Долгожданное счастье

Пара медленно идёт по тускло освещённой набережной, держась за руки. Несмотря на возраст, ведут себя так, будто им снова пятнадцать: случайные взгляды, робкие улыбки, тихие смешки — всё вызывает приятное волнение и тёплый румянец на щеках. Юнги идёт чуть быстрее, словно борясь с внутренним конфликтом — между желанием не спешить и необходимостью всё успеть. До назначенного момента остаётся совсем немного времени, и сюрприз рискует сорваться, если он начнёт тянуть. Но в то же время… так не хочется торопиться. Рядом Чимин, и рядом — это ключевое слово. Он рядом. И Юнги давно не чувствовал себя настолько спокойно, настолько… правильно. — Знаешь, — говорит он вдруг, глядя на лунную дорожку, отражающуюся на воде, — если бы в этом мире действительно существовали родственные души, ты был бы моей. Я ждал тебя слишком долго. Последние слова срываются почти шёпотом. Чимин на мгновение замирает, потом, опустив взгляд, неловко усмехается. — Прости, я долго объяснял моим, куда иду. Они волнуются. — Я не про это, — улыбается Юнги. — Но раз уж заговорили... Если бы у меня был такой же очаровательный омежка, и за ним вдруг пришёл бы какой-то старый, подозрительный альфа… я бы тоже не захотел его отпускать. Он шутливо подмигивает и, не давая Чимину ничего ответить, тянет его за руку в сторону пляжа. Песок под ногами мягкий, чуть влажный после вечернего прилива, и тут же заполняет обувь. Обоим становится немного неудобно, но ни один не жалуется. В этой неловкости даже есть что-то забавное. — Что ты задумал? — Чимин смотрит с лёгкой подозрительностью, когда они приближаются к самому краю прибоя. — Уви-дишь. Не торопи события, Чимини. — Ладно, ладно... но мы хотя бы близко? В ответ — только загадочная улыбка. Юнги останавливается, поворачивается к нему лицом и достаёт из кармана чёрную ленту. — Стой смирно. Я завяжу тебе глаза. Чимин хмыкает, но не сопротивляется. — Ну… хорошо. Юнги немного возится с лентой, аккуратно завязывая бант сзади. Пальцы альфы замирают на пару секунд — как будто не хочет отпускать. А потом вдруг отступает. Чимин слышит, как его шаги отдаляются, ощущая лёгкую пустоту рядом, но не пугается. Просто стоит посреди ночного пляжа с завязанными глазами, чувствуя, как под ногами мягко шуршит песок, а солёный воздух приятно холодит кожу. — Хён? — зовёт он чуть тише, чем планировал. — Иду, и ты — тоже, — звучит голос Юнги за спиной. — Держись за меня, только аккуратно. Песок рыхлый, можно оступиться. Тёплая ладонь снова в его руке — крепкая, надёжная. Идти вслепую странно, но не страшно, когда он рядом. Они двигаются неспешно: шаг, другой… под ногами сыплется песок, кое-где крупный, кое-где влажный, но ещё не холодный. — Куда ты меня ведёшь? — тихо усмехается Чимин. — Терпи, мы почти на месте. Только не подглядывай. — Даже не думаю, — шутит тот в ответ, хотя сердце бьётся быстрее обычного. По мере того, как они продвигаются, звуки прибоя становятся всё ближе, отчётливее. Пахнет морем. Где-то вдалеке перекликаются чайки — как напоминание о том, что даже ночью этот город живёт. — Осторожно. Ещё пару шагов... — предупреждает Юнги и замедляется. Они останавливаются. Под ногами уже почти влажный песок — самый край берега. Юнги разжимает ладонь Чимина и мягко поворачивает его лицом в другую сторону. — Всё, стой. Сейчас. — В голосе альфы звенит лёгкое предвкушение. Что-то вроде улыбки. — Можешь снимать. Чимин тянется к ленте, снимает её с глаз — и перед ним встаёт широкая панорама ночного Пусана. Лунный свет серебрит поверхность воды, волны тихо накатывают на берег. Но внимание сразу же перехватывает не море. Позади, чуть выше по песку, стоит Юнги. А на расстеленной пледной ткани — корзина, бутылка вина и мягкий фонарь, мерцающий жёлтым светом. Всё выглядит, как будто вырезано из рекламы идеального вечера. — Ты с ума сошёл… — выдыхает Чимин. — Нет. Просто очень по тебе скучал, — тихо говорит Юнги. — Садись. Чимин медленно приближается к пледу, ещё не до конца веря в происходящее. Он оглядывает уютную картинку: из корзины выглядывает упакованный контейнер с фруктами, рядом — пара бутербродов, красиво сложенных салфеток и два бокала. Всё продумано до мелочей. — Ты это всё… сам? — спрашивает он, присаживаясь на край пледа, чуть подтягивая ноги. — Ну, кое-кто помог с идеями. Но всё собрал я, — Юнги опускается рядом, подбирая ножку бокала и разливая вино. — Хотел, чтобы это было… не знаю, просто хотел, чтобы было мило? Да, наверное так. Чимин принимает бокал и смотрит на Юнги — взгляд мягкий, тёплый, с лёгкой долей смущения. — Ты даже ленту купил. — Я ещё думал, взять ли красную, но... — он усмехается, — ...боялся, что ты подумаешь, будто я всё к каким-то играм веду. Чимин прыскает со смехом, прикрывая рот. — Ну, теперь уже подумаю. Они смеются вместе. Этот смех такой искренний, почти детский. — Я правда рад, что ты приехал, — тихо признаётся Чимин, делая глоток. — Это было неожиданно, но… я правда рад. — Я тоже, — Юнги чуть склоняет голову, всматриваясь в омегу. — Ты стоил каждой секунды в этом поезде. Смолкают. Но в этой тишине нет неловкости — только спокойствие и какой-то внутренний уют. — А родители… не против, что ты вот так — ночью куда-то исчез? — спрашивает Юнги мягко, скользя пальцами по его кисти. — Ну, не в восторге, конечно. Папа даже спросил: «Ты уверен, что хочешь пойти так поздно?». А я сказал: «Я иду к тому, кто точно не даст мне замёрзнуть». Юнги улыбается. — А если бы я дал? — Тогда ты бы спал в песке. — Чимин хмыкает и откусывает кусочек яблока из контейнера. — Но ты не дал. Поэтому прощён. — Какой щедрый, — шепчет Юнги, немного наклоняясь ближе. — Мне стоит пользоваться этим моментом? — Зависит от того, что ты собираешься делать. — Ну… — он тянется чуть ближе, настолько, что их носы почти касаются, — ...например, поцеловать тебя. — Тогда да. Пользуйся. Пока не передумал. Поцелуй лёгкий, почти невесомый. Но в нём так много всего — благодарности, волнения, нежности, ожидания. Всё это копилось в них неделями. И теперь, среди ночного моря, на теплом песке, оно наконец нашло выход. Волна накатывает на берег чуть ближе, подбираясь к краю пледа. Но ни один из них этого не замечает, продолжая сладостность момента. Чимин отстраняется первым, улыбаясь, но не отдаляется. Они так и сидят, прислонившись лбами. — Это… было даже лучше, чем я представлял. Юнги смотрит на него с теплом в глазах, чуть склонив голову. — Ты представлял? — Может… иногда. — Чимин прячет взгляд, но на губах играет предательская улыбка "Ещё бы, тут любой представит после тех фото". — А я вот не мог ничего представить. Чимин удивлённо моргает: — Почему? — Потому что это наше первое свидание вне участка, и я понятия не имел, каково это — быть рядом с тобой вот так. Оказалось, спокойнее, чем я ожидал. И гораздо… лучше, да, ты целуешься лучше, чем я ожидал. Чимин смеётся. — А я боялся, что буду слишком нервничать. Всё-таки, ты старше, серьёзнее, у тебя этот взгляд… как будто ты сразу всё про меня знаешь. — Почти всё. — Юнги улыбается, — остальные мелочи по ходу. —Ладно, ладно, мистер сталкер, я вас понял. Они ненадолго замолкают. Море рядом шумит мягко, будто подпевает их дыханию. Ночь будто застыла вокруг — вся вселенная сократилась до одного одеяла на песке. — Хочешь загадать желание? — спрашивает Юнги, глядя в небо. — На звезду? — Чимин кивает вверх, где ничего не видно. — Их не видно из-за облаков. — А давай просто скажем друг другу желания. Без звёзд. — Хорошо. — Я хочу, чтобы мы были честны друг с другом. Чтобы ты не боялся быть собой. Чимин выдыхает, чуть сжимая его руку. — Тогда моё желание — чтобы это не было последним нашим свиданием. Юнги улыбается так, будто это желание уже сбылось. — Оно не будет. Обещаю. Если будет, то можешь ломать руку во второй раз, только до конца. Трещина, конечно, неприятно, но не сдержать обещание хуже.