«Не как друг»

От волнения и дышалось тяжело, да и вообще становилось тошно. Он решился не потому, что наконец-то набрался смелости и мог постоять за себя и за свои интересы, а просто из-за алкоголя. И ещё потому, что все свалили на второй этаж, а Джош уже не спал. Телефон в его руках подсвечивал черты лица. «Красивого лица», — подметил про себя Хартли. Ему стало невыносимо даже от собственной нежности. Откуда ей там взяться? Он до сих пор не понимал, что именно испытывает к лучшему другу. Может, это просто навязчивая мысль. И когда он это сказал, то на лице у Джоша сначала ничего не было. Просто стандартная гримаса шока. Будто кто-то рассказал, что машину помяли или, чёрт, Санта Клаус существует. Криса обдало первобытным жаром, он снял рубашку и остался в футболке, хотя это движение, возможно, говорило что-то вроде: «Я готов, нападай на меня». А на деле просто нервное. — Скажи уже что-нибудь. — попросил Хартли с тяжестью на душе. Зачем он к этому пришёл? Чем это поможет? Скрывал бы и дальше свою гнусную и постыдную любовь к другу, ничем бы не угрожал Джошу. Вашингтоны богаты, влиятельны. У них есть много верёвочек для управления людьми, и одна из них прямо сейчас душит Хартли. — А мне нечего сказать. — растерянно выдохнул Джош, хоть немного облегчив муки ожидания. Крис так и сказал: «Ты мне нравишься. Не как друг» — и чего здесь лживого? Люди признаются в чувствах такими способами и словами, какие никогда не пришли бы в голову. Сейчас подросток скорее скажет: «Я тебя хочу», а не что-то романтическое, почти Шекспировское. И это совсем не значит, что Крис не хотел Джоша. Напротив. От волнения свело руки, но внизу живота от воображенных картин плескались остатки неги. Да, он многое напредставлял. От начала и до конца. От драки и до секса. Хартли неспешно развернулся и, схватив куртку, пошагал к дверям. Нужно подышать, иначе голова отвалится. Он прихватил с собой остатки бурбона, от которого уже тоже тошнило, но лучше напиться на крыльце и вернуться окольными путями, завалившись спать прямо за кухонной стойкой. Джош за ним не пошёл, да и не нужно это было; Крис присел на принесённый из гостиной плед прямо на пороге. Снежные деревья и тёмная ночь немного приводили в чувства. Ветерок, почти притихший, охлаждал рассудок, а бурбон его пригревал обратно. Найдя золотую середину, Хартли прижался головой к перилам. Холодно, но сносно. Зачем он это сказал? Это же изначально была бредовая идея, особенно если учесть, что все напились и отдыхали. Теперь ему казалось, что он испортил Джошу вечеринку. Она уже не была похожа на типичную тусовку, ведь все разошлись по комнатам, но это волнение… — Я не сержусь. — словно защищаясь, произнёс Вашингтон за его спиной. Хартли не обернулся. Он сделал ещё три больших глотка и ждал, пока опьянеет ещё сильнее. Рука подрагивала, а Джош всё не продолжал говорить. Им обоим потребовалось немного времени. Когда Джош опустился рядом, потирая ладони, то Хартли не успел отвести взгляда. Они так и схлестнулись, оба не до конца понимая, как жить дальше. Их дружбе пришёл неминуемый конец. — Это неожиданно. — сказал Вашингтон мягким голосом, удивительно спокойным и взвешенным. Крис не углядел в его глазах злобы. Может, там было куда больше отчаяния или потери, нежели негативных аспектов. В носу защипало, однако плакать не хотелось. — Я знаю. — ответил Хартли после того, как глотнул ещё бурбона. — Даже для тебя? — Даже для меня. Просто сорвалось. Давние рассуждения. Дальше было молчание. Неприятное, очевидно неловкое, похожее на ожидание вердикта у психолога, когда поскорее хочется узнать, болен ты или нет. Или все вокруг — больные. Крис смотрел на залитую ночным фонарём тропинку и постукивал пальцами по стеклу бутылки. Он выдохнул клуб пара и засмеялся. — Что? — теперь голос Вашингтона был немного смятенным. Он пересел поближе, почти напугав Хартли, но тот не сдвинулся с места. Если сейчас прилетит удар, будет без разницы. Он опьянел так, что не думал о последствиях. Теперь уже поздно рассчитывать на прощение или «забудь, Джош, пожалуйста». Каждый раз, когда Вашингтон будет на него смотреть, то будет вспоминать этот чёртов вечер. Кухню, полную остатков пиццы. Запах зажжённых Самантой свечек, потёмки и его признание. «Не как друг»… — Никогда не замечал, что ты голубоглазый. — задумчиво протянул Джош, заставив Хартли пьяно рассмеяться, теперь уже громче, почти истерично. Скажи он ему те же слова в другой обстановке, то он подумал бы, что рехнулся. А тут холодно, Джош сидит так близко, а его рука, кажется вот-вот ляжет Крису на колено. Он несколько раз моргает, надеясь развеять сомнения, но всё так, как и есть: Вашингтон кладёт правую ладонь на коленку и постукивает пальцами в такт тому, как Крис звенит ногтями о бутылку. — Всё хорошо. — говорит Джош, — Слышишь? — Не хорошо. — Да ладно тебе, Крис, мать твою, — хмурясь, парень старается всмотреться в лицо друга, но тот отворачивается, — Ты серьёзно? Будем друг другу кости перемывать? — Забыть это ты уже всё равно не сможешь, а я не хочу смотреть тебе в глаза, зная, что ты меня презираешь. Скорее бы уже этот уикенд закончился. — Ты берёшь на себя слишком много, приятель. Пойдём в коттедж. Хартли согласился, только ничего не ответил. Он на замёрзших ногах прошёл в коридор и свернул на кухню, где завалился за стойку и притащил поближе чей-то оставленный ноутбук. Только по звуку шагов он догадался, что Джош пришёл следом. Сначала была ледяная ладонь, прикосновение к шее пальцами, а потом тёплое дыхание обдало покрасневшее от мороза ухо: — Так просто сдашься? Крис вздрогнул. Он прикрыл дрожащие веки и почти вслух охнул. Теперь на его плечах обе руки Вашингтона неспешно стаскивали с него накинутую куртку. Первое, что пришло в голову: розыгрыш. Теперь Джош не сможет избежать локальных шуток, а сейчас просто-напросто с ним играется. Подло, но на то и дружба — подкалывать и иногда терпеть слёзы в жилетку. Но это было приятно. Бороться за расположение Джоша Хартли не хотел и не планировал. Не может получить так — и ладно. Поживёт несколько лет с неразделенной занозой в одном месте и рано или поздно успокоится. Только вот снявшие с него куртку руки вернулись, обхватив сзади за шею. Хартли, не выдержав, повернулся к нему. В зелёных глазах Вашингтона вновь не было осуждения. В какой-то момент ему стало настолько невыносимо, что хотелось уже разломать всё до конца. Хотелось впечататься в его губы, оголтело и с неприсущей ранее грубостью. Забрать всё, чего хочется, а там — пусть идёт своим чередом. — Ты не обязан отыгрывать для меня хорошего парня. — сказал Крис, — Это ничего не исправит. — Ты фаталист. И немного придурок, потому что всё ещё мнёшься. — В смысле? — Я вот он, прямо перед тобой, не дерусь и не называю «педиком», а ты всё ещё сидишь тут, сложа руки. — Берёшь на слабо? — вздохнул Крис. — Так и есть. Хартли помолчал, рассматривая его лицо. Ни капли смущения, только гордость и ожидание. Смелости ему всё равно не хватило бы, так что призыв это или нет — уже не имеет значения. Поднявшись и склонив голову, Крис подошёл вплотную. Он взял Джоша за затылок и без слов накрыл рот своим, сначала мягко. Поцеловал один раз, затем второй — уже глубже и отчётливее, избегая вопросительных движений. Стук собственного сердца в ушах напрягал, нарастающий и заглушивший всё вокруг. Вашингтон с готовностью отвечал, мазанув языком по губам, пальцами сжимая футболку друга в пальцах. Тяжело дыша, ошарашенный происходящим, Крис сильно зажмурился и прижал Джоша к стойке, круто развернувшись. Удивительно, но Вашингтон в его руках расслабился и принял участь пассива. От навеянной самоуверенности Хартли довольно промычал. Его не отталкивали, только жались ближе и дышали всё прерывистее. — Пойдём в комнату. — тихо шепнул Джош, прерывая поцелуй и прикладываясь к шее Криса мокрыми губами, — Я хочу кое-что попробовать.