Долгожданное счастье

Домой мы добрались быстро — или же мне так только казалось, затерявшись в потоке мыслей. Папа был слишком увлечён Тэхёном, чтобы следить за дорогой, так что роль водителя легла на меня. Впрочем, я не жаловался. Приятно снова почувствовать под руками руль, ощутить лёгкую вибрацию машины, следить за дорогой. Надо бы всё-таки купить себе новую… После обеда мы разошлись по комнатам, предвкушая наш старый добрый «омежий вечер». Папа взял на себя закуски и выбор фильма, так что мне можно было расслабиться. Он же увёл Тэ, дав мне возможность побыть в тишине. Стоило только устроиться на кровати, как рука сама потянулась к телефону. Разблокировать экран, открыть чат — всё это я сделал на автомате. Несколько непринуждённых сообщений с Юнги, пара шуток, и вдруг… На экране появилось фото. Я знал, что надо просто пролистать его дальше, продолжить разговор, но взгляд невольно задержался. Юнги стоял во дворе, волосы тёмными прядями спадали на лоб, блестя от воды. Белая футболка, намокнув, липла к телу, подчёркивая каждый контур — от тонкой линии ключиц до очерченного пресса. Казалось, ещё секунда — и я почувствую запах дождя, смешанный с чем-то до боли знакомым, чем-то… будоражащим. «Поиграли с Чонгуком во дворе. Меня подстрелили из водяного пистолета. Прямое попадание в голову 😂» Я снова прочитал подпись, потом ещё раз. Секунды тянулись медленно, слишком медленно. Ладонь сжалась сильнее, дыхание непроизвольно сбилось. Чёрт, в груди что-то сжалось, потянуло вниз, разлилось тёплой, тягучей волной. Я сглотнул, ощущая, как внутри нарастает невыносимое напряжение. «Ему надо запретить скидывать такие фото…» Но сейчас уже было поздно. Слишком поздно. Я тяжело выдохнул, ощущая, как тепло разливается по телу, скапливаясь внизу живота. Голова слегка кружилась, а в пальцах появилось едва уловимое дрожание. Проклятье… Мне не стоило так долго смотреть на это фото. Не стоило разглядывать каждую каплю воды, стекающую по коже Юнги, не стоило задерживаться на том, как тонкая ткань липла к его телу. Но стоило ли теперь останавливаться? Я судорожно втянул воздух и, кажется, даже прикрыл глаза, представляя, как Юнги смахивает воду с лица, устало проводит ладонью по мокрым волосам. Как изгибает губы в лукавой ухмылке, а потом медленно, нарочито лениво, да и просто с трудом из-за гипса, стягивает с себя промокшую футболку… «Блять…» Пальцы сами сжались на резинке старых спортивок. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что я мог бы просто встать и пойти в душ, но этот вариант показался слишком правильным. Слишком скучным. Тепло разлилось по телу сильнее, пульс участился. В голове шумело, воображение рисовало всё новые образы, а внизу живота тянуло почти болезненно. Юнги бы наверное только усмехнулся, увидев меня таким. Чимин, соберись, об этом рано.

***

Пов Юнги

— В общем, мы переспали. Вот такая история. Хосок тяжело вздыхает, нервно постукивая пальцами по чашке. Вид у него не то чтобы потерянный, но определённо задумчивый. Ну и ситуация, конечно: мой лучший друг провёл ночь с другом Чимина, а теперь тот игнорирует все звонки. И почему? Да потому что Хосок — законченный кретин. Свалил с первыми лучами солнца на работу, даже записки не оставил. Он ещё и беспечный кретин. Кто в здравом уме оставляет незнакомца в своей квартире и сваливает часов этак на 8? По-хорошему, я, наверное, должен его поддерживать. Но сложно это делать, когда ты слишком хорошо понимаешь Бэкхёна. Я бы тоже не отвечал на звонки после такого. Хотя теперь у меня появилась ещё одна тревога: вдруг Чимин отменит наше свидание? Из омежьей солидарности. Если так, то Хосок мне ещё ответит. А ещё мне не даёт покоя другой момент. Чимин пропал сразу после того, как я отправил ему фото. Может, всё-таки зря? Наверное, возраст даёт о себе знать, и вместо сексуальности я выгляжу нелепо. Надо было скинуть ему свою коллекцию Кумамонов — хотя бы обсудили, какого ещё добавить. — Ты вообще меня слушаешь? Я чувствую, как Хосок трясёт меня за плечо, пытаясь вернуть в реальность. — Чего тебе ещё? Да, ты идиот, и это факт. — Спасибо, в курсе. Что делать-то? — Без понятия, чувак. — Я лениво пожимаю плечами. — Купи ему букет цветов, закажи столик в каком-нибудь пафосном месте. Включи режим романтика, потом падай на колени и раскайся в своём идиотизме. Может, Бэкхён смилостивится. — Ты просто бесценный советчик, — закатывает глаза Хосок. — Ладно, разберусь. А у тебя что? — Всё отлично. Мы с Чимином идём на свидание. Правда, пока неясно когда, он уехал в Пусан к отцу. — Так а что ты тут сидишь? — В смысле? Хосок вдруг резко встаёт, подходит ко мне и с силой сжимает мои щеки ладонями. — В прямом. Вали в Пусан. Устрой ему сюрприз, а то он и правда может отменить свидание из-за моего проёба. С Чонгуком я посижу, не парься. Я моргаю, осознавая, что он прав. Поездка в Пусан — отличный шанс сделать что-то особенное. Можно организовать ужин на берегу океана… Думаю, Чимину понравится. — Ладно, гений, убедил. Хватаю телефон и бегу собирать вещи.

***

Пусан… Шумный, живой, наполненный солёным воздухом и вечным движением. Город, в котором Юнги провёл свои детские и юношеские годы. Каждая улочка здесь помнит его шаги, каждый закоулок хранит отпечатки прошлого. Даже старый табачный магазин, хоть и изменился снаружи, внутри остался всё таким же — словно время обошло его стороной. Юнги останавливается на перекрёстке, закуривая сигарету. Густой дым растворяется в прохладном воздухе, а внутри что-то сжимается от странного, щемящего чувства. Он не может понять, от чего пробирает сильнее — от резкого морского ветра или от воспоминаний, которые, как волны, накатывают одно за другим, не давая вдохнуть полной грудью.

***

20 лет назад Огни табачного магазина дрожат в стекле припаркованного у входа автомобиля. Юнги выходит из машины, небрежно поправляя кожаную куртку, и толкает дверь, впуская в себя густой запах никотина и мятных жвачек. — Юнги, — хозяин магазина улыбается, запросто опираясь на кассу. — Давно не заходил, я уж соскучился по постоянному клиенту. — Дел было по горло, — лениво отзывается тот, вытаскивая из кармана помятую пачку «Marlboro». — Приходилось перебиваться этой дешёвкой. — Ну, дрянь ещё та... — раздаётся голос сбоку. Юнги не нужно оборачиваться, чтобы узнать его. Чистый, чуть насмешливый, слишком мягкий для этого прокуренного места. Голос, который звучит за его спиной в классе. Голос, что каждый день напоминает ему, насколько отвратительна его привычка. Он поднимает взгляд и встречается с тёплым карим взглядом. — А ты что здесь забыл? Ханьюль лишь пожимает плечами, в уголках губ играет лёгкая, едва уловимая улыбка. — Очевидно, тебя, — беззаботно отзывается он. — Это же я по пятам хожу и не даю тебе нормально жить, отравляя воздух нравоучениями. — Ну уж нет, Ханни, — Юнги затягивается, прикрывая глаза. — Это ты сейчас стоишь в месте, где весь воздух насквозь пропитан этой «отравой». Ханьюль качает головой, но не уходит. Он был таким всегда — лёгким, солнечным, раздражающе правильным. И, черт возьми, Юнги ненавидел, как легко тот его обезоруживал. — Ханьюль, — вдруг бросает он не глядя, туша сигарету о край стойки. — Погнали со мной на тусу? Тот моргает, приподнимая бровь. — И что я там забыл? — Впечатления, — усмехается Юнги. — Давай, я тебе их обеспечу. Ханьюль скрещивает руки на груди, будто оценивает предложение, но Юнги замечает, как его губы дрожат в сдержанной улыбке. — И какие же впечатления ты мне обеспечишь? — тянет он, чуть склоняя голову набок. Юнги лишь усмехается, ловя его взгляд. — Те, что заставят тебя завтра проснуться с улыбкой. Ханьюль хмыкает, будто всерьёз раздумывая, но Юнги уже знает — он согласится. В его глазах загорается что-то озорное, что-то, что всегда манило Юнги, даже когда он пытался это отрицать. — Ладно, давай. Только не тащи меня в какие-нибудь подвалы, где пахнет перегаром и дешевыми понтами. — Черт, а я уже планировал. — Юнги театрально вздыхает, а потом хватает его за запястье и тянет к выходу. — Не переживай, Ханни, мне есть, чем тебя удивить. Они выходят на ночную улицу, прохладный воздух сразу окутывает кожу, пахнет морем и далёкими вечеринками. Весь город кажется живым, пульсирующим, обещающим что-то большее, чем просто ночь. — Ты хоть скажешь, куда мы идём? Юнги усмехается, подмигивая: — Терпение, Ханни. Впечатления любят тайны. Они идут по улицам, освещённым неоновыми огнями, вдыхают прохладный морской воздух, слушают далёкие ритмы музыки, доносящиеся из ночных заведений. Ханьюль идёт рядом, иногда чуть задевая Юнги плечом, и в его взгляде сквозит скрытый интерес. — Ты ведёшь меня в тайное место? — в голосе скользит насмешка, но Юнги чувствует, что ему действительно любопытно. — Почти, — протягивает он. Ханьюль одобрительно кивает, словно разгадав очередную загадку. Юнги приводит его в старый бар на окраине, где музыка звучит не так громко, но вибрирует в воздухе. Здесь никто не оглядывается на новеньких с подозрением, здесь не задают лишних вопросов. Только дым, смех и лёгкое ощущение свободы. — О, а здесь даже неплохо, — признаёт Ханьюль, оглядываясь. Юнги молча кивает и тянет его за руку к стойке. — Два виски. — Ого, так сразу? — усмехается Ханьюль, но отказываться не спешит. Юнги лишь ухмыляется, наблюдая, как тот берёт в руки бокал. В его движениях лёгкость, но в глазах — искорки скрытого интереса. — И как часто ты сюда приходишь? — Достаточно, чтобы здесь меня знали, но не настолько, чтобы считать местным алкоголиком. Ханьюль тихо смеётся, откидываясь назад, и Юнги замечает, как мягкий свет бара играет на его скулах. — Тогда посмотрим, сможешь ли ты удивить меня дальше, Мин Юнги. Юнги лишь ухмыляется, запрокидывая голову и осушая свой стакан. — Не торопись, Ханни. Это только разогрев. Пей лучше. Ханьюль переводит взгляд на него, слегка приподнимая бровь, но ничего не говорит, лишь делает глоток виски. В этом молчании сквозит ожидание — Юнги чувствует его кожей. — Пошли, — бросает он, оставляя деньги на стойке и беря его за запястье. Они выходят на улицу, и прохладный морской воздух тут же обжигает разгорячённую кожу. Ханьюль не задаёт вопросов, просто следует за ним, когда они ныряют в переулки, минуя шумные улицы. Тусовка, куда ведёт его Юнги, — это нечто особенное. Она не рекламируется и не анонсируется в соцсетях. Это место для своих, для тех, кто знает, где искать. В старом ангаре, превращённом в импровизированный клуб, гудит музыка, мигают разноцветные огни, тела сливаются в единый пульсирующий ритм. Ханьюль замирает на мгновение у входа, оглядываясь, а потом переводит взгляд на Юнги. В глазах мелькает восхищение. — Ну, Мин Юнги, теперь ты меня впечатлил. — Ещё не вечер, — ухмыляется он, протягивая руку. Ханьюль лишь хмыкает, но принимает её, позволяя Юнги увлечь себя в гущу этого хаоса, туда, где музыка становится воздухом, а ночь — бесконечной.

***

— Если бы он только тогда отказался, в моей жизни было бы гораздо меньше проблем. Тушу сигарету о бордюр и иду дальше. Ещё утром я просто ждал, когда Чимин вернётся, а теперь еду в Пусан, лихорадочно перебирая в голове идеи для свидания. Главное — не облажаться. Впервые встречаюсь с его семьёй, и мне не хотелось бы выглядеть странным типом, который без предупреждения врывается в их размеренную жизнь. До дома его отца остаётся каких-то два квартала. Телефон в руке нагревается от прикосновения пальцев. Три гудка — и вот, наконец, в трубке раздаётся родной голос. Радостный, живой, с лёгкими нотками усталости и приглушённым шумом на фоне. — Эй, ты где? — Дома, — отвечает Чимин, и я представляю, как он сейчас поправляет волосы, прислоняясь плечом к дверному косяку. — Только Тэхёна уложил. — Тяжёлый день? — Немного. Всё как всегда — суета, заботы… Я усмехаюсь, чувствуя, как сердце сжимается от желания оказаться рядом. Он не ждёт меня. Не знает, что я уже здесь, что через пару минут увижу его лицо не через экран, а в мягком свете фонарей. — Ты хоть поел? — Юнги, я не ребёнок. — Это не ответ. — Что-то перекусил, — лениво тянет он, и я закатываю глаза. — Короче, спускайся вниз. — В смысле?.. Я сбрасываю звонок, поднимая голову на тёмные окна его дома. Ветер мягко касается кожи, и почему-то этот момент кажется особенно важным. Дверь подъезда тихо скрипит, и вот он — выходит на улицу, нахмурившись от непонимания, пока не замечает меня. — Ты с ума сошёл?! В его голосе одновременно удивление, шок… и радость. — Ну, ты ведь скучал по мне? Чимин фыркает, но губы дрожат в сдержанной улыбке. — Ты мог бы хотя бы предупредить. — Так неинтересно. Я протягиваю ему небольшой бумажный пакет, и он с подозрением смотрит на меня. — Это что? — Пончики. Он хохочет, но всё-таки берёт, достаёт один, откусывает, закатывая глаза от удовольствия. — Ладно, ты прощён. — Вот и отлично. А теперь — одевайся. У нас свидание. Чимин щурится, скрещивает руки на груди. — Юнги, ты вообще в курсе, сколько сейчас времени? — И что? — Почти полночь. — Разве есть время, неподходящее для свиданий? — усмехаюсь я. Он вздыхает, качает головой, но я вижу, как в глазах загорается знакомый блеск. — Дай мне пять минут. — Не больше. Свидание начинается прямо сейчас.