Убить (,) нельзя (,) помиловать

      Когда транспорт завелся и тронулся с места, Коля пытался торопливо объяснить другу, что же произошло. — Коль, давай я поведу? — тихо вздохнул Нил, — Ты нас сейчас на тот свет отправишь, если продолжишь так лихачить на поворотах. Сбавь скорость.       Всё-таки хоть один из них должен был сохранить в таком сложном положении спокойствие и, если ситуация усугубится, остановить второго от необдуманных поступков. И, видимо, сегодня место голоса разума придется взять на себя Дане. Ромадов не обратил внимания на попытку друга успокоить его и резко крутанул руль в бок. Кашин коротко дернулся, но спустя пару секунд снова расслабился и выудил из кармана пачку каких-то дешёвых сигарет, которых он купил на отложенные с обедов денег, ведь просто так ему никто ничего не даст. Отвратительная привычка, по мнению самого Дани. Но что тут поделаешь? Курить он начал, как и большинство мелких засранцев, насмотревшись на старших парней. Те перед всякими драками или иными делами, а также после них дымили, как грёбаные паровозы, и тем самым сильно действовали на очень впечатлительные умы детворы, которая подражать им пыталась. Вот и Даня как-то стащил у друга бати пачку сигарет, за что впоследствии неслабо так отхватил отцовским ремнем. Отец у него мужик хоть и добрый, но всё же старого воспитания и порку считает вполне перспективным методом для правильного воспитания. Но на это тогда было абсолютно наплевать, ведь то, что он курит, было отлично принято его друзьями, у которых у самих на тот момент только последние молочные зубы, грубо говоря, повыпадали. Вот так он и начал это. Курил, задыхался, а после собственным кашлем давился, но другим этого не показывал и продолжал с деловитым видом всем пиздеть про то, как табак его вообще не пронимает. А сейчас это уже привычка.        Коля уже закончил свои сбивчивые попытки что-то вещать другу и просто ехал дальше, нервно содрогаясь время от времени. Кашин уже даже не пытается выгнать его из-за руля и лишь посматривает в сторону друга, в очередной раз затягиваясь. Уже понятно всем, что это бессмысленно.       А у Коли на душе буря бушует и вот-вот снесет там всё к чертям. Страшно. Каждый раз страшно. Постоянно, когда приходится срываться с места и мчаться домой, сердце сжимается и ноет в предвкушении того, что будет дальше. У него сейчас новая семья и новая жизнь, но страх за свою мать все ещё заставляет с ума сходить. Она явно не самый здоровый человек, раз любит какой-то ненормальной любовью своего мужа-тирана. Отец не может даже толком наказание получить потому, что после всего происходящего она его защищает. Наказание настигнет его, только если он однажды решит её убить. Именно этого парень и боится. Боится, что однажды он не успеет и отец решит сдержать свое слово. Зачем Ромадов ему сдался? Зачем? Отец не требует денег или выпивки. Он просто появляется внезапно в его жизни и забирает обратно, туда, где Коля рос и куда парень никогда не хотел бы возвращаться. Лучше бы тот пил всегда и никогда не трезвел. Пьяный он не так страшен и отвратителен, как трезвый. Смотря на него, когда он настолько не в адеквате, подросток сразу чувствует облегчение, ведь в таком состоянии отец уходит из дома или же относительно безобиден, пока алкоголь в крови делает его тело более беспомощным и неповоротливым. А когда, наконец, приходит трезвость, весь мир клином на Коле сходится и вся ненависть переходит на него. Можно даже почувствовать то, как она витает в воздухе рядом с отцом, в какое бешенство мужчина впадает от одной лишь мысли, что кто-то в этой семье смог выбраться из этой ямы, не забрав его самого. Он четко понимает, что отвратителен, жалок и мерзок, но сделать не может ничего. А его сын смог сбежать и теперь пытается забыть всё как страшный сон. Так не пойдёт… Эта мысль заставляет кости трещать и гнить заживо всё тело от отвратительной и такой гадкой зависти, от ярости и желания смешать с грязью собственное чадо, чтобы оно тоже сдохло в этой тьме. Отец лелеет в себе злобную, нетерпиливую радость от того, что он уверен, что его сын вырос в этой грязи, а, значит, Коля как ни будет стараться, другой жизни всё равно не найдет, и он обязательно вернётся и сгинет здесь вместе со своим родителем.       Отец постоянно говорил это, и где-то в глубине души у Коли зарождалось что-то, что предательски вторило отцу и твердило, что его ждёт именно это. Сейчас рядом был Даня, своим присутствием он развеивал эти мысли и страхи. Стоило волноваться только о матери. Слушать отца нельзя, а уж тем более прислушиваться к нему.       Машина подъезжает к старой двухэтажке со стенами, на которых всё ещё осталась кусками облупившаяся краска грязного неприятного цвета. Это по праву худший район в городе. Совсем рядом находится кладбище со своим крематорием, а также свалка, со стороны которой на большое расстояние распространялся сладковато-кислый запах гниения. Он у Коли чётко ассоциируются со смертью и унынием. Всё вокруг пропиталось этой гнилостной вонью помойки, и его парень помнит с детства: самые худшие дни своей жизни Ромадов проживал здесь, ощущая его. Там, перед густым слоем деревьев, закрывавших кладбище, торчал купол церквушки, являвшейся единственным приятным местом в этом районе. Там гнилой дух заглушает аромат церковного масла, свечей и свежего хлеба. Именно туда, когда отец излишне начинал бушевать, иногда могла сбежать мать. Там, в небольшом домике, жил батюшка со своей семьёй. Они пускали её к себе и даже несколько раз пытались обращаться в полицию, что в конечном итоге было всё равно безуспешно, ведь никого не убили, значит, преступления не было. Им Коля был безмерно благодарен. Эти люди были отличной и дружной семьёй, и от того мальчика мучила зависть в детстве. Почему кто-то живёт не так, как живёт он? Ромадов был очень сильно обижен на своих родителей. Зачем они вообще решили, что им нужен ребенок? Однако отца парень ненавидит особенно остро. Во всём виноват он и только он.       Даня вылезает из машины вслед за Колей и захлопывает дверь, с неприязнью осматривая дом, в который им предстоит зайти. Ромадов, не дожидаясь друга, идёт к дому. Дверь, что и неудивительно, открыта. Парни быстро поднимаются по грязной лестнице: здесь не изменилось почти ничего, кроме матерных надписей на стенах, наоборот, их здесь стало на порядок больше. На полу валялись пустые бутылки и упаковки от чего-то, а под ногами неприятно хрустело битое стекло. А разукрашивал всю эту картину одиноко идущий по своим делам большой коричневый таракан. Всё здесь заставляло сжиматься сердце, появляться ком в горле и наворачиваться слёзы непроизвольные на глаза. Было безумно обидно, что мать жила здесь. Она достойна большего. Женщина была прекрасной, доброй и милой женщиной. Может быть её доброта и была виной всех несчастий.       Много лет назад, когда всё изменилось, она начала верить, что всё будет по-старому. Коле тогда было четыре года. Прошло уже много лет, а женщина будто остановила свою жизнь и всё ещё ждёт, что обратно вернётся тот человек, которого когда-то так любила, и тогда они заживут как нормальные люди и будут вместе растить своего сына. Но несмотря на то что для неё время будто остановилось в ожидании, мир вокруг продолжал меняться, а её сын уже вырос. Она пропустила большую часть его детства и прождала всю свою молодость. Но мама будто до сих пор верила, что Коля все ещё маленький ребёнок и вот-вот они заживут как раньше. Сколько раз парень пытался поговорить с ней. Сколько раз он пытался заставить ее понять, что время прошло и для того чтобы не потерять ещё больше времени, ей нужно бросить отца. Но она упёрто не хотела в это верить, и парень со временем понял, что если вдруг женщина всё-таки вернётся в реальность, то она просто не сможет этого пережить, ведь та слишком долго жила мечтами и надеждами.       Дилэй проходит в зал и видит, как мужчина сидит на кресле за бутылкой пива и спокойно смотрит какие-то новости по телевизору, в то время как его жена лежит на полу и боится пискнуть, что ей больно. А ей больно. Он успел увидеть, что повсюду были какие-то осколки, и, как только она заметила сына, та сразу же прикрыла свой глаз. Нил, уже звонивший в скорую, видит, как тьма в комнате сгущается, она поглощает всё пространство, не оставляет ни единого места светлым. — Что ты сделал, сука? — проговаривает Коля сквозь зубы с такой ненавистью, что все эти годы копилась в нём, густым пламенем горела и только ждала своего часа, чтоб выйти наружу и испепелить тут всё. Убить, по мнению Ромадова, мало. Перед глазами стоит чёткий план отмщения и картина плачущего отца, молящего о прощении за все те мучения, что он принёс своим близким. Он обязательно получит по заслугам, но не сейчас. Сейчас нужно думать только о матери и её здоровье. Подозвав Нила, Дилэй берёт женщину за талию, а Даня, в свою очередь, подстраховывает их.

***

      Максим провожает Руслана к нему домой. Делать, в принципе, нечего, а он и так мало видится с другом. За это время они многое обсудили: как прошлые моменты, так и планы на будущее. Прервала их лишь та картина, которая до конца дня будет крутиться в голове Шабанова. — Ты видишь, блять? — спрашивает друга Руслан, в шоке смотря на то, как двое их знакомых тащат какую-то женщину в старую и, темноватый уверен, пропёрженную тачку. Он смотрит на и так беспокоившемся обо всём друга, который вроде и хочет помочь, а вроде они и сами справляются. Даже не зная, что у них случилось, его нутро привыкло помогать всем нуждающимся, но Тушенцов вовремя прерывает его, напоминая, кто они такие. — Может они сами её захуярили. Что-то хуёво выглядит. — сказав это, он получает недовольный взгляд от Макса. — Руслан, блять, они бы не стали её так аккуратно носить, — получив в ответ только кивок, он силится уйти от места происшествия и говорит себе попробовать спросить Дилэя об этом позже, даже если он ему никто и переживать за него точно не должен.

***

      Парни вбегают в больницу под вскрики смущения женщины, которая не хочет, чтобы её видели на руках у молодого парня. Несмотря на то что лицо из-за осколков всё ещё болело, она закрывает его от врачей, спешившие принять Ромадову.

***

      Оставив маму, они под руководством Дилэя направляются к их любимому месту, заросшему полю недалеко от заброшек на краю города, где постоянно ошивалась их компания из-за тихого места и где подростки могли творить всякий юношеский беспредел. Добравшись до нужного места, они встречают там Илью, Хованского и Кузьму, которые мирно попивали пиво под какую-то старческую музыку из радио. Где они его нашли — неизвестно, вот только сейчас эти вопросы неуместны. — Здорова, — нервно говорит Коля, пожимая всем руки, — у вас есть что-то с собой? Припугнуть, — уточнил тот, хотя и без этого было понятно, что парень ищет любое оружие для устранения противника. Правда, кто он, знают лишь он и Нил.       Позднее они выходят с поля с кастетом от Ховы, перочинного ножа от Никиты и уже приевшуюся ему перцовку от Корякова. Не густо, но Коля готов хоть голыми руками вырвать глотку этой мрази, что сейчас он только и подгоняет друга быть быстрее и гнать даже на красный, обещая расплатиться за штрафы в будущем. Добравшись до старого дома, от которого так и хочется сбежать, уйти подальше и больше никогда не возвращаться, Ромадов буркнул что-то по типу «Пойду сам», отчего тот был не в восторге, но в любом случае Нил по первой секунде звонка на его телефон побежит помогать другу делать всё, что угодно — так он дорожит им.       Коля вбегает на лестничную площадку, пытаясь при этом ровно дышать, чтобы поберечь силы. Добежав до квартиры, он, даже не закрывая её, заставляет дверь вбиться в стену и так ветхого подъезда, после чего штукатурка легко отслаивается и падает на пол. Его окружают только те воспоминания, которые всё это время приносили боль, словно жердочкой проходились по израненному сердцу и крошили его остатки. Она хоть и моральная, но приносит куда больше, чем могла бы физическая, поэтому он заставит своего отца прочувствовать и ту, и другую. Он проходит в гостинную, по пути натягивая на свои пальцы кастет, в то время как мужчина что-то недовольно прикрикнул вследствие отвлечения от какой-то супер важной, видимо, сейчас новостной программы. Как можно не беспокоиться, не причинил ли ты вреда своей жене, не оставил ли её слепой и так беспечно смотреть какую-то хуйню на телике? Он, словно с цепи сорвавшийся пёс, подлетает к мужчине и берёт его за грудки. Смотря на его жалкую рожу, он ещё больше раздражается, ведь на нём нет ни капли сожаления, лишь нахальная натянутая улыбка. Всем своим видом он так и пытается показать, что он тут главенствует, он тут всегда побеждает, ведь Коля всегда имел страх дать сдачи, так как боялся, что бить будут больнее, а маму будут терроризировать всё больше. Вот только он и не подозревает, что больше Коля терпеть не будет, не оставит то, что есть сейчас.       Парень что есть силы бьёт кулаком по скуле, именно тем, на котором надет кастет, отчего тот отшатывается и всё с той же пьяной ухмылкой падает на пол, сплёвывая неприятный смешанный сгусток крови и слюны. И пусть смотрит он снизу, его взгляд показывает, что чувствует он себя на самом верху до сих пор. Тварь. — Ты что, щенок, на отца нарываешься? Давно не пиздил никто?! — взрывается старший. Это отродье, по его мнению, не должно и тявкать в его сторону за то, что он для него сделал, чем из-за него пожертвовал. — Ты пожалеешь, что не бросил нас, — обычно люди говорят совершенно обратное, но это чистая правда, — лучше давно бы ты сдох, блять, — истерит Ромадов, и, пока тот слегка не в себе, мужчина, чья рука и без кастета сильная при любом состоянии, с размаху бьёт сына куда-то в живот, из-за чего тот сгибается и как будто забывает, как правильно дышать. — Ты никогда не будешь лучше меня, никогда не превзойдешь, — заходится в смехе он, — когда у тебя будет семья, ты поймёшь мои действия, будешь точно таким же. — и, чувствуя свою победу, он снова направляется к креслу.       Коля, больше не сдерживаясь, не собираясь это терпеть, когда отдышался, подходит к столику, который вот-вот должен развалиться от количества бутылок на нём, берёт одну из них и замахивается. Происходит всего пара секунд, прежде чем стекло разбивается об голову мужчины, из-за чего тот падает на пол в обморок. Ромадов, поняв, что сделал, истерично смеётся. Вот сейчас, имея розочку в его руке, он может спокойно пырнуть того в его пивной живот и больше не чувствовать эти мерзкие руки и такие же взгляды на себе. Но он не такой. Он может быть моральным уродом или ещё чем похуже, но уж точно не убийцей. Беря голову руками, он продумывает, что будет делать дальше, но перед этим Коля несколько раз проходится ногой по туловищу парня, пытается не оставить ни одного нетронутого места. Возможно, у него сломалось пара рёбер, возможно, тот получил сотряс, но это уже точно не его проблемы.       Сейчас силы остаются только спуститься к снова курящему у машины Нилу и бессильно положить голову тому на плечо.