Утро

Кажется, Макс проебал еще на старте, со всей дури въебавшись в первом повороте, окончив гонку. Он влип, полностью и бесповоротно, и ему не хочется это никак решать. Просто остановиться, выдохнуть и пустить все на самотек. Будет как будет. Макс Ферстаппен, четырёхкратный чемпион мира на одной из лучших машин пилетона, был приручен каким-то парнем, начинавшем еще в вильямсе и доросшим до такой комнады, как мерседес, но просто не способный показывать себя в полной мере из-за ужасной машины. И именно Расселл приручил его, укротил и подчинил себе. И кажется, Макс не то чтобы и против. И когда он ловит себя на этой мысли, ему очень медленно, но неизбежно приходит осознание того, что он влюбился. Как подросток, вот так просто, даже без нормального близкого общения доныне, он реально втюрился в Джорджа и ничего с этим поделать не может. А он пытался! Пытался внушить себе, что это пройдет: и желание выцепить взглядом его из толпы, лишь бы просто посмотреть на него такого красивого, и безумное желание касаться тоже пройдет, и глупейшая улыбка рядом тоже должна уйти. Но нет. Он постоянно буквально пялится на него, и не важно, как британец одет и что делает: Ферстаппену просто нравится на него смотреть, такого недосягаемого, но в тоже время в шаговой доступности. Расселл действительно был от него на расстоянии вытянутой руки, стоило лишь сделать шаг вперед и сможешь коснуться, но страшно. Потому что между ними всегда была эта толика недоказанности, и она постоянно росла. С каждой новой неожиданной переглядкой, с каждой улыбке друг другу, с каждого разговора, от которых Макса реально безумно сыпало, от каждого прикосновения. Он все еще помнит Вегас, когда они просто пожали друг-другу руки, но после этого было так... хорошо? Не хотелось передавать никому это рукопожатие. Оставить себе. А потом первый и очень решительный шаг сделал сам британец, и Макс как-то поддался и сам угодил в эту сладкую ловушку объятий, из которой выбираться абсолютно не хочется. * * * Они почти никогда не просыпаются вместе. Это слишком... интимно. Особенно для них, потому что секс уже как-то « интимом » особо не считается. А это что-то более личное, более сокровенное и будто бы не для них. Они ведь "интрижка", не более. Хотя оба понимают, что вошли в жизни друг-друга слишком плотно и раздельно уже как-то слишком сложно. У Расселла уже есть ключи от максовской квартиры с глупым брелоком (который нидерландец трепетно выбирал!), а Ферстаппен периодически носит вещи британца, не только дома, но и на улицу, куда-нибудь на выход. « — У тебя слишком хороший вкус в одежде. » - объяснялся нидерландец. И с одной стороны это правда: у Джорджа определённо есть вкус. Но вот с другой стороны, Максу просто нравится, как пахнут эти вещи. Они пахнут им. Его парфюмом, его телом, его гелем для душа. И все было бы хорошо, если бы не тот факт, что они все еще не могут просыпаться рядом. Кто-нибудь обязательно сбежит раньше, убегая от ответственности. « Что было ночью останется ночью » И ведь оба понимают, что уже увязли друг в друге, но все равно делают вид, будто их ничего не связывает, кроме обычного желания секса. Но ведь и хочется с утра просыпаться рядом, делать завтрак на двоих, приятно и еще сонно молчать, просто наслаждаясь присутствием друг друга. Но для них это слишком. Именно это для них обоих интимно, это значит намного больше, чем просто "интрижка". Это уже ответственность. Уже самая настоящая любовь. Но сегодня поистине особенное утро. Макс лежит между ног Расселла, уложив голову тому на грудь и все еще находясь в полудреме. И он не хочет просыпаться. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Именно это - грань, которую они или проходят, становясь намного ближе, чем есть сейчас, или делая от нее шаг назад. Но кажется, сегодня, или, по крайней мере, сейчас, никто никуда идти не собирается. Макс натурально лежит на нем, обнимая двумя руками, пока британец, во все такой же полудреме, перебирает чужие (но уже ставшие такими родными) волосы. И, честное слово, Ферстаппен отдал бы абсолютно все, чтобы это все длилось вечно и никогда не заканчивалось. Ему сейчас слишком хорошо, и он бы поставил это утро на полочку "лучших событий за жизнь" рядом с абу-даби 2021 года. Потому что не каждый день (а так хотелось бы) можно просто в наглую лежать вот так в обнимку, слушая стук Расселловского сердца. А у Макса сердца нет, потому что оно уже в руках того человека, чьи прикосновения он может узнать из тысячи. И это точно не Келли. « — Тебе удобно? » Макс уточняет лишь для приличия, потому что вставать, по крайней мере в ближайшие полчаса, не планирует. Вопрос был буквально промямлен, и, интересно, как Джордж вообще его разобрал, но получив в ответ емкое "мгм", придвинулся чуть вверх для удобства. Ферстаппен понимает, что это вообще нихуя не нормально, и, видимо, он его реально любит. Это буквально очевидно, но ему все равно надо это принимать постепенно. И кажется сегодня он принял это полностью. Потому что сколько бы он не старался избавить свою жизнь от присутствия этого, до жути красивого и до безумия хорошего, британца - у него ничего не выходило. Ну и ладно, на самом деле ему это особо и не надо, потому что жизнь без Расселла для него покажется адом и пыткой. Потому что Келли он не любит, и, кажется, никогда в целом и не любил. Ну да, как то сошлись, но Макс в принципе в женщинах особо никогда не был заинтересован. Ну, а она еще с Квятом что-то мутила, ребенка от него имела, а Макс по своей натуре детей любит, поэтому почему бы и нет. Но постепенное сближение с Расселлом очень сильно на нем отразилось. И он стал ей врать, постоянно задерживаться и очень сильно отдаляться. Это было очевидно и ей и ему, но только нидерландца это особо не ебало. У него были дела поинтереснее. А вот ее, кажется, это беспокоило. Ферстаппен на сто процентов уверен, что она его не любит и просто живет с ним на его деньги. А он и не против, честно! У него их много, да и она работает как хорошее отведение глаз от Максовской бисексуальности, которая буквально на лице написана. Но сейчас Ферстаппен должен перед ней буквально отчитываться. Ну, как. Он немного преувеличивает и драматизирует : ему просто надо отписываться, когда он задерживается, почему и во сколько вернется. Но часто он просто забывает это делать. Самая главная и единственная отмазка - работа и тесты в боксах. Насрать, что он там появляется не часто и то, если его прям позовут лично. Но абсолютно все знают, что если им звонит Келли уточнить в боксах ли он - безоговорочное да. Его прикрывает даже Шарль, который о их с Расселлом интрижке знает далеко не по наслышке. Келли просто удобная и чтобы поддерживать это удобство, иногда приходится отвечать на звонки в самых неудобных ситуациях, когда Макс уже буквально на пике. Но чаще всего он просто нахуй вырубает телефон. Это легче объяснять. Жалко ли ее Максу? Наверное. Кого бы он выбрал? Конечно Расселла. И даже когда Келли ждет лично от него ребенка. * Такую приятную тишину разрезает негромкий звонок максовского телефона. Он знает, кто звонит, и как же ему сейчас не хочется отвечать. И понятна причина звонка: он не пришел домой к утру, как обычно бывает. Но ответить все равно придется, иначе она будет будить не только его, но и всех остальных в шаговой доступности. « — Будешь отвечать? » « — Отвечу. » Расселл в такой же полудреме берёт его телефон и подает Ферстаппену, а тот в свою очередь снимает трубку и прикладывает телефон к уху, даже не собираясь никуда вставать. « — Алло » « — Где тебя носит? Сейчас отговорка "я был в боксах допоздна" вообще не прокатит. Ты не был в боксах. Я слушаю. » Макс глубоко вздыхает. Блять, а может ему вот это все не нужно? « — Ну да, я не был в боксах. » « — И где же ты был? » « — С человеком, которого люблю. » Расселл вздрагивает, вопросительно глядя на Ферстаппена. Да, Максу это определённо не нужно. Он не хочет этой постоянной ебли мозгов, он не хочет этой недоговоренности, не хочет оставлять это пустое место между ним и Джорджем, метаясь из стороны в сторону. Он делает выбор в сторону британца. Потому что он его действительно любит. Ему с ним хорошо и его до безумия заебал этот статус "интрижки". Макс вроде взрослый человек уже. Он поймет, если Расселл не захочет переходить на новый уровень, он просто хочет показать серьёзность своих намерений. В трубке тишина, но ее все таки решает прерывать Келли. « — Мне не послышалось? » « — Нет. » « — Блять Макс, я жду от тебя ребенка, а ты шляешься по каким-то бабам?! Ты серьезно? Ты просто вот так хочешь меня бросить?! » « — Да, просто так бросаю. Я отказываюсь от тебя, а не от ребенка. Алименты буду платить, помогать всеми возможными способами; за это не беспокойся. » Она тяжело вздыхает на другом конце трубки, и Макс уже хочет вешать трубку, но слышит раздосадованный голос Келли. « — Я хоть ее знаю? » « — Не так близко, но ты точно его знаешь. » « — ЕГО?! » « — Все, пока, потом поговорим по этому поводу. » Макс сбрасывает звонок, кидает телефон куда-то на тумбочку и приподнимается на руках, дабы все таки посмотреть на Расселла и его реакцию. « — Ты ее бросил » – как-то удивленно констатирует факт британец. « — Да, теперь я официально свободен и уже готов к новым отношениям. » Макс поддается вперед, увлекая Расселла в поцелуй. Да, он сделал выбор, который считает нужным. Да, кажется, он действительно пиздец как любит его и готов идти на такие шаги сближения. « — Это был намек? » Расселл говорит в поцелуй, и блять, как же Макс эти любит. « — Я думал тормоз тут я. » Пошла нахуй эта Келли, пошли нахуй все СМИ, куда она про это все расскажет, ему правда поебать. Сейчас самое главное, что хочет Макс, это быть с Расселлом в это утро. И в следующее - тоже. Британец все таки разрывает поцелуй, потому что воздуха натурально не хватает, но Ферстаппен отпрянул лишь на пару сантиметров. Они сейчас буквально нос в нос, глаза в глаза. « — Джордж Расселл, хочешь ли ты, чтобы мною обладать мог только лишь ты и никто более? » « — Я сам в отношениях еще, не забывай, Макси. Могу же взять время на подумать? » Джордж улыбается, пока это говорит и это максимально его обнадеживает. И улыбка такая заразительная, что Макса так же невольно трескает. Он тоже улыбается. « — Я не тороплю с ответом и приму любой. » А на языке вертится только одно. Люблю тебя.