Для баланса

Он на самом деле думал об этом уже некоторое время. Если вспомнить себя около года назад, Илья бы ни за что не поверил, что это случится так скоро. Это было неудивительно, но, когда всё же произошло, стало… странно и страшно. Страшно от неизвестности, от чего-то настолько нового, становилось не по себе. Но нахождение в терапии и правильный человек рядом делали своё дело. У них с Юрой всё началось тяжело, и Илья до сих пор вспоминает этот период с ужасом. Внутренняя гомофобия звучит как простое непринятие себя, словно от этого можно избавиться за пару фраз типа «ты можешь быть кем угодно, и это не страшно», но на деле это триггер буквально на всё, что делает тебя хоть немного геем. В такие моменты лучше было вообще не думать, потому что, если всё же погрузиться в мысли, разум вновь окутывала паника, и хотелось содрать с себя кожу, чтобы не чувствовать этих прикосновений. И вины Юры в этом не было; он всегда касался его с особой осторожностью и нежностью, но с собой Илья ничего не мог сделать; стоило только задуматься о том, что Юра делает это с любовью, становилось невыносимо. Но когда ты на самом деле дорожишь кем-то ещё, кроме себя, начинаешь задумываться о ваших общих проблемах. И по итогу, в принятии себя всё было постепенно; Илья никогда не сможет по-настоящему отплатить Юре за всё, что тот для него сделал, и за самое главное – его терпение. У них всё шло последовательно и правильно, не стараясь отпустить всё разом. Сначала разговоры о том, что случайные касания – это не страшно. После – что объятия – это легко и приятно, в них ты можешь чувствовать себя в безопасности. С поцелуями, конечно, было сложнее, но они справились, вместе. Поцелуи, но не больше. Это были поглаживания, губы на шее, руки в чужих руках. Но они никогда не заходили дальше; Илья не заводил тему, а Юра на него не давил. Юра вообще на него никогда не давил в любых вопросах, касающихся этой темы. Но иногда Илья думал, что было бы легче, если бы Юра всё же сам предлагал подобное, потому что Илье подумать и ответить было намного легче, чем самому предложить. Казалось, если он даже попробует завести тему в эту сторону, то будет трястись хуже стиральной машины, и в итоге откинется от стыда. А в конце концов сам задумался об этом. И сейчас, сидя за кухонным столом, медленно потягивая чай без сахара, он вспомнил, с чего вообще началась эта объёмная рефлексия.

***

После тяжёлого дня всегда нужен хороший сон, крепкие объятия и немного поцелуев. Юра подсаживает Илью на стол; тот шатается, и с него сваливаются салфетки, но, если честно, они совершенно не обращают на это внимания. Они сосредоточены только друг на друге; Юра жмётся ближе, стискивая его футболку на груди, пока прижимается губами к уже припухшим от поцелуев губам. Он чуть поворачивает голову на бок, чтобы углубить поцелуй и пройтись языком по небу, после встречаясь с чужим языком, пока он касается кромки зубов. Илья кладёт ладони ему на шею, чуть царапая кожу короткими ногтями. Поцелуи всегда были похожи на сны или очередную фантазию; поверить, что это может быть так приятно в реальности, казалось чем-то невыполнимым для его сознания. Он шумно выдыхает, чувствуя, как Юра с нажимом гладит его талию; Илья двигается ближе. С закрытыми глазами всё ощущается сильнее, намного. Ты чувствуешь малейшие касания, и от них будто пробивает током. Это как разуваться на тёмной улице: ты доверяешься чему-то, надеясь, что это будет не зря. Ты никогда не знаешь наверняка, сохранят ли это доверие до того, как посветлеет – до того, как он откроет глаза. Но Юра его ещё ни разу не подводил. Илья знает, что Юра смотрит, всегда смотрит. Уже просто привычка, наблюдать и анализировать его состояние. Он давно выучил его язык тела и точно знает, как выглядит Илья, когда что-то идёт не по плану: его взгляд, позу, положение рук. И сейчас он уверенно мог сказать: Илья чувствует себя хорошо. Юра перекладывает руку ему на живот, а после проводит кончиками пальцев по ноге; Илья чувствует, как внутри него что-то переворачивается; совсем забываясь и теряясь в ласковых ощущениях, он тихо стонет прямо в чужие губы, сжимая руками плечи. Всего несколько секунд уходит на то, чтобы осознать, что только что произошло. Илья распахивает глаза и резко отстраняется. Он знает, что Юра тоже это слышал. Он бегает глазами по чужому лицу, медленно убирая свои руки. Юра вопросительно приподнимает брови, чуть склоняя голову на бок, смотря точно на него. – Всё хорошо? – Я… я не знаю? – Илья нервно хрустит пальцами. – Всё хорошо, – Юра мягко улыбается, расцепляя его пальцы, соединяя каждую руку со своими ладонями и оставляет поцелуй на виске.

***

И всё на самом деле хорошо, но Илья задумывается. Тянущее чувство в животе было ни с чем не перепутать. С Юрой он решает не говорить, до момента, пока сам хотя бы минимально не разберётся в своих мыслях и ощущениях. И пускай к сексу он относился нормально, как к естественному процессу, который происходит у большинства людей, для него секс с парнем был чем-то большим. Он знал, что это когда-нибудь случится, но, когда впервые почувствовал возбуждение от человека своего пола, он банально испугался. И дело было не в Юре; Илья знал, что тот в любом случае поймёт, расскажет, научит и сделает всё, чтобы Илья чувствовал себя комфортно. Но неизвестность и малая осведомлённость в чём-то таком пугали и напрягали. А потом был сон… Тихие вздохи, сильные руки, прижимающие его к себе, потная, голая кожа под его ладонями, чувство, сжимающее грудную клетку, словно его перетянули тонкими верёвками, которые вот-вот порвутся. Он проснулся с тяжёлым дыханием и алеющими щеками. После такого не задуматься было просто невозможно.

***

Илья начал замечать вещи, на которые раньше не обращал внимания, а даже если и обращал, не думал об этом в таком ключе. Юрины руки с тонкими пальцами, которыми он водил по стаканам, ручкам, стучал по столу, выглядели очень маняще, также как и его тело, чуть меньше, чем собственное, но такое же спортивное. И он фантазировал. Довольно часто, например, когда смотрел на горизонтальные поверхности и представлял, как на них можно было бы расположиться, когда оставался дома наедине с собой и со своей рукой. Казалось, никогда ещё мастурбация не была такой приятной. Он думал… о всяком. Часто после процесса его накрывало стыдом за всё придуманное, но это не заставляло его остановиться. Он не был озабоченным или зависимым; просто что-то новое сначала было страшным, а теперь стало интересным. К тому же, пока все его сверстники в подростковом возрасте активно изучали своё тело, он не мог понять, почему у него не встаёт на девушек. Так и не разобравшись, что с ним не так, он просто забросил это дело. Оказалось, всё было проще, чем он думал. Это бесспорно было приятно и интересно, но, если честно, хотелось большего. И несколько недель он носил эту мысль с собой. После решил всё же посоветоваться со своим психологом. Та дала несколько полезных советов, а также сказала, что правильно было бы поговорить с Юрой заранее. Илья решил, что она права. И сейчас, пока он ждёт его со смены, одновременно споласкивая белую кружку со сколом на ободке, Илья думает о том, как лучше подступиться к такому вопросу. Когда он слышит звук ключа, открывающего дверь, и чуть не роняет кружку из рук, решает, что всё придумается как-нибудь само. Стряхнув воду с ладоней, он идёт в прихожую. Когда он подходит, Юра вешает джинсовку на крючок и кидает сумку на тумбочку. – Привет, – чуть запыхавшись, здоровается он, стягивая кеды с ног. – Привет-привет, как ты? – выпрямившись, Юра обнимает его, кладя подбородок на плечо, а Илья обвивает его одной рукой, поглаживая по плечу. – Да хорошо, в целом, день был удачный, – Юра отстраняется и проходит к ванной, не прекращая разговор. – Сегодня даже без странных клиентов, прикинь? Ни женщин, у которых единственное желание – с кем-то поругаться, ни людей, заказывающих экспрессо, даже ни одного мужика со своим «какое альтернативное молоко, я что, пидор?» – на каждый перечисленный пункт он театрально загибает палец, а после снимает митенки и суёт руки под воду. – Даже не знаю, за что мне такое счастье, наверное, для баланса завтра на кофейню упадёт метеорит. Илья расплывается в улыбке и тихо посмеивается, опираясь плечом о дверной проём. Всё же Юра был тем человеком, который мог заставить его расслабиться за считанные секунды и заставить забыть о всех страхах. Хотя сегодня предвкушение и нервозность от грядущего разговора всё равно витали вокруг него. – Ты будешь ужинать? – Не-а, я на работе перекусил, может, позже, – Юра вытирает руки белым махровым полотенцем. – Тогда мы можем, типа, поговорить? – неловко замявшись, Илья задерживает дыхание, не уводя глаз; ему стоило это замирающего сердца, но он старался быть увереннее. – Конечно, погнали в зал, – захватив свои вещи с раковины, Юра проходит мимо него по коридору. Когда они заходят, он снова подаёт голос: – О чём ты хочешь поговорить? Илья усаживается на диван вслед за Юрой, шумно выдыхает, стараясь успокоить свои расшатанные нервы и заставить буквы собраться в слова. Он знал, что всё будет нормально, но заставить подсознание в это поверить было намного труднее. – Так вот, я довольно давно думал об этом, и думаю, ты должен знать. Сначала это было как просто навязчивые мысли, а после… – заставить себя смотреть на Юру кажется выше его сил, поэтому он просто продолжает пялиться на ковёр. – Короче, я думал о том, что я бы хотел попробовать заняться с тобой сексом. Мне бы было интересно, но я не уверен, что готов ко всему. То есть, понимаешь, я просто не знаю как, что делать и так далее, но я считаю это довольно важным этапом для себя, который неизбежно связан с тобой; это, конечно, такая… – Я тебя понял, – Юра придвигается ближе, укладывая руку ему на колено, останавливая это бормотание и привлекая внимание. – Это на самом деле такая тема, – он делает кавычки пальцами, – но только если ничего не знать. Это не так страшно, когда уже примерно понимаешь, что будет происходить. Знаешь, раз уж ты думал об этом, как насчёт, хм, только моей руки? Юра говорит чётко и уверенно, но до Ильи доходит не сразу: – Что? – Я просто подрочу тебе; ты уже примерно понимаешь, что будет происходить, и поэтому я думаю, будет правильнее начать именно с этого. Как ты считаешь? Илья застывает на пару мгновений, а после поднимает глаза на Юру. Он был прав; «просто подрочу» звучало не так страшно, как всё остальное, что он мог себе придумать, а он ведь даже не рассматривал этот вариант. – Я думаю, ты прав, но… – Нам не обязательно делать это сейчас. – Я хочу сейчас. Юра растягивает губы в полуулыбке: – Хорошо, останемся здесь или на кровать? – он находит его руку своей и переплетает их пальцы. – Ты правда спрашиваешь, что я выберу: жёсткий диван или мягкую, приятную, шикарную кровать? – Илья сжимает ладонь в своей руке. Юра кивает, мол, «понял», встаёт с дивана и тянет его за собой. Путь по коридору проходит как в тумане, и только когда они заходят в комнату, он отпускает его руку. Юра проходит вглубь, к окну, распахивая его, пока Илья делает пару неуверенных шагов к кровати, сверля её взглядом. Юра разворачивается к нему, упираясь руками в подоконник позади себя. – Итак, мы делаем только то, что ты захочешь, поэтому важно, чтобы ты говорил со мной. Если ты почувствуешь себя плохо – скажи, и мы остановимся. Если ты чувствуешь, что как бы норм, но что-то не так, то есть, это не то, чего тебе хочется – говори, мы остановимся. Я направляю – ты контролируешь. Тебе не должно это обязательно понравиться; секс – это доверие и желание, а не галочка в списке дел, которые надо обязательно выполнить за жизнь. – Я тебя услышал, – Илья кивает, хотя изнутри всё подрагивает от предвкушения. Юра садится на кровать, которая чуть пружинит от его веса, и смотрит в ответ: – Ты можешь лечь как удобно, – он хлопает ладонью по месту рядом с собой. Илье кажется, что он в секунду теряет всю уверенность и смелость. Он мог, не задумываясь, послать кого-нибудь, разбить лицо обидчику. Мог самостоятельно вести команду к победе на соревнованиях и быть идеальным лидером. Сейчас он даже мог выдержать нападки отца по поводу его личности. Но как только тема заходила про их отношения и все прилегающие к этому факторы, он словно становился слепым, напуганным котом, резво передавая решать все важные вещи Юре. Он думает о том, как лучше расположиться, примерно полминуты, а после кидает на Юру вопросительный взгляд; тот, видимо, всё понимает, и в следующую секунду произносит: – Ты можешь лечь. Илья так и делает; он ложится на покрывало, натянутой струной, и складывает руки по бокам, не зная, куда их деть. Юра садится ближе к нему, одной рукой убирая его волосы назад и зарывается в них пальцами, начиная массировать голову, намереваясь расслабить. – Как прошёл твой день? – Юра ловит его ничего не понимающий взгляд и поясняет: – Ты очень напряжён; давай поговори со мной. От мурчащего голоса Юры возле уха и его руки в волосах он постепенно начинает дышать более размеренно и прикрывает глаза. – Я сегодня практически опоздал на тренировку, так переживал, а в итоге пришёл на час раньше… По ходу монолога его голос переходит от беспокойного и обрывистого к уверенному и оживлённому. Он складывает руки на груди и периодически ими жестикулирует. Юра лишь наблюдает за ним и иногда кивает, продолжая играть с волосами, и Илья сам не замечает, как начинает прижиматься ближе к руке. Илья перестаёт говорить, и через секунду берёт его ладонь, оставляя поцелуй на тыльной стороне, как бы говоря, что он готов. Юра наклоняется ближе к лицу и шепчет: – Лучше? Вместо ответа Илья тянет его к себе, примыкая губами к чужим губам. Юра улыбается в поцелуй и слегка сжимает волосы у корней. Он поворачивает голову, чтобы было удобнее, и кладёт свою руку ему на шею, притягивая ближе, насколько это вообще возможно. Илье на самом деле очень нравились поцелуи: в губы, в шею, в лоб, буквально куда угодно. Губы Юры на его теле каждый раз ощущались слишком приятно и правильно. Не отрываясь от него, Юра осторожно залезает пальцами под футболку, оглаживая живот. Илья чувствует, как по телу бегут мурашки, подогревая его интерес ко всему происходящему. Ладонью Юра проводит по рёбрам, словно пересчитывая их. Он переходит к груди, слегка поглаживая сосок большим пальцем, а после зажимает его между средним и указательным. Илья резко втягивает носом воздух и чуть отстраняется. – Ты в порядке? – Юра сразу убирает руку, держа её на весу. – Да, просто неожиданно. – Хорошо, – он перемещает руку к другому соску, проделывая то же самое; в этот раз Илья лишь прикрывает глаза, выдыхая через рот. Юра начинает покрывать поцелуями его лицо: касается щёк, носа, закрытых век, линии челюсти. После переходит на шею, ведя губами по кадыку. – Можешь снять шорты и бельё? – Юра пальцами чуть оттягивает воротник футболки. Илья кивает и садится; Юра отодвигается, чтобы ему было легче разобраться со своей одеждой. И когда шорты оказываются на полу, Илья медлит, прежде чем лечь снова. – Мы продолжаем? – Юра поднимает его лицо за подбородок, заставляя посмотреть на себя; что он каждый раз высматривает в его глазах, Илья не знает, но и не спрашивает; пускай это останется для него загадкой, а для Юры – ответом на все вопросы. – Да, но… мы можем поменять позу?, – Илья спрашивает так, словно не знает, что Юра ему ни за что не откажет, что бы он ни попросил. Юра задумывается буквально на несколько секунд, а после говорит: – Ты можешь сидеть у меня на коленях. Илья кивает. Юра мягко улыбается и отползает к спинке кровати, вытягивая ноги. Илья придвигается ближе, перекидывая одну ногу через него, а после удобно устраивает руки на чужой талии. – Я сейчас коснусь тебя, не пугайся, – Юра оставляет поцелуй на плече, осторожно одной рукой поднимает футболку, поглаживая внутреннюю сторону бедра, а после касается члена из-за чего щеки Ильи вспыхивают. Он ждёт пару секунд, чтобы дать ему прийти в себя, и только потом начинает двигать рукой. Аккуратно собирает выступившую смазку большим пальцем, размазывая по всей длине. Илья шумно дышит, а после прикусывает костяшку пальца, чтобы заглушить себя. – Ты можешь быть громким, – шепчет Юра, придвигаясь ближе к его уху, от чего по шее расползается румянец. Он аккуратно свободной рукой поддевает его кисть, уводя её от рта; Илья смыкает губы и кусает щёку изнутри. Он чувствует, как Юра ладонью медленно проходит по всей длине, обводя вены подушечками пальцев, а после набирает темп. Дыхание сбивается, пульс ускоряется; кажется, все мысли разом исчезают, словно по щелчку, и внутри него лишь пустота, в которой будто взрываются фейерверки от ярких ощущений. Илья стискивает в пальцах его футболку. Юра внимательно вглядывается в каждое его действие; этот взгляд ощущается как тысячи микроигл, разом вонзившихся в кожу. Илья ахает, когда он проводит рукой немного в другом направлении; шершавая кожа ладони создаёт безумный контраст с его чувствительным телом. – Посмотри на меня, – зовёт Юра, вырывая из водоворота чувств и ощущений, не давая потеряться в своих же эмоциях. Он распахивает веки, сразу же встречаясь с голубыми глазами, что глядят прямо на него; сейчас они выглядят даже более завораживающими, чем обычно. Ему не надо много, поэтому буквально через несколько минут тело пробирает дрожью; Илья тихо стонет, утыкаясь лбом в чужое плечо. Юра сжимает член у основания, пока по его руке растекаются белые пятна; в это время ладонью второй руки поглаживает его вспотевшую спину. Только слегка отдышавшись, до Ильи начинает доходить всё произошедшее сейчас, но, на удивление, он не чувствует стыда или отвращения к себе. Это было так хорошо, что словно не могло быть неправильным. Но всё так же поразительно для него: что-то новое сначала было страшным, потом стало интересным, и теперь, кажется, он вошёл во вкус. Илья скатывается с колен на кровать, прикрываясь одеялом. – Твою мать, – единственное, что он говорит, прикрывая глаза рукой. – Давай не вспоминать мою мать хотя бы сейчас, – отзывается Юра, который ищет что-то в ящиках. Наконец он достаёт упаковку салфеток, вытирая испачканную руку, а после падает на кровать рядом с ним. – Всё хорошо? – спрашивает Юра, наблюдая за тем как Илья ложится головой на его руку, выглядя при этом максимально расслабленным. – Лучше некуда, – довольно отвечает он, закидывая голову назад, разминая шею. Юра смотрит на него пару секунд, а потом тихо смеётся, оставляя поцелуй на его открытом плече из-за сползшей футболки. – Оказывается, день мог быть лучше; видимо, теперь для баланса метеорит завтра уничтожит весь город, а не только нашу кофейню, – задумчиво произносит Юра, получая за это тычок в бок.