Орхидеи укореняются в камне на ветру

Праздник был в самом разгаре, когда Райя выскользнула, неся полный поднос еды. Она обнаружила Намаари на мосту. Девушка задумчиво смотрела на ворох цветов. Шесть лет траура. Цвет некоторых цветов еще можно было различить, но многие уже давно поблекли. Сверху лежал стебель ярких орхидей. Таких Райя никогда не видела. Она поставила поднос на ограду и наклонилась рассмотреть. — Ты… — Ты не обязана ничего говорить, — Намаари неловко отвернулась — Кто приносит подношения кому-то, кто жив и здоров? Это стоило делать шесть лет назад. В любом случае это бессмысленный поступок. — Не бессмысленный. Не для меня, — Райя покачала головой и взяла орхидеи. В отличие от других цветов живое растение аккуратно отделили от корня и бережно положили на цветочную гору. Она воткнула росток в расселину в каменной ограде в надежде, что он приживется и прорастет. Намаари молча наблюдала, сжимая в руке небольшого серебряного дракона, снова и снова беспокойно проводя по нему большим пальцем. — Я никогда по-настоящему не задумывалась о том, что ты потеряла той ночью. Несмотря на то, что все изменилось, я все равно вернулась домой с матерью и выросла в безопасности и спокойствии. Но ты… Не представляю, как ты держалась. Не думаю, что я бы смогла, — призналась она. — Долгое время я не могла. — Райя глубже засунула корешок в расселину, замолчав на мгновение, потом продолжила: — Ты держишься, потому что ничего другого больше не остается. Что бы ты ни потерял, жизнь продолжается и увлекает тебя за собой. Солнце всходит и заходит, потом снова всходит. Ты ложишься спать, а когда просыпаешься, наступает новый день. Поначалу я это ненавидела, ненавидела очень долго. Я не была ни сильной, ни храброй, ни какой-либо еще, я просто… была. — Полагаю, ты была сильнее и храбрее, чем ты думаешь, — медленно сказала Намаари. — Ты храбрая, если ненавидишь каждый новый день и все равно встречаешь его. Ты сильная, если проживаешь день за днем, когда весь твой мир разрушился. Даже если жизнь просто увлекает тебя за собой. — Как скажешь, — Райя пожала плечами. — Единственное, что я знаю, тогда я определенно себя таковой не считала. — Кто бы так считал? Когда моя мать… — Намаари запнулась не в состоянии произнести это вслух — Когда я увидел ее такой, часть меня кричала от боли, страха и печали: «Слишком рано, я не готова!» А я взрослый воин. Обернувшись, Рая заметила, что костяшки пальцев Намаари побледнели, когда она сжала драконий талисман. — Твоя мама тоже сказала тебе оставить ее и бежать? — тихо спросила она. — Она сказала мне жить. — У Намаари перехватило дыхание. — «Ты — будущее нашего народа» сказала она. «Клык продолжит жить в тебе. Беги к воде и не оглядывайся. Я выиграю для тебя время, если получится. Что бы ни случилось, ты должна выжить», и, вытолкнув меня за дверь, заперла ее. — Она почти со злостью вытерла глаза. — Это глупо. С ней все хорошо, она внутри, наслаждается праздником и, наверное, наводит на всех тоску разговорами о планировании строительства города, о кошках и… она в порядке. — Это все равно больно. — Райя положила ладонь на руку Намаари. Она замолчала, позволив Намаари поразмыслить над ее горем, потом весело продолжила: — Ба бросил меня в реку. Просто подхватил и перекинул через ограду. Бульк. Намаари издала короткий нервный смешок и тут же зажала рот рукой. — Прости, я знаю, это не смешно! — Немного смешно, — улыбнулась Райя. — По крайней мере, сейчас, когда с ним все хорошо. Кто бы мог подумать, что у моего папы и твоей мамы столько общего? — Почему ты не там, не с ним? — поинтересовалась Намаари. — Я думала, ты не захочешь его оставлять. — Тебя там нет. Я решила прихватить немного, пока еще есть. — Райя протянула Намаари миски с едой. — Не думаю, что Ба знает, что у онги девять желудков. — Ох, эм, спасибо. — Намаари моргнула. Взглянув на миски в руках, девушка обнаружила, что одна была полна ароматного рагу, а вторая — риса. — Ты помнишь. Райя смутилась и, сев на ограду, стала ковыряться в собственной еде. — Наверное, это уже не так уж и важно. — Важно. — Намаари села рядом с ней. — Разве не странно, что я хорошо провела время тем вечером? — Да, — фыркнула Райя. — Справедливо, — Намаари поморщилась. Она глубоко вздохнула, словно пытаясь взять себя в руки. — Прости. Неправильно было обманывать тебя и предавать твое доверие. Все, что произошло, все, что ты потеряла… это моя вина. Райя долго обдумывала ее слова. — Да, но не только твоя, — наконец промолвила она. — Ты была ребенком. Тебя научили тому, мы враги, твоя мама науськала тебя. Не думаю, что я бы поступила иначе, если бы мой папа попросил меня о чем-то подобном. — Той ночью я плакала, пока не уснула, хотя все хвалили меня и говорили, что я правильно поступила, — Намаари глубоко вздохнула. — Я знала, это не так. Но считала иначе и хотела, чтобы это была правда. — Когда ты перестала так считать? — задумчиво спросила Райя. — По-настоящему никогда, — Намаари покачала головой. — Я просто настолько сильно ненавидела это чувство, что снова и снова повторяла себе то, что говорили другие, пока искренне не поверила, что мой поступок оправдан. В глубине души я знала правду, просто отказывалась признать это. — Всегда тяжело признать, что совершил ошибку, — печально произнесла Райя. — Посмотри, чего мне стоило признать свою причастность к смерти Сису. — Это не твоя вина, — сказала Намаари. — Ты обратилась ко мне, а я снова тебя предала. Конечно, ты мне не доверяла. У тебя не было причин. — Но в конце я все-таки тебе доверилась, не так ли? — тихо промолвила Райя. — В этом и смысл. Суть была в доверии. — Это так, но это я должна была просить о помощи. Я поступила с тобой несправедливо, я причинила боль и предала тебя. Я должна была просить прощения и искать встречи с тобой. Ты не должна была снова и снова обращаться к кому-то, кто только вредил. Это не правильно. Райя зажмурилась, слова ранили будто точный удар ножа. — Сису не понимала. Она не знала, каким был мир. Она была настолько готова поверить любому, что не понимала, почему я не могу. Словно я делала что-то плохое. — Ты была права, Райя, — решительно промолвила Намаари. — Это естественно хотеть защититься, когда тебя ранили. Нет ничего плохого в нежелании доверять, когда знаешь, чем все может обернуться. Суть может и в доверии, но оно не должно быть слепым. — Похоже, ты меня понимаешь. — Райя улыбнулась сквозь слезы. — У нас действительно много общего. — Мне кажется, или я должна чувствовать себя оскорбленной, — Намаари широко улыбнулась. — Замолчи уже и ешь свой рис. Мы начали дружить на шесть лет позже, чем могли бы, — проворчала Райя. — И строить лучший мир тоже, — усмехнулась Намаари.