In Requiem's Wake

      Вытирая волосы полотенцем, Грейс выглянула в окно, взглянув на непрерывно движущийся мир за стеклом. Она тяжело вздохнула. Ее тело, наконец, начало расслабляться после всего, что произошло.       Часы, прошедшие с момента уничтожения АРК, казались кошмарным сном, что не хотел никак заканчиваться. Леон собрал спасательную команду, которая должна была найти и вернуть Эмили. Он намеревался вести ее, но в последнюю минуту его отозвали. Тогда он пообещал встретиться с Грейс сразу же, как только закончит с возникшими делами. Поскольку Леон был занят, Грейс решила взять на себя задачу по поиску Эмили, что привело к большому неудовольствию группы. Не то чтобы у них был выбор. После встречи лицом к лицу с Гидеоном, Зено и всевозможными видами зараженных, горстка брюзгливых мужчин в шлемах и масках — последнее, что может противостоять желанию Грейс найти Эмили.       Все время, потраченное на дорогу в Роудс Хилл, протекло в напряженном молчании. Команда намеренно игнорировала Грейс. Та, в свою очередь, игнорировала их, сосредоточившись только на Эмили, лишь иногда думая о том, как бы ей хотелось, чтобы Леон был рядом. Когда они прибыли на место, Грейс провела их по зданию, останавливаясь только для того, чтобы позволить команде разобраться с оставшимися зараженными. Они нашли Эмили в том же месте, где Леон стрелял в нее, — маленькое тельце девочки все еще было окутано оболочкой мутации. Вспыхнул спор о том, кто даст Эмили антидот, в котором Грейс одержала победу. Как только остатки мутации отделились от тела Эмили, медики вышли вперед и подсоединили к ней провода для мониторинга сердечной деятельности. Грейс отпустила Эмили, только когда услышала на мониторе успокаивающий звук сердцебиения. Затем медики унесли Эмили и скрылись из виду.       На обратном пути Грейс сообщили, что Эмили доставили в госпиталь. Конвой высадил Грейс у отеля, где кипела жизнь, находились агенты BSAA, и велел ей ждать дальнейших указаний. После того, как ее провели в номер, она заказала туда еду, поела, не чувствуя вкуса, а затем приняла душ. Теперь она не знала, что чувствовать и что делать, кроме как сидеть и ждать, медленно погружаясь в пучину своих мыслей.       Ей не пришлось долго размышлять о терзающей ее тревоге. Раздался стук в дверь. Ее настороженный, недоверчивый взгляд медленно переместился на прихожую. Она поколебалась, прежде чем повесить полотенце на спинку стула и направиться к двери. Приоткрыв ее и выглянув, она увидела Леона, стоящего в коридоре. Она быстро отступила назад и открыла дверь как следует.       Леон опустил голову и шагнул в номер, встав в центре пространства.       — Как там Эмили? — спросил он без предисловий, как только Грейс закрыла дверь.       — Пока все хорошо, — ответила она, следуя за ним из прихожей. — Мы ввели ей антидот, ее показатели стабилизировались, но она все еще без сознания. Врачи считают, что это способ ее организма справиться с потрясением, и что она проснется, когда будет готова. Мне не разрешат увидеться с ней, по крайней мере, до завтра.       Леон кивнул, слегка опустив плечи. Еще одним поводом для беспокойства меньше.       Наступила пауза, и Грейс окинула его взглядом. С тех пор как она видела его в последний раз, он успел принять душ и переодеться в свежую, но похожую одежду. Он выглядел лучше, здоровее. Восковой оттенок его кожи исчез, и теперь он двигался с большей легкостью. А еще он выглядел очень привлекательно. Грейс моргнула, и ее щеки слегка вспыхнули от неожиданного направления ее размышлений. Чтобы отвлечься и отогнать непрошенные мысли, она отошла к окну, на более безопасную, нейтральную территорию.       Снаружи последние лучи солнца падали на маленькие фигуры людей, спешащие в разных направлениях, на ползущие по дороге машины, увозящие своих пассажиров.       — Это такое странное ощущение, — сказала она скорее себе, чем Леону. — Все эти люди просто живут даже не подозревая о том, что вот-вот могло произойти...       Леон сменил позицию, встав чуть поотдаль у нее за плечом.       — Между обычной жизнью и тем, что мы видели, пропасть. К этому нужно лишь привыкнуть. Это чувство всегда будет внутри, но можно приноровиться, как с ним быть.       — А ты приноровился?       — Ну, если можно так сказать.       Она повернулась и посмотрела на него.       — У меня не так много свободного времени, — ответил он с легким сарказмом в голосе.       — Нет времени на раздумья?       — Это один из способов «привыкания». Но я не говорил, что он лучший.       Грейс озадаченно покачала головой.       — И вправду.       Они помолчали несколько мгновений, переводя взгляды на темень за окном. Ночь вступила в свои права.       — Звезды засияли, — пробормотала Грейс. Ее глаза уловили слабое мерцание нескольких видимых звезд. — А я думала, что я никогда их больше не увижу.       — Но ты увидела. Ты выжила.       Грейс полуобернулась к Леону, задев плечом его грудь.       — Спасибо тебе. Мы с Эмили в долгу перед тобой.       — А я в долгу перед тобой.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила Грейс, нахмурив слегка брови.       — Да я как огурчик.       Грейс нахмурилась сильнее.       — В последний раз, когда ты это говорил, ты умирал.       Леон посмеялся.       — И то верно, — пробормотал он, наклонив голову вперед. На его губах играла сдерживаемая ухмылка. — Я правда чувствую себя лучше, чем когда-либо за долгое время. Я даже задумался, как долго СРС на самом деле действует на меня. — Он помолчал, прежде чем посмотреть на нее сверху вниз. — А ты?       Она слегка пожала плечами.       — Жить буду. Доктор сказал, что моим ранам просто нужно некоторое время, чтобы зажить. Рана от Гидеона была не слишком глубокой и не задела ничего важного.       Леон едва заметно кивнул.       — Это хорошо.       — Леон?       Грейс потянулась рукой к Леону.       — Грейс, — эхом отозвался тот.       Их ладони встретились, пальцы инстинктивно переплелись. Повисла тяжелая тишина.       — Грейс? — пробормотал Леон. Его проницательные голубые глаза изучали ее лицо. Выражение его лица было довольно мрачным. Столько значения в одном лишь слове — и предупреждение, и нерешительность, и желание, и нужда. Утверждение и вопрос одновременно.       Они стояли на краю пропасти, готовые переступить черту, после которой нет пути назад, черту, от которой невозможно отыграть обратно. Даже после всего, через что они прошли с готовностью умереть ради спасения одного из них, этот момент казался не менее важным. Выбор между жизнью и смертью со всей своей окончательностью был ясен и прозрачен. Однако то, что касалось души и плоти, было иным, туманным и неопределенным.       — Леон, — вторила Грейс, не сводя с него глаз. Ее голос звучал уверенно, несмотря на то, что от его тяжелого взгляда у нее подкашивались колени.       Как если бы ее голос выдернул его из оцепенения, Леон протянул руку и погладил ее по щеке тыльной стороной пальцев свободной руки. Грейс поежилась, сердце бешено заколотилось в груди. Его рука скользнула вниз, к ее талии, стараясь не задеть рану на правом боку. Ее дыхание участилось от такого желанного предвкушения.       Она с немалым удовольствием запустила пальцы в его волосы, что, если быть до конца честной с собой, она хотела сделать почти с самого первого момента, как встретила его. Он прильнул к прикосновению, на мгновение прикрыв глаза, как сытый кот. Ее губы растянулись в улыбке от его реакции. Она спустилась к его затылку, затем от уха к щеке. Он побрился, и кожа под ее пальцами теперь была гладкой. Она не могла решить, что ей больше нравится — гладко выбритая кожа или короткая жесткая щетина. Впрочем, неважно. В этот миг ей не хотелось думать о чем-либо, кроме него.       Ей хотелось прислониться к его широкой груди, крепко обнять его. Ей хотелось, чтобы его тепло окутывало ее, чтобы его руки намертво прижали ее к себе. Она наклонилась и невесомо коснулась губами его губ, в награду за что получила прерывистый вздох. Она нежно поцеловала его подбородок, опустилась вниз, к шее, к порезу, который оставил Гидеон. Он был неподвижен, позволяя ей вести себя, но она чувствовала исходящее от него волнами напряжение.       Затем, словно не в силах больше сдерживаться, он с легкостью подхватил ее на руки. Грейс удивленно охнула и обвила руками его шею, а затем рассмеялась. Он улыбнулся озорно и отошел от окна к кровати, отпустив ее только тогда, когда они оказались у подножия.       Опустив ноги на пол, Грейс подняла голову, чтобы поцеловать его как следует, по-прежнему обнимая его за шею, одной рукой зарывшись в его волосы, а другой вцепившись в ворот его рубашки. Руки Леона плавно легли ей на поясницу и остановились там, прижимая ее вплотную к себе.       Грейс позволила себе утонуть в ощущениях, в близости их тел, в его вкусе и в том, как его губы прижимались к ее губам. Это было пьянящее ощущение. Леон постепенно становился все более требовательным, и Грейс приоткрыла рот, позволяя поцелую углубиться. Он воспользовался этим в полной мере, его язык дразнил и искушал. Грейс обдало волной жара, а между ног появилась горячая пульсация.       Она разорвала поцелуй, ее руки потянулись к подолу футболки, чтобы снять ее. Следуя ее примеру, Леон отпустил ее талию и стянул с себя свою темно-синюю рубашку. Грейс окинула его жадным взглядом. Он был таким же мускулистым и подтянутым, как она и думала. Она протянула руку и провела пальцами по светлым волосам на мужской широкой груди. Его руки покрылись мурашками.       Она наслаждалась чувствами, расцветающими в ней. Это было нечто большее, чем просто ее собственное желание к нему и его ответное желание к ней. Это было полное доверие между ними и глубокое понимание того, через что они прошли. И что, даже если это было только на эту ночь, он принадлежал ей и только ей.       Пока ее пальцы прокладывали дорожку по его коже, он обхватил ладонями одну из ее грудей, позволяя большому пальцу медленно, дразняще обводить ореол соска, а затем и сам сосок. Грейс выгнулась навстречу его прикосновениям, ее дыхание стало горячим и тяжелым. Ее руки замерли, когда он, переполненный ощущениями, перешел ко второй груди. Свободной рукой он обхватил ее ягодицы и прижал к себе, Грейс в ответ прижалась к нему бедрами. Он издал гортанный стон, его обычно светлые глаза потемнели и полыхали желанием.       Они остановились ровно настолько, чтобы сбросить оставшуюся одежду. Грейс первая повернулась к кровати и легла на подушки, стараясь не задеть раненый бок. Леон последовал за ней. Его тело было усеяно небольшими синяками, но они его не беспокоили. Он устроился между ее ног и наклонился, чтобы поцеловать ее с неистовой нежностью.       Грейс обхватила его торс ногами. У нее перехватило дыхание, когда его рука скользнула по ее ноге и, изогнувшись, прошлась по бедру к центру. Его большой палец нашел ее клитор, поглаживая его круговыми движениями, заставляя ее стонать, а ее бедра — подрагивать.       — Леон, — произнесла она на выдохе. Одна из ее рук скользнула между ними, дабы поддразнить его в ответ, крепко обхватив его член и водя по нему рукой вверх-вниз, время от времени лаская чувствительную головку большим пальцем. Их лбы прижались друг к другу, их дыхание смешалось, пока они доставляли друг другу удовольствие.       Когда их дыхание стало тяжелым, а для напряжения больше не осталось места, они поменяли позу. Леон прижался к ней, зажав ее между своими предплечьями, а Грейс обняла его. Удерживая зрительный контакт, Леон стал медленно входить в нее до тех пор, пока их бедра не оказались на одном уровне. Грейс прикусила губу, когда он заполнил ее, ее ноги окольцевали его бедра.       Он начал двигаться внутри нее, принося с собой новые ощущения, которые обжигали все тело и нутро Грейс. Она подмахивала бедрами навстречу его толчкам, совершенно забыв о ране на боку. Ее пальцы, ранее вцепившиеся в спину Леона, опустились ниже и провели по его ягодицам, подстегивая его удовольствие. Он наклонился, чтобы снова поцеловать ее, заглушая ее судорожные, дрожащие стоны.       По мере того, как их движения становились все более неистовыми, давление внутри Грейс продолжало нарастать, заставляя ее сжиматься все сильнее. Она с шумным стоном кончила, выгибая спину, царапая ногтями спину Леона. Оттого как сжалось ее влагалище, Леон тоже не смог долго сдерживаться. Собственное освобождение захлестнуло его с головой.       Переведя дыхание, Грейс посмотрела на Леона с мягкой и усталой улыбкой. Он улыбнулся в ответ и, слегка подвинувшись, протянул руку, чтобы убрать прядь волос, прилипшую к ее щеке. Она повернула голову и уткнулась носом в его руку. Леон почувствовал, как у него екнуло сердце от этого нежного жеста, и поцеловал ее в висок. Держа ладонь у ее щеки, он отодвинулся от нее и устроился на боку рядышком, обняв ее одной рукой, а большим пальцем выводя легкие, как перышко, круги на ее лице. Грейс осталась на месте и положила ладонь поверх его, ее веки отяжелели. Леон смотрел, как она засыпает, как ее дыхание становится ровным и глубоким, и только тогда позволил сну овладеть собой.

***

      Едва первые лучи утреннего солнца достигли окна отеля, зазвонил телефон Леона. Непрекращающийся звонок вырвал его из сна, и он открыл глаза ровно настолько, чтобы посмотреть на телефон, лежащий на тумбочке у кровати. Он перегнулся через все еще спящую Грейс, чтобы взять его.       — Алло?       Грейс открыла глаза и услышала неразборчивое бормотание на другом конце провода.       Ответы Леона по большей части были короткими и односложными, и только в конце звонка стали многосложными. Он поднял голову, посмотрел на электронные часы, которые стояли на столике напротив кровати, и сообщил звонившему:       — Буду примерно через час... Хорошо. — С этими словами он повесил трубку и протянул руку, со стуком положив телефон обратно. Опустившись обратно на кровать, он раздраженно застонал в шею Грейс.       — Тебе нужно идти? — спросила она.       — Угу, — донесся приглушенный ответ.       — Сколько времени тебе потребуется, чтобы добраться туда?       Леон приподнял голову.       — Минут пятнадцать. А что?       — Получается, у нас есть время? — В ее тоне явно слышалась ухмылка, когда она снова прижалась к нему бедрами.       Леон выдохнул от удовольствия, протягивая руку к ее телу, чтобы обнять ее, но Грейс перехватила его ладонь и поднесла к своей груди. Он слегка сжал ее сосок и уткнулся носом в ее шею.       — Получается так.