Таксист

      Парень сел на заднее сидение, аккуратно закрывая дверь за собой: — Поехали. — Куда? — Я же указывал адрес, — закатил глаза пассажир. — Сибуя, один-четыре-два. Сейчас итак ужасные пробки, поэтому давайте уже поедем, — он вздохнул. — А где вода? — Вода? — Да, в тарифе «бизнес» всегда должна быть вода, — он что-то набирал в телефоне. — Ладно, обойдусь. Можете поставить телефон на зарядку? — Ладно, — водитель пожал плечами и, отключив свой сотовый от зарядки, поставил заряжаться чужой.       Парень на заднем сидении прикрыл глаза и, кажется, задремал. Он практически не двигался с момента, как только сел в машину. Ехать им было действительно долго, ибо на дисплее недавно высветилось 18:40, а точка отправления, как и, собственно, назначения, находились в самых оживлённых районах города. Водитель краем глаза поглядывал на сидящего позади, в чём ему помогало зеркало. Тот на вид был его ровесником — не старше двадцати пяти, но вот его образ отличался кардинально: тёмные волосы, идеально выглаженная белая рубашка, чёрный галстук с зажимом на нём и офисный чёрный костюм, который, стоило отметить, сидел на мужчине идеально, будто был сшит с него. Туфли в угол обзора е попадали, но они точно должны были быть чёрными и лакированными.       За двадцать минут они практически не сдвинулись с места, проехав всего полтора перекрёстка, и шофёр, отчаявшись, просто начал играть в мобильную игру. На фоне приглушённо играло какое-то радио, на которое никто не обращал внимания — оно служило лишь для того, чтобы не слушать чужое дыхание, а то и сам задремлешь. За время трёхминутного боя подвижек в пробке не наблюдалось, зато напряжение на последних секундах игры нарастало: он оставался единственным выжившим из своей команды, в то время как команда противников была в полном составе трёх бойцов. — Бля, — прошипел парень, блокируя телефон. Фортуна оказалась не на его стороне. — Вот это сервис, — послышался посмеивающийся голос сзади. — Ну, там не было шансов. — Да если бы сконцентрировался… — начал было второй, но постарался успокоиться. — Самое удачное время для вызова такси, да? — Работа. Каждый день приходится терпеть это. — Не лучше ли переждать в каком-нибудь кафе? Времени уйдёт не больше, зато хотя бы в комфорте. — С одной стороны, разумнее, но с другой, хочется просто добраться домой поскорее. Снять этот проклятый костюм, посидеть в тишине, — они всё ещё не сдвинулись ни на метр. — Узумаки Наруто, — водитель протянул руку. — Учиха Саске. — Сколько Вам? Может, на ты? — Двадцать четыре. Тебе? — На год младше. — Хорошая машина. Только спать неудобно, под голову бы что подложить, — в ответ парень лишь усмехнулся.       Узумаки Наруто выглядел младше своих лет: от силы на двадцать. У него были голубые глаза, светлые растрёпанные волосы, ярко-оранжевая футболка и красные кеды. На переднем пассажирском сидении валялся красный рюкзак, разрисованный маркером со всех сторон и облепленный кучей значков на лицевой стороне. Даже эта игра, в которую он залипал пару минут назад. Брюнет знал её от десятилетней племянницы, которая постоянно играла в неё. Казалось, что за рулём сидит не водитель такси тарифа «бизнес» за бешеные деньги, а школьник, который этот автомобиль угнал. Но, стоило отметить, за рулём он держался уверенно, хоть и не получил шанса продемонстрировать это как следует, проезжая в пробке по два метра в сутки. — Пить хочу. Я схожу на две минуты, всё равно далеко не уедешь. Тебе взять что-нибудь? — Колу и мармеладки, — ну точно подросток.       Пассажир вышел из машины и обошёл крайнюю полосу, направляясь в маркет, находящийся в пятидесяти метрах. Наруто откинулся назад, закрывая глаза. Сейчас бы лежать в тёплой постели после рабочего дня, а он тут везёт кого-то в жопу мира. И всё же, говорить что-то уже было поздно — довезёт того и поедет домой. Когда он открыл глаза, на стекле уже лежало несколько снежинок, всё же начало ноября даёт о себе знать. Надо же, снег пошёл именно тогда, когда мужчина вышел в магазин. Неприятненько, наверное, сейчас будет возвращаться.       Дверь хлопнула, когда тот оказался в салоне с кучей снега на волосах и плечах. Казалось бы, идти совсем ничего, а весь в снегу. Он протянул угощения блондину и открыл свою бутылку воды. На дороге вдруг появились признаки движения, что означало преодоление новой дистанции в десяти метров. Голубоглазый вдруг засмеялся, когда перед глазами открылся обзор на проспект, который им предстояло пересечь. Это было невозможно. — Ты бы быстрее пешком дошёл. — Да ладно уже, смысл жалеть о том, что сделано? Да и у тебя тут вполне уютно. — Можем ещё доставку прямо сюда заказать для полного комфорта, — продолжил смеяться водитель, на что получил смешок в ответ. — С первым снегом, кстати. — И тебя. — Всегда мечтал встретить его за рулём в пробке и с мармеладками. — Видишь, мечты сбываются. А я всегда мечта встретить его, проезжая полтора километра час. — Ну почему же час? Всего двадцать пять минут. — А проехали мы сколько? — А это уже другая история, мой дорогой пассажир, — он взглянул в окно. — Сейчас бы в снежки зарубиться. — Никогда не играл в них. — Что? — шофёр аж повернулся. — Да семья такая была, времени даже не оставалось. Как и друзей, впрочем. — Выходи из машины, — голубоглазый уже успел надеть шапку. Откуда она вообще появилась? — Ты шутишь? Мы пойдём играть в снежки в середине пробки? — Почему нет? — вопрос возникновения шапки пропал, когда из рюкзака показалась ещё и куртка. — Надевай своё гламурное пальто и выходи, — водительская дверь захлопнулась.       Нет, Саске не был авантюристом — он был самым серьёзным парнем двадцати четырёх лет в мире. В садике он учил алфавит наперёд, в школе ходил на шесть подготовительных курсов, а в университете начал учиться у старшего брата работе в семейной компании. И того, за всю жизни у него было ровно полтора друга: брат и дочь отцовского друга — Сакура, которая была влюблена в него до глубины костей. Односторонне. И как-то так вышло, что ни разу за жизнь он даже и не задумался о том, что может быть по-другому. Да, Учиха постоянно видел нормальную жизнь своих одноклассников, а затем однокурсников, которые ходили домой вместе, которые опаздывали из-за того, что забыли про время на прогулке, которые жили, а не существовали. Но то, что так может быть и у него, в голове даже не мелькало — у Саске всё должно быть как у Учих. А у Учих всё так. Скучно.       Он ходил на работу шесть дней в неделю, пил капучино из автомата каждое утро, возвращался домой на такси бизнес-класса, съедал заказанный ужин и ложился спать. И только изредка он выходил на балкон часа в два ночи, когда не мог заснуть, и дышал воздухом. Дышал жизнью, которую не мог почувствовать всё это время. Так глупо вышло: у него есть всё, о чём мечтают его ровесники: хороший доход, собственный двухэтажный дом, постоянное питание в высококлассных заведениях, но были счастливы почему-то они, а не он.       Сесть в эту машину ощущалось ровно так же, как выйти на балкон зимней ночью. Всё кричало, что это не привычная машина по вызову с идеальным водителем в костюме, освежителем воздуха и двумя запечатанными бутылками воды — здесь всё было наоборот. Неаккуратный ровесник, разбросанные по салону вещи, оранжевая — где он вообще такую взял? — машина, обращение на ты и, на худой конец, игра в мобилку в середине пробки. По-хорошему, он должен был поставить одну звезду ещё в первые пять минут, выйти из автомобиля и заказать новый. Но так не хотелось. Хотелось остаться здесь подольше, и пусть пробка не кончается.       К своему же удивлению, брюнет действительно накинул пальто и вытащил из кармана синюю шапку, которую носил чисто для галочки, носив её в последний раз больше года назад. Он натянул её на идеальную укладку, от которой осталась лишь торчащая на лбу чёлка, и вылез через левую дверь, оказываясь на аллее, разделяющей дорогу в середине. Стоило только оглянуться в поисках знакомого, как в лицо прилетел поток рассыпающегося в полёте снега. Конечно, сейчас слепить снежок было попросту невозможно, холодно ведь. Секунду осознания и новый снежок в лицо. Теперь уже была задета его честь.       Что бы сказал отец, глядя на то, как младший сын в свои совсем недетские года играет в снежки с таксистом? Ничего хорошего. Впрочем, отец и так ничего хорошего не говорил, поэтому и разницы нет никакой. Саске впервые в жизни играл в снежки, хоть это и было сложно таковыми назвать. Он сгребал голыми ладонями кучу снега, бежал за блондином и, хватая того за шиворот, всыпал туда весь оставшийся снег с рук. Это была настоящая битва. С окон машин что-то кричали, смеялись, а некоторые даже выбирали, за кого болеть. Надо же, Учиха сейчас веселил толпу. Час назад он бы сам в это не поверил.       Битва закончилась ничем: стоящие впереди машины начали двигаться и пришлось ретироваться обратно в свою. Парни завалились обратно в Тойоту Супру, выделяющуюся своим цветом посреди чёрно-белых автомобилей, и водитель сразу же двинулся вперёд, согласно произошедшему сдвигу потока автомобилей. Первые пару минут ушли на отдышку, следующие на стягивание верхней одежды и снега на пол. — Не жаль салон? — А чего его жалеть? Обычная вода, не ядерное же оружие. — Резонно. Я бы тысячу раз уже подумал об этой воде, — пассажир усмехнулся, понимая свою мелочность. — Ну, каждому своё. Это ведь тоже неплохо. Заботиться о своём автомобиле классно, просто я не один из тех, кому это по душе. В смысле, я тоже забочусь, но как-то так выходит, что на многое не обращаю внимание. И как тебе снежки? — Круто, особенно моменты победы. А вот в лицо получать как-то не очень, — в ответ засмеялись. — А как так вышло то, что ты ни разу не играл? Нет, я понимаю, что строгая семья и так далее, но ни разу? — Ты, кажется, не до конца понимаешь термин «строгая семья». — А как его понимать?       Вопрос звучал так искренне заинтересованно, что почему-то и самому захотелось рассказать. Захотелось рассказать о том, каково живётся наследникам дела клана, о строгих оценках отца и отсутствии общения с одноклассниками. О школе, которая начиналась в семь утра и заканчивалась в восемь вечера, о Токийском университете, в котором приходилось чуть ли не жить ради диплома и постоянном контроле всех работников компании. Он не жаловался — просто рассказывал про свою жизнь. У Саске никогда не было какой-либо жалости к себе, касаемо образа жизни или отношения родителей. Нет, он считал это вполне нормальным и разумным. Он не грустил, что так произошло, и, тем более, не жаловался на это, особенно учитывая все преимущества, которые он получил. Просто если бы ему дали шанс прожить жизнь заново, он бы сделал всё ровно наоборот. — Так значит, ты тоже с Токийского? Ожидаемо, — ему никто не жаловался, и он никого не жалел. Обычный разговор. — Ты учился там? — нет, он не удивился тому, что таксист закончил тот же университет, что и он, да и Наруто не казался глупым. Просто… Тот не выглядел как типичный студент оттуда. — На кого? — Архитектор. Ты? — Бизнес-администрирование, а потом магистратура по менеджменту производственных процессов. — Как ты выжил? Я после четырёх лет пыток сбежал как можно дальше оттуда сразу после того, как диплом в руки получил. Даже если бы нужна была магистратура, туда бы больше ни ногой. Хоть я и делал всё на требуемый минимум, разве что по действительно нужным предметам, всё равно задолбался. — Ну, комплекс отличника и не на такое способен. К тому же, это было требованием отца, ибо сейчас при управлении это всё нужно. — Погоди, так ты директор там? — Ну как, владелец. — Ладно, теперь я понимаю, почему ты заёбываешься на работе.       Так и ехали. Ну, пытались. Спустя полчаса они наконец оказались на более-менее свободной части трассы, что казалось просто чудом, учитывая всё происходящее раннее. В какой-то момент границы общения начали слетать и, кажется, вовсе сработал эффект попутчика. Саске теперь знал о всех лучших друзьях водителя, о его любимом вкусе мороженого и «опупительной» раменной забегаловке с названием «Ичираку». Он знал, как зовут родителей второго, и что они были замечательными людьми, которых ещё поискать! Знал, что из-за веснушек на щеках, расположившихся интересным узором, и умения выйти сухим из воды в школе блондин получил кличку «Лис». Знал, что тот мечтает о балконе и слетать в Италию. И то, что эту машину ему пришлось красить в специальном салоне, ибо оранжевых почему-то в продаже не оказалось.       Наруто же теперь знал о старшем брате Учихи, который после двадцати лет строгих рамок семьи порвал отношения с семьёй и стал певцом, чего просто не переносил отец. Что тот втайне поддерживал связь с младшим братом на протяжении всего этого времени и часто звал того в гости. Что дочь того самого Итачи тоже играла в эту мобильную игру часами и постоянно заставляла Учиха поиграть с ней. Что Саске обожал помидоры и никогда не ел рамен, потому что тот казался ему каким-то нездоровым. На это, к слову, Узумаки успел обидеться, после чего начал настаивать на том, что фразу про Париж украли, сплагиатив «Поесть рамен и умереть». Тот как-то нехотя согласился с идеей того, что осуждать еду, не попробовав её, нельзя, но с фактом плагиата соглашаться почему-то не стал.       Когда до точки назначения осталось двадцать метров, Саске нехотя начал собираться. Он и забыл о том, что поездка в конечном итоге должна закончиться, а он выйдет из машины обратно в свою серую жизнь. Голубоглазый просто своим видом источал желание жить, наслаждаться каждой минутой и думать лишь о том, что происходит сейчас, а не о том, что будет завтра. Этот салон автомобиля стал порталом в другой мир — жизнь, которой он никогда не видел. Так не хотелось выходить отсюда.       Пассажир взял свой телефон и, не вылезая из меланхоличных мыслей, зашёл в приложение сервиса доставки еды. Среди ресторанов проскочило известное откуда-то название, и палец кликнул на иконку неосознанно. Нет, он никогда не бывал там, не видел это заведение своими глазами и, тем более, не заказывал ничего оттуда. Он лишь слышал это название один раз около получаса назад, и почему-то очень захотел заказать доставку именно оттуда. Парень спереди продолжал оживлённо рассказывать историю в надежде успеть закончить до прибытия в конечный адрес, при этом то и дело зевая. Учиха же добавил в корзину два рамена и стал ждать, пока тот закончит свой монолог о силе юности, которую постоянно продвигал один из его друзей. — Хотя, знаешь, я с каждым днём всё больше начинаю верить в эту силу юности, — светловолосый зевнул. — Пару лет назад я мог сутками не спать, а сейчас поработаю пару часов и всё, батарея на нуле. Сейчас бы вырубился прямо здесь, но, видите ли, за рулём у нас спать запрещено. Хорошо тебе. — Ты же хотел мне показать свой рамен. Можешь зайти ко мне, поедим его, только что доставка в приложении попалась. — Серьёзно? Ты уверен, что пускать в свой дом человека, с которым знаком всего пару часов, — это хорошая идея? — Ну, если ты считаешь, что твой визит как-либо опасен для моего здоровья, то я могу отозвать своё предложение. В ином случае, да, я уверен в своих словах. — Ладно, если так, то от рамена и тепла сейчас я всё же не откажусь. Спасибо, Саске.       Автомобиль наконец подъехал к месту назначения, и парни вышли из машины, впервые ощущая температуру, которая значительно упала за время их поездки. Оказалось, за окном всё это время было минус пять, в то время, как они изнывали от жары. Новые знакомые зашли в прихожую, пока владелец дома параллельно заказывал еду. Когда заказ был сделан, он впервые обратил внимание на уведомления от сервиса заказа такси, висящие сверху: — Странно, мне написали, что заказ был отменён в связи с тем, что машин не было найдено. — Да, я всё время забывал тебе сказать. Я же не таксист, а архитектор.