахнув рукой, он отодвинул стул по другую сторону стола, и пригласил девушку присоединиться к нему.              Таинственная девушка долго посмотрела на него, а затем кивнула и села напротив.              — Какой чай вы предпочитаете? — спросил он, девушка отвечает, что обычный, после чего перед ней появилась чашка. Альбус кладет три ложки сахара и тянется в нижний ящик стола, чтобы достать бутылку бренди, а затем добавляет несколько капель.              Они сидят за его столом, оба не произносят ни слова, Альбус изучает девушку, а девушка смотрит на свою чашку, словно подыскивая слова, которые она не уверена, как сказать. Через несколько минут Дамблдор нарушает молчание:              — Надеюсь, вы извините меня, мисс, за то, что я буду груб, но я считаю уместным спросить, что вы?              Девушка подняла бровь и сказала:              — Большинство спросило бы «кто», а не «что», — просто сказала она.              Дамблдор усмехнулся:              — Судя по тому, как вы это сказали, вы довольно известны, и, учитывая вашу силу, я в этом не сомневаюсь. Однако меня смущает ваш возраст, потому что, я вижу у молодой девушки за плечами больше силы и возраста, чем у трех самых талантливых волшебников прошлого века, — сказал он, прежде чем сделать глоток чая.              — Для меня это говорит о том, что облик девушки передо мной — лишь маска или иллюзия. А поскольку метаморфы обычно не доживают до того возраста, который я ощущаю от вас, я могу лишь констатировать, что в данный момент гораздо полезнее знать «что», чем «кто», — объяснил Дамблдор, прежде чем сделать еще один глоток чая.              Девушка слегка улыбнулась директору:              — Они говорили, что вы умны и очень мудры, когда говорили о вас, — сказала она.              Настала очередь директора приподнять бровь:              — И кто же эти таинственные «они»? — спросил он.              Девушка лишь улыбнулась и сказала:              — Джеймс Поттер и Лили Эванс. Но мы отклонились от темы, я представлюсь, и, возможно, вы сами догадаетесь, «что» я, меня зовут Артемида Феспория, — сказала она.              При упоминании Джеймса и Лили директор удивился: он думал, что знает всех их друзей и родственников, но, когда девушка представилась, лицо Дамблдора стало пассивным, затем его брови сморщились, и он начал поглаживать бороду.              Он отвел взгляд от девушки, мысленно перебирая всё, что можно сделать и обдумывая свой следующий шаг, ведь если девушка перед ним действительно богиня Артемида, то этот разговор может принять очень опасный для него оборот.              Через мгновение он снова обращает взгляд на девушку:              — Простите, леди Артемида, если я снова покажусь вам грубым или переступающим границы дозволенного, и, хотя я прекрасно знаю, что обычно происходит со смертными, когда они задают вопросы богу. Я не могу не попросить вас, как сказали бы представители молодого поколения, доказать это, — медленно проговорил Дамблдор, сидящей напротив него, по его рукам побежали мурашки, по спине пробежал холодок, а воздух наполняется силой, исходящей от молодой девушки. Фоукс пробудился от дремоты, ощущая на себе воздействие нарастающего гнева Артемиды.              Та сузила глаза, глядя на стареющего директора:              — Я в хорошем настроении этой ночью, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, не испытывай мой гнев из-за глупой смертной гордости, — мягко проговорила она, но в ее голосе несомненно была стальная ярость. К чести, Дамблдора, он не показал страха, не начал дрожать и умолять, а склонил голову и заговорил:              — Простите меня, леди Артемида. Но я в первую очередь академик, а не верующий человек. Я прошу вас не только доказать мне, что я ошибался на протяжении многих лет, но и доказать ваше утверждение, — он не поднял глаз, хотя ощущение, что за ним гонятся псы, жаждущие его плоти, не покинуло его.              Артемида снова заговорила:              — Хорошо, что я могу сделать, чтобы доказать тебе, что я та, за кого себя выдаю, — её голос был все еще тверд от нанесенного ей оскорбления.              Альбус наконец поднял глаза и взмахом палочки создал тарелку и посуду:              — Просто, кусок жареной дичи, это может быть любое животное, лишь маленький кусочек.              Артемида смотрит на него, пытаясь понять, нет ли здесь какого-то подвоха. Её взгляд переходит на тарелку, и реальность складывается, как оригами, и на тарелку ложится кусок жаркого.              Дамблдор просто кивнул и произнес несколько заклинаний, после чего взял вилку, а через мгновение поднял его и откусил.              — Чудесно, оленина! — сказал он с радостью в голосе. — Мои глубочайшие извинения, леди Артемида, но я должен был убедиться, и я благодарю вас за то, что вы проявили терпение ко мне, смиренному дураку, — старик улыбнулся и засверкал глазами.              — И это все? Кусок оленины, и ты готов радостно поклоняться мне? — сказала Артемида с растерянным выражением лица. — Странный ты человек, Альбус Дамблдор.              Дамблдор засмеялся, не обижаясь на то, что его называли странным.              — Это был не просто кусок оленины, леди Артемида. Вы нарушили закон трансфигурации, чего мы, смертные волшебники и ведьмы, не можем сделать, независимо от нашего возраста и знаний. Вы сотворили еду из ничего, и это само по себе доказывает мне, кто вы, — качая головой, объяснил он.              Он убрал наколдованную посуду, затем взял свой чай и, покачав головой, с улыбкой на устах, сделал глоток. Пожилой волшебник продолжает улыбаться: узнать, что старые легенды правдивы, было просто удивительно, но это породило и другие вопросы, один из которых он озвучил.              — Леди Артемида, не поймите меня неправильно, для меня большая честь видеть вас здесь, но я не думаю, что, как бы ни был я важен в мире волшебников, вы бы пришли ко мне поболтать за чашкой чая. Если вы пришли набирать охотниц, я бы скромно попросил вас набирать их с 5-го курса и старше, — он улыбается последней фразе, намереваясь пошутить, но богиня не улыбнулась.              — Я здесь из-за мальчика, — сказала она. Дамблдор отставил свою чашку:              — О, и что же это мальчик, леди Артемида? — спросил он богиню, но уже знал ответ на вопрос.              — Не играй со мной, Альбус Дамблдор, ты знаешь, о каком мальчике я говорю, — прямо заявила она, вернув в голос нотки прежней стали. И действительно, он понял, о ком идет речь, как только увидел её глаза. Альбус встречал только одного человека с такими глазами в маленьком неиспользуемом классе, когда их обладатель смотрел в зеркало посреди ночи, когда всего за несколько часов до этого они были нормальными.              — Гарри Поттер, — сказал он, не вопрос или сомнение, а простая констатация факта.              — Да, — ответила Богиня, и ее сияющие янтарные глаза впились в голубые глаза Альбуса.              — Он как-то оскорбил вас, леди Артемида? — переспросил старый директор, в голове у него закрутились теории о связи между ними.              — Нет, меня больше впечатлила его охота в вашей школе, чем что-либо другое, расскажите мне о нем, — ответила она.              Дамблдор сделал паузу, чтобы собраться с мыслями, не понимая, к чему все идет, но очень беспокоясь о юном Гарри.              — Мальчик тихий, но вежливый, склонен к странному поведению и, если быть честным, плохо учится, — задумчиво сказал Альбус, но лицо богини не меняется от безразличного и пассивного взгляда. Но она задала вопрос:              — Странное поведение? Что имеется в виду?              Альбус на мгновение замолк, изучая бессмертную, сидящую перед ним. Ее лицо не изменилось, но в глазах мелькнуло что-то странное, что-то, что он не назвал бы эмоцией, скорее, тенью эмоции.              — В прошлом учебном году я узнал о поведении мистера Поттера от его декана, Минервы МакГонагалл, а та, в свою очередь, от старосты. У мистера Поттера была странная привычка никогда не просыпаться в своей постели, он ложился вместе с соседями по комнате, но к утру многие находили его спящим на диванах или креслах в гостиной, а один раз — под своей кроватью, — Альбус сделал паузу, чтобы перевести дух, прежде чем продолжить,              — Это не единственные случаи, которое мы заметили: первые три месяца у него не было ни друзей, ни круга общения, и он ни с кем не ел. Если бы не один случай на Хэллоуин того года, думаю, мистер Поттер так и остался бы один.              Богиня не спросила об этом инциденте, возможно, она уже знала о нем, а возможно, ей было всё равно.              Альбус продолжил рассказывать о плохих оценках мальчика, о том, как почти на всех уроках, кроме астрономии, у него были плохие оценки в течение тех же месяцев, но вскоре ситуация изменилась благодаря помощи одной из его подруг, мисс Грейнджер.              Губы богини дернулись при упоминании астрономии, но в остальном она была так же бесстрастна, как и большую часть разговора.              Когда он начал рассказывать, как мисс Грейнджер обратилась к декану факультета с беспокойством о мальчике, о его проблемах с чтением, богиня уже знала, как мальчик страдает головными болями, как и то, что буквы и слова плывут у него перед глазами.              Это заставило Альбуса сделать паузу, прежде чем он продолжил рассказывать о проблемах мальчика, о том, как он потерял больше баллов, чем заработал, потому что ему было трудно сидеть спокойно и быть внимательным, но она снова знала о его проблеме ещё до того, как он начал её объяснять.              Альбус снова сделал паузу, пристально глядя на богиню охоты, которая продолжает смотреть на свою чашку с холодным чаем:              — Леди Артемида, простите меня, пожалуйста, если я слишком откровенно спрашиваю, но вы случайно не знаете, что с мальчиком? — спросил он.              Богиня на мгновение переводит взгляд, прежде чем снова заговорить:              — Эти проблемы связаны с тем, кем является ребенок, мальчик — полубог.              Она сказал это спокойно, тихо, почти как шепот в тихом кабинете, и с этими словами несколько кусочков встали на свои места для Альбуса Дамблдора, и его глаза становятся шире, когда он начинает понимать силу, о которой не знал. А еще он понял кое-что другое, то, что сразу же озвучил.              — Он ваш сын, — тихо-тихо, произносит Дамблдор.              Это заставляет богиню наконец-то поднять взгляд, её горящие янтарные глаза смотрят прямо на Дамблдора, но пожилой директор все равно продолжает, не обращая внимания на нарастающий в Артемиде гнев.              — Вы были Лили Поттер, это, конечно, объясняет её почти интуитивное… — но только директор заканчивает слово, как Артемида резко встает, стул, на котором она сидела, отлетает от неё и разбивается вдребезги о стену.              — Как ты посмел?! — закричала богиня, чьи глаза были подобны инферно, от её лица начал исходить резкий серебристый свет, когда её гнев достиг своего пика, и кабинет наполняется звуками раздающийся охоты. Альбус Дамблдор никогда не чувствовал себя так близко к смерти до этого момента.              Ни во время дуэли с Геллертом, ни в те несколько раз, когда он сталкивался с Томом, в этот момент он был на расстоянии натянутой тетивы от смерти и знал это так же хорошо, как и то, что охотничьи гончие уже рыщут по его пятам.              Он замолчал, глядя на богиню охоты:              — Этот мальчик не мой ребенок, он ребенок Джеймса Поттера и Лили Эванс, — сказала она с такой сталью в голосе, что в кабинете затрещали окна.              Она повернулась на каблуках и спустилась по маленьким ступенькам, останавливаясь перед камином.              На мгновение она замолчала, и взяла себя в руки: старик был ей ещё нужен, и она не могла пока убить его за оскорбление.              Спустя мгновение она объяснила:              — Мальчик не мой, хотя в нем есть часть меня. Для меня это в диковинку, вот и всё. Я помогла Лили Эванс из прихоти, не более того.              — Проклятие, — заключил Альбус, и Артемида кивнула:              — Лили Эванс нашла очень древний ритуал, она надеялась призвать другую богиню, но вместо этого призвала меня. Я даровала ей благословение с условием, что она позаботится о ребенке, но она умерла, так и не успев выполнить свою часть договора, и вот почему я здесь сегодня, — сказала Артемида, поворачиваясь к директору: — Расскажите мне, что произошло той ночью, — приказала она.              Дамблдору не нужно было спрашивать, какую ночь она имеет в виду, поэтому он сделал то, что от него требовалось, и рассказал ей о том Самайне одиннадцатилетней давности, о предательстве, убийстве и жертве, принесенной по любви. Артемида впитывает все это, не произнося ни слова и не задавая вопросов. После того как она спросила, как удалось спрятать мальчика, спрятать так хорошо, что даже она не знала, что мальчик жив, Дамблдор объясняет, что, скорее всего, в этом виноват он сам.              — Когда Лили Поттер принесла себя в жертву, она снова вызвала древнюю магию, настолько древнюю и могущественную, что даже я, с моим глубоким пониманием магии, не смог разобраться в ней. Но в процессе разработки этого ритуала мы переписывались, и она поделилась со мной записями, с помощью которых я смог создать мощные чары на доме её сестры. До тех пор, пока мальчик мог называть место, в котором текла кровь его матери, домом, он был защищен и скрыт от всех, кто его искал. Его враги могли стоять на лужайке перед домом, а он — на крыльце, и они даже не могли понять, что он там обитает, не говоря уже о том, что он стоит перед ними, — продолжил ей Альбус.              Артемида кивнула: если чары были достаточно сильны, чтобы отгородить мальчика от нее, значит, и другие боги не смогли бы его найти, а если это так, то и чудовища, которые съели бы мальчика, не могли. Артемида почувствовала облегчение, но не смогла сказать почему, она отбросила эту мысль в сторону, ведь сейчас нужно решать другие вопросы.              — Мальчика нужно будет обучить, — сказала она Дамблдору, и тот поднимает бровь, прежде чем сказать, что именно по этой причине он находится в Хогвартсе.              — Нет, мальчик здесь для того, чтобы учиться, а не для того, чтобы тренироваться. Поскольку в нем есть частичка меня, у него есть мое благословение, которое имеет и обратную сторону, — начала Артемида: — Зов охоты — опасная штука, если оставить мальчика одного, он потеряет себя, станет не более чем диким зверем, охотящимся на все вокруг, пока его не придется усыпить, как бешеную собаку, — объяснила Богиня, она уже много раз видела, как это происходило, начиная с Ориона. — Вы не задумывались, почему мальчик пошел за василиском, даже зная, насколько он опасен? Он почувствовал зов и последовал за ним, как ищейка по следу, — продолжила богиня, а затем сделала небольшую паузу и добавила: — Кроме того, мальчику можно помочь с дислексией, его мозг настроен на древнегреческий язык, и если он сможет получать книги на этом языке, это поможет ему справиться с проблемой чтения, — сообщает Артемида директору.              Альбус кивнул:              — Думаю, я передам это его подруге мисс Грейнджер, это и простое заклинание перевода, — Артемида посмотрела на него с приподнятой бровью, а Дамблдор лишь усмехнулся: — Я был бы плохим педагогом, если бы не помог ученику, леди Артемида. Но это оставляет вопрос об обучении, я не верю, что кто-то из моих сотрудников сможет обучить мальчика должным образом.              Артемида молча соглашается с директором, смотрит в потрескивающий огонь и несколько минут размышляет, прежде чем ответить.              — Я пошлю одну из моих охотниц, мальчик не будет знать, зачем её послали, но она поможет ему контролировать свои порывы и научит тонкостям охоты, — придя к решению сказала она. — Ждите её в начале следующего учебного года, она будет знать, что делать, вам не нужно вмешиваться, — на это Альбус только кивнул.              — Вы не расскажете мальчику? — спросил директор, и она, не отрываясь от пламени, ответила:              — Нет, и я не буду признавать его публично по своим собственным причинам, — сказала она тоном, не терпящим возражений, и директору остается только кивнуть: если она не скажет мальчику, то скажет он сам, когда придет время.              — Тогда я позабочусь о том, чтобы для вашей охотницы были созданы условия, с ней будут обращаться как с гостьей Хогвартса, — сказал ей Альбус, прежде чем богиня остановила его.              — Нет, у вас есть лес на территории, а она — охотница, это все условия, которые ей понадобятся. Если что, лес будет очищен от всего опасного ещё до окончания следующего года, — сказала Артемида.              — Как бы то ни было, я все равно подготовлю для неё еще одну комнату, если она этого захочет, — в Шотландии бывают очень холодные зимы, — тон директора также не оставляет места для споров.              Артемида усмехается, но в остальном молчит. Отвернувшись от пламени, она снова посмотрела на директора:              — Это всё, что мне нужно от вас этой ночью, Альбус Дамблдор. Моя охотница представится, когда прибудет, чтобы вы её знали, но это будет единственный контакт, который у вас с ней будет, — сказала она, прежде чем повернуться к двери кабинета и начала уходить.              — Тогда, леди Артемида, я желаю вам спокойной ночи и удачной охоты, — сказал он, а богиня лишь кивнула и закрыла дверь.              После её ухода тяжесть веков уходит вместе с ней, и Альбус вздыхает с облегчением. Эта ночь стала для него настоящим откровением: мальчик — полубог, дневник, из которого пришел молодой Том, старые легенды — правда, и если это так, то может ли Дун Скат всё еще существовать? Туата де Дананн? А мифы и боги объединенных королевств до прихода иудео-христианских завоевателей? Может быть, они всё ещё существуют, а волшебный мир о них не знает?              «Это вопросы на завтра», решил он, а пока — допить чай и лечь спать, утром он поговорит с Минервой о мисс Грейнджер.       

══════ஜ▲ஜ══════

             Сосновые леса Нью-Джерси.              Когда Артемида вернулась в лагерь, было уже поздно. Патрули охотников склонили головы в знак признательности своей покровительнице, когда она подошла к своей палатке и проскользнула внутрь; она не удивилась, увидев Зою и её волка.              — Докладывай, — это все, что она успела сказать, прежде чем Зоя начала быстро рассказывать о том, что произошло, пока её не было, — охотницы все живы, зверей не поймали, но за час до её возвращения убили козла с крыльями, что странно.              Артемида сидела и слушала доклад Зои, а питомец лежал рядом с ней, положив голову ей на колени, и рассеянно погладила его по голове. Мысли Артемиды витали в тысяче миль от нее, в компании мальчика с спутанными волосами и зелеными глазами, и она вздохнула.              — Миледи? — спросила Зоя: — Всё в порядке? — у её лейтенанта обеспокоенное выражение лица. Она была с Артемидой с самого начала охоты, она приняла её благословение после того, как её изгнали сестры, и не было никого более преданного ей, никого более надежного. Но она не сомневалась, что, если Зоя узнает о мальчике, она выследит его и убьет за святотатство, которое он олицетворяет, и это было бы лишним после того, как она снова нашла его живым.              Артемида вздохнула и кивнула:              — Да, Зоя, всё в порядке. Просто это были долгие часы, когда я разбиралась с некоторыми вещами, — объяснила Богиня охоты:              — Могу ли я чем-то помочь, миледи? — спросила Зоя с тем же обеспокоенным выражением лица.              Артемида лишь покачала головой:              — Нет, Зоя, не волнуйся, всё в порядке. Просто это был долгий день, даже для богини, — Зоя лишь кивнула на слова своей госпожи и вернулась к вышиванию крестиком: привычки не умирают, а хобби остаются навсегда, догадалась Артемида.              Богиня охоты погрузилась в размышления, перебирая в памяти то, что ей удалось узнать сегодня: мальчик был жив и находился под защитой чар, достаточно мощных, чтобы скрыть его от божественных глаз, — это была лучшая защита, чем мог дать мальчику даже лагерь полукровок. Так что отправлять его туда не стоит, а вот порывы мальчика к охоте придется усмирить: он отправился за василиском в одиночку, вооруженный лишь мечом. Что за безрассудство?! Он мог…              Неважно, мальчик жив, он вооружен, и всё, что нужно сделать, — это обучить. Нужно будет отправить одного из охотников, но кого послать? Точно не Зои, и не Фиби — почти по той же причине.              Артемида вздохнула и посмотрела вверх: на горизонте показалась колесница брата, а потом она повернулась к Зое, спящей на своей койке. Неужели она была настолько отвлечена, что не заметила этого? Как странно.              Она встала и вышла из палатки, предоставив своему лейтенанту здоровый сон, учитывая, что вчера она засиделась допоздна. Она стала на краю круга палаток, наблюдая за тем, как её брат поднимает солнце, но мысли в её голове, всё ещё путались.              В свете раннего утра тишину Артемиды нарушала одна из её охотниц, которая с улыбкой подошла к ней и сказала «миледи». Сделала она это с фирменной улыбкой на устах.              Она высокая, даже выше Зои, её коротко стриженные светлые волосы спускаются до ушей, а зеленые глаза искрятся утренним весельем. Она стройная, с телосложением олимпийского бегуна, под серебристой кожаной курткой — зелено-золотой купальник с юбкой, черные леггинсы плотно облегают ноги и обхватывают свод стопы. По её словам, она ненавидит носить любую обувь и любит ощущение земли между пальцами ног.              Хм, она была старой охотницей и знала об опасностях своего благословения, она хорошо ладила с новобранцами и не была принята в её храме на Олимпе из-за своего прошлого. Да.              Она справится.