Вы что тут все геи что-ли? А я не гей

Зима сменилась весной грязной и некрасивой, зато пахла она ностальгией и удушающей свежестью. Принесённое ею хрупкое тепло поселилось и в сердцах студентов. Му Цин наконец начал ощущать вкус настоящей дружбы, Фэн Синь примирился не только с ним, но и с Хуа Чэном, который всё никак не выселялся из квартиры, а Се Лянь просто жил как всегда. Казалось, наконец всё начало налаживаться, но во всём хорошем есть тень зла. Так, с началом семестра Мэй Няньцин решил оторваться на студентах по полной, взяв самый сложный предмет и извратив его огромными практическими, чтобы студенты, совмещающие учёбу с работой, напрочь забыли про сон и едва сводили концы с концами. Некоторые думали, что причиной для такой внезапной агрессии со стороны Мэй Няньцина служил либо Му Цин, которого тот невзлюбил, либо наступление климакса. И хотя первый вариант казался более логичным, дружная группа не торопилась обвинять во всём Му Цина, и приняла за истину именно второй вариант. Так что в народе Мэй Няньцина прозвали дедом с климаксом. Но проблема огромного количества долгов оставалась открытой. Му Цин, который работал в детском саду до восьми вечера, уже размышлял над тем, какую надпись он хотел бы выгравировать на своём надгробии, ведь смерть от переутомления ему была гарантирована. Правда, в процессе размышлений он придумал только несколько цитат для надгробия Мэй Няньцина. Фэн Синю и Се Ляню было намного проще, у них был свой личный раб, который пропускал школу и ходил на подработку в первую половину дня. Хуа Чэн и готовил, и убирался, и даже помогал им рыться в методичках в поисках нужных формул, так что у этих ребят ещё был шанс выжить. К слову, именно благодаря такой услужливости Хуа Чэна, Фэн Синь стал гораздо лояльнее к нему относиться и даже прекратил отгонять его от Се Ляня. Сам того не зная, Мэй Няньцин улучшил их взаимоотношения.. Хуа Чэн так привык просыпаться в объятиях Се Ляня, что совершенно позабыл о своих прежних одиночестве и тревоге, которые сопровождали его круглосуточно. Поэтому, проснувшись в холодной пустой постели, он был ошарашен. На часах ещё не было и семи утра, в такое время Се Лянь обычно ещё сладко спал, игнорируя чужие будильники, но сегодня, судя по холоду с его половины кровати, проснулся и ушел он очень давно. Настроение поваляться тут же улетучилось. Хуа Чэн рывком встал с кровати и обошёл квартиру, чтобы убедиться, что его гэгэ действительно куда-то ушёл. Шок сменился смятением, недополучив любви, Хун-эр чувствовал себя беспричинно брошенным щенком. Он вернулся в комнату и обратился к только что открывшему глаза Фэн Синю: –Где гэгэ? Фэн Синь сонно проморгался и потёр глаза. Ему на мгновение показалось, что он всё же зря изменил своё отношение к этому сопляку. –А ты пробовал ему что-то типа написать? –Он не отвечает ни на звонки, ни на сообщение. Пишут, что нет связи с абонентом, – Хуа Чэн уселся на стул рядом со столом и нервно выдохнул. – Куда он мог пойти так рано, никого не предупредив? Фэн Синь какое-то время помолчал, окончательно просыпаясь, а потом резко схватил телефон и посмотрел на сегодняшнюю дату. В один миг ему всё стало предельно ясно. –А.. Он на кладбище. Хуа Чэн вопросительно на него уставился, подсознательно ощущая эту тему какой-то запретной. Наверное потому что сам Се Лянь ничего об этом не говорил... –Не знаю, стоит ли об этом рассказывать, – Фэн Синь тем временем продолжил болтать. И, судя по тому, что он готов был раскрыть что-то настолько личное, он доверял Хуа Чэну. – Когда мы учились в десятом классе, он похоронил сразу обоих своих родителей. У Хуа Чэна прозвенело в ушах от этих слов. Он... И подумать не мог, что Се Лянь сирота, в нём было столько тепла и любви... –... Несчастный случай? –Парное самоубийство. Они повесились в своей комнате, пока он был в школе. Каждое слово Фэн Синя шокировало всё сильнее, выбивая воздух из лёгких. Хун-эр даже не знал, что сказать. Фэн Синь тем временем с тяжёлым вздохом сел на кровати и закутался в одеяло, чтобы тело не остыло во время болтовни. –На самом деле Се Лянь и сам до сих пор не знает, почему они это сделали. На тот момент это было шоком для всех. –Он мне совсем ничего не рассказывал... Можешь рассказать побольше о нём? –Так, но это только между нами, усёк?! Се Лянь не должен знать, что я что-то тебе рассказал. Кхм.. – Фэн Синь задумчиво прочистил горло, решая, с чего бы ему начать, и взглянул на время. Ещё не опаздывал. – Вообще, мы с ним дружим ещё с начальной школы и с тех пор ни разу не разлучались. Раньше... До смерти родителей он был совсем другим. Хотя, он всё ещё был добрым и отзывчивым, но был тем ещё гордым выскочкой, любил оказаться в центре внимания и привлекал это внимание любым способом. А ещё он был очень избалованным и к самым дорогим вещам, и к самому хорошему отношению к себе относился как к чему-то само-собой разумеющемуся. Но вот в тот самый день сцена с двумя свисающими с потолка родителями его сломила, – Фэн Синь погряз глубоко в свои воспоминания, за одно дав Хуа Чэну возможность переварить услышанное и унять боль в сердце. – Тогда он позвонил мне и тихим спокойным голосом сообщил: " Мне нужна помощь, сам я не смогу их снять". Это были все его эмоции.. Не знаю, была ли у него истерика, плакал ли он до этого, но точно знаю, что с тех пор он любую свою проблему, любую боль принимает со спокойной улыбкой. Нынешний Се Лянь сломлен, ничего не скажешь. Поэтому я и стараюсь оберегать его от неприятностей, сам он их плохо чувствует. Хуа Чэн сглотнул болезненный ком в горле. Возможно, он был слишком эмоциональным, но ему хотелось заплакать от одного только представления о том, как себя на самом деле чувствует Се Лянь. Он мог посочувствовать и Фэн Синю, которому пришлось стать свидетелем его трансформации, но за Се Ляня у него болезненно сжималось сердце. –Мне так хочется его обнять... –Он любит обниматься, – согласился Фэн Синь, – ты это и сам уже заметил. Он очень тактильный человек. Когда он вернётся, пожалуй, можешь его обнять. –Так и сделаю.., – Хуа Чэн решил не идти сегодня на работу, чтобы встретить Се Ляня и сразу забрать его обниматься. Се Лянь стал тем человеком, который смог забрать у него грусть и боль, избавил от одиночества и бесповоротно в себя влюбил. Хуа Чэн хотел вернуть ему хотя бы сотую долю того добра. А Фэн Синь пошёл собираться в университет. Он решил сегодня не возвращаться домой и оставить этих двоих наедине. Не хотелось чувствовать себя лишним и мешать малолетнему влюблёнышу выражать свои чувства. Так будет правильно. **** Се Лянь вернулся домой только к обеду, и в самом пороге его объятиями встретил Хуа Чэн. В квартире пахло только что сваренным супом с куриными рёбрышками, а от самого Хун-эра пахло грустью. Се Лянь обнял его в ответ и, не задавая лишних вопросов просто расслабился. –Представляешь, я дважды сел не на тот автобус, еле домой добрался, – он спокойно над собой посмеялся, покачивая головой на чужом плече, и ощутил, как объятия стали еще крепче. Хуа Чэн не хотел показывать, что что-то знает, но глядя на такого умиротворённого Се Ляня, и понимая, что за этим стоит, он вновь чуть не расплакался. –Я тебя заждался, гэгэ, – дрожащим голосом ответил Хуа Чэн и уткнулся носом в его макушку. Волосы Се Ляня собрали прохладу и свежесть весеннего утра, но ощущалось это как кладбищенский холод. – Ты не замёрз? Пойдём обедать. У Се Ляня закрались смутные подозрения, но он не подал никакого вида и только кивнул. –Помою руки и приду, иди первый. Хуа Чэн его не отпустил. –Угу... –Хун-эр? –Подожди ещё минутку, – наверное из-за дефицита утренних объятий, но Хуа Чэн не мог его отпустить, хотелось наоборот обнять ещё крепче, но тогда Се Ляню будет больно, а этого он не желал. –Хмм.. ты сегодня не был на работе? Рановато меня встретил. –Я очень тебя ждал. –Боялся, что я тебя бросил? – Се Лянь слегка улыбнулся и погладил паренька по голове. – Куда я могу деться? Хуа Чэн ничего не ответил. Он замотал головой, всё ещё сдерживая льющиеся через край эмоции, взял Се Ляня за щёки и поцеловал его куда настойчивее, чем в прошлый раз. Сильно жмурясь, он даже не сразу заметил, что Се Лянь совсем не сопротивляется, и даже напротив – сминает его губы в ответ, сжав в кулаках ткань его одежды и притягивая её к себе. Сердце бешено стучало, будто пыталось достучаться до груди Се Ляня, но Хуа Чэн старался не растеряться, и поддерживал поцелуй до тех пор, пока Се Лянь всё-таки не отстранился и не отпустил его. Был ли это равнодушный поцелуй, чтобы от него отстали, и ли всё-таки.. Се Лянь наконец принял его чувства? Что же произошло на кладбище, что он вдруг это сделал?.. Се Лянь уже помыл руки и сел за стол, а Хуа Чэн так и стоял в ступоре посреди коридора.