Вы что тут все геи что-ли? А я не гей

Было не очень поздно, когда Фэн Синь вернулся домой, но тьма уже пробралась с улицы в квартиру, погрузив ее во мрак. Усталость моментально охватила тело парня, и он как можно скорее добрался до кровати, чтобы расслабить натруженные мышцы и несгибаемый позвоночник. Мягкая кровать его тут же проглотила. Даже закрытые глаза продолжало жечь от усталости, но встать и закапать их смягчающими каплями уже не было сил, так что Фэн Синь терпел, только поплотнее укутавшись в одеяло. Темно, тепло и тихо. Но Фэн Синь всё равно не мог уснуть. В голове крутилось слишком много мыслей, которые так или иначе касались Му Цина – аж раздражало. Почему, стоило ему вспомнить красивое , но перепуганное лицо и горячее дыхание того парня, как этот образ уже невозможно было прогнать из воспалённого сознания, словно это был какой-то редкий вирус, от которого не было лекарства. –«Моя совесть сведёт меня в могилу» – нашёл себе оправдание Фэн Синь и достал телефон, чтобы всё-таки написать Му Цину и извиниться перед ним. Но видя пустую переписку и предлагаемый для приветствия стикер, Фэн Синь чувствовал необъяснимую панику, крадущую последние здравые мысли и возможность дышать. Никогда он так не волновался перед тем, как кому-то написать. Тем более мужчине. Протарищившись в экран более десяти минут, он так и не смог собраться с мыслями и придумать нормальные извинения, которые не обидят травмированного человека ещё сильнее, поэтому он убрал телефон и снова закрыл глаза. –«Извинюсь перед ним вживую. В конце концов я мужик, должен смотреть в глаза тому, перед кем виноват». Немного усыпив свою совесть, через время он и сам смог заснуть. *** Хуа Чэн жил в частном доме на окраине города. В этом районе многие дома уже выкупались застройщиками и отводились под снос, однако этот дом продолжал стоять нетронутым, пусть таковым и не выглядел. Дорожка к двери была расчищена от снега, но сам двор выглядел так, будто все местные жители использовали его как местную свалку. Се Лянь невольно взглянул на ученика и увидел в его взгляде особый холод, за которым другие эмоции было не прочесть. Впрочем, Се Лянь и сам мог догадаться, что особого удовольствия от этого Хуа Чэн не испытывал. Они прошли в дом, но и здесь вдоль коридора валялись раскрытые и разорванные залежавшиеся мусорные пакеты со стеклянными бутылками, некоторые из которых были и вовсе разбиты. –Гэгэ, осторожнее, раздеваться и разуваться не нужно, у нас тут прохладно, – школьник прошёл вглубь дома и, убедившись, что никого нет, провёл Се Ляня в свою комнату. Здесь было намного уютнее. Очевидно, что весь этот уют внёс сам Хуа Чэн, поддерживая комнату в чистоте и не захламляя, так что даже старая пошарпанная мебель не вызывала отвращения. Се Лянь скромно присел на кресло с протёртой дыркой в обивке на подлокотнике, и посмотрел на Хуа Чэна. Тот придвинул табуретку к своему письменному столу и повернулся к парню. Хотя он старался выглядеть уверенно, все его движения были напряженными и деревянными. –Всё в порядке, Хун-эр, – Се Лянь мягко ему улыбнулся, в очередной раз подчеркнув его возраст и как бы говоря, что он не виноват, что живет в таких условиях. Но Хуа Чэн никак не воспринял его слова. –Ладно.. приступим к занятию? –А ты тренировался, пока у нас не было уроков? Покажи свои черновики, – получив в руки исписанные тетради, Се Лянь стал вникать в примеры и их решения, медленно кивая, пока под конец не улыбнулся. – У тебя нет ошибок. Вижу, ты и способы решения стал применять те, которые я тебе советовал. –Да, так намного быстрее решать, – Хуа Чэн скромно кивнул, всё это время разглядывая чужое лицо и машинально колупая клейкую бумагу, которой был обложен весь стол. Он старался ни о чем не думать, но лицо Се Ляня, особенно когда он улыбался, будило бабочек в его животе. –В таком случае перейдём к новой теме? Нам нужно успеть позаниматься физикой, чтобы ты точно сдал все экзамены. У тебя есть с ней проблемы? –Про силу тяготения, кажется, я знаю всё, – Хуа Чэн усмехнулся, а затем посмеялся и Се Лянь, хотя от таких шуток ему было неловко. – Но я бы не отказался от уроков по физике, с тобой я быстрее усваиваю материал. Се Лянь кивнул и взялся за учебник. До позднего вечера они проходили по темам раздела и прорешивали уравнения оттуда, чтобы закреплять материал. Се Лянь даже не особо уставал с таким учеником, потому что тот понимал его с полуслова и активно работал мозгом. Хотелось его расцеловать в этот мозг. Факультет явно благословлён, если на него тянутся такие мозговитые кадры. Они не заметили, как засиделись до ночи, уже не только работая, но и болтая на отвлеченные темы и постоянно хихикая. Было так комфортно, что не хотелось прекращать этот бесконечный, тягучий и сладкий как мёд, разговор. Но Хуа Чэн не мог не отпустить своего учителя, поэтому вызвался провести его хотябы до остановки. Хотел провести до самой квартиры, но Се Лянь был против того, чтобы школьник ходил один по городу посреди ночи. Но ещё до того, как они успели выйти в прихожую, послышались тяжелые шарпающие шаги. Кто-то, войдя в дом, постоянно задевал плечом стену и раскидывал бутылки, спотыкаясь об них. –Опять ты притащил в дом какого-то гомика, ебучий ты пидор?! – на весь дом прокричал задыхающийся в пьяном угаре хриплый мужской голос. Выражение лица Хуа Чэна вновь стало непроницаемым. Встав из-за стола, он велел Се Ляню оставаться на месте, а сам взял с полки серебристый нож-бабочку, ловко прокрутив его в руке и схватив так, словно готов был точным ударом вонзить его прямо в чужую артерию. Эта сцена выглядела так, будто юноша давно привык к этому и точно знает, что его может ждать и как нужно себя вести. Хуа Чэн не впустил отца в свою комнату, оставшись стоять в дверном проёме, и Се Лянь увидел, что вооружен ножом не только он. –Хун-эр, я вызову полицию, не поступай опрометчиво! – Се Лянь всё-таки вскочил с места и встал за школьником, положив ладонь на его плечо. Сейчас он боялся только за его жизнь. –Не нужно полицию, это бесполезно, проблемы будут только у меня, – спокойно ответил Хуа Чэн, выставив нож перед собой, чтобы отец к нему не подходил. За его вторую руку взялся Се Лянь и мягко по ней погладил. Стало легче. –О, так этот гомик ещё и старше, ласково зовёт тебя Хун-эром, – речь мужчины была нечленораздельной, он точно был невменяемым, потому что и нож в руках сына его ничуть не пугал. Он маниакально улыбнулся, широко раскрыв глаза, и поцеловал лезвие своего ножа, прежде чем занести его над головой сына. Се Лянь видел, что Хуа Чэн уже планирует удар в печень мужчины, поэтому оттолкнул его до того, как он успел нанести удар, а затем ловко наскочил на его отца и ударил его по руке, выбив из нее нож. Затем он и вовсе его отпихнул, после чего и без того шаткое тело завалилось на разбросанные бутылки. Стеклянная крошка впилась в его спину и он завопил от боли. –Хун-эр, собирайся, сегодня ты ночуешь у меня, – строгим голосом, не терпящим пререканий, скомандовал Се Лянь. Хуа Чэн смотрел на него завороженно, никак не ожидая, что его репетитор, оказывается, был настолько смелым и ловким человеком. Он глупо кивнул, но взял с собой только телефон и быстренько оделся. Выйдя из дома, Се Лянь вызвал на этот адрес скорую и сообщил: " сосед по пьяни упал на бутылки и поранился, так кричит, что всю округу побудил". Хуа Чэн молчал. Его крепко держали за руку и гладили по ней большим пальцем, словно пытались утешить. А он не чувствовал ни грусти, ни страха, только как любовь настолько сильно переполняет сердце, что оно готово было вот-вот лопнуть. Когда Се Лянь сбросил вызов и убрал телефон, Хуа Чэн наклонился к нему и уверенно поцеловал. Се Лянь быстро разорвал поцелуй, но парень все равно смотрел на него с любовью. –Спасибо тебе, Се Лянь.