Моя малышка рок - н - рол

16 лет

25 октября 2006 год

Шестнадцать лет Минхо встречал в компании семьи. Ну как. Своей семьёй он называл одиночество и крышу, они уже давно стали важной частью его существования после страшной смерти родителей. Грудь была пропитана тоской и соком гнилого сердца. Болотные облака пролетали над головой, вдали грохотали звуки заводов, грузовиков и легковушек. Весёлые крики прохожих разносились по улице, тёплые улыбки и смех освещали серые проспекты. По воздуху витали вкусные запахи еды, свежего хлеба, парфюмов, осенней сырости. Ли тяжело вздохнул. Он поднёс зажигалку к худой свечке и поджог её, вставил в небольшой кексик, загадал желание и задул. Минхо прищурил глаза, горько всматривался в печеное тесто. В закромах воспоминаний мальчик был осыпан заботой и любовью. Каждый его день рождения проходил по особенному. Куча подарков, друзей, внимания, но всему хорошему когда-то приходит конец. Он закрыл глаза и прошёлся пальцами по закрытому веку левого глаза. Быстро съев холодную выпечку, выбросил свечку и обертку, Ли подошёл к люку, осторожно спустился по старой, ржавой лестнице в подъезд. Дом был не большой, на этажей пять, три подъезда и соседи – тихони, не особо приветливые, мрачные и вечно недовольные. Одним из таких был бранливый дед, дверь квартиры которого открылась как раз в тот момент, когда Минхо слез с лестницы. Горбатый, седой, бородатый старик, одетый в серо-бежевые брюки, заправленную в них льняную, коричневую рубашку, тёплую куртку и чёрные ботинки, бросил на мальчика тяжёлый, недовольный взгляд. Он хрипло кашлянул и проговорил: - Опять ты по крыше ползаешь? Шпана малолетняя – Ли спрятал свои трясущиеся, ободранные руки в карманы и молча ушёл. Дед возмутился, начал вопить на все этажи, размахивать руками, плеваться. Минхо спустился на один пролёт, а мужчина за ним. Их разделяли 15 ступенек. Мальчик посмотрел на дряхлое тело, морщинистое лицо, протянул руку вперёд и показал мужчине фак, добавив: - Сдохни – И спокойно ушёл, вогнав деда в ступор. Ли жил на 3 этаже. После смерти родители, опеку на себя оформили старший брат покойной и его жена. За семь лет брака они так и не смогли обзавестись детьми. Дядя не очень желал видеть Минхо у себя дома, поскольку при жизни он и мать мальчика рассорились и почти не общались. Парень подошёл к двери квартиры и дёрнул ручку, она беззвучно открылась. По ту сторону была вполне просторная, двухкомнатная квартира, вся мебель, стены, потолки и пол были белыми. Это цвет вызвал странные эмоции и ощущения и вполне могло сойти за комнаты или кабинеты в психбольнице. Минхо шагнул за порог и закрыл за собой дверь. На звук, из своей комнаты, вышел дядя. Он оценивающе рассмотрел побитого Ли и противно причмокнул. – Где шлялся? – Хрипло спросил мужчина. Ли отпустил ручку двери, снял ботинки. – На крыше - Зачем? -У меня сегодня день рождение – Промямлил парень и виновато опустив глаза, словно это самый худшее явление человечества. Дядя поправил галстук и нахмурил брови. Он подошёл к зеркалу у входной двери и демонстративно толкнул мальчика плечом, сказал: - И сколько тебе исполняется? – Минхо собрал пальцы обеих рук в кулаки, искривил рот, но постарался ответить максимально спокойно, чтобы не выдать свою злость: - Шестнадцать - Шестнадцать? Значит через два года мне не придётся видеть тебя? Какое счастье – Молвил мужчина. Он говорил это с таким облегчением и в тоже время ненавистью. Ли не стал что-то ему отвечать, он просто молча прошёл дальше и скрылся за дверьми своей комнаты. Как только она захлопнулась, парень медленно сполз вниз. К горлу поступил ком, а к глазам слезы. Он попытался всеми силами сдержать раздирающее чувство обиды и безысходности, но сердце так болело. Болело от тоски по самым лучшим и любящим родителям, от непонимания того, что он сделал не так, за что в этом доме его так не любят. Он действительно считал свое появление на свет самой ужасной ошибкой, проклинал весь этот мир, желал смерти каждому, как желали ему. Время давило. Парень минут двадцать вот так просидел у двери, обнимая свои колени и высверливая взглядом пол, но наконец вернулся в тело. Быстро собрал сумку и выбежал из квартиры. По дороге он шуршал опавшими листьями, пинал мелкие камни, рассматривал суетливых прохожих. Город жил, пока Минхо умирал. Разукрашенное лицо мальчика очень сильно волновало незнакомых встречных. Они то и дело косо всматривались в его ссадины и синяки, кому-то необходимо было это обсудить со своей компанией, но разве кому-то хотелось узнать почему? Они тут же забудут о его существовании и его побитом лице. От косых и давящих взглядов, Ли паник. В голове играли иллюзии, как люди останавливались, тыкали в него пальцами, смеялись, задирали, осуждали. Он задыхался от паники, грудь сдавливало, перед глазами стояла мутная пелена. Минхо ускорил шаг, а затем побежал. Бежал дальше от людей, своих мыслей, порочных и пронизывающих взглядов. Сам не заметил как прибежал на порог школы. «Ещё лучше» думал Ли. Он дёрнул ручку тяжёлой двери, та со скрипом открылась. Мальчик прошёл в глубь, мимо молчаливых охранников и направился в гардероб, где переодел обувь и снял карту. Посмотрев на часы, парень понял, что вновь опоздал. Поднявшись на третий этаж, остановился у нужного кабинета и застыл. Не хотелось открывать дверь, совсем нет. Внутри сидели его одноклассники, грубые и болтливые. Парни постоянно мерились силой, унижали тех, кто на них не похож, отбирали деньги, избивали. Любили там пускать и слухи, особенно девочки. Издеваться, выбирают цель со слабым характером или тяжёлой судьбой и травят, пока та не переведётся в другую школу или вовсе не спрыгнет с крыши или моста, такое просто однажды уже было. Ли тогда было лет 14. Он никак не мог вспомнить её имя, но знал точно, что оно начиналось на букву «Д». Она перевелась к ним в начале года и её сразу же невзлюбили. За что? Знать бы. Она была обычной, спокойной, тихой девочкой. У неё не были большие уши, кривой нос или слишком узкие глаза, вполне обычная и симпатичная девчонка. Однажды Минхо заговорил с ней, на дополнительных занятиях ,после уроков, разговорились о всяком, много шутили и смеялись, но имени друг друга так и не узнали. После они не особо общались, но тепло здоровались. В один пасмурно – холодный, весенний вечер мальчик проводил её до дома, болтали об одном, плавно перетекали в другое, а у её дома, она одарила Ли низким поклоном и попрощалась, кто же знал, что навсегда. «Зачем я это вспомнил?» Думал Минхо. Он все-же нашёл в себе силы и открыл дверь кабинета. Внутри стояла мертвая тишина, учитель что-то писала на доске, пока ученики внимательно вглядывались в учебники. Ли шагнул за порог, извинился за опоздание и прошёл к своему месту, у окна. Одноклассники, которые и разукрасили лицо парня начала хихикать и перешёптываться, изредка тыкая на него пальцами и хитро поглядывая. Минхо старался не слушать и не обращать внимание на колкие насмешки и косые взгляды, но все это терпеть было невыносимо. Учитель закончила выцарапывать на доске слова и села за свой стол. Она внимательно разглядела опоздавшего Ли и искривила лицо, когда взгляд пал на свежие синяки и ссадины. Была разбита губа, нос и бровь, на щеке и под глазом сверкали синяки. Костяшки рук были до мяса разодраны, все в корочках и пластырях. - Минхо – Окликнула парня женщина. Тот нехотя встал и вопросительно на неё взглянул. – Ты опять с кем-то подрался? – Спросила она, нахмурила брови и поправила свои очки в ожидании ответа. Ей было плевать, кто и за что с ним это сделал, просто терпеть не могла опоздания и тех, кто плохо учился, сразу приписывала клеймо изгоя и любила гнобить и выставлять посмешищем перед всем классом. Все эти люди внутри здания, от директора до ученика, были пропитан злостью, завистью, корыстью. Никто и никогда не пытался наладить чьи-то отношения, их дело провести урок, а что происходит внутри коллектива и за его пределами, в душах и жизнях детей - безразлично. Минхо молчаливо стоял, положительно кивнул, не желая и слово произнести. Женщина неверно выдохнула, сняла свои очки и кинула их на стол. Она прикрыла свои глаза и указательным, средним и большим пальцами обхватила спинку носа, почти у самых бровей. – Садись Минхо, больше я опозданий не потерплю – Промолвила она, сдерживаю приступ агрессии. Ли плюхнулся на твёрдый стул, достал из рюкзака учебник, тетрадь, пенал и положил на стол. Он открыл учебник на нужной странице и тетрадь на чистом листе, но писать или читать что-то не собирался. Мальчик взглянул в окно. По ту сторону бушевал ветер, играя с песком и опавшими листьями, закручивая их и унося куда то далеко, в тучах собирался дождь и грозы, а на улице не единой души. Минхо почесал затылок, уныло всматриваясь в скучные страницы учебника. Минуты тянулись словно часы – медленно и мучительно. Откуда не возьмись Ли прилетела записка, он огляделся по сторонам, но так и не смог понять кто её кинул. Развернув свернутый листок парень прочитал содержание: «Эти багровые ссадины очень тебе идут, Минхоша)». Понятно кто это писал. Мальчик смял записку в комок и кинул на пол. Его действия вызвали тихий смешок и перешёптывания. Сил больше не было, Ли поднял руку и попросил разрешения выйти, учитель недовольно на него взглянула, но отпустила. Минхо дошёл до уборной, упёрся руками в раковину и свесил голову, медленно закрыл глаза, вспоминая недавние события в классе. Он не спеша поднял голову и посмотрел в свои глаза через отражение в зеркале и злился. - Надоело, с меня хватит - Шептал он и что-то чётко решил. Его загнали в угол, в безысходность, вся его жизнь, как ему казалось, летела ко дну: смерть родителей, жестокие опекуны, издевательства в школе, зачем все это терпеть? Ты достаточно прожил.

Хватит.

Через минут семь юноша вернулся в класс. Он иногда чувствовал на себе взгляды одноклассников, делал вид будто ничего не замечает и не чувствует. В груди пропало чувство тяжести, словно огромный булыжник столкнули в бездну. Он легко улыбнулся, «Правильное решение, так будет лучше» думал Ли. Прозвенел ревучий звонок. Все как бешеные соскочили со своих мест, скидывая все предметы в свои сумки. Минхо же медленно убрал все в свой рюкзак и поник. Забросил его на плечо, спрятал руки в карманы брюк и пошёл в другой кабинете по расписанию. Вечерело. Уроки давно позади. Ли сидел на дополнительных занятиях, о чем-то размышлял, почти ничего не решал, разве что, писал какие-то свои мысли в тетрадь, да что таить, писал предсмертную записку. Переписывал несколько раз, а как получился самый лучший вариант, вырвал из тетради, аккуратно сложил и убрал в карман, чтобы после его смерти почитали, от чего он так мучился и кто его довёл. Пока преподавателя не было на месте, он быстро вышел из кабинета и исчез из стен школы. Он стал одержимым своей идеей, так сильно, что уже позабыл о всем прошлом, просто хотелось со всем покончить. Покончить с опекунами, надоедливыми соседями, школой, всегдашним одиночеством. Спокойно идя по тропинке, представляя как он летит с высокого здания, как касается асфальта, как его раздробленный череп освещают яркие огни билбордов, огромный экранов, фонарей и вспышек телефонов. Это чувство, было какое-то маниакальное, загадочное и интересное. Минхо снова и снова представлял свою смерть, в разных местах, с разными людьми, вообще без людей, все это было в радость. Кто-то свистнул из переулка. Ли остановился, ноги словно пристыли к твёрдой дороге, он повернул голову в сторону доносящегося звука. В мрачном закоулке стояла компания восьми сомнительных парней, четверо из которых были одноклассники Минхо. Они словно змеи медленно выползли из гущи темноты и начали медленно его окружать. Ли вынул руки из кармана, понимая, что сейчас будет. Самый главный обидчик, что всегда бьёт первым, вышел чуть в перед и замахнулся кулаком, Минхо успел среагировать и контратаковать, угощая того ударом в челюсть. Двое других подошли ближе. Юноша зарядил левому в коленную чашечку, а правому по животу. Самый первый уже пришёл в себя и огрел Ли тяжёлым ударом по лицу, разбив недавно зажитую губу. – Получи, сирота! – Тявкал он, остальные ему покорно поддакивали. Теряя равновесие и здравый рассудок, мальчик упал на грязный асфальт, на него сели с верху и били со всей дури. Минхо перестал сопротивляется, смирился с болью. Такая смерть тоже вполне себе не плохая, будет себе тихо умирать, встречая рассвет, а найдут поутру, в море крови и с довольной улыбкой. Но какая-то сила заставила Минхо ещё немного побороться за жизнь. Он схватил кулак, скинул обидчика с себя и побежал. Бежал из последних сил, цеплялся за жизнь. Мысль о смерти не казалась уже такой сказочной, все поправимо, все ещё можно изменить. Ли перебирал ногами так быстро, что сумел оторваться, забежал в переулок и скрылся. Толпа пробежала дальше, поэтому он спокойно выдохнул и прошёл дальше. Дойдя до конца, мальчику открылась небольшая площадь со старыми, кирпичными стенами, где-то обшитыми железом, графити, расклеенными рекламой и объявлениями, служебными дверьми клубов и кафе для сотрудников и приёма товара. Минхо разглядывал новое для него место. Было до приятного тихо и спокойно, он увидел бетонный подиум у одного из входов, хромая, парень подошёл к нему и сел на холодную, пыльную площадку перевести дух. Парень тяжело дышал, по телу бегала лёгкая дрожь, кости болели так, что вот – вот сломаются, лёгкие рвались, руки кровоточили. На брюки упала пара красных капель с разбитых губы и носа, Минхо попытался убрать кровь рукавом, но она тут же вытекала снова. Спрятав ладони в карманы, он попытался прийти в себя, пытался не распарывать голову мыслями о своей не нужности, о одиночестве и вечной тоске, но темнота сгущалась. Довольно светлые фонарики, которые висели над дверьми, в глазах Ли почти потухли, все в этом месте теряло какой - либо цвет, все чернело, опустошалось. Настигла паника. Глаза мальчика зациклились на одной точке, зрачки от паники и отдышки сузились и задрожали. «Плохо, мне плохо» Шептал Минхо, он начал задыхаться, когда совсем перестал видеть что-то перед своими глазами. Паническая атака, не первая, но впервые настолько смертельная. Ли пытался делать глубокие вдохи и выдохи, чтобы усмирить тревожность, но казалось, чем больше он набирает воздух, тем сильнее сжимается все внутри. Он расстегнул молнию куртку, расслабил удушающий галстук, судорожно достал из кармана зажигалку, поднёс к пальцу левой руки и поджог. Интенсивная боль, током прошлась по всему телу и к нему вернулось зрение. Ещё бы пара секунд и кожа сжарилась, но Минхо остановил действие огня и убрал зажигалку обратно в карман. Посмотрел на красное, слегка прожжённое пятно и успокоился. Дверь с резким щелчком и хрустим открылась. Из здания вышел парень с сине – зелёными, длинными волосами, с кучей сережек, ярким, дерзким макияжем, в черной дубленке - косухе. На ногах слегка широкие джинсы, со шлевок которых свисали тяжёлые цепи и берцы по особенному зашнурованные. На спине расположился чехол для гитары, мрачный как ночь, со значками и кольцами. Из помещения ему что-то кричали в след, он обернулся, помахал рукой и хлопнул тяжёлой дверью. Подойдя к краю платформы, незнакомец легко с неё спрыгнул и плюхнулся на твёрдый бетон, словно это мягкое кресло. Из кармана он достал пачку сигарет, вынул из коробки одну и положил в рот. Убрав пачку он начал рыскать по карманам в поисках зажигалки или спичек. – Сука – прошептал он. Ни в одном не нашлось огня, тогда Минхо вынул свою зажигалку и протянул её парню. Юноша с гитарой приятно удивился и со всей радостью взял зажигалку и поджёг сверток табака, выдыхая жгучие пары. Ли мельком на него взглянул, рассмотрел. Крашенные ногти, кольца, косметика. Было странно видеть все это на парне, но это странность ему очень шла. - Тебя как зовут? – Интересовался незнакомец, передавая зажигалку обратно. Парень принял её, слегка зажался и робко ответил – Ли Минхо. - Минхо значит, я Хан Джисон, будем знакомы – Он протянул правую руку в знак знакомства, Ли пожал её и скорее спрятал свои побитые костяшки обратно в тепло. – Кто тебя так? – Интересовался Джисон. - Да так, в школе - За что? - Просто так – С особой ненавистью ответил Минхо. Хан недоуменно посмотрел на собеседника и сделал затяжку. – Кости разорваны, значит драться умеешь - В пятом классе научился, когда одноклассники узнали, что.. – Ли промолчал. Пред глазами вспаивали мрачные воспоминания. Он вытащил руки из карманов, те судорожно тряслись и ныли, парень сжал правую ладонь левой и продолжил: - Приёмный Джисон вздохнул горький дым и тяжело выдохнул, прикрыл накрашенные глаза. - Прости, что случилось с твоими родителями? –Ли промолчал. Вопрос молниеносно пронзил его сердце. Мальчик взглянул на собеседника, а тот невозмутимо покуривало сигарету и ждал ответ, но он не поступил. - Не стильно важно как то, что они просто умерли – Выдавил из себя Ли. Он оглядел Хана и зациклил свое внимание на накрашенных глазах и остром запахе табака. – Давно куришь и красишься? - С лет четырнадцати – Задумчиво ответил Хан – Тогда я состоял в группе и как-то это само собой получилось, что макияж теперь моя повседневная рутина, а не концертная. - А сейчас тебе сколько? - Шестнадцать - Так мы ровесники – Улыбчиво подметил Ли. Хан дёрнул бровями и хмыкнул. - А тут что делал? - Ходил на прослушивание - Взяли? - Пока не знаю, сказали свяжутся со мной если подхожу – Ответил Джисон, на что Ли просто промычал. Повисла тишина, тяжёлая и густая как смола. Кровь на лице Минхо запеклась, обветрилась, превратилась в корку. Джисон докурил сигарету, бросил окурок на мокрый асфальт и затушил подошвой ботинка. – Как ты решил стать музыкантом? – Невзначай спросил Ли. Джисон немного подумал и ответил: - Не помню когда точно, будто с самого рождения, а в лет десять впервые взял в руки электрогитару, вот тогда я и подсел на рок – музыку – Минхо развеселило слово «подсел», но насколько глубоко это слово значило для Хана, понятия не имел. - А тебе что – нибудь нравится? – В ответ спросил Джисон. Ли обмяк на глазах, он только покачал головой. – Если честно, я вообще кое – что задумал, но..оттягиваю время - Задумал с крыши спрыгнуть? Или утонуть? Или хотел, что тебя убили, пока будут избегать? – Хан указал пальцем на раны и синяки Минхо. - Чего? - Да ладно тебе, думаешь я через это не проходил? – Джисон закатил рукава – Вот смотри – По всем рукам проходили глубоко, белые черты, у самого запястья, шармы были глубже и больше. – Я два раза вскрывал вены, вешался, но в последний момент спасали. Знаешь какое это чувство, когда ты не смог умереть, когда тебя спасли, одновременно злость, обида, грусть и все это разом наваливаться на тебя. Когда к тебе приходит психиатр, задаёт нудные вопросы, а ты просто хочешь больше никогда не слышать этот шум. Ты не умрёшь, тебя спасут, поэтому просто перестань об этом думать, живи, даже если придётся выживать – Твердил Джисон. Минхо сидел, так, словно его за что-то отчитывают, молчал, не мог сказать и слова. Ли подвинулся чуть ближе. В нос ударил аромат табака, он въелся в одежду Хана и него самого, но мешался с чем-то приятным и сладким. Парень достал из своего кармана раскладушку и робко спросил: – Не поделишься номером? - Конечно! – Хан достал из куртки Samsung D900, популярную на сегодняшний день модель телефона и открыл контакты. – Диктуй – Минхо продиктовать Джисону свой номер, а тот в свою очередь, позвонил на телефон Ли. По раскладушка раздался звонок и тут же прекратился. – Теперь и у тебя есть мой номер – Хан взглянул на время, встал с холодного бетона и закинул гитару на плечо. Минхо встал в след за ним, словно послушный пёсик, ведь по отношению к нему впервые проявили теплоту и дружелюбие. У Джисона явно была не легка судьба, но он казался таким сильным и уверенным в себе, что это не могло не впечатлять. Он заискрился в лёгкой улыбке и протянул правую руку: - Рад был знакомству, Ли Минхо, надеюсь мы ещё встретимся - Минхо посмотрел на ладонь Хана и радостно её пожал, что даже слегка перед ним наклонился, тогда Джисон погладил его по голове и ушёл. Оставив Ли один на один со странным, тёплым чувством в груди.

«Знаешь, Джисон, если бы не ты, я точно бы умер»