Проклятие Египта

Имити стояла, словно статуя, в окружении зыбучих песков. Но в её глазах теперь была не вечность, а тревога. — Один неверный шаг, — шептала она, не отрывая взгляда, — и ты останешься здесь. Но они не ошиблись. Имити видела, как трое прошли через врата — сильные, чистые, свободные. Песок расступался перед ними, будто Дуат, мир мёртвых, позволил им уйти. Но Имити не радовалась. Небо Дуата треснуло. Надежда, хрупкая, как тонкий лёд, разбилась, когда Луз побежала прочь. Имити смотрела ей вслед, и тёплое чувство в её древней душе сменилось холодным гневом. Это была не просто злость — это была боль предательства. «Они всегда уходят, — шептал голос в её голове, холодный и старый. — Они всегда выбирают других». Песок под ногами Имити стал чёрным, как стекло. Воздух, только что свежий, снова стал тяжёлым, как в гробнице. Царица выпрямилась, её фигура стала жёсткой, как у богини. В этот момент воздух рядом с Луз задрожал: один его кусок засветился золотом, другой — тёмной тенью. Из этого света вышли Хантер и Уиллоу. Они были уставшими, но их глаза горели решимостью. — Луз! — Голос Хантера сорвался, хриплый от усталости, но полный облегчения, почти отчаяния. Он рванулся к ней — вопреки всему своему привычному сдержанному виду, без сарказма, без маски. Настоящий. Луз обернулась, и на её лице мелькнуло выражение изумления. Хантер — мистер "держу дистанцию", человек, способный выразить сочувствие максимум насмешкой — обнял её. Первый раз в жизни. По-настоящему. Неуклюже, крепко, так, будто если отпустит, всё исчезнет. Она замерла на долю секунды, в полном шоке — а затем растаяла в этом неожиданном тепле. — Вы здесь… Вы сделали это! — Луз рассмеялась сквозь слёзы, голос её дрожал от счастья, удивления, неверия. — Я знала, но… Я не думала, что… Она не договорила — просто крепче прижалась к ним обоим, словно только сейчас поверила, что это на самом деле. Но их миг радости разорвал звук, похожий на скрежет саркофага, открывающегося в заброшенной гробнице. — Ты снова солгала, — голос Имити был твёрдым, как камень, и острым, как нож. Она медленно шла к ним, и небо темнело с каждым её шагом. — Нет! — крикнула Луз, вытянув руки, чтобы защитить друзей. — Я не лгала! Я верила в них, и они прошли! Ты обещала! — Я обещала отпустить тебя, если их сердца не сломаются, — процедила Имити, останавливаясь в нескольких шагах. Её глаза горели не жаром надежды, а красным пламенем обиды. — Но ты не сказала, что убежишь к ним в ту же секунду. Что выберешь их, а не меня. Ты такая же, как все. — Это неправда! — крикнула Уиллоу, шагнув вперёд. — Она верила в тебя! Хантер молча встал рядом с Луз, положив руку ей на плечо, готовый защищать. Имити горько усмехнулась. — Вера ничего не значит там, где правит смерть. Вы вошли в мой мир. Вы нарушили мой покой. Вы хотите забрать то, что моё. И за это… Она подняла руку, и песок вокруг них закружился чёрным вихрем. Но вдруг всё замерло. Тишина. Ветер стих. Песок повис в воздухе. Даже огонь в глазах Имити угас, сменившись страхом. Воздух стал тяжёлым, будто время остановилось. Из пустоты вышла фигура. Высокая, с головой шакала, в простых, но царских одеждах. В руке — посох с символом власти. Его глаза не светились, а поглощали свет. Это был Анубис — бог порядка и смерти. Он смотрел не на них, а куда-то между, словно взвешивал их души. — Пророчество было нарушено, — его голос звучал в их головах, как шорох песка. — Её приход в Дуат и её уход были предсказаны. Имити опустила руку, её гордость исчезла. Перед Анубисом она была просто душой, ждущей суда. — Ваши испытания показали чистоту ваших сердец, — сказал Анубис, глядя на Уиллоу и Хантера. — Но даже чистые сердца не могут изменить судьбу. Вы хотели спасти друга, но бросили вызов вечности. Он шагнул вперёд, и земля молчала под его ногами. Луз задрожала, глядя на друзей. — Нет… Анубис посмотрел на неё, его взгляд был холодным, как вечность. — Пророчество говорит: душа из другого мира придёт в Дуат, и здесь её жизнь закончится, чтобы вернуть равновесие. Её судьба решена. Он поднял посох, и его конец засветился холодным светом, который будто высасывал цвета из мира. — Пророчество нельзя отменить. Его можно только отсрочить. Время пришло. Она должна умереть.