Может быть, это и есть «любовь»

— Я хочу тебя. Максим одним рывком стянул с себя верхнюю одежду, оставаясь в футболке. Он упал обратно, вжимая Святослава в кровать. Лежа под ним, калека чувствовал, как грудная клетка тяжело вздымается. Горячий выдох мазнул по коже шеи, пробежав разрядом по всему телу. Губы, влажные от чужой слюны, уже кровили, настолько он переживал, впиваясь в них зубами. Чужие пальцы медленно поднялись с бедер на талию и скользнули вниз по животу, зацепляя резинку штанов и трусов. Святослав вздрогнул. — П-подожди, — он прервал движение. Макс замер. На секунду. Всего на секунду. А потом сильнее прижался, вдавливаясь так, что перехватило дыхание. — Чувствуешь? — тихий голос срывался на хрип. — Только, ты, блять, меня так доводишь. Свят зажмурился, ведь и правда чувствовал: пульсирующее, жаждущее, твердое. Это должно было пугать, но кровь все равно предательски прилила к паху. Ненавистное тело. — М-мне страшно, Максим, — признался он, скуля. Долгая, тягучая пауза. Слава замер, ощущая, как Макс завис над ним, все еще не убирая рук. Лица не было видно, только чувствовались резкие вдохи на коже. Пугающее молчание. Через пару мучительных секунд Макс вдруг резко отстранился. Внезапно полегчало, чужой жар исчез, оставив после себя липкий след пота и какой-то непонятной пустоты. Кровать скрипнула — парень сел, спиной к нему, закрыв лицо ладонями, а из-под пальцев послышался шумный выдох через рот. — Сука, — коротко, грубо, вырвано с мясом. Святослав осторожно поднялся на локтях, натягивая ткань на запачканный живот. Решиться что-то сказать после произошедшего казалось невозможным. В худой груди тяжело заворочалась тревога, смешанная с чем-то, что было страшно озвучить. — Я... я не знаю, что делать, — вырвалось тихо, почти на грани. Максим не шелохнулся. — Че? — Ну… Такое было в аниме, но дальше поцелуев... — он замялся, чувствуя, как щеки снова заливаются краской. Макс медленно повернул голову через плечо, уставившись на него с выражением, которое не получалось разобрать, но сердце все равно защемило. Потом коротко хмыкнул, отворачиваясь обратно. — Пиздец, — звучало скорее обреченно. Сейчас он, видимо, был способен только на маты. Святослав заметил, как напрягались мышцы такой широкой спины, как двигались плечи от сбитого дыхания и как ему сводило скулы. Но не от злости — наверное, там, внутри, точно так же кипели слишком смешанные чувства. Пальцы сами потянулись вперед. Осторожно, еле касаясь, Святослав провел подушечками по спине напротив, ощущая сквозь одежду, как под его прикосновениями горячеет кожа. Он замер, поджимая губы в тонкую полоску — Максим не реагировал. Кончики пальцев невесомо скользнули выше к плечу, затем осторожно спускаясь ниже по руке, едва касаясь, пока наконец не остановились на большой ладони. Секунда. Другая. Пальцы дрогнули, а Слава судорожно сглотнул, внутренне проклиная себя за дрожь в руках, за стыд, за нелепость этого момента, но все же сделал это — неуклюже сплел их пальцы, заключая в слабый, но ощутимый замок. Максим, наблюдавший за этим все это время, чуть склонив голову, продолжал молчать. Его ладонь оставалась податливой, позволяя калеке действовать так, как тот хотел. Он медленно повернулся к Святу полубоком, не разжимая хват. Но Слава не поднимал глаза — он просто не мог заставить себя, только ощущал, как взгляд прожигает насквозь. Бритоголовый чуть подался вперед, наклоняясь. Казалось, один миг и поцелует, но он замер. Замер так близко, что только дыхание цеплялось за губы. Ледяная тревога прошлась по позвоночнику. Прийти в себя все еще не получалось — слишком много всего за один раз. Слишком быстро. Слишком жестоко. Горло саднило, словно тяжелая ладонь до сих пор сжимала шею. Багровые отметины, скользящие от ключиц вниз вместе с глубокими укусами, неприятно побаливали. А еще эти руки, впивающиеся в бедра так, что, кажется, синяки останутся там навсегда. Этот парень, бешеный, как собака, сорвавшаяся с цепи, пытался его растерзать. Это должно было пугать. Но вместо страха в голову раз за разом врезалась фраза: «Только, ты, блять, меня так доводишь». Это не было приятным, не льстило, это сводило с ума до дрожи — настолько возбужден был чужой голос. В такие моменты снизу живота затягивался тугой узел, колючий и требующий. Как в тот самый раз — на подоконнике в квартире Максима. Как когда он довел до исступления взглядом, как когда пальцы сомкнулись на его горле, вдавливая в окно позади. Как когда Святослав понял, что не хочет отталкивать — он хочет еще. Это было внутри. Всегда было. Запрятанное, загнанное в самый темный угол, ждущее момента, чтобы вырваться наружу самым постыдным образом. Сердце толкнулось в ребра. Святослав осторожно, но быстро, словно боялся передумать, прижался губами к чужим. От волнения даже забыл сложить их для поцелуя и почти было стукнулся зубами — тревога предательски выкручивала кости. Он отодвинулся и замер, не зная, что делать дальше. Чувствовал только, как пульс долбит в виски и как по венам растекается незнакомое чувство. Нужно было что-то сказать, оправдаться, спрятаться или сбежать. Но так не хотелось. Не хотелось, чтобы все так оборвалось: все эти конфликты, ругань или еще чего похуже уже были по самые гланды. Максим, кажется, думал о том же. Еще секунда — казалось, мог что-то сказать, но только коротко фыркнул. А затем рассмеялся. Тихо-тихо, будто пытался подавить смех, но не выходило. — Блять, ты такой… — голос сорвался, не договаривая. Какой. Какой он? Странный? Жалкий? Максим вдруг сжал их ладони крепче и медленно потянул Святослава к себе. Не резко — не так, как раньше. В его движении не было привычной ярости, не было надменности. Худое тело вздрогнуло и само подалось вперед, вбирая этот момент. Свят быстро увел взгляд, не в силах поднять глаз: слишком неловко, слишком тревожно, ведь его пальцы все еще оставались переплетенными с пальцами Максима. Бритоголовый в любой момент мог разжать их, выдернуть руку или наоборот надавить с привычной силой. Но почему-то не делал этого. — Понравилось? — в его голосе появилось что-то игривое, почти дразнящее. Свят вздрогнул и покраснел до корней волос. — Я п-просто… — язык заплетался, а в груди всё неприятно стянулось. Сильная рука чуть заметно двинулась, проводя большим пальцем по костяшкам его пальцев. — Ну давай, ещё раз, — лениво выдохнул он, почти мурлыча. Слава не был уверен, реально ли происходящее — оно тянуло куда-то в бездну, где всё слишком сыро, незнакомо. Но неизвестность, как правило, только подпитывала жгучий интерес. Максим не шевелился, ждал, но вот — на шее вздрогнул кадык. Ещё секунда. Свят тихо, нервно сглотнул, а затем осторожно наклонился вперёд. Губы коснулись губ. Еще один поцелуй. Неуверенный, смазанный, неловкий. Чужие пальцы на руке сжались крепче. Максим отодвинулся, медленно оглядывая калеку напротив. — Не спиздел, реально не знаешь, — он сжал его подбородок пальцами, заставляя поднять голову. Зеленые глаза снова захотели спрятаться, устремившись в угол, но брюнет прервал этот жест, встряхивая его лицо и заставляя снова смотреть на себя. — Запоминай, — голос был низкий, тёплый, обволакивающий. Мозолистый палец легко провёл по бледной нижней губе, слегка надавливая и вынуждая разомкнуть рот. — Приоткрой, — тихо велел он. Слава послушался внимая. — Расслабь язык. Ещё мгновение — и тёплые губы мягко накрыли его. Внутрь толкнулся язык, пробуя на вкус, но не вторгаясь. Святослав слабо вздохнул, сердце замерло. Они медленно, терпеливо смаковали этот поцелуй. Двигаясь плавно, сплетая языки, позволяя друг-другу привыкнуть, понять, почувствовать и запомнить. Свят, трепеща внутри, позволил себе ответить. Осторожно, опасаясь, но всё же подался ближе, пробуя то, что раньше было недосягаемым. Максим чуть усмехнулся сквозь поцелуй и положил свободную руку на худой затылок, удерживая ближе. Нежность далеко не его конек — следом тяжелое тело надавило, заставляя лечь обратно. Сильная рука переместилась с затылка на шею, скользя пальцами по багровым засосам, мимо ключицы и груди, останавливаясь на талии. Инвалид, слабо подрагивая, засопел через нос, чувствуя, как широкие ладони скользнули ниже и задержались на резинке его штанов. Судорожно Свят накрыл его руку своей. Но не для того, чтобы остановить — для того, чтобы помочь. Медля секунду, он все-таки подтолкнул их руки вниз, помогая сдвинуть ткань. В комнате было тихо — сминающееся постельное белье, их дыхание и стук пульсирующей крови в ушах. Максим, ведомый податливостью парня, мягко отстранился. Послышался шум — расстегнулся ремень. Осторожно, будто боясь, что его застукают, Святослав кинул взгляд из-под прикрытых век. О, боже, Максим не врал. Чужой член, огромный, увесистый, стоял так, что, казалось, им можно покалечить. Собственное тело вдруг крупно дрогнуло, не оставляя это без внимания. Макс растянул губы в улыбке и наклонился обратно, теплым шепотом проходясь по шее: — Страшно? Святослав забыл все слова, зажав нижнюю губу зубами и впившись пальцами в широкие плечи. — Не бойся, — голос томный, почти убаюкивающий, но в нем слышалась еле уловимая усмешка. — Не убьет. Прежде чем Слава успел осознать, испугаться сильнее — Максим прижался к нему теснее, их тела соприкоснулись, кожа к коже. Он обхватил обжигающей ладонью их члены, а накатившая волна близости заискрила в глазах. Неожиданно громкий, смазанный стон вырвался быстрее, чем Свят успел сдержаться. Деваться было некуда, а тем более, прятать это сводящее с ума смущение. Не зная, что делать с собой, с этим накалом напряжения, он сам пальцами нащупал чужую челюсть, отрывая от своей шеи и сплетая их языки в нервном поцелуе. Максим подмял его губы, горячо, довольствующе, и двинул ладонью ниже нарочито чувственно, заставляя запоминать все в мельчайших деталях. Затем еще, еще и еще. Движение за движением — вверх и вниз. Темп нарастал, заставляя их обоих теряться в сбитом дыхании и новых ощущениях. — Максим, — сипло смог выдавить из себя блондин. — Я х-хочу, хочу тоже... Действия громче слов — тощее запястье легло поверх чужой ладони, помогая теперь уже полностью обхватить члены их обоих. Мазнув сжатыми пальцами по всей длине, стараясь повторить за Максимом, сверху послышалось мычание. Тот внезапно убрал руку и уперся обоими локтями в постель, оставляя между ними лицо Святослава. Чуть зажмурившись, он толкнулся бедрами в кулак, следом поджимая губы. Завораживающая реакция парня напротив будоражила сознание. Неужели его костлявые пальцы, тонкий член, в принципе все это ненавистное тело, правда может доставлять такое удовольствие другому? В груди разлилось что-то приятное, позволяя увереннее двинуть рукой, затем еще раз и еще, подстраиваясь под темп коротких толчков чужих бедер. Максим уже не мог так стойко выдерживать ласки, оказываясь полностью вжатым в Свята. Сильные руки блуждали по слабому телу. Казалось, он хочет быть еще ближе, чувствовать больше, ярче — укус пронзил нежную кожу ключицы. Бледные губы шумно втянули воздух через зубы, очевидно терпя укол боли. Но, видимо, бритоголовый этого и добивался. Шершавые ладони собрались на его затылке, сжав волосы в кулаке и с силой потянув назад, вынуждая запрокинуть голову. Вновь открывшаяся шея оказалась усыпана новым градом кровоподтеков. Сходя с ума под давлением то ли тяжелого тела, то ли запретного наслаждения, Святослав в последний раз простонал, выгибаясь в спине. Сперма мягкой струей ударила в кулак. Со всей одури впиваясь зубами в острое плечо, толкнувшись всей длиной тому в кулак, излился и Максим. На впалом подрагивающем животе смешалась горячая смесь, впечатывая в память оргазмы их обоих. Макс, сопя носом, нехотя отодвинулся, следом падая рядом без сил. Он провел рукой по лицу, будто пытался прийти в себя. Пролежав вот так, казалось, вечность, звук тяжелого дыхания в унисон вдруг прервал подрагивающий голос: — И что теперь?..