Проклятие Египта

Саркофаг Имити дрогнул. Каменная крышка, покрытая древними письменами, медленно сдвинулась в сторону, словно невидимые руки подталкивали её после веков неподвижности. Пыль, оседавшая веками, взметнулась в воздух, кружась в лучах тусклого света, пробивавшегося сквозь трещины в сводах гробницы. У подножия саркофага каменные плиты пола с тяжёлым скрежетом разошлись, обнажив тёмный провал. Воздух дрогнул, словно гробница сделала глубокий вдох — и перед ними открылась лестница. Узкая, высеченная в толще камня, она уходила вниз, теряясь в непроглядной тьме. Ступени, изъеденные временем, казались скользкими от влаги, просачивавшейся сквозь трещины. Внизу не было видно ни конца, ни начала — только чернота, густая, как смола, будто сама тьма ждала их. Они оба замерли. Уиллоу нахмурилась, поправляя очки, которые чуть сползли на нос. Её зелёные глаза, скрытые за стёклами, сверкнули напряжением. — Ну вот, — пробормотала она, сжав губы. — Конечно, под саркофагом — лестница. Почему бы и нет? Хантер хмыкнул, но в его голосе не было насмешки — только лёгкое напряжение. — Ты звучишь почти так, будто тебе не нравится исследовать древние проклятые гробницы. — Я люблю исследования, — буркнула Уиллоу, снова поправляя очки и не отрывая взгляда от спуска. — Не люблю стрелы, ловушки и лестницы в никуда. Однако Хантер сделал шаг вперёд, но она резко выставила руку, останавливая его. — Подожди. Я иду первой. Он приподнял бровь. — Почему? — Потому что ты уже почти умер из-за прошлого "я справлюсь сам", помнишь? Он замер. Его тёмные глаза сузились, но не от злости — скорее, от удивления. — Я думал, мы не говорим об этом. — Ну, я говорю, — ответила она и чуть улыбнулась, но в этой улыбке было больше тревоги, чем веселья. — Потому что мне не всё равно. Хантер моргнул. Его скулы слегка напряглись, а по щекам пробежал лёгкий румянец — едва заметный, но в свете факела видный отчётливо. Он молчал. Уиллоу сделала шаг. Потом ещё один. Третий — и… Щелчок. — УИЛЛОУ! — вскрикнул он. Из стены вылетела стрела — быстрая, беззвучная, смертоносная. Она пронеслась в воздухе, сверкая остриём, направленным прямо в её спину. Хантер рванулся вперёд, схватил Уиллоу за плечо, дёрнул вбок и встал между ней и опасностью. Металл вонзился в его плечо. Он не закричал. Только резко выдохнул — коротко, сдавленно — и рухнул рядом с ней на каменный пол. — Хантер?! — Уиллоу схватила его за руку, её голос дрогнул. — Ты в порядке? Это было… это было чертовски глупо! — Ага, — выдохнул он, морщась от боли. — Но, признай, эффектно. Она хотела разозлиться — правда хотела. Но вместо этого рассмеялась. Коротко, сдавленно, с облегчением. — Ты абсолютный дуралей, — сказала она мягко, но в её глазах стояло что-то тёплое. — Храбрый, но всё равно дуралей. — Справедливо, — кивнул он. — Просто... не мог позволить, чтобы что-то случилось с тобой. И в его тоне не было ни капли хвастовства — только чистая, простая честность. Уиллоу посмотрела на него чуть дольше, чем требовалось. Потом отвела взгляд и сказала: — Тогда пообещай кое-что. Пока я рядом — не геройствуй. Мы в этом вместе, ладно? Хантер кивнул. — Ладно. Только если ты тоже не будешь геройствовать. — Не обещаю, — ответила она. — Но постараюсь. Он чуть сжал её руку. Она — его плечо, осторожно осматривая рану. Кровь сочилась, но не пульсировала — значит, артерия не затронута. — Повезло, — пробормотала она, отрывая полосу от своего плаща и накладывая повязку. Он не жаловался. Только стиснул зубы, когда ткань коснулась раны. Потом она помогла ему встать, и, когда он зашатался, не отстранилась. Они подошли к краю лестницы. Постояли. А потом шагнули вниз. Вместе. Шаг за шагом они спускались в темноту. Каменные ступени были холодными и скользкими, покрытыми тонким слоем влаги, будто сама гробница дышала на них. Каждый шаг отдавался глухим эхом, разлетающимся по узкому коридору, словно невидимые существа шептались в ответ. Свет факелов наверху мерк, растворяясь в густой тьме. Лестница вела всё глубже, будто под самый корень острова. Стены стали влажными, покрытыми странными наростами — то ли плесенью, то ли чем-то более древним. Воздух был плотным, насыщенным запахом пыли, сырости и чего-то… старого. Очень старого. Как будто сама магия здесь была другой. Тяжёлой. Давящей. — Ты чувствуешь? — прошептал Хантер, придерживаясь за стену здоровой рукой. — Ага, — так же тихо ответила Уиллоу. — Словно всё здесь… смотрит. Внизу их встретил зал — огромный, с потолком, теряющимся во тьме. По периметру стояли колонны, покрытые резьбой: глаза, крылья, переплетённые тела существ, которых они не могли опознать. В центре — круглая платформа. Песок на полу был ровным, нетронутым. — Идеально чисто. Даже пыль не сдвинута, — шепнула Уиллоу. — Это... не похоже на заброшенное место. Хантер кивнул и прошёл вперёд. Сделал шаг. Второй. На третьем — что-то скрипнуло в стенах. Вдоль колонн вспыхнули огни. Не факелы — магия. Зеленоватое пламя, как у ведьминого огня, но медленное, вялое. Оно осветило всё: стены, платформу, их лица. Свет был неровным, зыбким, как дыхание сна. — Мне это не нравится, — пробормотал Хантер. — А тебе вообще когда-нибудь что-нибудь здесь нравится? — чуть поддразнила его Уиллоу. Он оглянулся и усмехнулся. — Только одна вещь. Она нахмурилась. — Что? — То, что ты рядом. Уиллоу фыркнула, но краешек её губ дрогнул. — Сосредоточься, шуточник. Это место не прощает ошибок. Они подошли ближе к платформе. Посредине — знак. Тот же, что был на саркофаге Имити. Глаз, вписанный в круг, окружённый символами. — Это выглядит как печать, — заметила Уиллоу, прищурившись. Она сняла очки, протёрла их подолом и снова надела. — Может быть, ловушка. Или… что-то вроде порога. Магического. — Может, это как дверь, — предположил Хантер. — Или приглашение. — Или предупреждение. Она опустилась на колено и провела пальцами по символу. Очки чуть съехали, но она не обратила внимания — слишком была сосредоточена. В этот момент от знака вверх пошёл тонкий, едва заметный свет — будто символ признал её прикосновение. Хантер чуть подался вперёд. — Что ты сделала? — Я... не знаю. Я просто... Земля дрогнула. Из глубины пола раздался глухой звон. И воздух в зале стал холоднее. Голос. Тихий. Далёкий. Женский. — Вы всё же пришли...