та еще проблема

      Кейтлин вышла из офиса Свейна, чувствуя тяжесть в плечах из-за полученной от ректора взбучки. Она ощущала себя как выбитый самым старательным клинингом ковер.              Тренировки следовали одна за другой, словно студентов подгоняли выполнить пятилетку за месяц, заставляя работать до изнеможения. Причины такого безумного графика не объясняли, но в итоге весь курс воспринимался как размазанный по тарелке кусок времени, пропитанный недосказанностями.       Можно было подумать, что все ради лучших результатов на ежегодном межакадемическом турнире, но его отменили из-за пропажи директоров Дюрандаля (город стоит на ушах), и Кейтлин была уверена, что вина в отмене самого масштабного мероприятия лежит на лапках тамошней директрисы Юми.       …кто вообще позволил чертовой кошке управлять Академией оружия богов?       Перехватив колоссальную пушку удобнее, она мрачно направилась к своему клубу ученых, когда вдруг услышала голоса — отголоски напряженного спора. Она остановилась.       Шум доносился с первого этажа.       Кирамман насторожилась и выпрямилась. В зале явно происходило что-то интересное, и её ноги сами направились к лестнице. Не теряя времени, староста бросилась вниз, скользя по перилам, словно по горке, чтобы успеть увидеть происходящее. А может, даже удастся вмешаться! Её губы тут же изогнулись в хитрой усмешке.       Вскоре она уже стояла у края лестничного пролета, прячась за колонной. Взгляд поймал сцену:       Леона, золотая чемпионка их академии, впервые на памяти Кейтлин выглядела настолько грозной. Незнакомка в крупной меха-перчатке на одну руку — весьма интересное божественное оружие — лишь ухмылялась, стоя напротив этой солнечной девочки. И как она умудрилась довести медалистку до красноты щек, хмурых бровей и разъярённых речей?       Чудеса.       — Да кто ты такая, чтобы вот так сюда являться и устанавливать свои правила? — Леона почти выплюнула слова, её голос эхом отразился от стен зала. — Ты даже не прошла вступительные испытания, Вай!       Улыбка на лице этой дамы была не менее дерзкой, чем поза — расслабленно оперевшись на одну ногу, она крутила на пальце свободной руки связку ключей, словно эта мелочь могла свести её противницу с ума. Кейтлин поджала губы: никто в Академии не осмеливался так играть с Леоной. Никто, кроме неё самой, конечно, но до такого доходило лишь единожды, и обстоятельства были весьма идиотские.       — А кто ты такая, чтобы судить? — парировала Вай, её тон был насмешливым. Она сделала шаг вперёд, и свет от окна за её спиной упал на лицо, когда она приблизилась к Леоне почти вплотную, насмешливо играя мимикой.       — Ты — чемпионка только на бумаге. Давай, докажи, что ты чего-то стоишь! — девушка с силой ткнула пальцем перчатки в грудь соперницы, но та не пошатнулась. — Или ты боишься, что я размажу тебя прямо на глазах у твоих фанатиков?       Леона уже была готова броситься в бой, но Кейтлин решила, что пора вмешаться. Слегка оттолкнувшись от стены, снайперша вышла из укрытия, заставив обеих девушек замолчать своим внезапным появлением.       — Что за милое недоразумение я тут вижу? — сухо заметила она, осматривая каждую из них. — Леона, ты у нас старший ученик и образец для подражания. Думаю, это несколько неуместно, не так ли?       Леона резко обернулась на голос Кейтлин, её лицо всё ещё пылало алым от гнева, но взгляд стал более осмысленным. Она сделала шаг назад, пытаясь вернуть себе контроль, но при этом оставалась настороженной, готовая снова взорваться при малейшем поводе.       — Кейтлин, — начала она, тяжело выдохнув. — Эта… новенькая нарушает все возможные правила и ещё смеет…       — Вай, я так понимаю? — перебила её Кейтлин, не давая закончить фразу. Кирамман повернулась к хулиганке, скользнув взглядом по оружию, которое та демонстрировала с явной гордостью. — Неужели ты настолько быстро решила показать себя с наихудшей стороны? Это впечатляюще. Обычно у новичков уходит, ммм… неделя.       Вай пожала плечом, в её глазах мелькнул вызов, но она предпочла промолчать. Вместо ответа она лениво прокрутила ключи на пальце, а затем убрала их в карман, словно давая понять, что всё происходящее её совершенно не волнует.       Кейтлин сделала шаг вперёд, оказавшись между двумя девушками, и прислонила орудие к своему чрезмерно оголенному из-за укороченной формы бедру.       — Так, давайте установим правила игры, — она кивнула в сторону новенькой. — Уважай старших учеников. Леона не просто «чемпионка на бумаге». Три турнира подряд. Если бы ты удосужилась изучить что-нибудь об Академии, знала бы.       — Оу, извините… профессор, — она растянула слово в явной насмешке. — Я как раз думала, как тут всё весело. Но, видимо, развлекаться нельзя?       — Развлекаться можно, — вдруг отозвалась Леона, разворачиваясь и желая ретироваться подальше от раздражителя. — Но нарушать порядок — это другое.       — Особенно в мой дежурный день, — добавила Кейтлин, её голос стал опасно мягким. Со вздохом она поправила обращение:        — Я староста, а не препод.       Атмосфера в зале накалилась до предела, но она, казалось, наслаждалась этой напряжённостью.       — Так что, Вай, скажи мне: хочешь ли ты продолжать доказывать, что ты — главная проблема Академии? Или, может быть, ты хочешь показать, на что способны эти твои кулаки в тренировочном зале, а не в коридорах?              — Звучит заманчиво, — Вай наконец заговорила, её улыбка сбавила градус дерзости, пока она рассматривала (скорее, пожирала взглядом) энергично заступившуюся за свою одногруппницу леди. — Но я не люблю, когда мне указывают, что делать. Может, ты покажешь пример, детка?       Кейтлин растерялась обращению, ее глаза округлились. Прочистив горло, она смущённо подхватила свою пушку, не зная, куда деть руки. Леона, уже уходящая к кабинетам, чуть не споткнулась о свою ногу и издала слышимый смешок.       — С радостью, — ответила Кирамман после паузы. — Завтра на тренировке. Зал «Гелиос», семь утра. Опоздаешь — твоё место станет крайне шатким. У нас тут всё-таки дисциплина.       — Семь утра? Ты издеваешься? — Вай вскинула брови, но, увидев выражение лица Кейтлин, не оставляющее места «но», лишь закатила глаза. — Ладно, ладно. Покажу тебе, что не такая уж я и проблема.       — Уверена, что покажешь, — Кейтлин отвернулась и, догнав медалистку, бросила через плечо: — Леона, разрядись. У нас тут учебное заведение, а не арена для личных разборок.

***

      Шелковые длинные волосы намотаны на разбитый в кровь кулак. Шея Кейтлин напрягается, когда настойчивая рука тянет голову назад, а ее бедро прижалось к втиснувшемуся между ног колену.       Она не сдерживает откровенный скулёж, впечатываясь грудью в стену, пока Вайолет скользит шершавой ладонью под ее чулок, оттягивая ткань и отпуская с игривым шлепком о кожу, прежде чем пальцы исчезают под юбкой с целью задрать ее выше — желая снять, но не имея возможности. Староста недовольно оглядывается через плечо, сделав капризную гримасу. Ее щеки красные, глаза мутные. Распалена.       Вай напала сразу же, как только они сбежали с тренировочной площадки и скрылись за дверью научного кружка — помещение скудное, заставленное книгами и единственным столиком с тарелкой кексов. Времени на раздумья не было. За стенами слышатся голоса студентов, гул оживленного университета, усиливая смущение и спешку.       — Тише, — взволнованным шепотом проговорила Кейтлин, тревожно боясь оказаться услышанной. Она нашла себя в сложной ситуации, незнакомой прежде, теряясь между требованиями морали и соблазном (она поддалась ему сразу же — не юля) нарушить эти принципы. Ее взгляд метался от гипнотизирующего лица новенькой до двери, боясь, что кто-то войдет. Ключи ведь есть не только у нее одной.       — Просто думай поменьше, — фыркнула Вай, похлопав по ягодицам старосты, прежде чем вновь дернуть за волосы и, наконец, припасть губами к шее. Дыхание опаляет, поцелуи жалят.       У нее нет цели дразнить сверхмеры, её руки блуждают по изгибам тела, сжимая и разминая, выбивая реакцию Кейтлин, неумолимо заставляя ту трепетать и всю дрожать, как от озноба. И это ощущалось точно рай — суметь коснуться «аристократки». Прыгнуть выше головы. Делать приятно такой стерве, как Кирамман. О этот пьянящий восторг, возможность доставить кому-то удовольствие, заставить его потерять контроль.       — Позволь мне позаботиться о тебе, — выдохнула бойчиха; её голос был грубым и хриплым от желания.       — Обещаю, тебе будет хорошо.       Вай слегка отстраняется, её грудь вздымается, когда она касается бугорка лобка, запрятанного за тканью. Прядь розовых волос падает ей на лицо, прилипая к вспотевшей коже.       «О, черт», — подумала Кейтлин.       Но не сделала ни единой попытки сопротивления, и пока Вай по-хозяйски ласкала ее, путаные мысли кружились в опустевшем сознании, и она не могла уяснить себе, наслаждение ли она испытывает или нечто другое. Руку накрывает более утонченная ладошка, и Вай задыхается от восторга, когда Кейтлин направляет ее ниже. Это кружит разум. Трусы оттягивают в сторону, и ноги старосты подкосились, когда подушечками пальцев надавили на ее вульву, медленно поглаживая.       — Мм? Где ты хочешь? — выдыхает она на ухо Кирамман, отпуская локоны её богатых волос и опоясывая точеную талию.       — Тише, пожалуйста, — повторяет Кейтлин сквозь зубы, жмурит глазки, поджимает губы. Умилительно сдерживает стоны. Подобно буре, неожиданно и яростно тепло вспыхивает внутри, не позволяя ей ни вздохнуть, ни отступить. Оно проникает в ее тело, заставляя кровь горячо течь по венам, а сердце биться в бешеном ритме. Глаза прикованы к ней — нахалке, к которой тянет всё ее существо, — и не было никаких сил отвезти томный взгляд.       Это было не просто желание. Это было стремление, потребность, растущая и захватывающая каждый сантиметр её тела.       Меж тем стыд и робость от незнакомых чувств сковали ее на месте. Топорность в теле очевидна. Чувствуя сухость, Вай провела по щели вниз, собирая сок, прежде чем так деликатно и нежно коснуться клитора, опасаясь резкого отвержения, словно взяла в руку хрупкий хрусталь. Прижимается к ее спине так близко, тело-к-телу, удерживая даму в неустойчивом положении. Голос тих:       — Здесь, кексик? — в ответ же раздался надрывный вдох и судорожный кивок.       Обводя кругом нежный бугорок, Вай слегка ускорилась, вслушиваясь в дыхание. Шаг за шагом. Как понять, приятно ли; как стоит ласкать? Язык тела выдавал Кирамман с головой. Чувствительная и такая воистину прекрасная.       Кейтлин откинула голову на плечо Вай, кусая губы и сдерживая шумное дыхание, желание в стоны. Пальцы её легли на предплечье любовницы, они дрожали, но не от страха — от нетерпения, от неудержимого желания идти дальше, глубже. Её вела страсть, необузданная, чистая, искренняя.       Приятно.              Вай выцеловывает ее скулу, бормочет беспорядочную похвалу и подталкивает вперёд, продолжая эту сладострастную пытку. Разум перестал существовать как отдельная сущность; теперь был только этот момент.       Эмоции накрыли Кейтлин волной, тёплой, ласковой и головокружительной. Это была чистая, безграничная свобода — как будто все оковы с неё спали, и ныне она могла бы всё. Без осуждения. Без чужих амбиций. Тело содрогнулось.        Сердце Кейтлин бешено колотилось, отзываясь громким эхом в ушах. Ладони вспотели, и она чувствовала улыбку Вай, прислоненную к ее коже. Грудь с трудом вмещала тяжёлые, острые вдохи. Внизу всё покалывало, почти сводило, она почувствовала, что у нее капля-предательница потекла по ноге.       — …черт возьми.       — Я же обещала, — раздался донельзя довольный, нахальный голос прямо у уха.