Незнакомец со сладостями

Лето было нестерпимо жарким. Те волки, которые не имели обязанностей, отлеживались в своих убежищах, спасаясь от нестерпимых солнечных лучей. Что уже говорить о волчатах. Потому Малая стая почти не собиралась. Жизнь в поселке начиналась с закатом, когда жара начинала спадать, но волчат после обеда и с наступлением ночи родители снова загоняли в норы спать. Почти все они потом поскуливали, жалуясь на скуку, но Мегуми такие страдания были безразличны. После случая с Райденом, больше никто не смел его зацепить, наоборот, отводили взгляд и опускали уши, стоило им только встретиться глазами с Мегуми. Хотя тут им опасаться не стоило. Мегуми не собирался применять на них Зов вожака. Да. Смешно сказать, но если бы не Наоя, то Мегуми мог бы и не знать, что он тоже так может. Только не все так просто оказалось с его открывшимся талантом. Маки очень вовремя тогда привела Мегуми домой до того, как к нему внезапно вернулась уже вроде как изжитая болезнь и началась лихорадка. Она продержалась недолго, но  волчонок, пока бредил, чувствовал себя потерянным, заблудившись в незнакомом лесу с бесконечно уходящими в темноту деревьями, среди тысячи голосов, которые его звали. — Я же говорила, что ты особенный, хороший мой, — он пошел на единственный знакомый голос. Мама. Когда же он открыл глаза, то она была с ним, гладила по голове. И она была настоящая. «Так бывает лишь первый раз, когда твоя способность открывается», — потом наставляла мама, когда Мегуми уже полностью вынырнул из своих болезненных видений. — «Первый особый зов самый болезненный, но и самый правдивый». «Как это?» — заинтересованный Мегуми, которому уже к тому же стало жарко, вылез из под шкур и уселся на коленки. Мама взяла его за ладонь, скрестив их пальцы. «Твои подушечки, когда ты в звериной форме. Они мягенькие». Мегуми не мог не согласиться. «Но причем тут зов?» «Не торопи», — мама легонько провела большим пальцем по основанию пальцев на тыльной стороне Мегуми. - «Когда ты подрастешь, они затвердеют. Верно?» Верно. Мягкие подушки на лапках действительно иногда доставляли неприятности, не давая, к примеру,  быстрее бежать, чем хотелось, если встречались камни. Мегуми кивнул. Но к чему тут Зов вожака? «Тебе приходится быть осторожным. И если ты наткнешься на острый шип, то одернешь лапу быстрее, чем, если сначала она пройдет сквозь твой натоптыш. Не чувствуя, можно загнать занозу так глубоко, что не возможно будет вытащить. Так сила превращается в слабость. То же и с Зовом вожака. Это оружие для мудрых и сильных, а не для безрассудных. Иначе оно обернется против владельца. Использовать его можно только в крайних случаях. Если нужно защитить стаю от чужака, если обезумевший соперник уже побежденный не хочет сдаваться, если нет другого выбора… Пока тебе сложно все понять, но сейчас для тебя главное одно: не поддавайся подстрекательствам Наои. Сейчас он сильнее, и твой Зов вожака ударит по тебе же». Мегуми точно не собирался связываться с Наоей. Все, что рассказывала мама, действительно было слегка запутано и непонятно, но интересовало его тогда другое: «А откуда ты все это знаешь?» Мама не отвечала и смотрела ему в глаза. Через небольшие, круглые окна их убежища пробивался тусклый солнечный свет, и у Мегуми промелькнула мысль: «Это вечер сегодня или утро завтра? А может он опять провалился в сон на несколько дней?» Наверно, все же вечер, потому что глаза слипались. Мама через голову стянула с него рубаху, из штанов он выполз сам. Теперь можно было обернуться в звериную форму и поспать.  Так удобнее… О чем он там спрашивал? «Твой отец величайший вожак и воин», — внезапно начала мама. — «Он может многому тебя научить. Но в кое в чем ты и мне можешь довериться. Только подрасти еще, мой хороший. Стань сильнее. Ладно?» Ладно. Чему могла научить его о Зове вожака мама? Травы и ягоды собирать? Охотиться на мелких птичек? А вот Маки могла научить его стать сильнее и без этого хваленого Зова вожака, от которого одни проблемы. Мегуми уже готов был бросить вызов Райдену, чтобы доказать, что он может его одолеть и без всякого Зова. Отец одобрял дружбу Мегуми и Маки и такое времяпровождение: «Это тебе пригодится гораздо больше, чем всякие эти хитроумные штучки, когда примешь вызов на главу стаи», — понятно, что под «штучками», папа подразумевал Зов вожака. «Я не хочу с тобой сражаться». Да что там! Мегуми даже представлять не желал подобную ситуацию. «А тебе и не придется. Вот доведу тебя до ума, и можно будет отдыхать. Ты же своему старика не обидишь при разделе?» Мегуми решил тогда промолчать. Представить папу, лучшего охотника и воина, со стариками ну никак не получалось. Он попытался поговорить об этом с Маки. Заданием Маки, как одной из старших было натаскать воду для волков поселка. Мегуми вызвался ей помогать. Оказалась, что нудная и тяжелая работа может превратиться в полезную и интересную тренировку. Это когда-то, будучи старшим, придумал его папа, а потом показал это Маки. А вдвоем, как сказала добровольная наставница, еще веселее. Вот тогда Мегуми и поделился своими опасениями: «Не переживай пока об этом», — Маки присела под деревом, выдернув травинку и отправив ее в рот. Если ей и не нужен был отдых, то Мегуми уже слегка запыхался. — «Это еще не скоро случиться. А потом ты станешь хорошим вожаком». «А ты не хочешь принять вызов?» Слегка пожевав, Маки выбросила соломинку. «Нет. Я точно на своем месте. И вся стая точно не приняла бы меня за главную. Другое дело — ты». «А что я? Ты будешь моей наставницей?» « А ты — если будешь задавать слишком много вопросов, то точно быстро состаришься. Мне бы еще мое испытание пройти – а там только держись с меня, когда подрастешь». «Ты будешь моей наставницей?» «Если носом крутить не будешь». Правда. Ждать, когда он станет большим и уйдет с Малой стаи ровно столько, сколько ему сейчас. Раньше будет испытание Маки. И Договор. И Фестиваль. ** И этот первая значимая дата настала. День испытания Маки. Хотя этот день был важен для всего поселения. День, когда стая пополнялась новыми воинами. Все, кто оставался в поселке с утра ничего не ели, ожидая, пока новички из старших ближе у вечеру принесут добычу с охоты. То, что она оказалась щедрой, означало, что для многих испытание прошло удачно. Еще, папа гордо поднес маме печень оленя, а она ее съела просто сырой. Теперь это знала вся стая, хотя Мегуми узнал немного раньше: скоро у него будет брат или сестра. Отец еще раньше расширил убежище,  теперь у Мегуми как бы была своя нора. Немного непривычно было спать отдельно от родителей и слышать как они там возятся. Но когда-то ему придется вообще уйти с дома, чтобы построить свой. Когда добыча была распределена, хозяйки приступили к готовке, соревнуясь, у кого мясо выйдет вкуснее, чтобы как следует повествовать своих воинов. Хотя, что там соревноваться! Мегуми и так знал, что в их котле самая вкусная еда. Она так соблазнительно пахла! Даже если и другие волчицы заимствовали какую-то из приправ, как ту же ягоду можжевельника, мама умудрялась все равно придумывать что-то интересненькое, что слюнки текли. — Маааа… Тихонько, чтобы никто не услышал со стороны, потянул сквозь зубы Мегуми. Раньше всегда срабатывало. Мама умудрялась обойти правила и дать ему кусочек мясца, чтобы желудок не сводило. — Не мамкай! — Рявкнула мама. Вот это было неожиданно. В последнее время она была очень тревожная. Папа сказал: «Теперь мама в особенном положении. Не зли ее и защищай, когда меня нет», — Терпи как все! Не то, чтобы он так задумывал… Просто…  Знал же, что так это не сработает. Мама же спиной стояла. Только она оказалась в тени Мегуми. «Я —  волк. Ты — овца. Съем тебя. Проглочу тебя. Накорми меня», — повторил Мегуми зов Наои. Мама потянулась за ножом, уже почти отрезая кусочек от оленьей ноги. Есть перехотелось. Дыхание сдавило. Земля покачнулась. Весь центр ее кружился между Мегуми и мамою. Мама махнуло головой, как будто воду стряхивала: — Ты кого это овцой назвал, мелочь неблагодарная? — Я ничего не говорил, - успел сказать Мегуми. — Как ты это сделал? — мама держала его за плечи, но уже, вроде как не сердилась. — Что? — Зов вожака? Зов вожака? Да ведь и самые маленькие волчата знают, что для него нужно в глаза смотреть. — А может ты как Зенин? Эээээ… Ну такое себе. О прародителе Зениние рассказывали на ночь истории волчатам, чтобы они успокоились и уснули. Волк, коорый объединил стаи в войне с упырями и убил их вожака. Тот был сильный. Насколько бы ни был острый нюх и слух волков, . Он мог незаметно проникнуть в стаю и вырезать всех, включая матерых воинов-охотников и детей . Потому пока ты маленький, нужна держаться малой стаи и слушаться дядек и теток. Главный упырь похищал лишь самых маленьких. Потом их подкидывали в другие вырезанные стаи: ослепленных и с выдернутыми клыками. Что дальше случалось с теми волчатами, и так было понятно: слепой беззубый волк — слепой беззубый волк обуза для стаи. Зенин же мог вызывать погибщих товарищей из теней. Вместе с ними и другими волками они победили главаря упырей и его армию. Но лучший друг вожака был смертельно ранен. Тогда они вместе ушли на Луну, где теперь наблюдают за своей большой стаей, где бы ни был волк. Потому, если ты заблудился, то Луна и прародитель Зенин всегда приведет тебя к дому. Мама снова вернулась к готовке, помешивала варево из требухи, переворачивала ребра. Не оборачиваясь на Мегуми она вдруг сказала: — Ты обещаешь не повторять все эти глупости за Наоей? А? С этими волцами-овками? Просто приказа достаточно. Ладно. Ему и самому не нравилось быть как Наоя. — И где их носит? Мясо или пересохнет или остынет, — притворно возмутилась мама. — Ты что-то хотел спросить? Вся эта история с Зенином звучала странно. — Зачем приручать тень, если она и так все за тобой повторяет? А волки не ходят по воздуху и не летают! – сердито тявкнул Мегуми. — Как знать, как знать… В моей стае говорили, что именно Зенин создал Луну своей песней. Поэтому, мы поем ее при каждом празднике. Все равно ничего не сходится с этим Зенином… Как раз в этот момент начали возвращаться охотники. По молодым волкам с первого взгляда можно было определить, кто прошел испытание, а кто нет. Мегуми невольно улыбнулся, увидев довольно выступающую Маки. Как раз в этот момент начали возвращаться охотники. По молодым волкам с первого взгляда можно было определить, кто прошел испытание, а кто нет. Мегуми невольно улыбнулся, увидив довольно выступающую Маки. — Можно поприветствовать нового охотника, — улыбнулась ей мама. А Мегуми было приятн, что к ним его старшая подруга пришла раньше, чем к собственному убежищу, где ее решению стать охотником были не особо рады. — А как могло быть иначе, — Маки не сдерживала гордости. — Вот и хорошо. Можешь к нам присоединиться на пиршестве. Еды всем хватит. Думаю, и благодаря тебе точно. Это справедливо! Хоть семья Маки, как и другие, тоже готовилась к празднику, но строптивую дочь вряд ли рады были видеть. И чествовать ее точно не будут. Если даже снова не укорять в ее «неправильности».  Но ведь это и ее день в первую очередь. А с таким отношением кусок в горло не полезет. — С удовольствием присоединюсь. — А мне можно? Иногда казалось, что неуклюжая Хана действительно вездесуща: так ловко подкрадываться незаметно. Или она по воздуху ходить умеет? Хотя, если выбросить идею Ханы про Мегуми, как ее суженого, то против ее компании он ничего не имел. — Если твои родители разрешат. Это не принятие желаний Ханы, а только проявление дружелюбия. Потому Мегуми и быстро согласился. В такой день не хотелось видеть грустное лицо настоящего, проверенного союзника. Ненадолго, но Хане разрешили посидеть у костра вожака. Оставалось так мало времени, когда молодые волки будут представлены, как новые воины стаи. Времени было мало, но Мегуми все-таки решил поделиться с отцом произошедшим, упомянув и Зенина. — Не задирай нос и не бери в голову эти россказни. Ты мог просто прошептать и сам не заметить. А у мамы слух чуткий, — расслабленный, сытый папа лениво выковыривал из зубов застрявшее мясо, но отвечал очень уверенно. Как не поверить! — А как же песня на полную Луну? — Мы поем песню, когда ясная Луна и ветра нет, тогда всем слышно — это наша земля. Вот и все. Но кое-какая правда в этих сказках есть. Луна может привести тебя домой. Я научу как. Папа кинул щепку в костер, потянулся, разминаясь, медленно и вальяжно поднялся.  Время. Из-за задней стены убежища выходил огромный черный волк. ** Все могло сорваться из-за тревожности мамы. Смотрящие обнаружили в лесу странного зверя. По их описанию: «Как кот, но крупнее. Белый с темными пятнами». Но выследить по запаху его не смогли. Кот призрак? — Может, подождешь еще один год? Он еще такой маленький, чтобы оставлять его залогом договора, — уговаривала мама. — Он прежде всего — волк. И когда-то примет стаю, — тут папа был неприклонен. Тем более Шиу за ним присмотрит. Потом и Маки подойдет, хочу ее еще так попробовать. Тебе тоже нужно наконецто хоть раз все отпустить и повеселиться. — Смотрящий над смотрящим? Не нравится мне идея сделки с упырем. — Да ладно. Выслушать же можно. Ничего плохого не случится. Родители думали, что Мегуми спит в своей части убежища, но он все слышал. Шиу был другом папы и смотрящим в городе, а еще он находил сделки для волков. Но договариваться с упырем? Так странно. До поры до времени Мегуми решил пока оставить свои вопросы при себе. Наконец! Наконец! Наконец! Схлынула летняя жара и  тот самый важный день наступил. — Верхом? Прежде, чем обратиться, папа указал на свою холку. — Не позорь меня, — успел проворчать Мегуми, обращаясь. — Я уже не ребенок. За ворота поселка они вышли, как положено: гордо выступающий отец и Мегуми, которому положено было тащить обе сумы с одеждой, а папина была весьма увесистой. И волчонок честно старался, несмотря на все неудобства не семенить, а шагать также ровно, как отец, хотя у него уже язык почти начал вываливаться. Неважно. Если бы ни некто, кто следовал за ними и прятался за кустами и деревьями. Наоя. Да смирился б он уже! Мегуми не опасался, что родственник может что-то испортить, просто слегка волновался из-за первого участия в одном из самых важных дел стаи, а присутствие еще одного наблюдателя добавляло беспокойства. А вот папу при его усиленном чутье вообще дел вид, что даже не замечает следующий за ними лишний хвост. Потом он вдруг насторожился, приспустив уши ближе к морде. Замер. Мегуми видел, что папа обращался и тоже готовился также обратиться, но отец рыкнул. Мегуми даже сел от неожиданности. — Иди домой! — приказал папа. Причем не Наое, который тоже должен был это слышать, а ему, потому что они смотрели глаза в глаза. Это  несправедливо! Объясниться словами Мегумси не мог, потому что папа просто бы его не услышал. Обратиться он тоже не успел, как и огрызнуться. Очень быстро отец слегка присев содрал с шеи волчонка обе сумки с одеждой. — Пошел вон! Тоджи поднял вверх верхнюю губу, демонстрируя клыки. Приказ ясен. Приказы вожака не игнорируются. Только вожак  был еще и его папой. Он никогда так не рычал на Мегуми. Вот и ладно! Носись со своим Наоей! Вернуться в поселок — все равно как опозориться, как тогда с Зовом вожака. Мегуми точно туда не пойдет.  Что он не так сделал? Волчонок прямой дорогой отправился к своему любимому месту в лесу: поляне со сливой. Если не все еще сливы попадали и перегнили, он сможет же подсластить горечь разочарования от такой нечестности? Обиженный волчонок даже не подозревал, что творилось за его спиной. Тоджи махнул рукой в сторону деревьев, где скрывался их с сыном преследователь. Из-за деревьев вышел поджарый молодой волк с светлой отметиной на лбу. Его голова была опущена как знак вины и покорности, а лопатки напоминали острые пики. Тоджи, обратившись, еще какое-то время принюхивался, навострив уши в ту сторону, куда ушел его отпрыск. Вредный волчонок удивился бы, что отец удовлетворенно фыркнул, убедившись в его непослушании. Потом время опешить настало Наое напарнику. Тоджи явно побежал к их поселку, а не к месту встречи заключения Договора. Его новый молодой напарник едва за ним успевал. ** Добравшись до заветного дерева, Мегуми ненадолго даже забыл о сладких плодах. Его ожидала вещь удивительнее, чем теплый, весенний лепестковый снегопад. Чудные живые с шевелящимися лепестками цветы расцветки засохшей крови, украшенные полосочками как свежепролитая кровь и белыми пятнышками. Бабочки! Вся земля ими была усеяна. Лакомки собирались на темных пятнах мягких расплющенных, попадавших  слив, смакуя их сладкий сок. Некоторое время волчонок развлекался, гоняя их, стараясь не так поймать и раздавить, а напугать, пока не обнаружил нечто уже не такое безобидное. Бабочки могли здесь находиться. А это— нет! Чужой след! Свежий! По лесу волки предпочитали передвигаться в своем зверином подобии. Договор дружбы  — это исключение, тут должно быть все чинно, но, зачем, пока тепло, тут носить обувь? И то, как был вдавлен след на пятке — это же вообще неудобно. И что самое подозрительное: след-то был свежим, но никак не пах. Нет, нюх у Мегуми не отбило. Он чувствовал запах земли, запах трав и подгнивающих слив. Даже запах бабочек, которые все равноупорно возвращались на место кормежки. Но никак ни этот след. Направившись чуть дальше, туда, куда направлялся носок сапога подозрительного нарушителя границ волчьих владений, волчонок обнаружил еще один след, неосторожно затоптанный при ловле бабочек. Дальше была трава, и поиски оказались бы бесполезными. Азарт волка требовал от Мегуми продолжить преследование и изгнать чужака. Хотя, на самом деле, как он мог это сделать, даже, если бы нашел нарушителя? След этого неизвестно кого был гораздо больше лапки волчонка. Чутье требовало от него, как можно быстрее, бежать туда, где безопасно — домой, в поселок, в укрытие. Там есть Дзинчи, который вместо папы, когда того нет. Он все решит. Или…  Или есть нечто среднее между глупо искать или трусливо бежать. След папы еще свежий. Не сложно будет найти вожака. И много времени прошло, пока Мегуми тут развлекался. Встреча уже наверняка закончилась, так что он ничего не напортит, а папа, наверняка, похвалит за бдительность, не будет рычать за непослушание и, возможно, даже позволит присутствовать на наказании нарушителя. Решено!  Он идет к отцу! К месту, где они расстались добраться, было просто по собственной памяти. Вот тут начались новые странности. След отца… Он не шел куда-то дальше, но двоился, возвращаясь к поселению. Не нужно было особо рыскать, чтобы унюхать след Наои. Хех… Он тут тоже был. И, тоже не двинулся дальше, а вернулся к поселку. Что тут происходило? Оставалось только поторопиться вернуться домой, чтобы рассеять неведение. В одиночестве он был недолго. Навстречу ему бежал другой волк. И кто бы мог подумать, что Мегуми будет рад увидеть Наою. Сердце беспокойно стукнуло не от страха, а от тревожной неизвестности. К обычному запаху светлоголового волка примешивался запах гари, осевший на его шерсти. Вначале Мегуми показалось, что Наоя тоже рад его видеть, но приблизившись на расстояние нескольких шагов, он оскалился и прыгнул. Мегуми едва успел отпрянуть, прежде чем челюсти белоголового сомкнулись на его шее. Он что взбесился?! Мегуми, поджав хвост, попятился. Наоя, скалясь, неспешно наступал на него. Не стоило обманывать себя. Белоголовый готовился к новой атаке. «Ты. Это ты во всем виноват. Из-за тебя его нет», — услышал Мегуми в голове рычащий голос старшего волка. «Кого нет?», — бросает волчонок ответ, стараясь чтобы его внутренний голос не дрожал. И это стало для старшего волка сигналом. Мегуми громко взвизгнул. Наоя был быстр как молния. У волчонка не было и шанса увернуться. Он прижался к земле, безнадежно пытаясь защитить живот и шею, и закрыл глаза, ожидая боли. Мгновение. Рычание. И ничего с ним не произошло. Когда Мегуми открыл глаза, между ним и Наоей стоял другой волк. Точнее волчица. Мама. Его маленькая мама, сумела откинуть более крупного и, вероятно, сильного Наою. И такой злой Мегуми ее еще не видел. Казалось, что воздух насыщен ее яростью, как бывает перед грозой. Она стояла, широко расставив лапы для упора. Голова высоко поднята, а шерсть на загривке стала дыбом. Мегуми не видел, но понимал, что волчица широко скалиться, потому что горло ее издавало грозное, низкое рычание. От мамы тоже пахло дымом. И на задней лапе была глубокая рана с запекшейся кровью. Это же не Наоя сделал? Страха не было. Был гнев. Мегуми поднялся и выглянул за спины матери, обнаруживая Наою, гневно сверкающего глазами в унизительно-прибитой позе, в которой только что был Мегуми. Странности продолжались. Мама так напугала выскочку Наою? Вряд ли. Тут был отец Наои, Наобито. Но вряд ли белоголовый  так боялся старика. Судя по тому, что они смотрели в глаза друг другу, и гадать не нужно было: они разговаривали. О чем интересно? Как бы дружелюбно не выглядел Наобито, мама на него рычала. Мегуми невольно сделал тоже самое. Вот тогда мама обратила на него внимание. Один резкий поворот шеи, только чтобы поймать взгляд волчонка: «Беги». «Нет», — успел бросить, почти выкрикнуть мысленно  Мегуми. И почему это сегодня самые близкие так грубо пытаются его прогнать? Тогда мама, несмотря на всю опасность от Наобито и Наои, который, уже очухался и начал подниматься, развернулась всем корпусом к Мегуми и… И только тьма, которая пыталась его сожрать, и в которую он падал и одновременно стремился убежать. Это уже было! Было?  Было, как тогда с Наоей. Стоило этому воспоминанию всплыть, как Мегуми вдруг понял, сто он не от тьмы убегает, он просто бежит, скоро перебирая лапами и петляя между деревьями. «Я говорю: беги. Беги с глаз моих долой. Видеть тебя не хочу». Остановившись и отдышавшись, Мегуми вспомнил и приказ, которому полностью последовал. Это… Это же был Зов вожака. Но мама волчица. У нее не может быть такого дара. Или нет? Чтобы выяснить, нужно было возвращаться домой. Даже не беда, что лес ему был незнаком. Просто иди по собственным следам. И тут… Целое лето дождя выпало разве что парочку капель, и этим утром небо было без облачка… Как можно, чтоб вот так раз и внезапно, пока Мегуми бежал неизвестно куда, небеса заплелись тучами, как зимой их убежище шкурами и с неба потоком полилась вода. Мегуми не любил воду, но любил дождь. Любил запах мокрой земли и травы, любил ровный шум капель, и ту прохладу от туда сверху, пока он был в логове. Теперь дождь был хуже, чем вода. Неважно, что эти капли с неба, забравшись под шерсть, холодил кожу, неприятнее иголок бесснежного мороза на нос и лапы. Сначала волчонок попытался укрыться под раскидистым деревом, снова обернувшись мальчиком, чтобы меньше мокнуть. Но вскоре противные капли начали его и там доставать. Даже зубы начали стучать. Как же теперь хотелось оказаться дома, в тепле, в уюте. Но ничего. Скоро. Не может же дождь литься бесконечно. Если Мегуми думал, что ливень неприятность, а не беда, то он ошибался. Дождь смыл все следы! Какое-то время волчонок метался, пытаясь найти хоть малюсенькую зацепочку, которая укажет ему дорогу к дому. Бесполезно. А что еще оставалось, как не просто брести, надеясь на волчью удачу? Сколько он шел, пока не почувствовал запах незнакомого животного. «Как олень, но без рогов и с длинной шерстью по верху шеи». Животное было привязано и почти похоже на то, что описывала Май. Лошадь. Животное отшатнулось, издав тревожный вопль, увидев Мегуми, потому ничего не оставалось, как принять людскую форму. Где лошадь - там человек.  Где человек — там его поселение. Фестиваль! Там будут волки. Там будет его семья. У человечишек нет нюха, так что они ничего не заподозрят. Это устройство Мегуми знал — телега. Просто зарыться там в шкуры, чтобы согреться и спрятаться.  Шкуры? Каждый волк знает, что шкур много зимой для логова не бывает. Но волки щедрый народ и готовы были делиться с людишками шкурами убитых животных, не имевшими шерсти за их блага: оружие, для свежевания, мясо животных, которые люди не ловили, а выращивали, одежду, посуду и многое другое. Но эти шкуры не были даром. Они пахли старо и совсем не лесом. Неважно. Главное, что скоро он будет со своей стаей. Мягко. Тепло. Темно. Почти как ночью. Мегуми знал, что нужно быть настороже, но он так устал за этот день, что не заметил, как заснул. А потом его словно с норы выдернули. — И кто же там у нас спрятался? Неосторожно было высовываться на голос. Может это и не к нему относилось. Но с другой стороны, что делать, если тебя обнаружили? Мегуми несколько раз моргнул, привыкая после абсолютной темноты к солнечному свету, чтобы наконец-то рассмотреть, ну очевидно же, хозяина телеги. Первое, что удивило в незнакомце — белые-белые волосы и отсутствие ушей. Точнее, они были, но, как и говорила Май, не так как следует — по бокам от головы — лысые и приплюснутые. Понятно. Так вот он какой — человек. Незнакомец, казалось, был озадачен, найти в своей телеге незваного пассажира, но потом улыбнулся так, что даже острыми, как у волков клыками сверкнул. Мегуми принюхался, пытаясь по запаху вытянуть больше знаний о человеке. Подозрительно. — Малыш ликан, и что же мне с тобой делать? Мегуми понятия не имел, что за зверь «ликан» и с чем его едят, но по пренебрежительному «малыш», видимо, речь шла о нем. Это ему не понравилось. Мегуми прекрасно знал, что еще не мог считаться взрослым, нечего ему об этом напоминать. Сам же человечишка хоть и был худющим и не казался мощным, вымахал выше многих волков в стае, но никак не папы. И все же ссориться с хозяином телеги, если нужна его помощь, глупо. Поэтому Мегуми попытался прояснить ситуацию: —Я не ликан. Я Мегуми, из стаи вольного, народа волков, человечишка! Поселение людишек! В поселение людишек! А завтра там будут волки. Мегуми постарался представить, что перед ним волк, хоть глаза незнакомца были скрыты за странной штукой с двумя кружочками с перемычкой и тонкими палками крепящимися за ушами. Это раздражало. Людская хитрость спрятать свои намерения? Эххх… Как бы было просто просто ему приказать… Человек — не волк. Да и, как мама утверждала, Зов вожака у Мегуми слаб еще. На такую жердину не подействовал. «Я говорю: мне нужно в город». Уффф… На спине даже невидимая в этой форме шерсть поднялась. Не нарочно, но Мегуми использовал Зов вожака. Хорошо, что это человек, и он не может ответить тем же. Мегуми закрыл глаза и постарался сосредоточиться. Мама, когда отправляла, их с отцом на сегодняшнюю злополучную встречу говорила: «Держи себе с достоинством, но не дерзи. Последнее, тебя тоже касается», — это уже относилось к папе. И эти наставления тогда вызвали улыбку Мегуми и помогли слегка успокоиться, как и воспоминание о них сейчас. Не дерзко, но с достоинством… Мегуми уже набрал в грудь воздуха, чтобы потребовать отвезти его в город, открыл глаза… И отпрянул, проглотив несказанную просьбу. Человек, уперев в острые колени ладони с тонкими длинными пальцами, присел так низко, что почти сталкивался лбом с Мегуми. А тот и не заметил! Но больше опешило волчонка даже не это. Штуковину на своем лице человек опустил так, что перемычка теперь была на кончике его носа. Его глаза… Они были какими-то ненормальными. Голубыми, как ледяная глыба, или как солнечное небо, когда смотришь вверх и, невольно, потом все пятнами темными покрывается. В общем, они светились как у дикой кошки ночью, хотя на дворе был белый день. Незнакомец продолжал пялиться, не моргая. Мегуми же, не собираясь проигрывать битву взглядов, напряг веки. — В Либериус? — снова оскалился человек. Из-за его плоских ушей не совсем были понятны его настоящие намерения, но вскинутые брови не указывали на угрозу. И вообще, что он за чушь нес? Пушистые, белые как покрытые изморозью иглы ели ресницы опустились. Человек моргнул же? Проиграл! — В город! На фестиваль! — пояснил Мегуми, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучало сердитое рычание от непонятливости человека. — Значить, нам по пути. Фуууух! С этим разобрались. Человек развернулся, очевидно, направляясь к своей лошади. — Эй! —  Окликнул человека Мегуми. Волки не просят. Они берут то, что им надо. Только вот еще одно правило волков говорило, что не стоит вступать в драку, если на кону что-то не особо жизненно важное или дорогое тебе, если противник сильнее тебя. В том виде, какой был сейчас, Мегуми никак не мог показаться в городе. Потому пришлось снова найти серединку между волчьими обычаями. К тому же глупо нападать на того, в чьей помощи нуждаешься. Иначе как ему добраться до города? Не хотелось просить, но приходилось. Пусть примет это как часть дани волкам. Мегуми поговорить потом об этом с отцом.  — Мне нужна одежда. Человек, снимая верхню куртку, вновь вернулся к телеге. Молодец. Догадался. Только поступил совсем непочтительно по отношению к молодому волку, накинув свою одежку ему на голову так, что на несколько мгновений день Мегуми снова превратился в ночь. Мегуми сдержал рычание. Не время показывать нрав. И вот они тронулись. Поначалу было странно и забавно, передвигаться так, ничего не делая. Потом не то, чтобы стало скучно, но человек начал интересовать Мегуми больше, чем виды, которые они проезжали. Ладно — отсутствие хвоста. То еще уродство, но жить можно. Неправильные уши — понятно, что с волчьими они не сравняться, но лишь бы слышали. А вот то, что у него нет запаха… Это все же жутко и подозрительно. При этом чуечка Мегуми отказывалась сигналить об опасности. По крайней мере, Сатору принял сделку и даже догадался дать своему охраннику пусть и немного, но еды. Вкусной. По случайности это оказалось любимое имбирное печенье Мегуми, которое Шиу часто передавал для него с города. Схрумав имбирное печенье, натянув на себя чужую куртку, почти достигавшую до пят, немного повозившись в шкурах, волчонок перебрался поближе к вознице, усевшись рядом. Небольшая манипуляция, простукиванием ладони позади человека подтвердила, что хвоста у того все-таки не было. Ни разу среди волков Мегуми не слышал о существах без запаха. Он снова принюхался, пытаясь ощутить хоть какой-то аромат. Ничего от незнакомца. Так не может быть! Даже если бы тот пытался скрыть запах, от него бы все равно чем-то пахло. Землей, листьями, навозом, на крайний случай… Но как это «ничем»? Мегуми так вытянулся, внюхиваясь, что чуть не уткнулся человеку в щеку. — Печенья у меня больше нет. Можешь не искать. Вот это — пойдет? В который раз Мегуми подавил желание зарычать на человека. Люди все такие раздражающие? Так мало было, Сатору еще и постучал ладонью рядом с собой, приглашая присесть рядом. Мегуми не нашел в этом ничего вызывающего и принял приглашение. Это же была слива. Она пахла так знакомо. Мегуми пришлось изловчиться и нагнуться, чтобы посмореть на ноги человека. Точно! Это он топтался по земле волков. Может, немного поздно, но волчонок вспомнил, как мог называться этот человек — купец! Они ездили на больших тачках – телегах, которые везли  животные — лошади. Купцы часто нанимали волков, чтобы те охраняли их в дороге от хищников и других людей, желающих забрать их поклажу. Так что в сделке между купцом и волком не было ничего странного. — Ты же купец? — на всякий случай уточнил Мегуми. — Догадливый ребенок, — снова  показал зубы человек. Мегуми проигнорировал, как это, так и вольность, когда его назвали «ребенком». Он сосредоточился, приподнимая уши и буравя взглядом спутника. — Ты очень не осторожный. Зашел на земли волков. Тебе дважды повезло: тебя не нашли другие волки, но ты встретил меня. Ты теперь под моей защитой, Сатору. Человек полуобернулся, покосившись на Мегуми, и даже снова приспустил странную штуку на носу, сверкнув своими странными глазами, но промолчал. Волчонок отвернулся, всем видом показывая, что сделка совершена и уже не оспаривается. Человек уже не казался ему опасным. Просто недотепа, который заблудился в землях волков, но которому повезло встретить Мегуми. Волчонку и самому, на удивление, стало вдруг так спокойно, как ни разу за этот суматошный день. Все будет хорошо!