Пожиратель монстров

И вот я стою у основания лестницы додзё, глядя вверх на, пожалуй, самое большое испытание в своей жизни. Огромная каменная конструкция вздымалась ввысь, словно стремясь проткнуть небеса. Ступеньки шли вверх до самой облачной пелены, где их вершина терялась в тумане. — Да что за извращение, — пробормотал я, вытирая пот со лба. Эта лестница выглядела как вызов самому здравому смыслу. Новый мир, новые правила. Если ты хочешь чему-то научиться, будь добр доказать, что достоин. Я вздохнул, подойдя поближе, и оценивающе посмотрел на первую ступеньку. Она была шире, чем я ожидал, и наклон, казалось, нарочно заставлял тебя наклоняться вперёд, чтобы не потерять равновесие. Посмотрев вверх, я напряг глаза, но конца лестницы так и не увидел. — Ну конечно. Почему бы и нет? — я усмехнулся, но в душе меня терзало сомнение. Тут я понял, что не столько боюсь устать, сколько опасаюсь... ветра. Да-да, самого обычного ветра. На этой высоте дует так, что только держись. И если он решит внезапно усилиться, то с моим везением меня запросто сдует, как пустой пластиковый пакет. А дальше? Дальше — свободное падение. Я представил себе это: лечу вниз, кручусь, кричу, а потом... бац. И всё. Красочная смерть на ступенях к успеху. Отличное начало новой жизни. — Ладно, — сказал я вслух, больше чтобы успокоить себя. — Это всего лишь лестница. Всего лишь лестница. Примерно тысяча ступеней. Может, две. Или три. Я сделал глубокий вдох, поднял одну ногу и поставил её на первую ступень. Камень оказался холодным, почти ледяным, но твёрдым и надёжным. — Поехали, — пробормотал я, делая второй шаг. Теперь мне оставалось только двигаться вверх. Шаг за шагом, борьба с гравитацией, ветром и самим собой. Передвигался я на четвереньках часов шесть, чтобы меня не сдуло. Ветер не унимался, а порой казалось, что он специально набирал силу, чтобы сбросить меня вниз. Было пару моментов, когда ступеньки начинали ледяными иголками жалить мои руки, но наледи, каким-то чудом, на них не было. — Это какой-то злой шутник строил, — выдохнул я, когда наконец дополз до вершины. Передо мной открылось додзё. Выглядело оно, как стандартное изображение из фильмов: крыша с изогнутыми углами, резьба по дереву, массивные двери, окружённые старинными фонарями. Все традиционно китайское — хотя в городах мира Ванпачмана о Китае, похоже, и слыхом не было. Я собрал остатки сил, поднялся и постучал в дверь. Через пару мгновений мне открыл тостоватый парень, который, увидев меня, тут же почесал репу. — Дядя Бенг, мы доставку заказывали? Нет? — сказал он, оглядывая меня с головы до ног. Потом его лицо прояснилось. — А-а, так ты новый ученик? — Да, — замотал я головой, но парень уже махнул рукой. — Ну, проходи. Внутри додзё было все так же стандартно, как снаружи. Деревянный пол, татами, боковые стойки с оружием. В одной стороне зала ученики отрабатывали удары, их громкие крики эхом разносились по помещению. Снаружи же, через открытую дверь, я заметил группу, занимающуюся силовыми упражнениями. — А чем вы питаетесь? — спросил я у парня, пытаясь прикинуть свои шансы на выживание. — Чем притащит группа учеников из леса, то и едим. Если не повезёт, то вода с лапшой и овощами. И поверь, питаться неделями без мяса — то ещё удовольствие. К монстрожукам быстро привыкнешь. От его слов мне представился гигантский паук на ужин, и я ощутил, как лицо резко позеленело. Парень, похоже, этого не заметил, потому что тут же махнул рукой, приглашая меня идти за ним. — Ладно, пойдём, представлю тебя дяде Бенгу. Бенг сидел на деревянной скамье, держа в руках чашку с чаем. На вид — старик, но его взгляд излучал такую силу, что я почувствовал себя маленьким и ничтожным. — О, новый ученик? — сказал он, поднимая бровь. — Отлично. Его голос был спокоен, но не терпел возражений. — Будешь чистить лестницу по утрам. Остальные ученики тебе всё объяснят. Едят у нас в 8, 12 и 17 часов. В 21 — отбой. Между этим тренировки, каждая направлена на разные группы мышц. Удачи, — коротко сказал он, отпив чая и явно давая понять, что разговор окончен. — Ага, удачи, — пробормотал я, понимая, что попал в настоящую «школу жизни». На следующее утро мне выдали тяжелую выдувную трубу, как будто специально подобранную, чтобы утяжелить мою и без того нелегкую участь. После короткого завтрака, состоящего из миски риса и воды, я отправился к лестнице, которая вчера едва не свела меня в могилу. Работа была не из лёгких: я сдувал лед и мусор с каждой ступеньки, стараясь не поскользнуться самому и не грохнуться вниз. Ветер свистел так, что труба норовила выскользнуть из моих рук. Каждый вдох казался ледяным ударом в лёгкие, а пальцы, несмотря на перчатки, начинали неметь. Почему же я вчера не встретил никого, кто занимался бы этой задачей? Вспомнив, что я пришел утром, понял: все, кто этим занимается, делают это до восхода солнца. По рассказам других учеников, самые слабые из нас тащат воду в ведрах по ступенькам в любое время дня. Значит, меня это тоже ждет. Эх, а ведь вода в додзё подключена. Когда я задал вопрос о смысле этой бессмысленной, на первый взгляд, работы, мне пояснили: все это сделано по древним традициям боевых искусств. Выдувать лед, таскать воду, взбивать подушки — все эти мелочи укрепляют тело и дух. — Это тренировка выносливости и морозоустойчивости, — сказал один из учеников. — Ты видел фильм "Пьяный мастер"? Там они воду переливают, а здесь мы ещё и лед учимся терпеть. Всё по заветам предков. Я представил, как «предки» с ухмылкой наблюдают за нами где-то сверху, и выругался себе под нос. После нескольких часов «очищения лестницы» у меня было только одно желание — добраться до кровати и вырубиться до следующего испытания.