Вы что тут все геи что-ли? А я не гей

–Фэн Синь, раз уж уходишь, прихватишь с собой мусор? – Се Лянь выглянул с кухни с протянутым мусорным пакетом. –У Мусора уже есть ноги, не маленький, сам до свалки дойдёт, – Фэн Синь был немного не в духе, лёгкий мандраж делал его нервным, поэтому даже пакет из рук Се Ляня он выхватил резковато. – Слышал, Хуа Чэн?! Собирайся, отведу тебя на свалку! –Почему ты на своё новоселье зовёшь меня, а не гэгэ? – Хуа Чэн уже привык к замашкам Фэн Синя его поддеть, поэтому стал отвечать в том же стиле, даже не меняясь в лице. Поддерживать шутку у Фэн Синя не было настроения, он посмотрел на Се Ляня взглядом " утихомирь своего малого, или это придётся сделать мне", после чего ушёл, громко хлопнув дверью. –Бешеный, – подытожил Хуа Чэн. –Хун-эр, не стоит так себя вести, он вообще-то тоже платит за квартиру, и часто закладывает и за меня деньги. Мы тут оба практически безбилетники. Хуа Чэн недовольно пфыкнул и ушел в комнату, а Се Лянь провёл его поблажливой улыбкой и покачал головой. Тяжело.. **** Фэн Синю не пришлось ждать, когда ему откроют дверь в подъезд Му Цина, он проскользнул вслед за милой старушкой с адским созданием похожим на чихуахуа в руках. Эта старушка медленно поднималась по ступенькам и кряхтела, из-за чего Фэн Синь практически топтался на месте. Не выдержав, в какой-то момент он всё же обратился к ней: –Может Вам помочь подняться? –Ой, парень... Красавец какой, у меня сынок такой же большой! Ну помоги, помоги старушке, колени уже совсем не те... Фэн Синь слушал её вялую болтовню в пол уха. Подхватив женщину на руки, он быстро поднял её на нужный этаж и вежливо выслушал трёхэтажную похвалу от неё и трёхэтажный гав от её собаки. Когда звон в ушах прошёл, он написал Му Цину. –[ Какой у тебя номер квартиры? Я уже в подъезде] Му Цин планировал спуститься на улицу и поговорить с ним там, поэтому называл только подъезд. А получив это сообщение, он накинул на плечи плед и выскочил на лестничную площадку. Фэн Синь стоял прямо перед ним. –О, так та старушка – твоя соседка? – невзначай промямлил Фэн Синь, повернувшись к парню. Сейчас Му Цин выглядел не намного лучше, чем днём, но Фэн Синь не позволял себе испытывать к нему жалость. Какому мужчине понравилось бы выглядеть жалким в чужих глазах? –А, да.. Это она с тобой говорила? – Му Цин растерянно на него смотрел почти минуту, прежде чем всё-таки пропустить в свою квартиру. Теперь говорить было страшно, несмотря на то, что Фэн Синь выглядел очень спокойным. – В общем.... –Пока я шёл к тебе, понял кое что. Сегодня, до того, как появились те уёбки, ты хотел сказать что-то ещё, но они тебя перебили. Я подумал, что, возможно, хоть ты и трус, но по крайней мере не совсем мразь. Я прав? Все с трудом накопленные силы снова утекли из тела. Му Цин опустил взгляд, нелепо стоя на месте и кутаясь в свой плед, жалея, что нельзя свернуться в кокон и стать куколкой. Он догадывался, что выглядит жалко, от того хмурился, но морщины быстро разглаживались, потому что смысл злиться был только на себя самого. –Да, прав. На самом деле ты и вовсе не должен был извиняться передо мной, мои загоны это только мои проблемы, а ты правда мне помог. Я зря тебя ударил, а потом ещё и оскорбил. Получается, вдвойне перед тобой виноват, – Му Цин наконец поднял на него взгляд и, не увидев никакого высокомерия или насмешки на чужом лице, вдруг расслабился. – Прости меня, пожалуйста. Я правда раскаиваюсь. И все те слова... На самом деле я так не думаю. Фэн Синь выслушал его и протянул руку для рукопожатия. –Хорошо. Мне нравится, что ты даже после того, как отхватил по лицу, осмелился посмотреть мне в глаза. Я тебе верю. Они пожали друг другу руки, и даже после того, как отпустили их, Му Цин ощущал чужое тепло, почти жар, на своей ладони. Дрожащей от волнения ладони. –Гм.. раз уж тебе пришлось идти сюда, чтобы я извинился... Как-то это глупо всё.. Может, хоть чаю выпьем? –Почему бы и нет, – Фэн Синя не пришлось уговаривать, он снял куртку, разулся и вполне смело прошел на кухню, перед этим помыв руки. Казалось, он в чужом доме чувствовал себя увереннее, чем Му Цин в собственном. Когда чайник закипел, а чай был сделан, Му Цин сел напротив своего гостя, думая, как бы начать разговор, ничего не испортив. Но Фэн Синь облегчил его задачу, заговорив первым: –Ты говоришь, что не имел в виду ничего из того, что сказал мне сегодня. Тогда зачем ты это говорил? Почему нельзя просто сказать то, что думаешь? –В том и дело, что совсем не просто... Я завидую твоей уверенности в себе, сам я никогда не умел правильно держаться в обществе. Му Цин всё ещё заметно мялся, смотрел в основном на свою кружку, и только иногда для вида поглядывал сквозь собеседника. –Я уверен в себе только тогда, когда знаю, что делаю всё правильно. Например, после того, как ты ударил меня, я начал сомневаться в себе, и из-за этого еле нашел в себе силы не дрожать перед тобой. Но я думаю, нормально иногда чувствовать себя неуверенным в чём-то. Главное, чтобы это не стало твоим характером. Ну и поддержка, конечно, во многом помогает. Благодаря Се Ляню я иногда чувствую себя непобедимым. –Да, конечно, звучит это всё логично... Но и поддержки у меня нет, и в своих действиях я никогда не уверен. Бывает, кажется, что вообще всё, что я делаю – неправильно. И говорю не то, что думаю, потому что кажется, что за мои настоящие мысли меня начнут высмеивать. –Так а нахуй слушать мнение придурков, которым лишь бы поднять кого-нибудь насмех? Для тебя они авторитетнее, чем ты сам? –Как бы так выразиться... – Му Цина немного потряхивало от того, насколько глубоко внутрь его души заглядывал этот диалог. То, что он говорил сейчас, он не привык говорить никому, но при этом не было чувства, что его осудят за его слова. Как будто Фэн Синь был очень понятен, все его реакции были однозначными, и от него не приходилось ждать зла. – Когда рядом со мной кто-то есть, я, сам того не замечая, начинаю говорить то, что, по моему мнению, они хотят от меня услышать. Только потом я осознаю, что на самом деле думаю совсем иначе. Это происходит автоматически. Наверное, так я чувствую себя в безопасности. – мысленно он продолжил: – «Хотя, сейчас я говорю всё, что у меня глубоко внутри и не чувствую опасности. Наверное потому что это то, что ты хочешь от меня услышать? ». Фэн Синя же удивили его слова. Он не совсем понимал, как человек может настолько сильно подстраиваться под других, но при этом вести себя как мразь. Отпив чай, он прочистил горло и повёл плечами, подбирая слова: –Ну, у каждого свои тараканы, конечно.. Не знаю, какой у тебя жизненный опыт, что ты во всех видишь опасность, но у меня, наверное, тоже есть похожая проблема. Я очень боюсь общаться с девушками. Есть ощущение, что они сразу видят во мне человека, который просто хочет поебаться... –А это не так? – Му Цин подшутил над ним с лёгкой улыбкой, но сразу замолчал, наблюдая за реакцией. –Для меня главное в девушке – душа! Ну правда, мне очень нравится общаться с девушками, потому что они душевные и мягкие. Я бы хотел себе ту, которая дарила бы чувство дома и уюта, – Фэн Синь сперва размечтался, а потом приуныл: – Но влюбился я в полную противоположность. Мало того, что морозит меня, так еще и по характеру сильная и независимая девушка с острым языком. Как-то.. будоражит общение с ней, и очень притягивает. Му Цин слушал его рассказ как что-то запретное, но в то же время стало даже приятно, что ему такое доверяют. Словно к нему относятся как к другу... –Любовь зла. Чаще всего так и происходит, что нравится одно, а тянет к совершенно другому... И ты готов её любить несмотря на то, что она тебя морозит? –Ну.. для меня отношения и дружба мало чем отличаются, так что я довольствуюсь тем, что она мой друг. –... Фэн Синь, ты... –Я не девственник. –Нет, я хотел сказать, что ты святой. Но в принципе... Как тебе удалось потерять девственность с такими установками? –Ты мне ещё в трусы залезь, – Фэн Синь усмехнулся и допил чай. Их разговор очень плавно перетёк на более лёгкий, дружеский. Му Цин не заметил, как полностью расслабился, абсолютно доверяя этому человеку, а Фэн Синь даже забыл, что этот балван не всегда умеет нормально разговаривать. Они проболтали несколько часов, аж до ночи, и перед тем, как уйти, Фэн Синь решил осведомить это нерешительное депрессивное чудо, что они теперь друзья. Было жестоко оставлять его наедине с этой информацией. Му Цин долго, очень долго не мог поверить своим ушам. Но...Это ведь не было шуткой. Впервые за долгое время Му Цин засыпал без угнетающих мыслей. Ему очень хорошо спалось.