mirrors

— Извините, — тихий голос из-за спины отвлекает Ёнджуна от попыток прикрепить к витринному окну гирлянду, сорванную потоком воздуха из входной двери. Он оборачивается с машинальной дружелюбной улыбкой, и девушка в кашемировом пудровом пальто и милом берете отвечает ему тем же, стеснительно приподнимая уголки губ. — Вы не могли бы подсказать, где у вас… зеркала? Она слегка краснеет и говорит ещё тише, словно хочет сохранить это в тайне, но её лицо сияет подобно новогодним украшениям и гирляндам, висящим на каждом углу магазинчика чуть ли не с начала ноября. Ёнджун кивает и улыбается чуть шире. — Конечно, пройдёмте, я покажу. Он провожает её к стеллажу в дальнем уголке, где на полке расставлены разные зеркала: настольные и карманные, милые и изящные, ярко украшенные и совсем неброские. Девушка с восторгом принимается разглядывать их, крутит в руках, берёт и кладёт на место, каждый раз с блеском в глазах задерживаясь на своём отражении. Наверное, она встретила свою вторую половинку совсем недавно. Ни для кого не секрет, что дарить другому человеку зеркало считается табу, грубым и бестактным, за исключением одного случая: соулмейты. Убедившись, что покупательница больше не нуждается в его помощи, Ёнджун уходит к злополучному окну. Отрезает кусочки скотча, вешает гирлянду на прежнее место. Яркие блики огоньков вновь принимаются танцевать на стекле на фоне тёмного декабрьского вечера. Парень застывает напротив окна и в который раз мысленно задаётся вопросом, волнующим его с тех пор, как он научился ходить и познакомился с большим зеркалом в прихожей старого родительского дома. «Каково это, видеть себя?» Что в детстве, что сейчас ответом служит лишь неясный силуэт в отражении. Увидеть своё лицо можно только после первого поцелуя с соулмейтом, которого у Ёнджуна всё ещё нет. Поэтому пока что собственная внешность для него остаётся загадкой, разгадать которую не могут ни зеркала, ни камера, ни вода, ни любой другой известный человечеству способ — а человечество пыталось, да и до сих пор пытается найти какой-нибудь изъян в системе мироздания. Но даже всемогущие цифровые технологии и передовые разработки бесполезны против устройства Вселенной. А жаль. Ёнджуну тоже хотелось бы, чтобы существовал путь обойти это дурацкое правило, потому что это ужасно неудобно. Конечно, формально парень знает, какой у него цвет и разрез глаз и форма лица, с какой стороны у него родинка и как выглядят его губы («Как у утки», ворчит Бомгю, который по его просьбе описывает всё это пару раз в месяц), или, например, без труда выберет свою фотографию из нескольких чужих (такой «проверкой» дети обычно забавляются ещё в начальных классах — Ёнджун помнит, было довольно весело). Но это скорее похоже на странное ощущение из сна, когда лицо остаётся неясным, но мозг всё равно понимает, кто это. А в остальном Ёнджун, как и другие одиночки, живёт долгие годы, не имея ни малейшего представления о том, как он выглядит. Хотя, разумеется, не все вокруг такие невезучие. На развлечениях для тех, кто уже нашёл свою вторую половинку, делают большие деньги — все эти подарочные зеркала, украшения и кулоны, даже базы отдыха для парочек с домиками с зеркальными стенами (фу, извращенцы). Однако, надо признать, всё это помешательство на зеркалах старо как мир и длится с незапамятных времён. Ещё в школе Ёнджун читал десятки классических произведений, где писатели, жившие гораздо раньше изобретения концепта маркетинга, поэтично описывали истории любви и первые поцелуи, романтизируя связь соулмейтов. Именно оттуда пошли знаменитые «красота в глазах смотрящего», «истинное лицо — лицо любви», «если бы ты видел себя моими глазами» и прочие избитые фразочки, украшающие сейчас любые безделушки для соулмейтов. Кто-то не может дождаться, когда наконец-то получит от своего истинного способность видеть себя и символический подарок, а вот Ёнджуна от всего подобного, честно говоря, тошнит. И дело не в том, что он антиромантик или какой-нибудь прожжённый жизнью циник, — совсем наоборот. Дело в уколе грусти, который он испытывает каждый раз, когда очередной покупатель просит показать зеркала. Дело в одиноких ночах, когда он мечтает перед сном, представляя своего соулмейта. Дело в том, что, как бы Ёнджун ни пытался отрицать, он хочет этого больше всего на свете. Найти родственную душу и увидеть своё отражение, получить банальное зеркало с приторной надписью, надеть на шею зеркальный медальон с парной фотографией. И да, он бы даже потащил своего соулмейта в этот ужасно безвкусный зеркальный лабиринт, реклама которого висит в каждом лифте Сеула. Если бы только этот соулмейт у него ещё был. Кажется, давно набившая оскомину новогодняя музыка в торговом зале слегка способствует погружению в транс: Ёнджун настолько уходит в мысли, что едва ли не роняет из рук скотч, когда откуда-то из-за полок слышится грохот и звон разбитого стекла. Парень на секунду прикрывает глаза, делает глубокий вдох, пытаясь прогнать нервы, и натягивает привычную улыбку, скрещивая пальцы в надежде, чтобы всё обошлось без конфликта. Наверное, Санта занят исполнением других желаний, ведь его маленькая мысленная просьба остаётся проигнорированной: без конфликта, к сожалению, не обходится. Женщина уверенно отнекивается от того, что её ребёнок разбил дорогую статуэтку, пока карапуз хлопает большими глазами и уже тянет руки к следующей. На вежливое предложение просмотреть записи с камер она поднимает крик и возмущённо требует позвать старшего, утверждая, что «этот наглый мальчишка» её оскорбляет. — Спрячься пока, — быстро шепчет Лиа, успевая сочувствующе сжать локоть Ёнджуна, прежде чем с учтивой улыбкой обратиться к покупательнице и спросить о том, что произошло. Плечи Ёнджуна безвольно опускаются, как только он скрывается за дверью помещения для работников. В кровь запоздало выплёскивается адреналин, дыхание учащается, а пальцы немного дрожат. Парню всегда сложно в таких ситуациях: он не любит ссоры и разборки, но ещё больше не любит терпеть несправедливость к себе. Он злится на ребёнка, из-за которого теперь будет платить за статуэтку из своего кармана, и мгновенно чувствует за это стыд. Конечно, ребёнок не виноват. Просто некоторые родители не следят за своими детьми и по какой-то причине забывают про элементарные порядочность и взаимоуважение. Ёнджун в очередной раз убеждается в том, что рождественский сезон, гирлянды и сказочная атмосфера магазина игрушек совсем не гарантируют милых покупателей. Он ещё в первый год работы здесь понял, что «пора чудес» зачастую оказывается самой адской. Почему люди просто не могут быть добрее? В глазах щиплет, и Ёнджун сглатывает ком в горле, твёрдо намереваясь не пополнять количество раз, когда он плакал в туалете на работе. Спустя двадцать минут Лиа наконец заглядывает в комнатку и зовёт его обратно. Наверняка она разобралась с покупательницей гораздо раньше, просто потянула время, чтобы Ёнджун успел успокоиться, а его смена — подойти к концу. Они хорошие друзья: Лиа обучала его, когда парень только пришёл в коллектив, и до сих пор присматривает за ним, как настоящая старшая сестра. — Прости, Джуни, я поговорила с менеджером, но ты знаешь, какой он… — грустно говорит она, пока Ёнджун переодевается из ярко-красной рабочей униформы, напоминающей праздничную обёртку, в обычную одежду. Ёнджун знает. «Если это случилось в твоей зоне, значит, ты не уследил». Объективно, он и правда отвлёкся. Парень обещает себе больше не думать о соулмейтах в рабочие часы, хотя знает, что нарушит своё слово уже на следующей смене. Трудно не думать об этом, когда вокруг сплошные светящиеся окна и люди, подыскивающие зеркала для своих вторых половинок. Ёнджун вздыхает. — Ничего, нуна, всё равно спасибо, — он поджимает губы в улыбке, кивая Лие, и уходит рассчитываться к кассе. Когда через несколько минут он прощается с девушкой и другими коллегами, та провожает его жалостливым взглядом. Ёнджун выходит на морозный воздух, останавливаясь в растерянности. Он заплатил за статуэтку большую сумму, совсем не входившую в запланированные расходы. Парень отменяет привычную вечернюю закупку снеками и подумывает пройтись до общежития пешком, чтобы сэкономить хотя бы на проезде, но сильный порыв ветра подталкивает его в сторону остановки. Уже почти середина декабря, а снега в Сеуле так и нет — лишь пронизывающий до костей холод и темнота. И хотя новогодние украшения города и мигающие вывески на соседних витринах обычно немного улучшают настроение, сейчас Ёнджун шагает по тротуару, не поднимая головы. Чтобы не увидеть своё безликое отражение снова и не захандрить ещё больше. Автобуса нет около получаса — должно быть, где-то большая пробка или авария, и до общаги он будет ехать втрое дольше положенного. Ёнджун топчется на остановке рядом с другими людьми, утыкается носом в шарф и сжимает кулаки в карманах, постепенно переставая чувствовать пальцы. С досадой думает, что за это время уже сто раз мог бы дойти пешком, хотя это, конечно, преувеличение, и окоченел бы он в любом случае. Наконец автобус подъезжает. Люди заталкиваются внутрь большим плотным комком из пуховиков и пальто. Ёнджун стреляет сердитым взглядом в мужчину, наступившего на его недавно почищенные ботинки, но тот не видит, потому что стоит спиной. Внутри душно и слишком тесно, но всё ещё холодно, пальцы ног и рук по-прежнему ощущаются как куски льда. Спустя почти тридцать минут парень с трудом протискивается к выходу и высаживается на своей остановке. Запах сигарет, въевшийся в ноздри от кого-то в салоне, не выветривается на коротком пути до общаги, а, уже поднимаясь по лестнице, Ёнджун замечает огромное грязное пятно на рукаве светлой куртки. Наверное, случайно мазнул по створке двери, когда выходил из автобуса. Вечер просто не мог стать ещё хуже. Парень прикусывает губу, злобно топая на свой этаж и надеясь оставить клокочущее в груди раздражение на лестнице вместе с чёрными следами ботинок, которые снова придётся мыть от слякоти. Негнущиеся пальцы кое-как вставляют ключ в скважину и открывают дверь. Внутри никого, и это радует. Ёнджун быстро проходит мимо единственного в комнате зеркала у двери, не глядя в его сторону и не включая свет. Моет руки, переодевается и падает на кровать. После целого дня на парах, а затем и на работе, от тишины звенит в ушах. Ёнджун глубоко дышит, закрыв глаза и уткнувшись лицом в подушку, пытаясь отделаться от неприятной смеси злости, усталости и грусти, накопившихся за день. Постепенно пульс всё-таки замедляется, и его начинает одолевать сон. Парень не сопротивляется и уже через несколько минут незаметно для себя погружается в дрёму, но взрыв уведомлений жестоким образом вырывает его из объятий Морфея. Ёнджун подскакивает, с колотящимся от испуга сердцем хватает телефон и щурится от яркого света экрана, заходя в чат и просматривая первые сообщения. бомгю ПАРНИ МВ НПШЛИ !!!!!!! Ч НАШЕЛ МЫ!!!!!!!!!!!!!! кай че кого неужели свою совесть тэхён это к сожалению нет бомгю бляя ребятаааааааа зпкфщъощорв !!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Ёнджун хмурится, потирая место между бровей и пытаясь вникнуть в причину, по которой сосед по комнате чуть не довёл его до инфаркта. Вообще, Бомгю вроде как ушёл гулять с Тэхёном, но, конечно, он не мог просто так умолкнуть на несколько часов и оставить медиа-пространство без своего присутствия. Ёнджун уже хочет написать какое-нибудь невыразительное ругательство и отправиться спать дальше, но на экране высвечиваются новые сообщения. кай че нашел то? бомгю блять Я ВИЖУ СЕБЯ Я ТЭХЁН кай че???? бомгю МЫ СОУЛЫ Я И ТЭХЁН кай ДФВРВФДРЖДЛ ЧТО ВЫ НАКОНЕЦ ЗАСОСАЛИСЬ???!???? ФУУУУУУ тэхён в смысле наконец бомгю БЛЧТЬ Я ВИЖУ СЕБЯ РЕАЛЬНО ПИЗДЕЦ Я КРАСАВЧИК??????????! тэхён ты глупый я постоянно тебе это говорил бомгю ЗАТКНИСЬ ТЫ МНЕ ТОЖЕ НЕ ВЕРИЛ кай буэ давайте без флирта тэхён нет но правда…… это ОЧЕНЬ странно и у меня не такие уж большие глаза? я знал что вы преувеличиваете Ёнджун не моргая смотрит на сообщения, но в его голове пустота. В чате появляется пара голосовых, продолжается перепалка Бомгю и Тэхёна, разбавляемая подшучиваниями и поздравлениями Кая. Бомгю описывает себя как восьмое чудо света, и это смешно, ведь они все прекрасно знают, как он выглядит, но Ёнджун не может выдавить из себя даже намёк на улыбку. Он чувствует себя оглушённым, как будто внезапно погружается под воду, и даже не осознаёт, что задерживает дыхание. Лишь когда глаза против воли наполняются слезами, парень приходит в себя и яростно жмурится, пытаясь их отогнать. Почему он плачет? Он должен быть рад за своих друзей, найти соулмейта — одно из важнейших событий в жизни. И Ёнджун рад, правда. Здорово, что хоть у кого-то будет новогоднее чудо. Жаль, что не у него. Парень роняет телефон куда-то на матрас, закрывая глаза предплечьем и ощущая, как горячие слёзы всё же скатываются по щекам. Он сворачивается под одеялом, снова утыкаясь лицом в подушку. Через минуту экран телефона гаснет, скрывая в полной темноте подрагивания его плечей. Новые уведомления из чата смешиваются со всхлипами, и каждое из них звучит как насмешка над его чувствами. Ёнджун знает, что его внутренний голос сейчас драматизирует, но ничего не может с собой поделать. Он завидует, по-хорошему и по-плохому тоже, и ему ужасно обидно. Весь стресс этого дня наваливается разом, и новость о том, что его лучшие друзья обрели соулмейтов друг в друге, становится последней каплей, заставляя задыхаться и тихо реветь в душную ткань, выплёскивая эмоции и переживания, давно лежащие на сердце тяжёлым грузом. Внезапно в дверь стучат, а через пару секунд она открывается и в комнате включается свет. Ёнджун прикусывает губу, сдерживая очередной всхлип в груди. Они с Бомгю давно договорились не пугаться и не обращать внимания на срывы друг друга — потому что в кровати плакать удобнее, чем уходить в другое место, чтобы не смущать соседа. Но Бомгю не стал бы стучать, возвращаясь в свою комнату. Значит, вероятнее всего, это Кай. Вообще-то, Кай с Тэхёном живут напротив, но с тех пор, как все парни подружились (то есть, почти с самого заселения), это перестало иметь значение. Они вместе готовят, устраивают генеральные уборки, вместе собираются для учёбы или на вечера игр. Можно сказать, они живут на две комнаты вчетвером. И это весело, практично и удобно почти во всех аспектах, кроме одного: отсутствие личного пространства. Ёнджун знает, что Кай поднимет шум, начнёт утешать и спрашивать, что случилось, поэтому быстро берёт под контроль (ну, или хотя бы пытается) свои слёзы. — Ёнджун-хён? Это я, Хюка сейчас придёт. Парень замирает от неожиданности, когда вместо привычного громкого приветствия Кая в комнате вдруг раздаётся тихий осторожный голос Субина. Точно. Как он мог забыть, что в последнее время они живут на две комнаты впятером. Субин — единственный из них с другого этажа. Он присоединился к компании парней не так давно, всего пару месяцев назад, в середине осеннего семестра. Ёнджун хорошо помнит, как Хюнин впервые представил им своего «нового лучшего друга, потому что вы мне надоели». Как дружелюбная улыбка Субина сменилась неловкостью, как мило он застыл, не зная, как реагировать на мини-драку Кая и возмущённого Бомгю, пока Тэхён не оттащил его в сторону и не посоветовал не обращать внимания, потому что такое происходит каждый день и не по разу. С тех пор их четвёрка незаметным и естественным образом превратилась в пятёрку. Субин всё ещё соблюдает маленькие этикетные условности, на которые они вчетвером давно забили, ведёт себя как в гостях, когда приходит в их комнаты, и его даже до сих пор почему-то нет в общем чате, но парень уже стал неотделимой частью дружеского круга. Кай чуть ли не каждые выходные зовёт Субина на киновечера, Бомгю не перестаёт трепаться о том, как уделал его в какой-то там компьютерной игре, в которую они играют по ночам, Тэхён болтает с ним в любую свободную минуту, будь то на обедах в университетской столовой или в библиотеке, куда они все вместе ходят делать домашку. Сам Ёнджун из-за непонятного ему смущения пока общается с парнем не настолько же тесно, как остальные, но стремится это исправить. И, кажется, его желание взаимно. Субин всегда очень приветлив: при каждой встрече говорит, как хорошо Ёнджун выглядит, делает милые комплименты или заводит лёгкую беседу, благодаря которой они становятся на чуточку ближе. Хотя всё ещё не настолько близко, чтобы Ёнджун был готов показаться перед ним после получасового плача. Он быстро вылезает из-под одеяла, спускает ноги вниз и закрывает лицо руками, будто потирая глаза после сна, пока пытается незаметно избавиться от слёз. — Хён? Прости, я тебя разбудил? — Ёнджун слышит шаги и видит сквозь пальцы, как Субин проходит от двери ближе к его кровати. Он в панике вскакивает, заложенным голосом бормочет: — О, Бинни… Да, я… Я сейчас! — и быстро ускользает мимо него за дверь ванной, не поднимая головы. Спустя десять минут водных процедур Ёнджун тщательно вытирает лицо, делает глубокий вздох и нерешительно выходит обратно. Он прикрывает лоб ладонью в попытке спрятать глаза, наверняка красные и опухшие. Бомгю всегда говорит, что по его лицу сразу видно, что он плакал. — Хён! Выглядишь… — опасения парня подтверждаются, когда привычный комплимент и улыбка угасают на губах Субина. Тот встревоженно подходит ближе. — Эй, что-то случилось? Ёнджун часто чувствует странную неловкость рядом с Субином, и сейчас его щёки тоже начинают гореть. Он выдавливает улыбку и наклоняет голову ниже, потирая нос. — Нет! Эм, просто… Ёнджун не знает, как выглядит его лицо, но уверен, что ещё чуть-чуть, и взгляд Субина прожжёт в нём дыру ровно посередине. К счастью, его внезапным спасением становится Кай. — Салют! — громко говорит он, распахивая дверь чуть ли не с ноги, из-за чего оба парня испуганно вздрагивают. Вот кто точно не стесняется заваливаться в чужую комнату, как к себе домой. Кай останавливается в дверном проёме, окидывает взглядом кухонный островок и недовольно обращается к Субину: — И где попкорн? Не дожидаясь ответа, Кай начинает потрошить кухонный шкаф и ураганом метаться вокруг Субина, ноутбука и свободной кровати. Устроенная им суматоха позволяет Ёнджуну незаметно ретироваться к двери и ускользнуть в коридор. Прохладный воздух остужает щёки, темнота успокаивает нервы. Парень проходит в неосвещённый конец этажа и устраивается на подоконнике возле большого окна, мысленно радуясь тому, что он не занят. Обычно это место пользуется большим спросом: иногда студенты выставляют сюда ненужные вещи или продукты, чтобы любой желающий мог их забрать, в другие дни здесь проводят собрания старосты этажа. Но чаще всего подоконник занимают такие же, как он — те, кто не хочет оставаться в своих комнатах. Причины бывают разные: шумные соседи, личные телефонные разговоры или простое желание побыть одному. Ёнджун ненавидит быть один, но почему-то оказывается здесь довольно часто. Он слегка поёживается, вытягивая ноги на твёрдом подоконнике, и прислоняется виском к холодному стеклу. Сквозь щель в пластиковом пакете монотонно гудит ветер, за окном всё так же темно, как когда он выходил с работы. Асфальт без снега делает улицы чёрными, словно неразблокированное игровое поле, но праздничные огни пытаются пробиться сквозь по-осеннему непроглядную тьму. На голых деревьях вдоль тротуаров висят украшения, золотисто-тёплой рекой течёт свет фар проезжающих машин. Ёнджун пустым взглядом провожает их вдаль, смотрит на поток людей. Кто-то спешит в общежитие, зябко втягивая шею и пряча нос в воротнике, совсем как он пару часов назад. Кто-то, наоборот, выходит на холод бодрым шагом, целеустремлённо направляясь к остановке — наверное, интересные планы на вечер. У ворот толпится стайка курящих, которым нипочём ни температура, ни темнота. Ближе к крыльцу здания целуется какая-то парочка, сжимая друг друга в тесных объятиях. Вот кому наверняка не холодно. Ёнджун смущённо отводит взгляд, но всё равно украдкой смотрит на них ещё пару раз. В конце концов парень отстраняется и с улыбкой машет девушке, а та быстро убегает по ступеням, скрываясь в общежитии. Интересно, они тоже соулмейты? Ёнджун горько усмехается тому, что его мысли снова возвращаются к этой теме. Да, стресс и повседневные проблемы приходят и уходят, а желание полюбить и стать любимым никуда не девается, остаётся всё тут же — ноющей тяжестью прямо под сердцем. Раньше его это не особо волновало, но с каждым годом отношения Ёнджуна с зеркалами становятся всё сложнее. Ему уже двадцать четыре, осталось полгода до выпуска из университета и начала взрослой жизни. Его родители в это время уже были вместе, а он по-прежнему не нашёл свою судьбу. Утешало лишь то, что все его друзья были в таком же положении. До сегодняшнего дня. Парень со вздохом достаёт телефон, просматривает чат. Длинное сообщение с описанием ощущений от Тэхёна, двадцать селок Бомгю с криками о том, что он видит себя, бурные реакции Кая, затихшие, видимо, после того, как он ушёл с лекции и сел смотреть с Субином фильм. Ёнджун слабо усмехается. В груди по-прежнему тянет, но уже больше от стыда за свою реакцию. Его ближайшие друзья обрели любовь всей своей жизни — это действительно невероятно здорово. И всё ещё немного ломает его мозг. Как так получилось, что Бомгю и Тэхён, будучи соулмейтами, всё это время жили в комнатах напротив? Неужели это и есть судьба? Что, если его вторая половинка тоже находится совсем рядом, а он даже не подозревает об этом? Ёнджун часто представляет, как и где впервые увидит своего возлюбленного. Почему-то ему кажется, что это должно произойти само собой — случайная встреча или неловкое столкновение на улице, перепутанные телефонные номера или места в кино. Парень знает, что он безнадёжный романтик и мечтатель, но это не даёт никакого утешения: розовые очки постоянно съезжают на нос, открывая вид на серую реальность. Так что Ёнджун старается не тешить себя легкомысленными надеждами. Он хотел бы, чтобы всё было как в сказке, но он не верит, что так действительно будет. Тем более, долгие поиски соулмейта — вполне обычная вещь. Многие воссоединяются со своими вторыми половинками уже во взрослом или даже пожилом возрасте. Существуют также случаи, пусть и редкие, когда человек так и не находит свою пару до самой смерти. А есть и те, кто не следует нити судьбы, а просто наслаждается моментом здесь и сейчас, вместо того чтобы ждать своих истинных. Ёнджун и сам думал об этом — в тот период, когда «кризис четверти жизни», как прозвал его Тэхён, впервые ударил по нему около двух лет назад. Тогда Ёнджун даже всерьёз обсуждал с Бомгю план действий, чтобы этот кризис преодолеть. Ну, настолько всерьёз, насколько мог под действием нескольких высокоградусных коктейлей и в сопровождении оглушающей музыки во время одного из многочисленных походов в клуб, на которые у него тогда ещё были силы. (— Слушай, Гю-я, может, просто… взять всё в свои руки? — …В смысле? — Ну, это же происходит, типа, при поцелуе. Значит, нужно просто увеличить… этот, ну… процент вероятности! — …… — …… — Хён, если хочешь сосаться с каждым встречным, так и скажи, что ты хорни.) Ёнджун не собирался делать это с каждым встречным, но всё равно быстро понял, что план оказался плох. После нескольких знакомств и свиданий, десятков неловких и горячих поцелуев, после долгих слёз перед неизменившимся отражением в зеркале. Такие отношения влекли за собой слишком много натянутости, усилий, напряжения. Ёнджун не мог перестать обдумывать каждое своё действие. Чувствует ли его соулмейт, что он не с ним? Действительно ли вообще существует эта особенная связь, красная нить, соединяющая души людей? Будет ли ощущаться по-другому, когда он встретит свою истинную любовь? И как узнать, что это другое, если он никогда этого не испытывал? Как отличить простую симпатию или влюблённость от судьбы? И нужно ли ждать встречи с этой самой судьбой или можно действительно просто взять всё в свои руки и сотворить её самому? Может быть, соулмейтизм вообще переоценён? Период, когда Ёнджун пытался действовать активно, давно прошёл, но все эти размышления по-прежнему не дают ему покоя. Парень протирает лицо ладонями и прислоняет затылок к холодной стене, закрывая веки. Голова слабо потрескивает. Плохая всё-таки идея — накручивать себя после тяжёлого дня. — Хён? — он вздрагивает и открывает глаза, обнаруживая возле себя неизвестно когда появившегося Субина. Тот посылает скромную улыбку, будто извиняясь за то, что напугал его. — Вот ты где. Ёнджун слабо улыбается в ответ и удивлённо вскидывает брови, интересуясь: — Вы уже досмотрели? Так быстро? — Нет. Кай съел весь попкорн и пошёл делать новый, — Субин пространно взмахивает рукой в сторону другого конца коридора, а затем вдруг хмурится. — Подожди… Ты что, из-за нас тут сидишь? Тут же холодно и темно, и… — Нет, не переживай, — Ёнджун быстро мотает головой. — Просто, эм… захотелось побыть одному. Субин издаёт короткое растерянное «о» и понимающе кивает. Ёнджун думает, что тот сейчас извинится и уйдёт, оставив его в одиночестве, и мысленно жалеет, что не выбрал другую отмазку. Вопреки его ожиданиям, парень подходит ближе и присаживается на подоконник рядом. — И всё-таки. Не расскажешь, что случилось? Субин смотрит сочувствующе и выжидательно. Ёнджун понимает, что он не поверил ему ни в комнате, ни сейчас, и с глубоким вздохом отворачивается к окну. — Просто… насыщенный день. Бомгю и Тэхён оказались соулами, видел? — он не хочет грузить парня своими рабочими и душевными проблемами, поэтому выбирает для разговора общую тему. Однако ответ его немного огорошивает. — А, это. Не видел, — Субин качает головой, — но Кай мне сейчас рассказал. О, чёрт. Как он мог забыть? — Упс, точно, — Ёнджун неловко прикусывает губу. — Прости, давно пора тебя добавить. Не знаю, почему мы этого ещё не сделали. В подтверждение своих слов он уверенно берёт телефон, заходит в чат и открывает меню, пытаясь отыскать, как пригласить нового участника. Субин в это время пожимает плечами, отвечая с лёгкой иронией: — Бомгю говорил, я на испытательном сроке. — Ой, меньше его слушай, — ворчит Ёнджун, не отрываясь от экрана. — Его бы самого оттуда удалить. Субин смеётся. Отыскав наконец нужную кнопку, Ёнджун добавляет его в чат и довольно убирает телефон. Субину приходит уведомление, и он на секунду отвлекается, переводя смеющийся взгляд на экран. Ёнджун смотрит на его улыбку в отражении окна и думает о том, как повезёт тому, чьим соулмейтом окажется Субин. Он высокий и красивый, добрый и уютный, как декабрьский вечер с чашкой какао и мягким пледом. — Ты видишь себя? Наверное, невежливо так внезапно и без предупреждения поднимать настолько личные темы, но он не удерживается от того, чтобы спросить. О чём тут же жалеет, ведь улыбка Субина слабеет. — Себя?.. — он растерянно повторяет за Ёнджуном, переводя взгляд на стекло. Через пару секунд он уверенно мотает головой: — Нет. Конечно нет. Ёнджун едва слышно фыркает, чувствуя странное возмущение. Почему «конечно»? Если у кого-то и должен быть соулмейт, так это у Субина. Его родственная душа наверняка тоскует без него, даже не догадываясь, сколько комфорта и спокойствия обретёт, когда встретится с ним. Ёнджун в очередной раз за день чувствует укол грусти и зависти, но заставляет себя его проигнорировать. — А что? — любопытно спрашивает Субин. Ёнджун понимает, что замолк слишком надолго, и пожимает плечами. Они с Субином, пожалуй, ещё ни разу не разговаривали по душам, но эта перспектива его не отталкивает. — Не знаю. Просто. Тебя это не волнует? — он провожает взглядом ещё одну парочку, выходящую из дверей, держась за руки. Субин задумчиво мычит и тоже смотрит куда-то за окно, размышляя несколько секунд, прежде чем ответить. — Когда как. Я просто надеюсь, что рано или поздно это всё-таки произойдет. Всё равно у нас нет особого выбора, кроме как ждать… — он негромко фыркает, добавляя уже шутливее: — Ну или, типа, целоваться с каждым встречным. — Хах-ха, ну да… То есть, нет… Ёнджун неловко смеётся, чувствуя прилив жара к лицу. Что ж, их взгляды касательно поиска соулмейтов довольно схожи. Не считая последней части, потому что Субин вряд ли сказал это всерьёз. — А что? — снова спрашивает тот, заинтересованно глядя на Ёнджуна. Парень начинает жалеть, что завёл эту тему. Он взъерошивает чёлку, чтобы та упала на лоб и скрыла его бегающий взгляд, с отчаянием выдыхая: — Не знаю… Агх, просто это так бесит! Субин выгибает бровь и усмехается. — Бесит? Почему? Ёнджун решает не думать о том, о чём и так думает слишком много, а вместо этого продолжить изображать шутливо-напускное возмущение. Лучше поддерживать атмосферу лёгкой, чем, не дай бог, снова поддаться эмоциям, говоря о своих настоящих чувствах. — Потому что! — восклицает он, разрубая воздух ладонью. — Почему всё устроено именно так? Почему внешность? Почему там, не знаю, не чёрно-белое зрение, или парные сны, или надписи на теле… Было бы гораздо легче! — Надп-… — Субин слегка давится воздухом, его глаза округляются, а брови лезут на лоб. — Ты это сам сейчас придумал? Ёнджун обнимает свои колени и смотрит за окно, неловко потирая нос. — Эм… Нет, я… читал. В книгах. В фанфиках. Конечно, он читает фанфики про соулмейтов со счастливым концом. Что ещё ему делать грустными тёмными вечерами? Субин качает головой и всё ещё выглядит удивлённым, но, к счастью, не уточняет, что за книги он читает. — Ну не знаю, — наконец отвечает он, пожимая плечами. — Это, вроде как, не особо и мешает. На этот раз брови вскидывает Ёнджун, и уже не в притворном, а в самом настоящем возмущении. — В смысле «не мешает»?! Мешает! — он неверяще фыркает, уставившись на парня. — Мы реально живём и не знаем, как мы выглядим, это же бред! Вдруг у меня, не знаю, пятно в форме лягушки на лбу? — Субин прыскает, но Ёнджун горячо продолжает: — Или, ещё хуже, вдруг вся одежда, которую я покупаю, не сочетается с моим цветом лица? Или… Или я как-нибудь по-глупому улыбаюсь, и никто не говорит об этом просто потому, что это невежливо? И ведь даже не проверить никак! Субин начинает полноценно смеяться ещё на середине его тирады, жмурится и бросается всем телом вперёд, опираясь на его колени. Когда он наконец успокаивается и выпрямляется, то замечает наигранно-обиженное выражение Ёнджуна и хихикает снова, придвигаясь чуть ближе. — Хён. У тебя нет пятна на лбу, — он с улыбкой мягко тычет пальцем ему в лоб, словно доказывая свои слова. — И ты выглядишь замечательно в любой одежде. И у тебя не глупая улыбка… а очень красивая. Он заканчивает тихо и уже не глядя ему в глаза, наверное, из-за неловкости. Ёнджун и сам чувствует, как к лицу приливает кровь. — Спасибо, — робко шепчет он, отворачиваясь к окну. Он не видит своей смущённой улыбки в отражении тёмного стекла, но явно ощущает её на губах и горящих щеках.

***

До конца рабочей смены остаётся полчаса. Глаза болят от яркого освещения и мигающих украшений, а уши — от назойливых рождественско-новогодних мелодий. Ёнджун устало наводит порядок в своей зоне, отсчитывая последние минуты до того момента, когда сможет рвануть домой и наконец плюхнуться в тёплую кровать. Грядущая сессия, короткий световой день и дефицит витаминов дают о себе знать сонливостью и отсутствием настроения, особенно под вечер. Парень надеется на то, что запоздалые покупатели сделают свой выбор сами, или, на крайний случай, обратятся к другому консультанту. Как это часто бывает, его надежды остаются неуслышанными. — Извините, — негромко раздаётся позади, когда он почти заканчивает с уборкой и собирается перекинуться парой слов с Лией. Ёнджун делает глубокий вдох, стискивает челюсть и оборачивается с натянутой улыбкой. Которая, однако, быстро становится искренней при виде окликнувшего его покупателя. — Субин?! За две недели, прошедшие с того разговора в коридоре, они виделись довольно часто. Их друзья-соулмейты быстро превратились в противную парочку, из-за чего Кай не раздумывая выкинул вещи Бомгю к Тэхёну, а сам переселился к Ёнджуну. Неудивительно, что, возвращаясь с пар или работы, Ёнджун начал заставать Субина в комнате почти каждый вечер. А ещё как-то незаметно стал всё чаще присоединяться к их посиделкам с попкорном и ноутбуком на кровати. Ёнджуну хочется думать, что в этом виноваты скорее манипуляции Кая а-ля «Тогда я съем все твои печеньки», чем щенячьи глазки и упрашивающее «Давай с нами, хён?» Субина. Вообще-то, Ёнджун и сам вовсе не против таких вечеров, даже если он не фанат фэнтези-дорам. Ему слишком нравится находиться в окружении друзей, нравится, что с ними он может не стесняться — быть тихим или громким, молчать или болтать о ерунде, дурачиться или витать в мыслях, пока на фоне идёт очередная серия. Если у него есть энергия для перепалок и шуток, он садится посередине, весь фильм препирается с Каем и пародирует чересчур пафосные или слащавые сцены на экране, вызывая у парней смех. А если хочется просто комфортной тишины после тяжёлого рабочего дня, он устраивается со стороны Субина. В котором есть что-то настолько уютное, что пару раз во время просмотра Ёнджун задрёмывает на его плече, просыпаясь затем под зловещее хихиканье Кая, фоткающего его с небогоугодных углов, и под тихие улыбчивые попытки Субина его остановить. Хотя, как выясняется, Субин и сам оказывается не прочь над ним поиздеваться. — Привет, хён. Не узнал? — его голос меняется с серьёзного «покупательского» на обычный, и он выглядит так довольно, словно провернувший маленькую шалость ребёнок. Ёнджун закатывает глаза, хоть и продолжает широко улыбаться. — Не-а. Ты что здесь делаешь? Субин вздыхает, окидывая взглядом многочисленные полки, сверху донизу забитые светящимися, блестящими, движущимися и поющими товарами. — Трудно поверить, но ищу подарок. Ёнджун фыркает, однако чувствует любопытство. Он профессионально отметает вопрос «для кого?», вместо этого уточняя: — Какой именно? Субин кривится и неясно вертит рукой в воздухе. — Честно, без понятия. Что-нибудь милое, красивое и простое. Не подскажешь? — он смотрит на Ёнджуна с лёгкой беспомощностью и надеждой. — Желательно ещё не за пять моих зарплат. Ёнджун ухмыляется. — Ну, знаешь, моя работа — продать подороже. Несмотря на это, он манит парня за собой и приводит к одной из полок с безделушками, пришедшими на ум сразу после слов Субина. — Что-то вроде такого? Субин бросает взгляд на содержимое полки, и его глаза загораются восторгом. — Вау… Ёнджун не сдерживает смешка, наблюдая, как парень принимается один за другим брать небольшие стеклянные шары на подставках, рассматривать крошечные фигурки внутри, встряхивать и любоваться кружением блёсток. — Красота… — протягивает Субин, крутя в руках шар, в котором рядом с маленькой аккуратной ёлочкой сидит рыжий лисёнок. — Я бы и сам себе такой взял… — А для кого это? — всё-таки не удерживается Ёнджун. Субин рассеянно поворачивает голову и поджимает губы в смущённой улыбке, словно лишь сейчас осознавая, что забыл об этом сказать. — Для «Тайного Санты». Мы в группе играем. — Оу. Здорово, — машинально кивает Ёнджун. Ему всегда нравилась идея «Тайного Санты», атмосфера лёгкой суеты в попытках успеть всё купить, паники от чужих расплывчатых пожеланий и стараний сохранить секретность — он наблюдает за этим каждый год на примере Кая, Бомгю и Тэхёна. Парень и сам очень хотел бы поучаствовать в чём-то подобном, но, к сожалению, их группа совсем не дружна. В этом вся проблема. Ёнджун тянется к людям, но слишком часто натыкается на равнодушие и грубость. Он экстраверт, но у него мало друзей. Он хочет любить, но судьба, кажется, продолжает откладывать его встречу с соулмейтом, не давая прикоснуться к нему хотя бы кончиками пальцев. Резкий вздох вырывает из мыслей, и Ёнджун сам не успевает понять, как перехватывает руки Субина за секунду до того, как стеклянный шар падает на пол. Ёнджун смотрит на парня, застывшего в ужасе, широко раскрытыми глазами, встречаясь с таким же испугом в его взгляде. Через секунду напряжение трескается, и оба расслабляются, с тихим смехом выпуская воздух из лёгких. — Прости. У меня что-то вроде травмы с этими битыми товарами, — объясняет Ёнджун, всё ещё не отпуская шар и горячие ладони Субина, немного опасаясь нового падения. Субин часто мотает головой. — Нет, извини, это я довольно неуклюжий. Ёнджун умиляется его лёгкому румянцу, хотя и сам чувствует жжение на кончиках ушей. — Давай мне, отнесу на кассу. Ты ведь его берёшь? — Да. Себе, — Субин почему-то краснеет чуть сильнее, глядя на шар с лисёнком, затем поворачивается к полке и достаёт первое, что попадается под руку. — А в подарок пусть будет этот. — А хотел подешевле, — подшучивает Ёнджун, осторожно, но уверенно забирает у него подарки и отправляется к кассе. Субин за его спиной едва слышно бубнит что-то вроде «Просто он миленький», вызывая у парня ухмылку.

***

Когда Субин, расплатившись на кассе, возвращается к нему, Ёнджун с удивлением замечает, что цвет лица парня почти сравнивается с ярко-красным подарочным пакетом в его руке. — Эй, всё нормально? Субин неловко топчется на месте. — Да, — он на секунду косится назад и мгновенно поворачивается обратно, понижая голос, будто боится кому-то попасться. — Просто… Почему та девушка так смотрит? Ёнджун тоже поворачивается в сторону кассы, видит Лию, которая пялится на них, даже не скрываясь, и обречённо прикрывает глаза. Об этом он не подумал. — О боже. Не бери в голову. Нужно было самому тебя рассчитать. Субин, всё ещё красный, кивает и перекладывает пакет из одной руки в другую, неуверенно глядя на него. — Ты не против, если я тебя подожду? Ты ведь скоро закончишь? Ёнджун с надеждой распахивает глаза. — Да? Тебе не сложно? — Субин часто мотает головой, и предстоящий долгий путь домой внезапно начинает казаться чем-то невероятно заманчивым. Ёнджун сияет, хлопая парня по плечу: — Я буду только рад, спасибо, Бинни! Когда по-прежнему румяный, но уже улыбающийся Субин уходит на улицу, Ёнджун принимается торопливо доделывать все свои дела, чтобы не заставлять его ждать. Разговаривать с Лией он передумал, однако та твёрдо преграждает путь, как только Ёнджун выходит из подсобки, уже забрав вещи и переодевшись. — И? Кто он? Это твой друг? Она явно сгорает от любопытства, но при этом выглядит строго и немного обиженно, словно злится, что Ёнджун никогда не рассказывал о Субине. Парень цокает. — Во-первых, Кай первый с ним подружился. Во-вторых, я спешу. — Серьёзно?! И этот засранец ничего мне не рассказывал?! — Лиа с драматичным вздохом закрывает рот рукой, игнорируя вторую фразу. Лиа правда очень хорошая, но в такие моменты Ёнджун благодарен небесам за то, что у него никогда не было старшей сестры. — Да-да, разбирайтесь сами, — ворчит он, протискиваясь мимо девушки. — Ну а ты что? — Лиа догоняет его, высовываясь из-за плеча. — А что я? — Боже, Джуни! Он ведь супермилый и выглядит как полный неудачник, а это именно то, что тебе нужно! — Лиа эмоционально толкает его в спину. Парень немного теряет равновесие и, спотыкаясь, вываливается в торговый зал, но тут же возмущённо поворачивается к подруге. — В смысле «неудачник»?! Не обзывай его! — Прости-прости, — воркует Лиа, хотя на её лице появляется самодовольное выражение, будто бы говорящее «вот видишь». Ёнджун закатывает глаза, бросает что-то невнятное в качестве прощания и отправляется к выходу. — Неудачником будет кое-кто другой, если упустит свой шанс, — шутливо напевает ему вслед Лиа. Эти слова и приевшаяся новогодняя музыка всё ещё звучат в ушах, когда тяжёлая стеклянная дверь громко захлопывается за спиной. Ёнджун делает глубокий усталый вздох, выпуская из лёгких облако морозного пара, и оглядывается. Субин стоит чуть поодаль, у витрины соседнего магазина. Яркий тёплый свет из-за стекла падает на него мягким золотистым свечением. Он прячет руки в чёрной объёмной куртке, слегка наклонив голову и уткнувшись носом в шарф. Ёнджун невольно улыбается, подходя ближе. — Замёрз? Субин оборачивается и тоже расплывается в улыбке. — Не-а, — Ёнджун встаёт справа, Субин перекладывает пакет в другую руку, и они вместе не спеша отправляются по улице. Сеул вокруг них по-прежнему бесснежный, мрачный и голый. Декабрь в этом году суровее, чем обычно: сильный ветер проникает под тёплые куртки и шапки, а высокая влажность делает ощутимым даже небольшой минус, что уверенно держится уже которую неделю. — Мы поедем? Или пройдёмся, ты как? — спрашивает Субин, когда они приближаются к серой остановке. — Давай пешком, — не задумываясь отвечает Ёнджун и уверенно минует место, где в ожидании автобуса уже собралась толпа. Несмотря на холод, привычная быстрая поездка до дома кажется проигрышным вариантом по сравнению с прогулкой с Субином. И предчувствие не обманывает: в следующие полтора часа Ёнджун ни на секунду не жалеет о своём решении. Они идут бок о бок, болтая о прошедшем дне, друзьях, учёбе или другой чепухе, обсуждают новогоднее настроение, которого у обоих всё ещё нет. Ёнджун узнаёт, что Субин обожает Новый год, но не любит зиму, и радуется тому, что может закинуть это в копилочку маленьких фактов о Субине, потому что именно из них складывается настоящая дружба. Они тычут пальцами в затейливо украшенные витрины, задирают головы и разглядывают иллюминации, украшающие улицы, скверы и площади, и это забавно, ведь сразу становится понятно, что они оба давно не выбирались в центр города. Пару раз Субин предлагает завернуть в какие-нибудь магазинчики или кофейни, чтобы погреться, и уже после второй остановки они выходят на улицу со стаканчиками дымящегося ароматного кофе и чуррос в бумажных конвертиках. Горячий картон греет ладони, сладость шоколада утоляет начинающий разыгрываться аппетит, а сахарная пудра в уголке губ Субина вызывает у Ёнджуна приступ веселья. Он мотает головой, сгибаясь пополам и вытирая глаза от слёз, когда Субин спрашивает, что смешного. Парень просто не может объяснить, и они оба задыхаются, не в силах прекратить хихикать. Кажется, любой пустяк вызывает широкую улыбку и детское ощущение счастья. Ёнджун ловит себя на мысли, что давно не чувствовал себя так хорошо. Усталость после долгого дня, тяжесть в затылке от недосыпа, грядущие учебные и рабочие завалы — всё это забывается как по волшебству. Может быть, до сих пор ему просто не хватало прогулок на свежем воздухе, а может — компании Субина. — Смотри, — говорит Ёнджун, когда они подходят к оживлённому перекрёстку и останавливаются на долгом светофоре в толпе людей. Субин прослеживает за его рукой в перчатке, и его губы складываются в милый кружок, заставляя Ёнджуна улыбнуться. На той стороне улицы, над чёрными тротуарами, пешеходами и быстрым потоком машин, возвышаются несколько стеклянных небоскрёбов, украшенных огромными светодиодными экранами. «До Нового года осталось 7 дней», гласит надпись на красном фоне с мерцающими жёлтыми звёздами, вьющимися лентами и танцующими снеговиками. — Вообще не верится, — задумчиво проговаривает Субин, не отрывая взгляда от экрана. — Вроде бы только вчера прошлый Новый год справляли… Ёнджун пошутил бы, что он звучит как старик, если бы не чувствовал то же самое. — Зато в этом году мы все подружились с тобой, — он слегка толкает парня в бок. Субин с тёплой улыбкой переводит взгляд на него. — Да. Поэтому он был хорошим. Ёнджун фыркает, опуская голову и ощущая, как от холода щиплет щёки. Он согласен с парнем: может, его год не был идеальным, но знакомство с Субином точно сделало его чуточку лучше. — Какое твоё желание на Новый год? — неожиданно спрашивает Субин, не давая погрузиться в чересчур сентиментальное настроение. Бесконечный светофор наконец загорается зелёным, и поток людей быстро двигается вперёд. Парни торопливо шагают на проезжую часть, и Ёнджун так же торопливо, без долгих раздумий искренне отвечает: — Найти соула… — может быть, ему лишь кажется, что Субин косится на него как на ребёнка, мечтающего покататься на единороге, но Ёнджун всё равно чувствует лёгкий стыд из-за своего ответа и в спешке продолжает: — …Вряд ли получится, так что… Не знаю. Научиться быть счастливым с самим собой. В какой-то степени это правда. Ёнджун понимает, что неправильно продолжать жить так: нужно искать счастье и достаточность в себе, а не в ком-то ещё. В конце концов, самое ценное, что у него есть, — это он сам. — Ты сильно переживаешь из-за этого? — тихо спрашивает Субин. Они минуют широкую дорогу и снова возвращаются в прогулочный темп, пропуская спешащих прохожих вперёд. Ёнджун пожимает плечами. — Не знаю. Немного. То есть, много. Конечно, это вроде бы ерунда, но… Чёрт, мне уже почти двадцать пять. А это половина от пятидесяти. А это половина века! Вдруг я так и не найду никого и умру в одиночестве… На этот раз что-то подталкивает парня не увиливать, а говорить честно, даже если эта честность выражается в таких глупых беспорядочных мыслях. Но в последнее время Ёнджун правда довольно часто думает и переживает о подобных вещах, и поэтому обиженно хмурится, когда Субин начинает смеяться. Он обвинительно зыркает на парня: — Чего ты ржёшь? Ты всего на год младше! Может, тебя постигнет та же участь! Субин смеётся ещё сильнее, непроизвольно кренится в сторону Ёнджуна, словно ноги перестают держать его прямо, жмурится и хватается за плечо, наваливаясь всем телом. — Тогда умрём в одиночестве вместе, — выдохнув, наконец заключает он, и лучистая улыбка с ямочками никак не вяжется с его словами. Ёнджун фыркает, хоть и ощущает слабый трепет в груди от так легко и решительно сказанного «вместе». — Очень позитивно, — ворчит он, снова вызывая у Субина тихий смех. Они сворачивают в магазин ближе к общежитию уже не чтобы погреться, а потому, что Субин вспоминает, что хотел добавить к подарку своей подопечной в «Тайном Санте» что-нибудь сладкое. Каким-то образом всё заканчивается тем, что они оба выходят на улицу с пакетами, набитыми всякой вредной всячиной. И чуть не роняют их из рук на асфальт. Асфальт, на который медленно падают крупные белые хлопья. Парни одновременно замирают, запрокинув головы к небу. — Первый снег, — тихим полушёпотом произносит Субин. Ёнджун кивает, словно завороженный наблюдая за неспешным танцем снежинок в свете фонаря. Тот факт, что он встречает первый снег в этом году именно с Субином, вызывает у него приятное волнение. Когда парни неспешно возвращаются домой, любуясь снегопадом, Ёнджун думает о том, что они тоже похожи на маленькие фигурки в хрупком стеклянном шаре, застывшие под вихрем искрящихся блёсток.

***

Ёнджун выпучивает глаза, как только Рюджин загадывает действие. — Да что у вас за желания такие?! — У тебя с этим какие-то проблемы? — насмешливо спрашивает девушка, и он громко фыркает, закатывая глаза. — Пф-ф, да мне всё равно, главное, что не со мн-… — Отлично, тогда я выбираю Ёнджуни-хёна! — раздаётся приторно сюсюкающий голос Хюки над самым ухом. — Что?! Нет! Ёнджун не успевает опомниться, как Кай, сидящий справа, хватает его за голову и оставляет смачный поцелуй. Старший с воплем отшатывается и лихорадочно трёт свою пострадавшую щёку о плечо, пока остальные заходятся громким смехом. Рюджин потешается над его унижением, Кай довольно ржёт, хохот Бомгю раздаётся громче всех в комнате. Даже Субин тихо хихикает, замечает Ёнджун и чувствует себя совсем уж оскорблённым, складывая руки на груди. — Хён! — Бомгю хлопает в ладоши, как тюлень, и тычет в него пальцем чуть ли не со слезами на глазах. — Чё с твоим лицом?! Ты же сам когда-то предлагал сосаться со всеми подряд! Ёнджун раскрывает рот, задыхаясь от возмущения. — Ч-что? Я?! — он снова бросает быстрый взгляд на Субина и стремительно краснеет. — Нет, когда такое было?! Бомгю щурится, расплываясь в противнейшей ухмылке. — У тебя проблемы с памятью, это реально старость. Ёнджун замахивается и почти привстаёт с места, чтобы дотянуться до парня, когда их прерывает Соён: — Заткнулись оба, погнали дальше! — и они послушно затыкаются, возвращаясь в игру. За окном уже давно темнота и быстро метёт снег, всё-таки пришедший в Сеул под конец декабря, а маленький праздник в такой же маленькой общажной комнате в самом разгаре. Они устраивают его каждый год, между рождеством и Новым годом, пока все не разъехались по домам: накупают еды и напитков на общие деньги, сдвигают мебель к стенам, чтобы освободить место для танцев и игр, приглашают друзей из соседних комнат и этажей или даже тех, кто здесь вообще не живёт. Это не проблема: главное, как и с алкоголем, не попасться охранникам и коменданту, в чём за пару лет жизни в общаге поднатореть нетрудно. В этом году собралась довольно разношёрстная компания. Кай и Ёнджун, в чьей комнате всё и происходит, Бомгю с Тэхёном — куда же без них, Рюджин, Йеджи и Чэрён, их шумные соседки слева со своей подругой из универа. Из представителей других этажей — Субин и его сосед Хисын и живущие напротив них Соён с Юци. Как и всегда, всё начинается довольно безобидно: с кучи еды, непрерывной болтовни, от которой сипнет горло, пролитой банки пива и всеобщими попытками вытереть её раньше, чем хозяин комнаты (Ёнджун) вернётся из туалета и заметит (безуспешными). В конце концов на месте, где пролились не только пиво, но и метафорическая кровь сухорукого Бомгю, всё же воцаряется мир: друзья притаскивают подстилки, подушки и пледы и садятся в кружок на полу, чтобы перейти к традиционным настолкам. Разминочный раунд в дженгу получается чуть ли не самым весёлым и длится дольше, чем задумывалось, потому что все оказываются хорошими игроками. Ну, или почти все. Теперь не только Ёнджун, но и другие убеждаются в том, что Субин действительно довольно неуклюжий: он единственный роняет башню каждый круг. Помимо штрафных шотов соджу, ещё больше увеличивающих его неуклюжесть, наказанием парня за каждое разрушение становятся постоянные поддразнивания и насмешки от Юци. Субин обижается на них слишком мило, и, чтобы он не чувствовал себя одиноко, Ёнджун тоже роняет деревянные блоки пару раз. К тому моменту, когда компания решает перейти к следующей игре, он и Субин выпивают уже достаточно. Но, разумеется, всё это ещё только разогрев. Вот Бомгю и Йеджи обнимают друг друга за плечи и орут какую-то песню в караоке, включенном на ноутбуке, вот покрасневший от отчаяния Хисын пытается убедить покрасневшего от алкоголя Субина в том, что он не мафия, а вот они снова плюхаются в неровный круг, приступая к обязательному элементу дружеских посиделок: идиотские игры с выпивкой, о которых никто не захочет вспоминать наутро. Йеджи под страхом смерти запрещает отказаться от участия в бутылочке на желание (хотя никто вроде бы и не пытается), а Тэхён сторговывается на том, что можно пропустить задание, выпив шот соджу. Темп игры разогревается медленно, но верно, и уже через полчаса простые желания вроде «постучать в дверь соседям» или «проорать что-нибудь тупое с общажного балкона» сменяются более откровенными, подгоняемыми всеобщим весельем и алкоголем в крови. На одном невинном поцелуе в щёку, от которого пострадал Ёнджун, всё не заканчивается: Соён выигрывает Бомгю в армрестлинг и заставляет до конца круга обращаться ко всем на «мой господин» или «моя госпожа», Кай тверкает в центре круга под «Up & Down», Рюджин целует Йеджи в губы так уверенно, словно делает это каждое утро. Вообще-то, может, и делает — Ёнджун уже заставал их однажды на кухне, но всё равно в ужасе закрывает глаза и вопит, как и все остальные. — ДА НЕУЖЕЛИ!!! — орёт Бомгю, уже явно не контролирующий свою громкость, когда раскрученная бутылка впервые за игру останавливается на Субине. Все подхватывают и начинают улюлюкать, Субин стонет и прячет красное лицо в подушке, которую прижимает к груди, а Ёнджун чувствует необъяснимое лёгкое предвкушение, ударяющее в голову не хуже соджу. — Что ж, Субини. Ты ведь не любишь страшные действия? — спрашивает Юци, загадывающая в этот раз. Парень с надеждой поднимает голову и кивает, и девушка тут же зловеще ухмыляется, словно только этого и ждала. — Тогда моё желание — ответ на вопрос. Здесь есть человек, которого ты хотел бы в качестве своего соула? Рюджин удивлённо вскидывает брови, Кай хихикает, Бомгю тянет чересчур долгое «о-о-о», которое Тэхён заглушает своей ладонью. Субин же становится почти малиновым и ещё сильнее стискивает подушку, заметно нервничая. — Йа! — Ёнджун сердито зыркает на Юци. Он ещё по дженге понял, что у них с Субином несколько… напряжённые отношения, но это всё равно не повод задавать такие бесцеремонные вопросы. — Что? — девушка мило улыбается. — Я ничего такого не загадала, всего лишь вопрос. Субин может выпить, если не хочет отвечать. — Всё нормально, хён, — тихо раздаётся со стороны Субина. Ёнджун быстро оборачивается к парню, но тот не смотрит на него: его взгляд уже мечется по кругу. Ёнджун невольно задерживает дыхание в установившейся тишине, когда Субин смотрит сначала на Кая справа, потом на Чэрён слева от него, а затем косится на Юци и отвечает: — Есть. Он бурчит это смущённо, еле слышно и уже глядя в пол, но компания друзей разражается звуками одобрения и криками, и Субин пьяно хихикает. Ёнджун тоже смеётся и хлопает в ладоши вместе с остальными, и тайно радуется тому, что алкоголь притупляет лёгкий болезненный укол в сердце. Что ж, есть и есть. Он не будет думать и грустить об этом — по крайней мере, точно не сейчас.

***

— Поцелуй его. Настрой Ёнджуна резко меняется на прямо противоположный, когда через несколько кругов бутылка снова указывает на Субина, а право загадывать желание вновь выпадает Юци. Её слова звучат в сознании парня, словно молния. Он надеется, что ослышался, но, судя по реакции Субина, это не так. — К-кого? — тот недоумённо, почти испуганно хлопает глазами на Юци. — Ну, кого ты имел в виду, отвечая на мой вопрос. Поцелуй этого человека. Субин сжимает подушку, как свою единственную опору, все снова начинают улюлюкать, и Ёнджуну кажется, будто в трезвых остался он один. Неужели только он видит в этом проблему? Огромную, жирную проблему? — Да в смысле! — он пытается перекрыть громкий смех и гам голосов. — Как… как такое можно загадывать?! — Почему тебя это так волнует? — Юци вдруг внимательно щурится, поворачиваясь к нему. Ёнджун краснеет и возмущённо взмахивает руками: — Потому что… Потому что… Это же личное дело каждого! Потому что он не хочет видеть, как Субин кого-то целует. Потому что он не хочет знать, что парень уже влюблён в другого и хотел бы, чтобы он или она стали его соулом. Потому что Субин, несмотря на взволнованный вид и горящие щёки, по-прежнему не говорит ни слова против и не тянется к штрафному шоту, и Ёнджун чувствует полную беспомощность и отчаяние. — Давайте, я не знаю… — он запинается, предпринимая последнюю жалкую попытку избежать этого зрелища: — Давайте хотя бы глаза закро-… Слова застревают в лёгких в ту секунду, когда Субин рывком откладывает подушку в сторону, быстро преодолевает расстояние между ними на четвереньках и чмокает его в губы. Ёнджун жмурится и втягивает голову в плечи от неожиданности. Что… что это было? Он медленно, боязливо приоткрывает глаза. Субин стеснительно улыбается и смотрит на него, щёки обоих пылают, а в опустевшей голове Ёнджуна раздаётся тихое ровное «дзын-нь», как после удара тибетской чаши, которое, впрочем, моментально заглушает взрыв криков, фуканья и смеха их друзей. А дальше всё как в тумане — жарко, громко и невероятно трудно смотреть на Субина, который возвращается на своё место в кругу прямо напротив. Игра продолжается, словно мир Ёнджуна только что не перевернулся с ног на голову, и он тоже скоро перестаёт обращать на это внимание. Новые стыдные желания эффективно заглушают первоначальный шок и смущение, веселье и смех помогают вернуться в прежнюю колею, а парочка лишних штрафных шотов и вовсе укрепляет впечатление, будто всё это сущий пустяк, мелочь и вообще всего лишь шутка. Дурацкая, немного болезненная, но всё же довольно смешная. Когда время заходит за два ночи и компания всё же решает расходиться, Ёнджун уже порядком пьян, но все ещё лучше половины ребят. Рюджин, Йеджи и Чэрён уходят так же, как и пришли, — под ручку и с хихиканьем; Хисын долго прощается, но скрывается как-то незаметно; Юци в полуотсутствующем состоянии подпирает дверь, пока Соён рассеянно рыщет по комнате и ищет свои вещи, после чего они тоже наконец отправляются на свой этаж. Ёнджун обводит взглядом оставшихся в комнате друзей: Бомгю в непривычной тишине валяется на кровати, Кай пытается помогать Тэхёну убирать мусор и возвращать на места мебель, а Субин… Ёнджун тяжело вздыхает, обнаружив, что Субин спит, сидя на полу, на том же самом месте, обняв подушку и уткнувшись в неё щекой. Спустя пять минут осторожных расталкиваний Субину всё же удаётся подняться на ноги, и они выходят в коридор. Ёнджун не сдерживает улыбки от того, с каким усилием парень пытается держать глаза открытыми. — Давай, Бинни, в кроватку и спать. Тебе сегодня сильно досталось, — говорит он, подразумевая проделки Юци, и слегка придерживает Субина за плечо, когда тот клонится вперёд. Субин бормочет что-то про то, что Юци ненавидит его, потому что он сжёг её утюг, заставляя фыркнуть, и наконец тоже произносит невнятное «спокнночихён», после чего медленно разворачивается и убредает по коридору к лестнице на свой этаж. Ёнджун решает не забирать у него подушку, утащенную из их комнаты: если Субин всё-таки не дойдёт и уснёт где-нибудь на полпути, то хотя бы с удобством.

***

— Хён, освобождай место, — слышит Ёнджун угрюмое ворчание Кая, когда возвращается в комнату. Он бросает взгляд в сторону кроватей, где Хюнин, пошатываясь от усталости и алкоголя, нависает над распластавшимся на его одеяле Бомгю. — Йа… Это моя кровать… — мямлит Бомгю в подушку, не двигаясь с места. — Была твоя, а стала моя. Считаю до трёх, — угроза Кая вновь встречается лишь с неясным мычанием. — Один. Два. Два с половиной… Ёнджун перестаёт собирать со стола мусор, чтобы, если что, успеть зажать уши, и с мольбой смотрит на Тэхёна. Тот со вздохом отвлекается от уборки и идёт к кровати. — Хён, — он присаживается рядом с Бомгю и похлопывает его по спине. — Пойдём, помоемся и ляжем, уже поздно. Ты ведь не любишь вставать в обед. Бомгю кое-как переворачивается с живота на спину и строит жалобную мину. — Тэхёни… Давай ты меня понесёшь… и помоешь… А я тебя за это поцелую… завтра… Ёнджун, продолжающий возиться на кухне, и Кай, всё ещё ожидающий, когда освободится его кровать, кривятся почти одновременно. — Буэ, свалите уже в свою комнату, — повторяет Хюка и нетерпеливо хватает Бомгю за ноги. Парень гневно приподнимается на локтях, взбрыкивает и вырывается из его хватки. — Я тебе говорю, это моя комната! — А я тебе говорил, что считаю до трёх. Три. — ТЭХЁН-А, СПАСИ!!! Кай и Бомгю устраивают полусонную драку, постель превращается в хаос, Тэхён с Ёнджуном обмениваются сочувствующими взглядами, но в конце концов парочка соулмейтов всё же уходит к себе, и в комнате воцаряется тишина. Хюка неразборчиво желает спокойной ночи и наконец-таки плюхается в кровать. Ёнджун решает разобраться с беспорядком в комнате завтра утром, выключает большой свет и вяло плетётся в ванную. Почистив зубы и умывшись, он тоже падает на своё спальное место. Глаза слипаются, но привычка заставляет взять телефон, лежавший нетронутым весь вечер, и проверить уведомления. Ничего важного, как обычно, не произошло. Ёнджун выходит из мессенджера и устало роняет руку с телефоном. Что-то маленькое, едва заметное цепляет его сознание крошечной занозой. Он пропустил чьё-то сообщение? Нет, там ничего не было. А, забыл поставить будильник! Стоп, завтра же выходной… Ёнджун поднимает руку снова и моргает несколько раз, глядя в чёрный экран. В момент, когда он осознаёт, что видит в тусклом отражении собственные глаза, телефон выскальзывает из рук и падает прямо на лицо. Больно, точно по переносице, но Ёнджун забывает даже ругнуться вслух: он подскакивает и садится, снова хватает телефон двумя руками и приближает к лицу. Через секунду смартфон с глухим пружинистым звуком падает на матрас, а Ёнджун лихорадочно выбирается из-под одеяла и, забыв надеть тапочки, вылетает в коридор. Он без стука врывается в комнату Тэхёна и Бомгю, тут же застывая напротив большого ростового зеркала. Раньше оно стояло в их прихожей, но друзья-соулмейты сказали, что им оно нужнее, и Кай с Ёнджуном не стали спорить и уточнять зачем. Сейчас в комнате полутемно, из ванной доносится шум воды. Ёнджун сглатывает, глядя в зеркало. Он видит свои босые ноги и задравшуюся на щиколотке штанину, смятую футболку и сжатые в кулаки руки. Видит, как тяжело и часто вздымается его грудь, будто он пробежал марафон, хотя их комнаты разделяет всего полметра. Но, что самое главное, самое странное и необъяснимое, — он видит своё лицо. Отражение, повторяющее каждое малейшее движение, вздох, моргание. Раскрытый рот и пересохшие губы, широко распахнутые глаза, шокировано смотрящие прямо на него. Ёнджун поднимает дрожащую руку, касается холодными пальцами своей щеки. Резко и сильно щипает. Его кожа в отражении натягивается, уголок губ приподнимается вслед за движением. Это больно, и глаза наполняются слезами. Это реально, и Ёнджун упирается ладонью в гладкую поверхность зеркала, чтобы устоять на ногах. — Какого..! — испуганный голос Тэхёна раздаётся в комнате сразу после звука открывающейся защёлки. Он застывает в дверях ванной, придерживая за талию полуспящего Бомгю, и изумлённо оглядывает Ёнджуна. — Хён?! Ты чего?.. Парень поворачивается, тяжело сглатывая. Он слишком ошеломлён, чтобы ответить хоть что-нибудь, а в его голове нет ничего, кроме одного ярко мигающего имени. — Субин, — шепчет он, запинаясь, пятится к двери, нащупывает ручку и вываливается из комнаты. Это он. Это должен быть он. Пожалуйста, пусть это будет он, повторяет про себя Ёнджун, пока бежит по холодному коридору и лестнице, отбивая ступни о твёрдую плитку и наступая босыми ногами на мокрые пятна растаявшего снега с чьей-то обуви. Субин, Субин, пожалуйста, Субин… — Субин! — он хватается за ручку и рывком открывает дверь, вновь вламываясь в чужую комнату без стука и какого-либо предупреждения. Здесь выключен свет, после ярко освещённого коридора в глазах плывут пятна, и Ёнджун не помнит расстановку, потому что был у парня всего раз. Он расставляет руки, чтобы не врезаться во что-нибудь, и слепо двигается вперёд, повторяя вновь, уже громче. — Субин! В глубине слышится какой-то шорох и сонное мычание, затем включается маленький свет где-то в углу, где должны быть кровати. Через несколько секунд копошения Субин встаёт с кровати, трёт лицо и, шоркая тапочками, неуверенно выходит на середину тёмной комнаты. Заспанное выражение его лица быстро сменяется удивлением и испугом. — Ёнджун-хён? — парень в несколько шагов пересекает расстояние между ними, утягивает Ёнджуна за дверь и хватает за плечи, встревоженно осматривая в слепящем свете коридора. — Что такое? Что-то случилось? П-почему ты босиком? Его голос всё ещё звучит хрипло, будто ему хочется пить, а лицо выглядит помято, но, кажется, как и в случае Ёнджуна, беспокойство мигом прогоняет из него все остатки сонливости и алкоголя. Ёнджун неровно вздыхает, цепляясь за локти парня и в панике глядя ему в глаза. — Субин, я не знаю, как это произошло, но это… это должен быть ты! Всё… всё дело ведь в поцелуе, но это не мог быть Кай, потому что он поцеловал только в щёку, но ты…! Ты ведь сделал это, правда? Я же не сплю, и это была не шутка, я… я… Субин быстро, непонимающе трясёт головой и крепче сжимает плечи Ёнджуна, будто хочет его успокоить. — Подожди, хён, что? О чём ты говоришь? Ёнджун жмурится, стряхивает его руки, хватает за запястье и увлекает за собой. Субин перестаёт упираться, когда понимает, куда его тащат. Спустя несколько секунд они оказываются в самом конце коридора. Ёнджун судорожно сглатывает, останавливаясь вместе с Субином напротив большого окна. — Посмотри. Ты видишь? — тихо произносит он, задерживая дыхание от надежды, волнения, страха. За окном продолжает медленно падать снег. Ёнджун чётко различает в черноте ночи себя, своё растрёпанное отражение, взлохмаченные волосы, дрожащие губы и большие глаза. Ему не показалось, он не спит. И также чётко он различает Субина рядом, непонимание на его лице, переходящее в недоверие и изумление, замечает вперившийся в стекло взгляд и маленький испуганный шаг назад. Значит, Субин тоже это видит. — Хён… — голос парня опускается до еле слышного шёпота, его отражение поворачивается к Ёнджуну, словно он не верит своим глазам. — Хён, это… это правда? Ёнджун встречается с ним взглядом и несмело кивает. Они смотрят друг на друга ещё мгновение, прежде чем Субин коротко, неверяще выдыхает и сгребает его в кольцо своих рук, отрывает от земли и кружит, отчаянно прижимая к себе. Ёнджун смеётся и роняет слёзы, крепко обнимая в ответ. Это правда случилось, это не шутка и не сон, и объятия Субина тому подтверждение. Ёнджун ещё никогда не испытывал чего-то подобного. Удивление и облегчение, радость и восторг, трепет и обретённый покой. Он чувствует себя счастливым, благодарным, влюблённым. Он чувствует, что больше никогда не будет одинок. — Я так счастлив, что это ты, — шепчет он в плечо Субина, сжимая его сильнее. Парень выдыхает так, будто эти слова ударяют его в солнечное сплетение, и чуть отстраняется, кладя ладонь на щёку Ёнджуна. — Ты не представляешь, как счастлив я, — Субин говорит это с такой искренностью, что Ёнджун перестаёт дышать, ловя каждый его вздох, каждое прикосновение и блик во взгляде, направленном на него. Субин улыбается, проводя большим пальцем по его скуле. — Я надеялся, что это будешь ты. Мечтал об этом с тех пор, как мы познакомились. Но даже если бы это оказалось не так… Я бы всё равно хотел лишь тебя. С губ Ёнджуна слетает тихий смешок, хотя его глаза наполняются слезами. — Судьбе не прикажешь. Субин кивает, с улыбкой наклоняясь ближе. — Сердцу тоже. Ёнджун хихикает, когда кончики их носов сталкиваются, и хихикает снова, когда Субин накрывает его губы. Субин улыбается в поцелуй, и это мягко, тепло, головокружительно и невероятно затягивающе. Поцелуи тают на губах слишком быстро, и хочется больше и больше: они так долго искали друг друга, что вряд ли захотят отпускать в ближайшую вечность. Губы Субина ласкают его собственные, ладони уверенно притягивают ближе. От нежных прикосновений тёплых пальцев под футболкой из груди вырывается вздох. Ёнджуну быстро становится жарко, но его ноги начинают замерзать на холодном полу, и он привстаёт на носочки, обхватывая Субина за шею. Наверное, между соулмейтами и правда есть особая связь, потому что парень тут же понимает его намёк, подхватывает под бёдра и усаживает на подоконник. Окно остаётся за спиной, но Ёнджун уже не испытывает потребности жадно изучать взглядом своё отражение — он видит его в глазах Субина, когда тот наклоняется, чтобы вновь запечатать его рот жарким поцелуем, и этого более чем достаточно.