Отчаяние

      Нет, нет, нет.       Почему? Почему?       Что он делает не так?       Перед ним лежало бездыханное тело Невера. Его друга. Друга, который был с ним с самого начала в этом мире. И теперь его нет. Пустота, заполнившая это пространство, казалась непереносимой. Время по ощущениям застыло, не желая двигаться дальше. Воздух вокруг словно стал тяжелее, давил на грудь, не давая вдохнуть.       Какое-то мгновение Лололошка просто сидел рядом с Невером, не в силах оторвать взгляд от этой картины. Всё выглядело настолько неправильно, что его разум отказывался это принять. Словно это была иллюзия или отвратительная шутка. Но, как бы он не хотел отвернуться, забыть, стереть это из памяти — это было реальностью.       Сначала тихий смешок вырвался из его горла. Потом ещё один. Смех усиливался, нарастал, звуча надрывно и чуждо, будто принадлежал не ему, а какому-то другому человеку, из-за чего был едва узнаваем.       — Может, Невер был прав? — срывающимся голосом произносит Лололошка, не отрывая взгляда от тела друга.       — Ты о чем? — Джон, сидящий рядом, отрывает взгляд от тела и недоуменно смотрит на Лололошку. Его голос звучал тихо и настороженно.       — Он говорил… прекратить играть в героя.       Голос Лололошки становился тише, с каждым словом теряя уверенность. Он медленно поднимается, но движения его были тяжёлыми, будто весь мир вдруг обрушился на его плечи.       — Он говорил, что спасти всех невозможно.       Руки Лололошки начали мелко подрагивать, и эта дрожь, едва заметная вначале, быстро распространилась по всему его телу.       — И прямо передо мной сейчас лежит его труп.       Его взгляд смотрит словно сквозь Невера. Блеснула полоска от слезы, скатившейся по щеке, но Лололошка даже не попытался её стереть, продолжая посмеиваться.       — Это ли не доказательство?       Лололошка медленно поворачивает голову, глядя на Джона сверху вниз. На его лице появляется кривая, болезненная улыбка, от которой Харриса пробирает дрожь. Смех Лололошки усиливается, становясь все более резким, разрывая вокруг тишину на части.       — Марк, Шангрин… теперь Невер. Кто следующий?       — Лололошка… — Джон, поднимаясь, пытается того остановить, но его слова тонули в гулком смехе, что разрывался из груди Лололошки.       Но тот, словно не слыша, хватается за голову одной рукой, заходясь истеричным смехом и отвернувшись.       — Я сделал ровным счётом ничего, чтобы спасти их! Ничего!       — Лололошка.       Теперь Лололошка обеими руками вцепился в волосы, словно пытаясь вырвать их. Казалось, физическая боль — единственное, что могло затмить то, что разрывало его изнутри. Джон, сделав глубокий вдох, шагнул к нему и нерешительно положил руку на плечо. Тот дрожал так сильно, что это ощущалось даже через ткань одежды.       — Так какой во всём этом смысл, если я даже не могу спасти тех, кто мне дорог?!       — Лололошка!       Джон резко развернул его к себе, схватив за плечи. Голубые очки чуть не слетели с лица, падая и задерживаясь на носу. Их взгляды встретились, и в этот момент Джон увидел в глазах Лололошки только бездну. Пустота, смешанная с болью, отчаянием и яростью, глядела на него. Джон сжал плечи Лололошки сильнее, будто пытаясь удержать его в этом мире, не дать провалиться в ту темноту, которая грозила поглотить его целиком.       — Посмотри на меня! — Джон повысил голос, но не кричал. Это было твердо, спокойно, но с ноткой отчаяния. Его пальцы крепко сжимали плечи Лололошки, чтобы тот не смог отвернуться.       — Они погибли не из-за тебя. Ты не виноват! Ты делал все возможное!       Лололошка на мгновение замер, его смех прервался хриплым всхлипом. Он смотрел на Джона, но будто бы сквозь него. Губы слегка дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.       — Я… — прошептал он, наконец, срывающимся голосом. — Я мог сделать больше. Я должен был сделать больше…       — Мы все могли, — мягче, но всё так же настойчиво ответил Джон, постепенно ослабляя хватку, чтобы не причинить боли. Его голос звучал как якорь, как напоминание о том, что реальность всё ещё здесь:       — Но, чёрт возьми, это не значит, что всё теперь потеряно. Посмотри вокруг. Посмотри на меня. Мы всё ещё здесь.       — А что это меняет?! — резко выкрикнул Лололошка, его голос дрожал от эмоций. — Мы продолжаем терять! Каждый шаг вперёд — это шаг по телам наших друзей. Ты это называешь победой?       Джон сделал паузу. Он глубоко вдохнул, чтобы унять собственные эмоции, которые начинали захлёстывать. Ему нужно было быть опорой. Он медленно поднял руки, осторожно взяв Лололошку за запястья, и отвёл его руки от головы.       — Нет, это не победа, — спокойно признал он, глядя прямо в глаза Лололошке, — Но это не конец.       С этими словами Джон притянул его к себе, заключив в крепкие объятия. Лололошка сначала замер, будто не понимая, что происходит, но спустя мгновение его тело дрогнуло, и он обмяк. Всё напряжение, которое сковывало его, прорвалось наружу — не смехом, а глубокими, сдавленными рыданиями.       — Я больше не могу… — прерывисто выдохнул Лололошка, уткнувшись лицом в плечо Джона. Его руки дрожали, сминая ткань на спине и обнимая в ответ.       — Ты можешь, — твёрдо сказал Джон, ощущая, как слёзы Лололошки пропитывают его халат, — Ты не один, слышишь?       На какое-то мгновение мир вокруг замер. Боль не исчезла, тишина вокруг всё ещё напоминала о потерях, но в этих объятиях было нечто важное. Что-то, что связывало их, не позволяло окончательно разорваться на части.       — Мы сделаем все возможное. Вместе, — тихо добавил Джон, ослабляя хватку, но не отпуская.       Лололошка ничего не ответил. Но его дыхание, хоть и тяжёлое, начало выравниваться. Его плечи больше не дрожали так сильно. Впервые за долгое время он почувствовал, что несёт эту тяжесть не в одиночку.