Under the Hunters Moon

      Тисовая Улица, Суррей.              Гарри Поттер был зол.              — Блять, блять, блять, блять, блять, блять, блять, блять, блять, блять, блять, блять!!! — голос Гарри эхом разнесся по Тисовой Улице.              Ладно, поправка, Гарри Поттер был в бешенстве.              Одна неделя, одна чертова неделя — всё, что ему нужно было пережить, а он даже этого не смог сделать! Все началось две недели назад, когда дядя ворвался к нему в комнату и недвусмысленно сообщил, что его сестра Мардж (Гарри отказывается называть её тетей, ему этого было достаточно) приедет погостить на неделю, и если он хочет, чтобы его заявление на посещение Хогсмида подписали, то пусть следит за своими манерами и не проявляет от него ни малейшего уродства, иначе…              Без понятия, что скрывалось за «иначе». Я сбежал до того, как он успел выполнить свою угрозу, и неделя прошла нормально до сегодняшнего вечера. Я отправил Хедвиг к Гермионе с письмом, попросив её присмотреть за моей совой, пока Мардж будет в гостях, я терпел все её замечания, и ей нравилось их делать, не то, чтобы я не знал, насколько бесполезен и жалок. Я терпел её уродливого, бульдога, и мне требовалось вся моя сила воли, чтобы не шарахнуть этой чертовой тварью об забор, я терпел всё это с улыбкой, лишь бы получить подписанный бланк разрешения на посещение Хогсмида, но Мардж, похоже, приберегла свои лучшие оскорбления и замечания для последнего вечера у моих тети и дяди.              Она сказала слишком много и повторяла всю ту ложь, на которой я вырос. Тетя Петуния теперь никогда не говорит о них, даже дядя Вернон ничего не говорит с тех пор, как Хагрид выбил дверь почти три года назад. Поэтому, когда вся эта ложь снова всплыла в памяти, я… я просто потерял дар речи, понимаете? Ложка выпала из её рук, и в следующее мгновение она начала раздуваться, как воздушный шар, ну, гораздо больше, чем уже была. Если учесть, что в прошлом году Добби уронил торт, то я не сомневаюсь, что Министерство сейчас находится в доме моих тети и дяди и ищет меня, чтобы сломать мою палочку, или, по крайней мере, уже ищет меня. Мне нужно выбраться отсюда, мне нужно добраться до Банка, чтобы взять немного золота и уехать из Англии или что-то в этом роде.              Я пришёл в парк на Вистерия Вэй, где Дадли обычно издевается над детьми вдвое меньше его, забирал у них мелочь и сладости, так же, когда он и его друзья не охотились за Гарри, то есть не то чтобы они когда-нибудь могли поймать меня. Может, я и никчемный, но, по крайней мере, достаточно быстрый, чтобы убежать от него.              Я бросил сундук у обочины и сел на него, потирая глаза и лицо — я в полном дерьме. После чего вздохнул, и посмотрел вверх, на полумесяц, лениво дрейфующий в небе. Мне всегда нравилось ночное небо, мягкое серебристое сияние луны, мерцание звезд, которые я могу понять, и созвездия, которые я знал наизусть. Единственный предмет, который у меня был стабильно на приличном уровне, это астрономия. Я ужасен на зельях, когда Снейп дышит мне в затылок, МакГонагалл даже не могла смотреть мне в глаза в прошлом году, а она — мой декан. Вероятно, она уже знает, насколько я бесполезен, и, учитывая, сколько баллов она снимает с меня на уроках, я не буду шокирован, если они со Снейпом будут работать вместе, чтобы выгнать меня, и, вероятно, отпразднуют это.              Я громко вздохнул, опустив лицо в руки, что же мне делать. Я всегда мог просто вернуться и позволить им сломать мою палочку, не похоже, чтобы магия хорошо мне давалась, просто придется еще три года страдать у Дурслей, а потом я смогу жить на золото в моем хранилище, перевести его в фунты, не… Что это, чёрт возьми, было? Я услышал, как что-то шевелилось в кустах напротив, я встал, палочка наготове. После чего проглотил комок страха, образовавшийся у меня в горле, когда из кустов вышла одна из самых больших собак, которых я когда-либо видел. Это была бродячая собака, покрытая чёрной шерстью, и я практически мог сосчитать ее ребра, судя по её худобе, почти такой же худобе, как у меня.              — Хорошая собачка, хорошая собачка, — сказал я ей спокойным голосом, — ты же не укусишь меня, правда, мальчик? — мне всегда нравились животные, Риппер в том числе, а я всегда нравился им, Рипперу тоже в том числе. Поэтому я стараюсь быть добрым к бродячим собакам и кошкам, которых вижу поблизости, но эту — вижу впервые, и в её серых глазах немного безумный взгляд. Когда она начинает лаять, я поднял палочку, собираясь отпугнуть ее, простое заклинание взрыва, ничего страшного, но, как я уже сказал, я… БАНГ.              И вот я оказался на заднице, потому что прямо передо мной появляется нечто ОГРОМНОЕ. Когда я поднимаю глаза от земли, это, кажется, автобус. Никогда не видел автобуса с тремя этажами, фиолетового цвета и с надписью «Ночной Рыцарь» на боку такими большими буквами, что даже я не смог бы их перепутать.              В этот момент дверь в передней части автобуса распахнулся, из нее вышел прыщавый парень на несколько лет старше меня и начал что-то читать с карты. Я оглядел свой сундук, но собаки нигде не увидел, и не похоже, чтобы автобус её задел.              — Что ты делаешь на земле? — спросил меня прыщавый парень… что? Ах да, огромный фиолетовый автобус. И он говорит со мной, я так и знал. Я поднялся с земли, отмахиваясь от него: — Я упал, — сказал я, а он просто продолжил смотреть на меня.              — Это ведь автобус? — спросил я. Он отвечает, что да. — И вы отвезете меня куда угодно? — спросил я в ответ.              Он снова странно смотрит на меня:              — Ты что, мальчик, с головой не в ладах? Я только что сказал тебе об этом, — сказал он, и я почувствовал, как мое лицо непроизвольно дернулось при этом слове, я действительно ненавижу, когда меня так называют.              — Ах, да, извини. Значит, в «Дырявый котел»? — спросил я, он кивнул и назвал цену, и я быстро достал золото из сундука. Он перечислил ещё кучу вещей, но я перестал слушать, как только передал ему золото.              — Имя? — на заднем плане услышал я:              — Что? — пришлось переспросить, он выглядит раздраженным, когда спросил снова:              — Я спросил, как тебя зовут, мальчик? — я снова дернулся, охренеть, он хочет знать мое имя.              — Ммм… Невилл, Невилл Лонгботтом, — говорю я ему, вспоминая имя одного из моих соседей по комнате, а он только кивнул и записал его на пергаменте.              — Как скоро мы доберемся до Лондона? — спросил я у прыщавого парня — кажется, он назвал свое имя, но я его пропустил:              — О, я бы сказал, около двух часов, у нас две остановки до твоей, — я просто кивнул, пока он помог мне с сундуком и пустой клеткой забраться в автобус.              Ехать было не так уж плохо, мне было довольно скучно, и я не спеша осмотрел два верхних купе, стараясь никого не беспокоить. Мы несколько раз останавливались, забирали несколько человек и высадили двух других пассажиров до меня. Не успел я оглянуться, как объявили мою остановку, и я вышел из автобуса, чтобы поприветствовать Корнелиуса Фаджа, который назвал меня моим настоящим именем. Сам министр магии, ну… чёрт.              Он поблагодарил парней, работавших в автобусе, за то, что высадили меня в целости и сохранности, а потом потащил наверх, объяснил, что всё в порядке, что «несчастные случаи бывают», а моя тетя уже в норме, как и была до моего ухода, жаль.              Он также сказал мне, что Министерство оплатило мое пребывание в «Дырявом котле» до конца лета, но при этом я не буду выходить в маггловский Лондон и останусь на магической стороне. Он также спросил меня о каком-то парне, Сириусе Блэке. Мой первый вопрос был: «Как звезда?» А он лишь усмехнулся: видимо, этот человек сбежал из Азкабана и был в бегах.              Я согласился остаться на магической стороне и не покидать её, после чего министр пожал мне руку и сказал, что для меня было честью познакомиться со мной, понятия не имею, почему, и ушел. Ха, бесплатный выход из тюрьмы, мило!              Том проводил меня в мою комнату и сказал, что у меня уже был гость, что привело меня в замешательство, пока он не открыл дверь.              — Хедвиг! — окликнул я её, она повернулась и увидела меня, после чего подлетела и приземлилась на плечо, уткнувшись лицом в мое.              — Я тоже скучал по тебе, девочка, — сказал я, гладя ее по спине. Заговорил Том, трактирщик:              — Очень умная сова у вас, мистер Поттер, появилась примерно за час до вас и отказалась уходить. Если бы не проходящий мимо человек, я бы и не узнал, что она ваша, — он объяснил мне, когда подают завтрак и ужин, и, судя по всему, я как раз пропустил ужин. Он рассказал мне о нескольких местах, где можно перекусить в переулке, если мне захочется есть.              Я поблагодарил его за все, прежде чем он ушел, то поставил клетку Хедвиг и убедился, что у нее есть вода, а затем взял свой кошелек с деньгами и отправился на выход. Спустившись по лестнице, я услышал, как Том с кем-то спорит.              — Да ладно тебе, ты берешь золото, а это золото, — сказал женский голос, после чего раздается несколько стуков по стойке.              — Да, это может быть золото, но ни галлеоны, ни фунты, маленькая леди, я их не возьму. Вы можете пойти в Гринготтс и обменять их. Я не беру иностранную валюту, — сказал Том в ответ. Наконец я зашёл в бар и вижу, кому принадлежит женский голос, и, блин, она высокая. Наверное, выше большинства семикурсниц, ее коротко стриженные светлые волосы спадали на уши, она была повернута ко мне спиной, так что я не мог разглядеть её лицо, но на ней синяя, отделанная серебром маггловская шапочка, серебряная куртка, черные колготки, но, как ни странно, нет обуви. И куртка как будто заискрилась, когда я вспомнил о полузабытом сне.              Женщина разочарованно вздохнула:              — Я даже не знаю, где находится этот Гринготтс, я просто проездом, пробуду здесь день или два, не больше, — умоляюще сказала она, но, судя по тому, как смотрит на нее трактирщик Том, можно было понять, что это не пройдет.              — Я могу показать, — они оба повернулись, и посмотрели на меня: Том — широко раскрытыми глазами, а женщина — суженными глазами цвета лесной зелени. У нее высокие скулы и слегка заостренный подбородок, она была бы очень красивой, если бы не была страшной как Волдеморт. Какого хрена я только что это сказал?              — Я… я сам туда иду, я могу показать вам… — я прервался и немного замялся, когда она, даже не моргнув, оглядела меня с ног до головы, словно прицениваясь или что-то в этом роде. Серьезно, зачем я открыл рот?              Женщина не улыбнулась, но кивнула:              — Конечно, малыш, спасибо за помощь, — сказала она со странным акцентом, который звучит как смесь американского и чего-то ещё, и подняла с пола рюкзак. На её шляпе спереди нарисован какой-то логотип, а прямо над ним — надпись «Blat Canal Boat Fallout», кажется? Это не имеет большого значения, поскольку Том, трактирщик, открыл рот и сказал:              — Очень щедро с вашей стороны, мистер… — я прервал его взглядом, и он, похоже, понял, и не стал произносить мою фамилию — мне не нужно больше внимания.              Мы вышли через заднюю дверь паба и подошли к кирпичной стене, женщина на секунду замешкалась, прежде чем я достал свою палочку и коснулся нужного кирпича, перед нами открылся проход в Косой Переулок, я оглянулся, женщина не выглядела слишком впечатленной этим, я пожал плечами и прошел, а она последовала за мной.              — Нам туда, — сказал я, указывая на высокие мраморные колонны и стены Гринготтса в дальней части улицы, и услышал, как женщина фыркнула позади меня, когда я огляделся, она, должно быть, увидела вопрос на моем лице.              — Прости, просто это напомнило мне о другом, и я нашла это забавным, — она пожала плечами. Мы прошли по переулку, так как в поздний час большинство магазинов было закрыто, но я заметил несколько ночных забегаловок, которые все еще были открыты, и, ооо, магазин мороженого открыт, я знаю, куда зайду.              — Итак, почему Вы в Англии? — спросил я у своей спутницы, пока мы шли в довольно приличном темпе, и она снова пожала плечами, прежде чем сказать:              — Работа, если честно, я должна была отправиться на север Шотландии в большой замок, встретиться с одним парнем. Босс была довольно скупа на подробности, — она посмотрела на меня: — Ты ведь ходишь в Хог-Квартс, да? В какую-то школу в Шотландии? — спросила она.              — Вы имеете в виду Хогвартс? — переспросил я, не отрывая взгляда от своих ботинок, в то время как она взяла на себя инициативу. Поскольку на улице уже стемнело, я не хочу напугать девушку своей странностью.              — Она называется ХогВартс?! Кто так назвал школу? — шокировано спросила она, но через неё пробивалось веселье, я пожал плечами, я даже не знаю, почему она так называется, но уверен, что Гермиона знает, мне, наверное, стоит написать ей и рассказать, что случилось. Я сделаю это завтра, после полноценного ночного отдыха, надеюсь, она не будет волноваться из-за этого.              — Ты знаешь ребенка по имени Гарри Поттер? — спросила она, я почти остановился и посмотрел на нее, но продолжал бормотать что-то вроде «нет», в то время как внутри немного заволновался: — О, ну, мой босс хочет, чтобы я с ним познакомилась, я думаю, она хочет завербовать его или что-то немного странное, если честно, — сказала она в ответ, я открыл рот, чтобы спросить, чем она зарабатывает на жизнь, чтобы наниматься на работу, когда налетел ветерок, и запах ветра заставил меня остановиться и повернуть голову вправо.              Знаете, как пахнет мертвое животное, тошнотворно сладкий запах перед тем, как что-то начинает гнить, — от него ещё не хочется блевать, и уже не так страшно, как хотелось бы? Именно этот запах я почувствовал в тот момент, но то, что я увидел, не соответствовало действительности: две женщины в толстых черных мантиях и длинных красных платьях, обе были очень красивы. Бледная кожа, казалось, светилась в лунном свете, бескровные губы казались почти синими, огромные темные мешки под глазами, и даже с другой стороны улицы я мог различить пересекающиеся вены, проступающие под их кожей. Но именно их глаза меня насторожили: красные, не если бы были налитые кровью, но полностью красные. Вампиры, и они смотрели на меня.              Я сглатнул комок в горле, сердце начинает биться быстрее, руки сжимаются и разжимаются, я хочу… я хочу…              Я чуть не выпрыгнул из кожи, когда почувствовал руку на спине. Женщина смотрела прямо на вампиров, застывших входа в Лютный Переулок. Я услышала, как она сказала мне тихим голосом:              — Не волнуйся о них, просто продолжай идти, если они попытаются что-то сделать, я с ними разберусь.              Но я не хотел уходить, я хотел идти к ним, я хотел… даже не знаю, но всё во мне хотело идти за ними, к чему-то стремиться. Я покачал головой и послушал высокую страшную женщину, поэтому опустил голову и снова направился в Гринготтс.              Мое тело дрожит, как будто на улице мороз, но это теплая летняя ночь, и сердце колотится, это похоже на то, как когда мы с Роном нашли страницу книги в руке Гермионы, когда мы узнали, что в Комнате был василиск, или когда мы бежали через Катакомбы под школой, становится все труднее сосредоточиться на чем-либо, кроме погони и, и, и…              Мы в Гринготтсе, у золотой двери, которая встречает и воров, и клиентов, бронированные гоблины у входа смотрят на нас, а женщина, которая держала руку на моей спине, повела меня внутрь.              Дальше все как в тумане: она оставила меня, чтобы пойти обменять деньги, я показал кассиру свой ключ и получил свое золото. Я не ждал, пока женщина вернется, и вышел из банка один, надеясь, что что-то произойдет, но что именно, я понятия не имею.              Я остановился на противоположной стороне улицы от Лютного Переулка, стараясь держаться в тени, чтобы меня не заметили, и несколько мгновений наблюдаю за происходящим: те дамы ушли, но я видел, как несколько человек в капюшонах то появляются, то исчезают. Хочется перейти на другую сторону улицы, но в то же время хочется вернуться в «Дырявый котел», где меня ждали Хедвиг и кровать. В конце концов, моя трусость победила, и я отправляюсь обратно в паб, каким бы гриффиндорцем я ни был.              Я успеваю войти, прежде чем Том, трактирщик, а не засранец, запирает дверь, я сообщаю ему, что высокая страшная леди скоро вернется с галлеонами, чтобы заплатить за комнату, и он говорит мне, что подождет ещё немного, прежде чем закрыть паб. Я поднялся наверх и пошёл в свою комнату, снял обувь и лег на кровать.              Я вздохнул, как только лег, она слишком мягкая, как будто погрузился в зефир. Ненавижу, что мне не хватает моей кроватки из чулана, все эти кровати слишком мягкие для меня, поэтому я поднялся с кровати и схватил одеяло, переместился в большое кресло для чтения у незажженного камина.              Когда я перекидывал ноги через подлокотник и устроился поудобнее, мое внимание привлекло хлопанье крыльев: на спинку кресла приземлилась Хедвиг. Она посмотрела на меня сверху вниз и замахала крыльями, затем наклонила голову, её желтые глаза медленно моргала, а сама тихонько попискивает.              — Давай, девочка, — сказал я ей, похлопывая себя по груди, зная, что она меня поймет. Она так и сделала: спрыгнула вниз и устроилась на мне, поджав лапки и легла на спину, и ещё раз тихонько пискнула, прежде чем закрыть глаза. Я достал из кармана свою палочку и, положил на грудь, закрыл глаза, и погрузился в сон.       

══════ஜ▲ஜ══════

      — Что я тебе говорил?! Что я тебе говорил, мальчик?! — закриччал дядя Вернон, багровея лицом, таща меня по коридору за руку, едва не выдернув её. — Я сказал тебе, что больше никаких уродств, что я больше не потерплю ничего подобного! Ты не волшебник, и я больше не буду слушать о какой-то школе для уродов!              — Пожалуйста, дядя, я не знаю, что я сделал, пожалуйста, только не чулан! — с плачем умолял я. Я посмотрел на безразличное лицо тети и Дадли, который показывает на меня пальцем и смеется, я знал, что они не помогут, они никогда не помогают. Я услышал, как открывается дверца чулан: — Пожалуйста, нет, я не хочу возвращаться, я не хотел этого, я буду хорошим, клянусь! — я пытался вырвать руку из его хватки, но он слишком силен. Я почувствовал, как он подхватывает меня и швырнул в чулан, как делал уже много раз.              Ощущение такое, будто меня бросают сквозь туман, и я падал, как будто в замедленной съемке. Я наблюдал, как он захлопывает дверь и запирает ее, как его налитые кровью глаза смотрят в дверцу меньше, и как он закричал:              — Магии не существует! Ты там, где и положено быть таким никчемным маленьким уродам, как ты! Пройдет неделя, прежде чем я выпущу тебя, если тебе повезет! — прежде чем он захлопнул маленькую дверцу, запирая меня в темноте.              Я падал.              И падал.              И падал.              Я ударился о холодный мокрый каменный пол, оглядываюсь — я снова в Комнате, Джинни лежит на полу, и была бледной и безжизненной, я пытаюсь подползать к ней, окликнул её по имени, умоляя проснуться, но понимал, что опоздал.              — Она мертва, — раздался голос у меня за спиной, я обернулся, а там стоит Том Риддл с палочкой в руке и ухмылкой на лице. — Ты опоздал, Гарри Поттер, девушка мертва, и это все твоя вина, потому что ты был слишком жалок, чтобы спасти ее, слишком слаб, слишком… — его улыбка становится резкой и жестокой, — никчемен.              — Нет! — закричал я: — Нет, я убил василиска, я остановил тебя! — закричал я в безразличную пещеру, когда массивная тень великого змея поднялась позади Тома Риддла, и его холодный смех эхом разносится по всей Комнате.              — Ты остановил меня, серьезно, Гарри Поттер? Но какой ценой? — высокий шипящий голос окликнул меня, я обернулся и увидел лицо Волдеморта, выходящее из-за затылка Квиррелла, красные глаза засверкали злобой. Я смотрю мимо него в зеркало и увидел себя на коленях, рядом — тела моих родителей.              — Это твоя вина, что они мертвы, Гарри. Я пришел только ради тебя, если бы не ты, если бы ты никогда не родился, то они были бы живы и счастливы, — он вырывает у меня правду: это моя вина, я не должен был рождаться. Я просто никчемный урод, лучше бы я никогда не рождался.              Затем раздается рычание, прямо мне в ухо, я повернулся голову и увидел огромного черного пса, голодного и полубезумного, слюна капает на пол, его серые глаза смотрят в мои, я закрываю глаза, ожидая конца, надеясь, что это конец. Я больше ничего не хочу.              — Проснись.              Я открыл глаза, большой черной гончей уже нет, вместо неё — янтарные глаза, похожие на кошачьи, но лица я не вижу, потому что оно скрывается в тени.              — Проснись, мальчик, иначе этой ночью ты станешь добычей.              И тут я чувствую, как маленькая рука толкнула меня…             

══════ஜ▲ஜ══════

      Я проснулся со вздохом, моя рука крепко сжала палочку, когда я оглядел комнату: я не в Комнате, не в чулане, я в своей комнате в «Дырявом котле», после чего вздохнул. Это был сон, просто сон.              Мое внимание привлекает грохот, я оглянулся и увидел, что окно в моей комнате открыто, странно. Я встал, осторожно, чтобы не потревожить Хедвиг, уложил её на одеяло и положил рядом с ней палочку. Я подошёл к окну и закрыл его на защелку, снова вздохнул, закрыл глаза и прислонился головой к окну. Это был всего лишь сон, я спас Джинни и остановил его.              Когда я открыл глаза, готовясь лечь обратно на кресло, мое сердце замерло. В отражении окна, рядом с креслом, я вижу два сверкающих красных глаза. Я быстро обернулся — это рыжая девушка с Лютного Переулка, она посмотрела на меня с улыбкой, а я в панике охлопываю карманы, черт! Моя палочка! Она на кресле!              Она хихикнула:              — Что-то потерял? — дразняще сказала она: — Я удивлена, что ты проснулся, я думала, что веду себя достаточно тихо, но, опять же, у вас, полукровок, всегда сильное шестое чувство, так что я должна была это ожидать, — она сделала несколько шагов ближе, когда я пытался отодвинуться от неё, отступить в угол комнаты.              — Давненько я не пробовала таких, как ты, но как только мы тебя увидели, то сразу поняли. Но сейчас, когда ты так близко, твой запах слишком аппетитен, — она подошла ближе и провела рукой по спинке кресла, её ногти напоминают когти. От удара о стену рядом с моей кроватью я подпрыгнул: — Не обращай внимания, это моя сестра разбирается с Охотником, она скоро закончит, а потом придет к нам. Лично я считаю, что мне досталась гораздо более симпатичная добыча, — с кокетливой улыбкой сказала она — думаю, она именно этого и добивается, ведь я вижу только клыки.              Я вжался между комодом и шкафом, а глаза начала шарить по комнате, пытаясь найти оружие, хоть что-нибудь, что могло бы мне помочь. И тут я вижу его, швейцарский нож, который я получил от девушки из сна, я на полсекунды задумался, как он там оказался, хотя знаю, что он лежал на дне моего сундука, затем схватил его.              — О нет, дорогой, ничего подобного! — сказала она, и бросилась на него.              В этот момент комната наполняется воплем, и моя замечательная, красивая, умнейшая, лучшая сова во всем чертовом мире полетела на неё, как мстительный дух, попыталась ранить, и начала дергать за волосы, пока я возился с ножом. Я на полсекунды опустил глаза и — да! Нож! Затем я поднял взгляд, когда услышал уханье и удар о стену — Хедвиг лежит на кровати, и не шевелилась.              Я повернулся и посмотрел на вампира: Эта сука только что ранила Хедвиг.              ЭТА СУКА ТОЛЬКО ЧТО РАНИЛА МОЮ СОВУ!              Вместо ярости, которая, как я ожидал, должна была меня охватить, я успокоился, паника исчезла, а вампирша начала медленно двигаться. Она повернулась и бросилась на меня, а я замахнулся ножом, только это уже не нож, а сияющий серебряный меч, двух с половиной футов.              Он рассек вытянутую руку вампирши как масло, я увидел, как она остановилась и пытается отступить, но кончик меча привлек её взгляд.              Её крик боли заглушает лишь вопль, доносящийся из другой комнаты.              Она повернулась на крик:              — Стелла! — прежде чем повернуться обратно ко мне, она стала выглядеть ещё более дикой, чем раньше, её лицо приобрело уродливые черты, похожие на летучую мышь, и она зашипела на меня, показывая ряды зубов, похожих на акульи, прежде чем кто-то начинает стучать в мою дверь.              — Я не знаю, кто там, но я уже вызвал авроров, они уже в пути, слышите меня! Мистер Поттер, вы в порядке? Скажите что-нибудь! — послышался крик трактирщика.              Вампирша посмотрела на дверь, потом на меня и на мой серебряный меч, а потом с ревом выпрыгнула из окна, как раз в тот момент, когда дверь в мою комнату распахивается. Том, видит это, выругался и повернулся на пятках, после чего с хлопком исчез.              Я подбежал к окну, и увидел, как моя добыча бежит по переулку внизу, и не успеваю опомниться, как моя нога оказывается на карнизе окна, и я уже собираюсь выпрыгнуть и броситься в погоню, но колющая боль в ноге возвращает меня к реальности: что, черт возьми, я делаю? Я снова смотрю вниз на убегающую вампиршу, половина меня хочет выпрыгнуть из окна, а другая половина — сломаться, я чувствую, что меня разрывает на две части.              Но тут я слышу звук натянутой тетивы и серебристую полосу, летящую по ночному небу, словно комета, и понимаю: что бы это ни было, оно поразит вампиршу, и мне не придется долго ждать, чтобы убедиться в своей правоте. Та упала, и посреди улицы вспыхнуло пламя, пронзая сердце нежити.              Я стоял у окна в шоке, гадая, что это было, когда с крыши появилось лицо той самой дамы, с ног до головы перевернутое, она странно посмотрела на меня и спросила:              — Ты в порядке, малыш?              Я не ответил ей, так как слишком занят разглядыванием того, что торчит у нее из макушки: кошачьи уши, два больших пушистых кошачьих уха, как у Гермионы в прошлом году, но эти выглядят так, будто идеально сочетаются с её волосами, мех того же цвета и всё такое.              Когда я не ответил, она наклонила голову, переводя взгляд с моих глаз на серебряный меч, всё ещё находящимся в моей руке, а затем улыбнулась широкой ухмылкой, которая напомнила мне о Чеширском коте.              — Не знаешь Гарри Поттера, да? — ещё шире ухмыльнулась она.              Ну… блять.