Лололошка сидел на полу, держась руками за голову, и задыхался. Его глаза метались по комнате, да и сам он мелко дрожал. Красок добавляла тьма комнаты, что почти не освещалась фонарями с улицы, придавая ощущение мрачности и дискомфорта. — Ло!

Его взгляд смотрит словно сквозь Невера. Блеснула полоска от слезы, скатившейся по щеке, но Лололошка даже не попытался её стереть, продолжая посмеиваться. Лололошка медленно поворачивает голову, глядя на Джона сверху вниз. На его лице появляется кривая, болезненная улыбка, от которой Харриса пробирает дрожь. Смех Лололошки усиливается, становясь все более резким, разрывая вокруг тишину на части. — Так какой во всём этом смысл, если я даже не могу спасти тех, кто мне дорог?!

Джон медленно открыл глаза, пытаясь проморгаться. Он оказался в полутемном помещении, освещаемом лишь настенной лампой и слабым светом из прохода. На секунду ему показалось, что ничего не вышло — возможно, он просто оказался в неиспользуемой части лаборатории. Но привыкшие к темноте глаза различили силуэт. Знакомый силуэт. — Лололошка? — прерывистый шёпот сорвался с уст, разрезая тишину.

Угрюмо погрузившись в свои мысли, Лололошка, что не успел еще уйти с центрального острова, видит периферийным зрением, как к нему со стороны замка направляется Джон. Уже предвещая, как тот его остановит и снова начнет доставать своей пустой раздражающей болтовней ни о чем или глаголить в своей манере о том, какой Джон Дейви Харрис гений, а все остальные тупые и немощные, Ло помрачнел еще сильнее. Сжав кулаки, что начинают уже чесаться, ускоряет шаг. Желания разговаривать нет. Особенно с ним.

Лололошка поднял взгляд. В горле встал ком. Ему не хотелось признавать, но правда была очевидна. Он привязался к этой иллюзии. Боялся её потерять. Боялся остаться совсем один. Он не мог сказать это вслух, но знал — если Джон уйдёт, всё окончательно потеряет смысл. — Ты прекрасно знаешь почему, Джон.