Under the Hunters Moon

      Питер Петтигрю.              Питер не мог поверить в свою удачу: ему удалось сбежать от Сириуса, Ремуса, Северуса и… этой сумасшедшей. Он притворился что потерял сознание, когда Сириус откинул его к камню, надеясь получить время, чтобы спланировать, как сбежать. Затем пришёл мальчишка и убил его, вырубив Нюниуса, он быстро трансформировался и скрылся в подлеске, пока они плакали. Но теперь Ремус знал, Северус знал, а вскоре узнает и Дамблдор. Питер должен был бежать, он должен был сбежать из-под защитных чар, убраться с островов и найти единственного человека, который мог бы защитить его от Альбуса Дамблдора и его старого друга, он должен был вернуться к своему хозяину.              Питер бежал так быстро, как только могли нести его маленькие лапки, скоро он окажется за пределами чар и сможет сесть на маггловский корабль и отправиться на континент. Но когда крысенок, известный как Питер Петтигрю, пробрался сквозь заросли, по его спине пробежала холодная дрожь, и остановила его на месте. Он зажмурился, прислушиваясь к инстинктам животного, в которого превратился, и ждал, когда рядом с ним раздастся хруст, хруст, хруст кого-то приближающегося. Кто мог последовать за ним сюда? Так глубоко в лесу… Это был Снейп? Это был Гарри? Пока Питер ждал и наблюдал, он услышал, как кто-то разговаривает сам с собой.              — Какое это было зрелище, — прошептал молодой девчачий голос: — Когда он вырвался из Охоты, я была так потрясена: ни один смертный не делал этого раньше, а он был настолько погружен в нее, что стал аватаром, живым воплощением Охоты, — с усмешкой прошептал голос: — В тот момент он был похож на Ориона, он погрузился так глубоко и так потерян, но все же он вытащил себя из этого, чего не смог сделать даже Орион. Он воистину мой Наследник, ибо я единственная, кого знаю, кто может так глубоко погрузиться в неё и не потерять себя, — мягко, с любовью сказал голос.              Питер не знал, кому принадлежит этот молодой голос, и почему он говорил вслух посреди леса — должно быть, это ученица. Разве она не знает, как опасен лес ночью? Маленькая дурочка убьет себя.              Но голос продолжил после небольшой паузы:              — А потом то что было на берегу, это был мой Олень, форма его отца, созданная из серебристого лунного света, — громче заговорил голос, она говорила о Гарри?              — Я никогда бы не подумала, что он получит доступ к Луне, — призналась она, — она не совсем моя, понимаешь, я не родилась с ней и не завоевала её, она досталась мне от смертных, я и не думала, что это вообще возможно, — голос сделал паузу, когда она остановилась совсем рядом с Питером, — и это было великолепно, жаль, что ты пропустил это, Питер.              «Она знала!» Питер бросился прочь, он не был уверен, откуда она знала, да и неважно было в данный момент, всё, что он знал, — это то, что ему нужно бежать, но он не успел далеко уйти, как волна чего-то ударила его, и вместо формы крысы он теперь был в форме человека, и пытался карабкаться руками и ногами. Но затем остановился, обернулся и впервые увидел обладательницу голоса: ей было не больше тринадцати лет, оливковая кожа, чёрные волосы собраны в высокий хвост, на ней была серебристая куртка-бомбер, маггловские брюки, и лук, который был перекинут через правое плечо, она смотрела на него сияющими янтарными глазами, полными презрения.              Петтигрю, не теряя времени, достал свою палочку и направил на девочку:              — Назад! — закричал он: — Отойди, я темный волшебник! Я прокляну тебя! — он попытался выглядеть грозно, а та лишь захихикала в ответ.              — Подожди, не спеши, Питер, — с улыбкой сказала девочка, — я бы предостерегла тебя от этого, видишь ли, у меня сейчас особенно хорошее настроение, и в твоих интересах не испортить его, — то, как говорила девушка, и что излучала, напомнило Питеру его хозяина: полная уверенность в себе и своих силах.              — Чего ты хочешь от меня? — спросил Питер, возможно, он сможет сыграть на этом в свою пользу и получить защиту и от Дамблдора, и от Темного Лорда.              — Чего я хочу, Питер? Вознаградить Гарри, — сказала она крысе, — то, что он сделал этой ночью, превзошло все мои самые смелые ожидания, я хочу быть уверена, что ему больше не придется возвращаться туда, где он вырос, я хочу быть уверена, что он в безопасности, — сказала она ему, — а ты — ключ ко всем трем пунктам, поэтому моим подарком ему будешь ты, — девочка злобно улыбнулась Питеру.              — Н-нет, я не вернусь, я не хочу в Азкабан, — сказал Питер, и лес вокруг него затих в предвкушении грядущего, а палочка задрожала в его руке.              — Хорошо, Питер, хорошо, — говорит ему девушка, — это не было бы охотой, если бы ты просто смирился и принял свою судьбу, — она сделала шаг вперед к Питеру, и он тыкнул в нее своей палочкой.              — С-стой! — взвизгнул Питер: — Это последнее предупреждение! — пропищал он девочке, которая остановилась и весело подняла бровь.              — Я также не могу забыть то, что ты сделал, — мягко сказала она, — и не могу простить, — веселье исчезло с её лица, — У тебя будет особое место на полях наказаний, Питер, которое я зарезервировала для Сириуса Блэка, я была слишком поспешна, когда подумала, что человек, который может превращаться в гончую, предал своего самого ближайшего товарища. Я должна была понять с той давней ночи, что он — сторожевой пес до мозга костей, но скоро всё это исправится, — она сделала ещё один шаг к Питеру, и уже достаточно слышал, чтобы понять, что она собирается с ним сделать.              — Crucio! — закричал Питер, посылая в неё пыточное проклятие. Он планировал убить её и не хотел, чтобы она пыталась сопротивляться, лучше заранее вывести из строя. Но когда проклятие было отправлено, девочка даже не потрудилась заблокировать его или уклониться, оно попало прямо в неё, и Питер Петтигрю с нарастающим ужасом увидел, что оно ничего ей не сделало.              — Что это должно было сделать, Питер Петтигрю? — спросила девочка, а её голос из легкого и веселого превратился в монотонный: — Я не очень хорошо разбираюсь в смертной магии, но это немного пощипывало, — она снова усмехнулась.              — Avada Kedavra! — закричал Питер, посылая ядовито-зеленое заклинание в сторону девочки, которая не делала ничего, чтобы увернуться или блокировать заклинание, она просто подняла руку, словила заклинание, и смотрела на Питера без особого впечатления.              — Ты использовал заклинание мгновенной Смерти, — сказала девочка, а Питер в шоке и ужасе смотрел на нее. — Против Богини? — в замешательстве спросила девочка, после чего сжала заклинание в руке, словно оно было пустяком.              Питер попытался превратиться в Хвоста, но не получилось, он словно был отрезан от второй половины себя, он попробовал ещё раз, но все равно ничего не получилось, Питер начал трястись, в страхе глядя на девочку, а когда она опустила руку, презрительный взгляд вернулся.              — Я только что придумала, что ты можешь сделать для меня, Питер, — сказала она, сняла с плеча лук и одним плавным движением перехватила его в руке, — я хочу, чтобы ты боролся, чтобы ты кричал, чтобы ты бежал так быстро, как только могут нести тебя ноги, и чтобы ты дал мне хорошую охоту, Питер, а времени у нас мало, — её янтарные глаза начали пылать голодом, которого Питер никогда раньше не видел, но она остановилась, делая ещё один шаг вперед, и задумчиво посмотрела на него, прежде чем снова заговорить: — Но почему только я должна наслаждаться охотой сегодня вечером? — она улыбнулась, и поднесла пальцы к губам и трижды резко свистнула, звук эхом разнесся на многие мили вокруг, а затем она опустила руку, но улыбка не сошла с её лица.              Когда Питер начал отползать от девушки, он услышал звук тяжелых лап, ударяющих по лесной подстилке, и сквозь деревья увидел, как в лунном свете к девочке приблизился крупный волк. К его удивлению и ужасу, тот не напал, а наоборот, девочка подняла руку, чтобы волк прошел под ней и погладила её, и что ещё хуже — он узнал этого волка.              — В конце концов, какой же охотник без своей гончей, — с улыбкой добавила девочка, — и ты ведь знаешь эту гончую, не так ли, Питер? — спросила она, когда Лунатик сделал шаг вперед и зарычал на него.              Питер побледнел, глядя, как эта девочка гладит оборотня, и с улыбкой на лице повернулась к большому волку:              — Ты можешь преследовать, гнать и рвать, но ты не должен убивать или кусать его, и я бы не хотела увидеть, что судьба сделает с тобой, если ты это сделаешь, ведь тебе еще многое предстоит, — сказала она волку, а тот зарычал в ответ на её слова, словно может понять её.              — Кто ты? — тихонько пропищал Питер, и не на шутку испугался, так как на него начал влиять настоящий ужас предстоящей охоты.              Девочка повернулась к нему с ужасающей улыбкой, похожей на волчью:              — Я — Артемида, а ты, Питер, — говорит она ему, — добыча.              Лунатик зарычал и опустил голову, словно готовился к нападению.              — Беги, — с оскалом прошептала Артемида.              И Питеру не нужно повторять дважды, он поднялся с земли и помчался в лес, спасаясь от воя волка и смеха до чёртиков страшной девочки.              Альбус Дамблдор, 6-й этаж Хогвартса.              Если бы Альбус знал, что Гарри и его друзья столкнутся с Сириусом Блэком после выхода из хижины Хагрида в начале этого дня, он бы пригласил их остаться и выпить с ним и Хагридом несколько подходящих по возрасту напитков после того, как проводил министра, Люциуса Малфоя и Уолдена Макнейра с территории, вместо того чтобы идти с министром и говорить с ним о Турнире Трёх Волшебников, который должен был состояться в Хогвартсе в следующем году. Тот хотел привезти несколько существ из Греции для финального задания, и ему очень нужно было наложить вето на это предложение, пока этот глупец не притащил что-то, что придет в ярость, почуяв запах полубога в замке.              Альбус и министр успели выпить по нескольку чашек чая, когда Патронус Минервы влетел в их комнату в Трёх метлах и объявил о поимке Сириуса Блэка, и пока Корнелиус побежал вызывать мадам Боунс, Альбус поспешил вернуться в замок, чтобы взять ситуацию под контроль, а когда встретил Минерву в Прихожей, она рассказала им всё, что узнала. Сириус Блэк был доставлен в бессознательном состоянии вместе с Северусом и Гарри, которые разделяли его состояние, и заперт в неиспользуемом классе на шестом этаже, а Гарри и Северус были доставлены в Больничное крыло. Дети пока были в порядке, однако они бредили о том, что Питер Петтигрю жив, чем Альбус займется после. Он отправил Минерву, Хагрида и Филиуса в лес на поиски мисс Аталанты, надеясь, что Ремус не убил её или она не убила Ремуса.              У Альбуса, однако, были дела на шестом этаже, поскольку он знал, что времени в обрез, а министр с командой авроров и мадам Боунс уже в пути. У него не было такой роскоши как лишние мгновения на любезности, ему нужно было добраться до Сириуса Блэка до того, как они явятся, чтобы скормить Сириуса дементорам. Альбусу нужно было узнать, что этот человек передал Тому перед той ужасной ночью двенадцать лет назад, ему нужно было узнать, что знал Том, чтобы лучше подготовиться к грядущей войне, а после того, как он узнает всё, что ему нужно, он сам убьет Сириуса. И поставит точку в этой катастрофе.              Стоя перед дверью, запертой на чары и закрытой на трансфигурированные засовы, Альбус глубоко вздохнул, готовясь к тому, что ему предстоит сделать, после чего взмахнул палочкой, убрал засовы, сковывающие дверь, и открыл её, чтобы войти. Сириус не спал, он сидел в кресле и смотрел на зажженный Очаг. Альбус видел, что огонь ничем не подпитывался — «это чары», решил Альбус, причем беспалочковые, и, если бы это был кто-то другой, кроме Сириуса Блэка, Альбус был бы впечатлен.              Когда за ним закрывается дверь, Сириус заговорил, не отрываясь от огня:              — Ты пришёл убить меня, Альбус? — спросил он, без презрения, или обвинения, как ожидал директор.              Альбус вздохнул, прежде чем заговорить:              — Да, — просто сказал ему Альбус, и Сириус просто кивнул, словно уже принял свою судьбу.              — С Гарри всё в порядке? — тихо спросил Сириус, и Альбус почти заколебался в выполнении своей миссии, но всё равно ответил.              — Насколько я знаю, он находится без сознания в Больничном крыле под присмотром мадам Помфри, подальше от тебя, — сказал Альбус, проходя вглубь комнаты.              Сириус покачал головой:              — Я ничего не делал… — попытался сказать Сириус, но его прервал гнев и сила, стоящие за очень злым и древним волшебником              — Молчать! — закричал Альбус, громко и гневно, а его магия заполнила комнату, удушая Сириуса своим весом: — Я не буду этого слушать, ты предал их, ты отдал Лили и Джеймса Волдеморту, после всего, что они сделали для тебя, после всего, что сделали для тебя Юфимия и Флимонт, ты наплевал на их наследие и оставил Гарри страдать, — сказал Альбус жестким голосом, а Сириус вздрогнул от его тона и магии, а Очаг начал потрескивать.              — Я здесь не для того, чтобы разбираться в причинах твоего поступка, я здесь, чтобы получить информацию, которую ищу, и защитить мальчика, которого ты должен был, но не смог, — сказал Альбус, направляя палочку на мужчину, сидящего перед Очагом.              — Альбус, я не… — попытался сказать Сириус, но Дамблдор не дал ему закончить.              — Legilimens, — тихо прошептал Альбус, погружаясь в сознание безумца. Он сортировал и перебирал воспоминания, пропуская годы в Азкабане и начал с того момента, когда Сириус вступил в войну, перематывая их вперед, пытаясь найти тайные встречи с Томом, чтобы выяснить, что тот узнал, но ничего не находит. Он искал тайные шифры, сообщения, и всё равно ничего. Начал искать его встречи с другими Пожирателями смерти, но всё, что он видел, — это битвы и исцеление на кушетке Поттеров, а затем воспоминание о том, как он передал секрет другому, Питеру Петтигрю. Альбус перескочил на тот день, когда Сириус и Питер оказались в маггловском квартале, и увидел, как развиваются события, после чего в шоке вышел с разума Сириуса.              — Ты не делал этого, — с шоком и ужасом прошептал Альбус, ведь все эти годы невиновный человек был заключен в Азкабан за преступление, которого не совершал, и подвергался аду, который даже Альбус не мог себе представить.              — Да, — сказал Сириус, и упал назад на кресло, — ничего себе.              Альбус сделал паузу, его мысли работали почти с невозможной скоростью. Смертный приговор Сириусу был подписан в тот момент, когда он сбежал из Азкабана. Чтобы Боунс или Фадж отменили приказ на поцелуй на месте, нужен был живой и здоровый Питер, а тот, без сомнения, уже давно сбежал. Альбусу нужно было больше времени, время подумать, время спланировать, время… Время… Грейнджер.              Альбус быстро убрал палочку:              — Прости меня за это, Сириус, но у меня мало времени, так что более подробные извинения подождут позже. Но я позабочусь о том, чтобы ты не пострадал от поцелуя сегодня ночью, жди и надейся, что я успею, старый друг, — прежде чем Дамблдор, развернулся на каблуках, и убрался за дверь, оставив позади крики Сириуса, требующего объяснений, Альбус в два счета добрался до Больничного крыла, гром от разразившейся снаружи бури сотряс замок. У мисс Грейнджер есть маховик, и ему не хотелось этого делать, но придется попросить её, мистера Уизли и, если он не спит, Гарри вернуться в прошлое, чтобы спасти Сириуса от его судьбы. Он не допустит, чтобы сегодня невиновного человека постигла участь хуже смерти.              Спустившись по лестнице на третий этаж, открыв потайной ход, который выведет его прямо за пределы Больничного Крыла, Альбус в шоке остановился, увидев, кто встретил его в этом проходе.              — Леди Артемида, вы должны извинить меня, но я должен пройти, — обратился он к богине в проходе, — у меня мало времени, и я должен попасть в Больничное крыло, я узнал…              — Что Сириус Блэк невиновен в своих преступлениях, — закончила за него Артемида.              Альбус сделал паузу, прежде чем спросить:              — Как давно? — спросил он.              — Не так давно, как мне хотелось бы, я узнала об этом сегодня ночью, — сказала она старому директору.              — Тогда, пожалуйста, извините меня, я не позволю невинному человеку потерять свою душу этой ночью, — сказал он, пытаясь пройти мимо неё, но она снова преградила ему путь.              — Ты идешь не туда, если хочешь освободить его, — сказала Артемида, когда очередной раскат грома сотрясает замок. Богиня сузила глаза и повернула голову, что-то бормоча себе под нос.              — Леди Артемида, мы теряем время, стоя здесь, — сказал ей Альбус, стараясь не выдать разочарования в своем голосе.              — Повернись и иди обратно по лестнице, наверху ты найдешь крысу, не думаю, что мне нужно объяснять тебе, что делать после этого, — сообщила ему Артемида под раскаты грома.              Альбус приостанавливается, обдумал ситуацию, и кивнул, прежде чем сказать:              — Ему придется вернуться туда на короткое время, надеюсь, вы понимаете, — сказал он богине, которая только кивнула.              — Надолго? — спрашивает она.              — Две недели, по крайней мере, пока не перезарядится защита, — с тяжелым сердцем произнес Альбус.              Артемида сжала зубы, но кивнула:              — Если я обнаружу, что они вернулись к тому, что делали раньше, я больше не буду себя сдерживать, — предупредила она Альбуса. — но если он сможет продержаться две недели, я… — но Артемида не успела закончить, как здание сотряс гром, треск и вспышка света заполнила проход вместе с запахом озона, а затем Артемида исчезла.              Альбус прикрыл лицо, чтобы защититься от света и звука, и, увидев, что Артемиды нет, стал понимать, что произошло, но решил, что нет времени рассуждать о том, что ему не под силу, и, развернулся на пятках, вернулся к лестнице, по которой только что спустился, и добрался до самого верха: как и говорила леди Артемида, Питер Петтигрю был прислонен к стене, и истекал кровью от сильных ран, но дышал и был жив. Бузинная палочка повернулась в его руке, он поднял тело Петтигрю и устремляется по коридору, а тот полетел за ним. Ещё была надежда, что он не опоздал.              Когда Альбус добирается до неиспользуемого класса, авроры уже стоят на вахте: Долиш и юная Нимфадора; при его приближении Долиш покинул свой пост и пошёл ему навстречу, протягивая руку, чтобы остановить.              — Простите, сэр, министр и мадам Боунс приказали никого не пускать внутрь, даже вас, сэр, — сказал ему Долиш, но Альбус был не в настроении.              — Уйди, — рыкнул Дамблдор с такой силой, что коридор и стоящий перед ним человек затрясся.              Долиш широко раскрыл глаза и посмотрел на Нимфадору, чьи глаза так же широко раскрыты, затем повернулся обратно к Дамблдору и начал что-то говорить прежде, чем его швырнуло по коридору взмахом палочки Дамблдора, после чего тот повернулся к двери и снова взмахнул ею, пробил защиту вокруг, напрочь снёс саму дверь, прежде чем шагнуть в комнату. Шеклболт, выхватил палочку, и направил ее на дверь, а Муди смотрел на парящее тело позади Дамблдора с удивленным выражением на испуганном лице, которое быстро превращалось в ярость. Сириус стоял спиной к очагу, перед ним парил одинокий дементор, тянущийся к нему, а Фадж и мадам Боунс повернулись к двери, при этом палочка Боунс была направлена на Дамблдора.              — Дамблдор, что это за безумие! — закричал Фадж.              — Отзови его! — приказал Дамблдор: — Отзови Дементора, сейчас же, Корнелиус, здесь происходит нечто большее, чем ты думаешь.              Фадж на мгновение застыл в шоке, прежде чем заговорить:              — Ни в коем случае, этот человек — сбежавший массовый убийца, он слишком опасен, чтобы держать его в Азкабане, это единственный способ положить этому конец, — ответил Фадж, и когда Альбус поднял палочку, чтобы самому прогнать демона из своего замка, что-то другое решило вмешаться, чтобы помочь невинному человеку.              Очаг взревел, наполняя комнату огнем, и Сириус пролетел через всю комнату, чтобы приземлиться у противоположной стены. Все закрыли лица, чтобы избежать пламени, прежде чем огонь отступил назад, и Дементор, охваченный пламенем, закричал от боли, когда начал гореть. Все обратили взоры на потусторонние крики бессмертного существа, наполняющие комнату, и с ужасом наблюдали, как тот сгорает дотла, чем доказало, что не так уж и бессмертно, как казалось раньше.              — Я этого не делал, — говорит Сириус ошеломлённой комнате, и все повернули к нему свои палочки и головы, как раз перед тем, как посреди комнаты приземлилось тело, и Сириус, как и все остальные, остолбенели, прежде чем начать смеяться, глубоким полубезумным смехом произнося имя человека: — Питер!              А Муди закончил фразу рыком чистого гнева:              — Петтигрю! — на полу лежало тело их старого знакомого, который истекал кровью, а на его руке красовалась Темная метка.              Артемида, гора Олимп.              — Я УЖЕ НЕ РЕБЕНОК, КОТОРЫМ ТЫ МОЖЕШЬ УПРАВЛЯТЬ ПО СВОЕЙ ПРИХОТИ, КОГДА ЗАХОЧЕШЬ, ОТЕЦ! — в ярости закричала Артемида в зале совета богов-олимпийцев.              — ЗАМОЛЧИ! — зарычал Зевс ответ: — Ты завела ребенка, нарушила свои клятвы и, что ещё хуже, стала матерью волшебника! — его лицо покраснело от ярости, когда он взглянул на свою дочь.              — Я ничего не нарушила, — зашипел Артемида на Зевса, сидящего на своем платиновом троне, но он был там не один, все места были заняты. Был созван полный совет олимпийцев, не хватало только Аида, а его не пускали на Олимп, если только его не приглашал сам Зевс или если это была встреча зимнего солнцестояния.              — Но ты не отрицаешь, что являешься матерью мага? — спросила Афина со своего трона, и Артемида поджала губы, глядя на нее.              — Мальчик не представляет угрозы, он даже не знает, что он такое и что может сделать, — возразила Артемида со своего серебряного трона.              — Это неважно, — сказал Гефест, бог кузни, — если часть не знает своей функции, это еще не значит, что она не представляет опасности, — и Зевс кивнул, соглашаясь с сыном.              — Постойте, — сказал Гермес, — неужели мы обвиняем ребенка в том, что он может сделать, а не в том, что сделал? — остальные боги повернулись к нему, прежде чем тот продолжил: — Если это так, то мы создаем очень опасный прецедент, убивая из-за страха одного из наших детей, — на что некоторые из собравшихся богов кивнули.              — Тут совсем другой случай, не зря большинство пантеонов запретили смешивать магическую и божественную кровь, — сказал Зевс, — Или я должен напомнить вам о том, что случилось с Месоамериканским пантеоном или Месопотамским пантеоном до них, — сказал Бог неба, стиснув зубы.              — Отец говорит правду, — говорит Афина, — даже самые старые божества, египтяне, объявили это вне закона. Опасность того, что в маге течет олимпийская кровь, нельзя игнорировать.              — Я считаю необходимым отметить, что у нас уже есть маги, — сказала Афродита рядом со своим мужем.              — Но они служат определенной цели, не разделяют кровь этого совета, и их никогда не бывает больше двух: один управляет мостом между нами и волшебниками, а другой учится делать это, — сказала Афина, чтобы опровергнуть слова Афродиты, — Но прежде чем мы продолжим разговор о том, что делать с мальчиком, я хочу кое-что узнать заранее.              — Шокирует, — саркастично пробормотал Дионис слева от нее, делая глоток диетической колы.              — Ты дала клятву вместе со мной и тетей Гестией навсегда остаться Девой, нарушила ли ты эту клятву, что само по себе является преступлением, хотя мы не можем вынести по нему приговор, — спросила охотницу богиня мудрости и войны. При этих словах все олимпийцы повернули головы, чтобы посмотреть на Артемиду, и она почувствовала горящий взгляд Аполлона слева от себя, но не из-за гнева, а из-за беспокойства.              — Я не нарушала своих клятв, я не спала ни с одним мужчиной и не собираюсь этого делать, — сказала Артемида сквозь стиснутые зубы.              — Тогда как появилось это дитя? — спросил Посейдон, который до сих пор молчал, в его голосе не было обвинения, только любопытство.              — Ребенок был рожден от смертных во время ритуала, — произнес мягкий голос, вытягивая слова в горловой рык, и в зале совета стало чуть темнее и холоднее, а все головы повернулись.              Его волосы цвета соли и перца были аккуратно зачесаны набок, а черный шелковый костюм был перевит ликами проклятых, а туфли ритмично стучали по мраморному полу, когда он вошел.              — Ты знал об этом, Аид, — прорычал Зевс, и из его глаз посыпались искры электричества.              — Конечно, — ответил Аид, — ведь когда душа волшебника переходит в мои владения после прикосновения одного из нас, я начинаю интересоваться, — плавно сказал Темный бог, — и я хотел бы напомнить тебе, младший брат, что я не гончая, которую можно призвать к себе, когда тебе захочется, в отличие от некоторых из вас, я занятой бог с сложными владениями, и у меня нет времени на споры, — тихо прошипел он.              — Дядя говорит правду, — сказала Артемида, отвлекаясь от начавшегося спора между небом и землей, — одна смертная женщина провела ритуал, чтобы призвать другого бога, но она не подумала, что случится, если её муж, другой волшебник, способный превращаться в оленя, будет участвовать в ритуале и случайно призвала и связала меня, — объяснила Артемида, а большинство членов совета кивнуло, множество из них уже были связаны тем же ритуалом раньше, — они попросили помощи, чтобы создать ребенка после того, как женщина была проклята во время войны.              — И ты согласилась? — в шоке спросил близнец Артемиды.              — Они не просили меня нарушить клятву или самой родить ребенка, — объяснила Артемида, — и мне было… интересно, каким окажется мой ребенок, — сказала, а Аполлон в шоке откинулся на спинку кресла.              — Значит, ты отдала часть своей божественной пневмы, чтобы помочь создать ребенка, и сколько же ты использовала? — спросила Афина.              — Достаточно, — отвечает Артемида, к большому неудовольствию богини мудрости.              — Как бы ни раздражало это собрание… — начинает говорить Аид, прежде чем в зале раздается громкий хлопок, и все головы повернулись к очагу.              — Мои извинения, — сказала Гестия, — я должна была кое-что исправить, пожалуйста, не обращайте на меня внимания, — все олимпийцы кивнули головой в знак признательности, а затем снова повернулись к Аиду.              — Как я уже говорил, как бы ни раздражало меня это собрание, я не вижу в нем смысла, — со вздохом сказал бог подземного мира, — ребенок родился за пределами нашей власти в стране угасших и мертвых богов, и так случилось, что он оказался магом. Мальчик не представляет угрозы, если только кто-то не настолько глуп, чтобы сделать его таковым, — сказал Аид, глядя на Зевса, — а поскольку я не из тех, кто убивает ребенка за то, что он может сделать, то верю в то, что нужно оставить его, — он продолжил смотреть на Зевса, — и это, без сомнения, будет поставлено на голосование, мой голос за то, чтобы мальчик жил, — сказал бог подземного мира, и Зевс посмотрел на него, сжимая руку вокруг своей молнии, прежде чем Темный Бог обратился к Деметре: — Поскольку я здесь, я хотел бы получить разрешение войти в твой храм, Деметра, я хочу увидеть свою жену, прежде чем вернуться в подземный мир.              Деметра сделала кислое лицо и кивнула ему, на что он отвесил небольшой поклон и повернулся, чтобы покинуть их.              — Подожди, дядя, — окликнула Артемида, а Темный бог остановился и повернулся, чтобы посмотреть на нее с поднятой бровью. — Что случилось с ними, матерью и отцом мальчика? — спросила она.              — Элизий для них обоих, — ответил Аид богине охоты. — Весьма впечатляюще, первые гражданские смертные, попавшие туда за долгое-долгое время, — сказал он, прежде чем выйти.              — Это не отменяет того факта, что ребенок представляет для нас угрозу, и это может означать конец для всех нас. Мы разберемся с этим здесь и сейчас, — сказал Зевс, ударяя своим болтом об пол. — Как сказал Аид, мы проведем голосование: убить мальчика и покончить с угрозой или оставить его в живых и надеяться, что он никогда не догадается о своих способностях.              — Что всё ещё возможно, — добавила Афина, — Даже когда мы стерли все записи о нем из мира смертных.              — Мой сын будет жить, даже если мне придется защищать его от тебя, отец, — сказала богиня охоты.              — Я голосую за то, чтобы убить маленького ублюдка, — быстро высказался бог войны, так как вечно жаждал кровопролития.              — Я голосую за то, чтобы мальчик жил, я хочу посмотреть, каким он станет, — сказала богиня любви, которая смотрела на Ареса.              — Ну, если моя жена голосует за то, чтобы мальчик жил, даже если я не считаю это разумным, я тоже голосую за то, чтобы он жил, — сказал бог кузницы, и его жена повернулась к нему с улыбкой, которая обещает, что скоро его ждет что-то очень приятное.              — Мальчик — неизвестная величина, было бы неразумно позволять ему делать то, что он хочет, я голосую за то, чтобы покончить с ним, — с холодной логикой сказала Богиня Мудрости.              — Я согласна с Афиной, иногда нужно вырвать растение с корнем, чтобы сад процветал, мальчик не может продолжать жить, если мы хотим избежать разрастания паразитической лозы, — добавила богиня природы.              — Ну, я не убиваю детей за то, что они могут сделать, мальчик должен жить, и вам всем должно быть стыдно за себя, — сказал Бог дорог и торговли.              — Мальчик — угроза, которую я не потерплю, он умрет, — сказал Бог Молнии.              — У меня только один вопрос к Артемиде, прежде чем я проголосую — попадет ли это отродье в лагерь? — спросил бог вина.              — Нет, — ответила Артемида. — даже если бы он захотел, он должен обучаться у Охоты.              Дионис захлопал в ладоши, и откинулся на спинку своего трона:              — И вот теперь, я голосую за то, чтобы мальчик, Генри Поттс или как там его, жил, — с улыбкой сказал бог безумия.              Зевс хмуро посмотрел на свою жену, и из его глаз засверкали молнии:              — Ну что, дорогая, ты согласна со мной в том, что мальчик представляет угрозу, не так ли? — спрашивает он свою царицу.              Гера улыбнулась Зевсу сладкой, как яд, улыбкой:              — Я голосую за то, чтобы мальчик жил, Артемида, в отличие от некоторых других богов, которых я могла бы упомянуть, уважает брак и клятвы, — сказала богиня брака. Иногда нужно уважать верность своему партнеру, особенно учитывая кем она является.              Зевс поворачивается на своем троне и смотрит на Посейдона:              — Брат?! — воскликнул он.              Посейдон посмотрел на царя и поднял бровь:              — Не знаю, почему ты смотришь на меня, я голосую за то, чтобы мальчик жил, — сказал бог морей.              Артемида ухмыляется: ее отец потерял большинство голосов, и ему придется подчиниться решению совета. Но один голос всё же остался, и Артемида повернулась к своему близнецу и увидела, что он смотрит на нее. Их глаза встретились, и Луна передала Солнцу послание: «Не так, как с Орионом», и солнце вздохнуло.              — Это голосование было бесполезным с самого начала, — сообщил Аполлон собравшимся богам, — мальчик защищен пророчеством, даже если бы ты хотел убить его, отец, ты не сможешь.              — Что? — грохочет Зевс.              Артемида забыла об этом. События и переживания этого дня вымыли из её сознания пророчество, частью которого был Гарри.              Аполлон пожал плечами:              — Даже если это не имеет значения, я голосую за то, чтобы мальчик жил, — сказал бог Солнца, глядя на сестру. — Но я хочу с ним познакомиться, — добавил он с наглой ухмылкой.              Гарри Поттер              Это была странная и волнующая неделя: экзамены, встреча с Сириусом, охота в лесу и последствия всего этого. Когда Гарри проснулся на следующий день с легким магическим истощением, вызванным слишком выматывающим использованием магии на берегу озера, он стал вспоминать, что произошло за то время, пока спал.              Во-первых, дело Сириуса было вновь открыто и тщательно расследовалось ДМП, поскольку очевидцы сообщили, что Питер Петтигрю жив, и это наводит на размышления о событиях, о которых идет речь; очевидцами были министр, мадам Боунс, два аврора и сам Дамблдор. Далее последовали показания его самого, Гермионы, Рона, Аталанты и профессора Люпина. Судя по всему, у Сириуса уже был адвокат, Теодор Тонкс, который вел дело бесплатно, так как Сириус был кузеном его жены. Дамблдор сказал ему, что дело будет закрыто, и Сириуса освободят до конца лета.              Аталанта была найдена в лесу без сознания, она истекала кровью после драки с Лунатиком, но её не покусали, хотя его когти должны были оставить на ней шрамы. Когда профессор Люпин появился после пробуждения и начал извиняться перед ней, Аталанта лишь рассмеялась.              — Ты не испортил мое милое личико, я получила несколько крутых шрамов, и это была хорошая охота, — сказала Аталанта шокированному оборотню, — Почему ты такой мрачный? — спросила она, со смущением посмотрев на Люпина.              Снейп утверждал, что удар по голове выбил его из колеи и из-за сотрясения мозга он ничего не помнит после выхода из подземелья. Гарри понял, что тот лжет, по тому, как он на него уставился, но почувствовал облегчение от того, что его не отчислят за то, что ударил учителя, но Снейп почему-то не собирался помогать Сириусу и недвусмысленно заявил профессору Люпину, чтобы тот оставил пост профессора ЗОТИ, иначе он проболтается ученикам о его маленькой пушистой проблеме, к шоку и гневу Рона, Гермионы и его самого. Но профессор Люпин сказал, что он уже сделал это и передал директору заявление об уходе, прежде чем прийти в Больничное крыло, Снейп лишь оскалился и вымелся из крыла.              Как раз в это время начали поступать плохие новости: Питер Петтигрю сбежал из-под стражи Авроров вчера до полуночи и сейчас разыскивается так же, как и Сириус. Во время разговора с Артемидой она исчезла во вспышке света и грома, что заставило Аталанту побледнеть, когда она услышала это, и отлучиться по своим делам. А потом начался разговор, о котором Гарри знал, но не хотел начинать.              — Я должен вернуться, не так ли? — Дамблдор вздохнул и снял очки, протер глаза и снова надел их.              — Я не стану лгать тебе, Гарри, — сказал Дамблдор, — ты можешь не возвращаться, потому что я не стану заставлять тебя идти… туда.              — Но ведь чары… — просто сказал Гарри, и Дамблдор кивнул.              — Да, магия крови, — подтвердил директор, — я совершил ужасную ошибку в тот день, когда оставил тебя там, и ты расплатился за это. В этом мире нет слов, чтобы выразить мою скорбь по этому поводу, Гарри, это была не та жизнь, которую я тебе хотел, — сказал он с печалью в голосе.              — Почему вы не вернулись? Не проведали меня? — спросил Гарри.              — По договоренности с твоей тетей, — сказал он и, видя растерянное лицо Гарри, пояснил: — Я уже возвращался однажды, после того как оставил тебя у тети. Это было примерно через месяц или около того после этого, я был очень занят — слишком много всего. Слишком много судов, слишком много «пожаров», которых нужно было потушить. Твоя тетя сказала мне, что единственная возможность, чтобы они взяли тебя к себе — это если она больше никогда не будет контактировать с нашим миром. Я сказал ей, что, несмотря на её возражения, ты направишься в Хогвартс, когда тебе исполнится одиннадцать, она согласилась, и в тот день, когда я ушёл… если бы я знал, что она собирается сделать, я бы взял тебя с собой. Но теперь, это лишь слова.              После этого Гарри некоторое время молчал, глядя на свои ноги, которые лежали на больничной койке, а затем снова повернулся к сидящему директору:              — Я прощаю вас, — тихо сказал Гарри, — вы не знали и выполняли обещание, данное ей, я прощаю вас, — Дамблдор так и сидел в кресле, его глаза слегка расширились, губы несколько раз дрогнули, пытаясь что-то сказать, но в итоге так и не смогли, прежде чем он встал со своего места и повернулся к Гарри спиной. Достав откуда-то носовой платок, он вытер лицо и, сделав глубокий вдох, снова повернулся к Гарри.              — Похоже, Гарри, в конце каждого учебного года мне приходится напоминать себе о том, какой ты замечательный молодой человек, — тихо сказал Дамблдор, — но вернемся к делу: хотя я не могу просить тебя вернуться, я хочу попросить тебя быть сильным ради меня, один, последний раз, — сказал он, прежде чем сесть обратно: — У магии крови есть время перезарядки, около двух недель, после чего магия заклятий будет действовать ещё год, сможешь ли ты быть сильным для меня ещё две недели?              — А что будет через две недели? — спросил Гарри.              — Если она не свяжется со мной или с тобой, то через две недели я сам приду за тобой, чтобы ты навсегда покинул тот дом, — сообщил Дамблдор Гарри, к недоумению мальчика.              — И куда же я пойду? В Нору? — спросил Гарри.              — Это, конечно, вариант, — сказал Дамблдор, — Молли тоже очень настойчива в этом вопросе, но я спросил ещё нескольких человек, семья Грейнджер выразила желание взять тебя к себе, и Андромеда Тонкс, кузина Сириуса, но выбор, мой дорогой мальчик, всегда остается за тобой. Я попросил Сириуса перед отъездом подписать пергамент, чтобы группа разрушителей проклятий, магических строителей и других представителей рабочего класса могла поселиться в одном из домов в центре Лондона и начать там ремонт, который, по расчетам, должен быть закончен к концу декабря, — сказал он Гарри.              — Я буду жить с Сириусом? — потрясенно спросил Гарри, и Дамблдор кивнул.              — Как и должен быть все эти годы, — сказал Дамблдор, — Как только его выпустят из Реабилитационного центра, который я для него организовал, он также сделал любопытное замечание о том, что хочет установить «Очаг размером с дракона», — задумчиво наклонил голову Дамблдор, но затем покачал ею, и они снова надолго замолчали.              — Ты сможешь, Гарри, ты сможешь стать сильным для меня ещё раз? — спросил директор, и Гарри кивнул.              Итак, Гарри сидел в последнем купе «Хогвартс-экспресса» и смотрел в окно, как мимо проносятся зеленые холмы, направляясь туда, куда он меньше всего хотел ехать, чтобы в конце всего этого получить награду — год защиты от магии своей матери и навсегда покинуть свою тюрьму.              Чтобы наконец-то насладиться свободой.              Когда мимо проносились города, он вздохнул, и Гермиона подняла глаза от своей книги:              — С тобой все будет в порядке, Гарри? — спросила она, и Гарри пожал плечами.              — Это всего две недели, а потом я буду свободен, к тому же… Артемида навещала их некоторое время назад и припугнула, может быть, на этот раз они поймут и оставят меня в покое, — добавил Гарри.              — А если не оставят, я вернусь и вдолблю им это послание, — сказала Аталанта, потягиваясь после того, как очнулась от кошачьей дремоты. Гермиона бросила на нее взгляд, но ничего не сказала, а Рон фыркнул и начал убирать шахматную доску.              — Ну, если они снова начнут заниматься этой ерундой, напиши кому-нибудь из нас, и мы придём за тобой, — сказал Рон, когда поезд начинает замедлять ход, — кроме того, папа купил билеты на Кубок мира этим летом, чтобы мы все смогли посмотреть его, так что есть к чему стремиться.              Когда поезд с визгом остановился, и все студенты начали свои вещи, чтобы сойти с поезда, трио и Аталанта подождали, пока толпа рассеется, и последовали за ними. Гарри поздоровался с мистером и миссис Уизли, а также с мамой и папой Гермионы, после чего сказал им, что увидится с ними позже летом, и направился к выходу с платформы, остановившись лишь на мгновение, когда почувствовал взгляд на своей шее. Он остановился и обернулся, чтобы обнаружить, что за ним наблюдает Дафна Гринграсс. Он поднял бровь, прежде чем она опустила на него глаза, а её младшая сестра повернулась, чтобы посмотреть, на кого смотрит её старшая сестра, и, увидев Гарри, улыбнулся и махнула ему рукой. Гарри заморгал, а затем неловко махнул в ответ.              — Ты в порядке, малыш? — спросила Аталанта, и Гарри, обернулся к ней, и кивнул: — Хорошо, а теперь пойдем, я хочу пригрозить твоим дерьмовым родственникам, прежде чем уйду, — сказала она с ухмылкой, и они оба прошли через барьер.              Аталанта проверила часы и постучала ногой:              — Они опаздывают, — раздраженно сказала она. — Они всегда опаздывают? — спросила львица, и Гарри покачал головой: Дурсли любят все делать вовремя, даже… даже забирать его. Гарри вышел на тротуар, а за ним последовала Аталанта, и он начинает оглядывать улицу вдоль и поперёк, пытаясь разглядеть машину Дурслей — может быть, они уже припарковались и просто ждут его?              — Где они, чёрт возьми? — нетерпеливо спросила Аталанта, когда Гарри заметил что-то, подтолкнул её и кивнул головой в ту сторону.                     К красному кабриолету прислонился мужчина лет двадцати, высокий, со светлыми волосами и красивым лицом, в открытой белой рубашке, которая демонстрировала хорошо очерченную грудь, в синих джинсовых брюках и кроссовках, а заканчивали образ толстые черные солнцезащитных очков, которые прикрывали его глаза, когда он улыбался и кивал группе проходящих мимо женщин, которые хихикали и краснели, а в руках у него, как ни странно, была табличка с именем Гарри.              — О, чёрт… — Аталанта выругалась, но потом схватила Гарри и отвернула его от мужчины: — Так, без паники, без паники, мы просто избежим его, зайдем за угол и вызовем твой магический автобус, хорошо? — прошептала ему Аталанта.              — Зачем? — шёпотом ответил Гарри, но доверял Аталанте: — Кто этот парень? — Гарри быстро забрал свой сундук и открыл клетку Хедвиг — она уже знала, куда лететь.              — Это Гарри, — сказала Аталанта, и вздохнула, — это близнец леди Артемиды.              Гарри остановился и немного сбледнел: это был Аполлон, бог Солнца, Аполлон, тот о ком беспокоилась Артемида, именно этот, мать его, Аполлон. Это было нехорошо, Гарри сглотнул комок в горле, это было очень плохо.              — Ладно, автобус, надеюсь, он не… — но не успел Гарри закончить, как сзади к ним присоединился новый голос.              — О чем мы тут шепчемся? — прошептал новый голос, прежде чем Аталанта подпрыгнула, как кошка, и закрыла собой Гарри, а затем обернулась.              — Лорд Аполлон, как я рада видеть вас снова! — нервно сказала Аталанта подкравшемуся к ним сзади Аполлону.              — Аталанта, приятно видеть, что ты больше не львица, — ответил бог Солнца с ослепительной улыбкой. — Ты же не попытаешься ускользнуть от меня?              — Что? Нет, нет, просто… думаю об альтернативных способах доставить домой этого абсолютного случайного паренька, которого я только что встретила, — сказала Аталанта и скривилась от собственной лжи.              — Гарри Поттер, сын Артемиды и Наследник Охоты, — сказал Аполлон с улыбкой, а затем посмотрел к Гарри и осмотрел его сверху донизу, — ты знаешь, кто я, Гарри? Он наклонил свои очки, чтобы Гарри мог заглянуть ему в глаза: из-за очков на Гарри смотрели горящие звезды-близнецы.              — Ты — Аполлон, брат-близнец Артемиды, — сказал Гарри с легким страхом в голосе.              — Точно! Можешь называть меня дядей Аполлоном, если хочешь, — сказал он с тысячеваттной улыбкой.              — А? — это всё, что может сказать Гарри, так как был сбит толку тем, как ведет себя Бог Солнца.              — Нет? Эй, это же круто, просто у меня никогда раньше не было племянника, вот я и решил попробовать, — сказал Аполлон, и повернулся к красной машине. — Ну, пойдем, я сказал твоей маме, что подброшу тебя до места, где ты остановился.              — Ты здесь не для того, чтобы убить меня? — удивленно спросил Гарри.              — Убить тебя? — весело спросил Аполлон: — И что? Рискнуть гневом моей сестры и смертью всех моих детей, нет уж, спасибо тебе большое, — он ещё раз улыбнулся и достал из кармана связку ключей: — Вы идете?              Гарри повернулся и посмотрел на Аталанту, вопросительно приподняв бровь, но она лишь пожала плечами и взяла свою сумку, после чего Гарри пошёл за ней следом, и, при их приближении открылся багажник. Гарри и Аталанта сели в машину: сундук Гарри и клетка Хедвиг были в багажнике, Аталанта раскинулась на заднем сиденье, а Гарри устроился на переднем сиденье рядом с Аполлоном. Пока они покидали город, они мало разговаривали: Бог Солнца комментировал то одно, то другое о городе, Аталанта старалась вести пустые разговоры, а Гарри молчал.              — Ты очень похож на нее, — сказал Аполлон Гарри, и тот смущенно повернулся к нему: — на Артемиду, я имею в виду, она тоже не любит бессмысленных разговоров, но позволяет мне болтать о чем угодно, пока она, как бы, слушает.              — О, ммм… Да, извините, — Гарри не знал, что на это ответить.              — Не волнуйся об этом, Гарри, — с легким смешком сказал Аполлон и на мгновение замолчал. Он нажал кнопку на приборной панели, и верх кабриолета начал подниматься, и он вздохнул: — Извини, Аталанта, но мне нужно побыть с племянником, мужские разговоры, ну, ты понимаешь? — затем он нажал еще одну кнопку, и между передним и задним сиденьем появилась перегородка.              — Эй, подожди… — только и успела сказать Аталанта, как перегородка со щелчком отсекла её, и Аполлон повернул свое кресло лицом к Гарри. Теперь кресло больше похоже на кресло капитана в самолете. Гарри почувствовал, как поворачивается лицом к богу, и в груди начала подниматься тревога. Аполлон посмотрел на Гарри, ещё раз осмотрел его, и Гарри почувствовал себя как под микроскопом.              — Ты пережил пророчество, — сказал Бог, он не спрашивал, а утверждал, и Гарри кивает.              — Всё это, загадки будущего, которые смертные пытаются разгадать, а боги не могут остановить, — заговорил Аполлон, — Ты понял, о чем идет речь? — спросил он у Гарри, который снова кивнул.              — О том, что Петтигрю сбежит, а моя… Артемида сделает выбор, — сказал Гарри Аполлону, и бог в свою очередь кивнул.              — В основном да, но ты кое-что упускаешь, Гарри, — сказал Аполлон мальчику.              — Волдеморт, — он прошептал это имя как проклятие.              — Смертный, возомнивший себя богом, Том Риддл, его история трагична, но это не оправдывает его ужасных поступков, — сказал Бог Пророчества. — Он вернется, Гарри, может быть, не сегодня и не завтра, но скоро он воскреснет.              Гарри опустил взгляд к своим ногам, но ничего не сказал близнецу Артемиды.              — В конце концов, дело дойдет до вас двоих, — сказал ему Аполлон, и Гарри в глубине души понял, что так оно и было: — Было еще одно пророчество, данное тем же провидцем, которое касается тебя и его, не мне говорить тебе, о чем там речь, но он одержим им. Именно поэтому он отправился за тобой в ту ночь на Хэллоуин и именно поэтому он не остановится ни перед чем, чтобы выследить тебя, — сказал Аполлон, наблюдая за тем, как Гарри обдумывает то, что ему только что сказали. Мальчик смотрел на него, его зрачки расширились, как у его матери, когда она использует силу Охоты.              — Он может попытаться, — сказал Гарри, прежде чем повторить слова, сказанные ему Артемидой: — Но я не являюсь добычей.              И Аполлон улыбнулся.              Дом №4 по Тисовой Улице.              Аполлон припарковал машину, сказал Аталанте, что подождет её, пока она не попрощается с Гарри. Она вышла из машины и помогла Гарри уложить сундук и клетку, после чего подошла к двери.              — Ну вот, кажется, и всё, да, малыш? — сказала Аталанта, а наследник охоты поставил свой сундук прямо перед дверью.              — Да, — неловко пробормотал Гарри, не зная, что сказать, и увидит ли он Аталанту ещё когда-нибудь.              Аталанта ухмыльнулась ему ему — всё тот же неловкий ребенок, которого она встретила в Дырявом Котле все эти месяцы назад, только теперь гораздо более опасный.              — Я буду скучать по нашим играм, — сказала она ему, а он кивнул и пробормотал, что тоже будет скучать, и Аталанта покачала головой.              — Но больше всего я буду скучать по тебе, Гарри, — сказала она ему, когда он наконец-то посмотрел ей в глаза. Она улыбнулась ему: — Надеюсь, мы скоро увидимся, да?              Гарри ничего не сказал, а его взгляд переместился между дверью номера 4 и красным кабриолетом, припаркованным рядом, он неловко переминался с ноги на ногу, а затем снова посмотрел вниз.              — Я… — прежде чем Аталанта успела договорить, Гарри, слишком быстро, чтобы она успела заметить, обхватил её руками и заключил в объятия, зарывшись лицом в её плечо. Аталанта на мгновение была ошеломлена, но потом мягко улыбнулась, обхватила своего младшего приемного брата и обняла в ответ.              — Тег, — тихо прошептал Гарри. — Ты водишь.              Аталанта тихонько засмеялась, прежде чем они расступились. Она фыркнула, борясь с эмоциями, бурлящими в груди, и погладила мальчика по плечу:              — Счастливой охоты, Гарри.              Он улыбнулся в ответ:              — Счастливой охоты, Аталанта, — сказал он ей в ответ, прежде чем Аталанта сошла с крыльца и начала идти к машине, не желая, чтобы Гарри видел, как она плачет, и забралась внутрь. Она повернула голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Гарри исчез в доме, и поклялась, что стоит ему сказать хоть слово, хоть слово о том, что они снова причиняли ему боль, она вернется, чтобы убить каждого из них.              — Прощаться всегда тяжело, — сказал Аполлон, — но какими бы горько-сладкими они ни были, всегда есть надежда на то, что в будущем нас ждет ещё одно «Здравствуй», — Аталанта не знала, пророчество ли это, или просто… ещё одно сочинение, поэтому ничего не сказала, а только кивнула.              — К счастью, прощание будет недолгим, — сказал Бог Солнца, глядя на растерянное лицо охотницы. — по приказу Артемиды ты заслужила каникулы, но только на две недели. Я подброшу тебя до «Дырявого Котла», и ты будешь ждать в заранее оплаченной комнате, пить за счет моей сестры и наслаждаться жизнью.              — Почему? Почему две недели? — спросила растерянная охотница.              — Потому что столько времени понадобится всей Охоте, чтобы прибыть в Англию. После того как появится Зои, вы двое направитесь за Гарри, а потом вас ждёт Охота, — сказал Аполлон, снова завёл машину, и повернулся к шокированному лицу Аталанты.              — Всей охоте? — спросила Аталанта.              — Ага, — сказал Аполлон, — слышал, что в какой-то школе в Шотландии была большая проблема с пауками, и директор помолился Артемиде, чтобы она помогла их истребить, — сказал Аполлон с улыбкой, прежде чем Аталанта ответила ему тем же.