Сердце с золотой лентой

Зима в Пилтовере никогда не была холодной, но даже в хорошо отапливаемой лаборатории Академии Виктору почему-то прохладно. Хотя подняться со своего места и закрыть окно он не спешит, слишком увлечен чертежами, начерченными Джейсом вчера поздней ночью. Дневник советника лежит развернутым на случайной странице в нескольких сантиметрах от него, смешиваясь с остальными учебниками. Разобраться в заметках Джейса становилось еще той проблемой, когда под вечер картинка перед глазами уже плыла. Единственное, что сильно выделяется на фоне хаотично записанных строчек из учебников, книг или мыслей, — подпись Джейса в конце каждой страницы. Он так не избавился от этой привычки. Хекс-самоцветы мягко светятся голубоватым светом из коробочки, стоящей неподалеку. Виктору сложно удержать взгляд — он снова и снова возвращается к ним, к символу их общего успеха. Еще совсем недавно стабилизация хекстека подобным образом казалась недостижимой мечтой. Для этого понадобилось всего лишь несколько десятков бессонных ночей. Дверь в нескольких шагах от него тихонько скрипит и тут же закрывается. Скай знает, что Виктор не любит оставлять дверь открытой. В нескольких сантиметрах от его локтя опускается белая кружка. Он уже собирается произнести благодарность за приготовленный кофе, когда девушка следом кладет возле него коробку. Вик поднимает глаза сначала на нее, затем на Скай. Ее уголок губ неловко приподнимается, и она пожимает плечами. — Подруга подарила. А я не ем шоколад, — Виктор замечает, как ее пальцы подрагивают, поэтому она обвивает одной рукой папку. Второй Скай поправляет очки, ее щеки слегка розовеют. Скорее всего, в лаборатории действительно холодно, думает Виктор. — Решила, что вам они, возможно, пригодятся больше, чем мне. Виктор поднимает на нее янтарные глаза, слегка удивленные. — Благодарю, мисс Янг, — только и мог сказать он, возвращая взгляд на коробку конфет, затянутую тонкой лентой золотого цвета. Та представляла собой прямоугольник из картона, выкрашенного в яркий алый цвет, с аккуратно нарисованным розовым сердцем посередине. Довольно необычный подарок. Прежде, чем Скай отошла от протянувшегося по стене стола из темного дерева, Вик небрежно махнул рукой, затем снова оперев голову о нее: — Прошу, закройте окно. После нажатия на кнопку окно тихо гудит, плавно закрываясь. Дверь за Скай захлопывается с приятным щелчком, и в лаборатории вновь воцаряется тишина. Его глаза касаются коробки конфет, и он вздыхает. Пальцы тянутся к глазам, и Виктор устало проводит подушечками пальцев по векам, затем потирая переносицу. Виктор не любит шоколад. Хотя лучше сказать, он довольно равнодушен к нему. Шоколад улучшает работу мозга, — это ему было прекрасно известно, поэтому он иногда мог полакомиться плиткой угощения. Хоть и редко. Интересно, почему Скай не ела шоколад? Следила за фигурой? Аллергия? Надо было узнать. Рука сама потянулась за коробкой, приближая ее к Виктору. Пальцы тянут за ленту, освобождая бант. Запечатано. Взяв ножницы, он аккуратно отрезает скотч с упаковки и открывает коробку. Двенадцать конфет, обвитых паутиной клубничной глазури, выстроены в три ровных ряда. Отличалось все это собрание от обычной коробки конфет одной деталью — кусок красной бумаги, вырезанной в форме сердца, отпавший от крышки на конфеты. Виктор невольно хмурится. Ладонь осторожно, будто боязно, поднимает ту над столом. Склонив голову, он разворачивает бумажку и смотрит на большие буквы. Признайся в своих чувствах. Фраза, возвышающаяся над странным, почти насмешливым предложением, заставляет его слегка поморщиться. День Святого Валентина. Погруженный в науку, кипу рефератов студентов, учебников и заметок Джейса, Виктор вовсе забывает о существовании такого праздника. Да и знаком он с ним лишь благодаря Джейсу, который в прошлом году, усмехаясь, рассказывал о глупейшей истории, как на первом курсе получил признание от четырех девушек за один день. Бумага погружает в глубокий транс, глаза старательно вглядываются в слова, словно пытаясь найти какую-то ошибку. На секунду ему кажется, будто он не дышит, но как только эта мысль приходит в голову, Виктор тут же набирает в легкие побольше воздуха. Большим пальцем он проводит линию снизу вверх, чувствуя приятную шероховатую текстуру бумаги. Замок позади снова щелкает, и дверь открывается, впуская в лабораторию еще одного ее постоянного обывателя. Виктор не оборачивается, узнает эту походку по шагам. Ритм врезается в уши, как давно выученная мелодия. — Фу-ух, это собрание было слишком долгим. Но знаешь что? Совет согласился выделить нам новую лабораторию! — весело лепечет Джейс, закрывая за собой дверь одной ногой. Он подходит и, тихо кряхтя, опускает большой пакет на стол недалеко от того места, где сидит Виктор. — М-м, — он пытается прийти в себя, отвлечь взгляд от бумаги в ладони. — Что еще было на собрании? На самом деле, ему было все равно на дела Совета. Только если их решения не касались самого Виктора. Спрашивает он это только лишь чтобы разбавить тишину, не выдать того, что он, как дурак, задумался об этой глупой фразе. Он так долго смотрит на нее, что, казалось, прикрыв глаза, все равно будет видеть те же самые буквы. — О, ничего необычного, — вздыхает Джейс, шелестя пакетом. — Финансирование проектов, очередные споры о распределении ресурсов… — он смеется, подходя ближе: — Ты бы видел, как профессор смотрел на Сейло сегодня после того, как— Джейс ставит на стол упаковку с сэндвичем рядом с Виктором и останавливается. Тот поднимает на него глаза. Взгляд советника направлен на бумажку. Виктор смотрит за спину Джейса, замечая пакет на втором столе в двух шагах от них. Он поднимается с места и, крепко обхватывая набалдашник своей трости, отходит от Джейса, делая вид, что его совсем не смутило это секундное молчание. — Новую лабораторию, говоришь? — голос пытается сделать безразличным, даже пренебрежительным. Заглядывает в пакет, осматривая свежий батон хлеба и немного яблок. — Будет удобнее работать. — Да, — медленно кивает Джейс, опуская взгляд обратно на стол. Тянется за голубым листком, одним из многих, с белыми аккуратными линиями. — Ты смотрел чертежи? — Смотрел. Очень…амбициозно. Как ты хочешь назвать их? Я не смог разобрать почерк. — Атлас. Перчатки Атлас. Виктор возвращает глаза на Джейса и хмыкает, слабо приподнимая уголок тонких губ. — Быстро придумал название? — Не сразу, — пожимает плечами тот, опираясь о стол поясницей. — Но мне хотелось придать им значимость. — Хм, у тебя получилось, — Виктор качнул головой. Такое высокомерное, его движение, которое Джейс — вместо того, чтобы раздражаться, — почему-то всегда находил очаровательным. — Ты не должен был. Советник удивленно поднимает глаза. Виктор кивает в сторону сэндвича в пластиковой упаковке. Он поворачивается и сильнее опирается на трость. Джейс кидает взгляд на еду на столе и негромко хмыкает, его правая ладонь тянется к запястью, проводя большим пальцем по браслету. Нервничает. — Не должен был, но мог. После собрания зашел в магазин на углу. Мне не доставило это неудобств, — он поднимает медовые глаза и смотрит как-то жалобно. Виктор ненавидит, как его сердце сжимается от этого взгляда. — Ты хотя бы поешь. Мы стабилизировали кристалл, создали самоцвет, ты с тех пор не вылезаешь из лаборатории. — Я не хочу терять времени, — Виктор отрезает как-то грубо, жалеет о том, что не обдумал ответ перед тем, как произнести его. Но Джейс его понимает. Всегда понимал. Он снова опускает взгляд на стол и поднимает бумажку, его губы невольно растягиваются в улыбке. Виктор чувствует, как кровь приливает к лицу. — Это одна из этих штук на День Валентина? Ты собираешься признаться? — он без сопротивления отдает бумажное сердце в ладонь Виктора, когда тот подходит ближе и тянется за ним. Снова внимательно рассматривает очертания букв. — Это, наверное, слишком личное, но я знаю ее? Она из Академии? Она умная? — Джейс спрашивает слишком быстро, язык чуть ли не заплетается, но он поговаривает слова полностью. Виктор поднимает глаза на напарника и хмыкает без улыбки. — Слишком личное. Лицо Джейса принимает некое выражение, похожее на смесь удивления и хитрости. Он качает головой и улыбается. — Ладно, держи секреты при себе. Но…кто бы это ни был, им повезло, — парень проходит мимо Виктора, слегка задевая его плечом. Неумышленно. — Ты же блистателен, знаешь? Виктор тяжело сглатывает и оборачивается, пальцы сильнее сжимают бумажку, чтобы не выдать дрожь. — Блистателен? — повторяет он, поднимая аккуратные брови. Произнести получилось очень тихо, слова на полпути застряли в горле. — Великолепен. Гениален. Называй, как хочешь, — Виктор замечает, что Джейс не отходит далеко, только на шаг. Тот смотрит на него, даже не краснея. — Не думал, что ты занимаешься подхалимством, Джейс, — он сильнее опирается на трость, губы изгибаются в насмешливой улыбке. — Это нельзя назвать подхалимством, если это правда. Он не считал себя человеком, жаждущим похвалы, но слова Джейса неожиданно обволокли его теплым одеялом. Слишком прямолинейные, чтобы быть лестью. Слишком искренние, чтобы их просто проигнорировать. Виктор начинает жалеть, что попросил Скай закрыть окно. Он останавливает себя прежде, чем рука тянется к галстуку. Джейс смотрит на него, чуть наклоняя голову и слабо улыбаясь. Вот. Это движение губ, которое преследует его день ото дня в лаборатории, в мыслях — везде. Этот взгляд, от которого у него в горле застревают слова. В тишине лаборатории разносится легкий хруст бумаги, и Виктор наконец расслабляет пальцы, сжимающие красную бумажку. Она чуть помялась, но бумага достаточно плотная, чтобы не потерять свой презентабельный вид. Он чувствует на себе взгляд и мечтает о том, чтобы Джейс нарушил тишину. Хоть каким-то звуком. Потому что Виктору ничего не лезет в голову. Только Джейс. С ним казалось, словно возможно абсолютно все. Виктор рискнул своим положением, чтобы проверить его теорию. Проник в кабинет самого уважаемого — особенно, самим Виктором, — профессора в Академии посреди ночи. От кристалла пронеслась волна энергии, которая подбросила их в воздух, закружив в вихре света. Там, среди синих огней, книг и шестеренок, он спустя долгое время почувствовал себя счастливым. Они проводили бесконечные часы в своей небольшой лаборатории, погруженные в работу над чертежами и формулами. В воздухе витал запах мела, книжных страниц, металла и азота — магии, как выражался Джейс. Виктор крепче сжимает набалдашник трости в правой руке и делает шаг вперед. Встречаясь взглядом с Джейсом, он поднимает бумажку, останавливаясь где-то напротив груди советника. Тот слегка щурит глаза, но губы растягиваются шире в улыбке. — Не думал, что ты падок на лесть, — Виктор хмурится, но не успевает убрать руку—Джейс быстро, но с точной аккуратностью касается его пальцев и забирает валентинку. Они вдвоем смотрят на листок бумаги, пока Джейс проводит большим пальцем по нему. Виктор отчетливо слышит свое сердцебиение в ушах. — Ты серьезно? — вдруг спрашивает Джейс, поднимая глаза. Его голос мягок, но от его выражения лица Виктору становится дурно. — Если собираешься смеяться, можешь просто выкинуть ее, — он сжимает губы в тонкую полоску, смотря напарнику в глаза. — Выкинуть? — ему показалось, будто Джейс сжал бумажку еще сильнее. — Виктор, я и не собирался смеяться над тобой. Я… — он вздыхает и прикрывает веки на секунду. — Я просто думаю, что мне стоило сделать это первым. Пальцы на набалдашнике дрожат, Виктор сжимает их крепче. Он почти жалеет о своем внезапном поступке. Он любит систематизацию, планирование. Импровизация в науке опасна. Взгляд Джейса задерживается на щеке Виктора. Глазами он проводит линию к другой родинке, прямо над его губами. Вблизи от Джейса пахнет яблоками. — Сделать что? — почти шепотом спрашивает Виктор. — Сказать, что мне повезло больше, чем кому-либо еще, — свободная ладонь Джейса оказывается на теплой щеке Виктора, заставляя того напрячь плечи. Он хочет возразить, сказать что-то колкое в ответ. Но когда Джейс смотрит на него таким взглядом, все его высокомерие улетучивается. Стойкость рушится, как стена при взрыве, но Виктор сдерживает себя оттого, чтобы не прильнуть к ладони. Руки у Джейса холодные, приятно обжигают кожу. Виктор не делает шаг назад, когда Джейс наклоняется ближе, но задерживается лишь в нескольких сантиметрах от его лица. Словно спрашивая: все ли в порядке? Он не помнит, кто первым подался вперед и коснулся чужих губ. Виктор только чувствует мягкость и тепло чужого тела, крепкие руки Джейса, прижимающего его лицо ближе, его пальцы в спутанных ореховых волосах. У него кружится голова. Момент длится недолго, словно Джейс пугается своего действия. Он слегка отстраняется, и Виктор открывает затуманенные глаза. Только сейчас он понимает, что стоял до этого, не шевелясь. — Вик… — Джейс сбито выдыхает, его янтарные глаза быстро бегают по лицу Виктора, будто пытаясь найти отказ. Голос звучит тихо, уязвимо. Виктор перехватывает его запястье, которое Джейс уже собирается убрать. Трость удачно припадает к столу. Он проводит большим пальцем по кристаллу в браслете, тянет ладонь обратно к своему лицу. — Молчи. На этот раз он первым подается вперед. Мягкие губы Джейса становятся увереннее, настойчивее, пока правая рука, которая еще держит алый листок бумаги, обнимает Виктора крепче, легким касанием пальцев проводит линию по спине. Виктор чувствует, как тяжелое дыхание напарника щекочет кожу на щеках, и сильнее сжимает ткань пиджака Джейса в своих пальцах, притягивая советника еще ближе.