пока без названия пусть будет

Юнги всегда боялся проснуться и понять, что единственное дело, в котором он хорош теперь ему безразлично. К счастью, сегодня это не так.  На всю комнату гудит будильник. Очередное утро. Развеска к сессии прошла успешно, теперь идет оценивание, уже никак не зависящие от самих студентов. Все, что можно было сделать, должно было быть завершено до того момента. Если его и отчислят, он узнает об этом только через неделю.  Неделя после сессии в творческих вузах — исключение во всех смыслах. Во-первых, это настоящие выходные, когда студенты предоставлены сами себе, конечно, за исключением младших курсов, которые вынуждены посещать в это время несметное количество выставок и экскурсий, предоставляя фотографии и отчеты. Во-вторых, на сегодняшний вечер у Юнги планы не связанные с рисованием.  Тэхён — студент с направления современного искусства, как и Юнги. Только на два года младше. Так сложилось, что его день рождения постоянно выпадает на даты, когда все студенты творческих направлений проводят ночи напролет в надежде завершить все работы. Отпраздновав свой первый студенческий др в полном одиночестве, он сменил тактику, перенеся его на первый день после сдачи работ. Так что теперь это не просто тусовка в честь закрытия сессии, это еще и помпезное празднование за чужой счет.  За полтора года в университете о Тэхёне узнали все. Все, кто проходят через первый год обучения здесь знают, что ценнее внимания к твоим работам ничего быть не может. Как и все первокурсники, Тэхён тоже сначала ухватился за эпатажность, но быстро понял, что у него есть ресурсы, недоступные большинству других студентов. У него есть харизма, навыки общения с людьми и деньги, за которые можно нанять помощников и объяснить дополнительным рукам, что и как делать. Так что поражали его работы в первую очередь размахом. Никто бы не смог сооружать такого размера подрамники и заканчивать их в короткие сроки в одиночку. Поэтому голодные студенты, бесконечно ищущие вакансии видели в нём хороший шанс подзаработать. Кто-то считал это даже своей полноценной первой работой, ведь платят за то, что ты делаешь “по профессии”. Может показаться, что это дикость, что он присваивает чужой труд. Однако, он, как и его помощники, ничего дурного в этом не видели. Идеи были пусть и не всегда первосортные, зато масштабные, и действительно принадлежали ему. Грубо говоря, не успев выпуститься из университета, он успел собрать себе целую плеяду, ровно как и Рубенс когда-то. Такое сравнение всех устраивало, по большей части никто особо не жаловался. Еще одно, почему такая работа могла казаться привлекательной это, по сути, был единственный доступный вариант “сделать домашку за деньги” в творческом университете. Искусство не терпит плагиата, воспевает идею уникальности мысли, что делает затруднительным создание сайтов с готовыми ответами или шаблонами для рисунков. Никто не сделает твою работу за тебя, а в интернете возможно никогда не появится возможности загуглить что тебе нарисовать на ту или иную тему. Мало того, не существует и правильных ответов. Кроме тебя и твоего речерча никто эту задачку не решит. Но, как показал опыт Тэхёна, может помочь сделать.  Не удивительно, что он часто являлся ключевым лицом в сплетнях. Ему завидовали те, и кто работал, и кто не работал на него. Первые — за то, что он мог позволить себе не волноваться о завершенности своих работ. Ведь любое время проведенное не в студии и не за своими работами пойдет тебе же в ущерб. Тэхён лишь оплачивал им этот ущерб. Вторые — за то, что у них не было средств позволить себе такое же. Таким образом, на Тэ за это время успела поработать добрая половина всего курса, а знал, скорее всего, весь университет.  Юнги же не доводилось работать с Тэхёном. Он считал, это ниже его достоинства помогать второгодке с его живописью. К тому же, нет смысла вкладывать силы в то, что вскоре будет погребено под  “финальными штрихами Тэхёна”, смазывающими уникальность вложенного труда другими людьми. Однако, Юнги поражало, с каким размахом тот позволяет себе мыслить. Когда ты вынужден втискиваться в бюджет, невольно приобретаешь дополнительные рамки в своем сознании.  В один из ничем не примечательных дней он внезапно получив пригласительный на тусовку в виде открытки из плотного картона с серебряной гравировкой по краям. Юнги невольно сравнил Тэхёна с Гэтсби. Прикинув еще немного, он отчетливо представил, как тот мог бы с безукоризненной актерской игрой на постоянной основе обращаться ко всем “старина” весь вечер. С чувственной теплотой от впаянной отстраненности в голосе. Юнги кивнул. Тэхён мог бы.  В конце концов, ничего другого в планах у Юнги не было. Расписание сессии Сокджина не совпадала с его и растягивалась чуть ли не на весь месяц. Тот был по горло занят. С другой стороны слишком уж социальным существом Юнги назвать трудно. Он мог бы с легкостью провести этот день в квартире, выползая из комнаты до холодильника. Однако, ему не хотелось встречаться с непонимающим взглядом родителей, и так переживающих, что сын занят “не тем”, пока все остальные прилежно заучивают тонны материала перед различными зачетами. В целом жизнь с родителями на 4м курсе не назовешь бесконечно свободной, но Юнги привык.  Не хотелось ни объяснять, ни думать о сессии, пока она не закончилась. Каждая, хоть малейшая мысль заставляла сердце болезненно сжиматься, приходилось ненадолго задерживать дыхание до момента, пока все не придет в норму. Даже если и способ избежать разговора — это вечеринка Тэхёна, то Юнги все равно согласен. Там все будут точно такими же избегающими этой темы.  Что ожидать от Дня Рождения, начинающегося в 12 часов дня, он не знал. Не долго думая, что надеть он обошелся своими бэгги джинсами с огромными дырами через колена, фиолетовой оверсайз рубашкой в клеточку, надетой на чистую водолазку и несменяемой “шапочкой рыболова”. Тоненькая черная ветровка была обязана защитить его от остального мороза, ведь это имидж.   Ехать пришлось дальше, чем Юнги рассчитывал. Вчера он свалился спать, как только достиг кровати, не успев поставить телефон заряжаться. Сейчас же, по дороге в город тот медленно, но верно дожигал последние проценты, переключая песни в наушниках. Внезапно звук погас.  “Ну приехали,” — подумал Юнги.  Со вздохом он вынул наушники и смотал провода. Музыка до сих пор могла отвлекать от навязчивых мыслей, к которым он привык. Во время учебы они помогают, в моменты усталости опять активизируют и заставляют подниматься и работать с новыми силами. Сейчас все мысли были бесполезны. Мозг не сможет, да и не успеет перестроиться на размеренную жизнь без горящих дедлайнов за один день. Ему не перестанет казаться, что тот что-то явно что-то забыл сделать, раз у него есть свободное время. Его не должно быть. Это не роскошь, этого просто не должно существовать для Юнги. Если он не знает, что ему делать, значит, он не имеет права продолжать. Он должен потерять привилегию рисовать.  Юнги вздохнул и посмотрел в окно. Без сбивающей эти мысли музыки сложно. В любую свободную секунду хочется сдаться. Свободное время не вызывает восторга или радости. Оно давно вызывает лишь тревожность. Лучший способ победить тревожность для Юнги это действовать.  Юнги оглянулся, в вагоне было полно людей. Сидящих и стоящих. Большинство листало ленты в соц. сетях. Он может пока едет порисовать их, потому что если он ничего не делает, он может забыть как рисовать. Каждую секунду после того, как он рисовал сутками напролет ему страшно. Страшно, что он опять возьмет в руки карандаш и на этот раз ничего не выйдет. Ведь прошло уже утро, без того, чтоб что-то набросать. Ему начало казаться, что с каждой новой секундой он все дальше от своей цели, словно этот бегущий в снегопаде поезд.Он все теряет. Еще секунда и он разучится рисовать. Он вот уже теряет навык, чувствует как дубеют его пальцы. Юнги опустил взгляд на руки. На правой руке на большом пальце пульсировала от боли расковыренная кожа. Наверное, это тоже вид зависимости. Наверно, это ненормально. Он подумал, когда последний раз за последние 4 года он рисовал не из чувства страха.