Ныряя в его сны

Освальд мертв! Освальд мертв! повторял про себя Нигма, запрещая себе внимать надоедливому призраку. Между прочим, не призраку, а галлюцинации... - послышалось напротив. Мягкий малиновый свет заполнил комнату, заставляя немедленно открыть глаза. Голос Кобблпота был несколько ниже, чем он привык. А когда зрение сфокусировалось, Эда бросило в жар. На него смотрел Освальд - но так, как он это делал, заставляло забыть, как дышать. - Перес-стань... - промямлил Эд, чувствуя, как внезапно пересохло во рту. На бледном угловатом теле приятеля красовался модненький довольно узкий корсет - идеально подчёркивающий стройность фигуры. Это было... так сексуально... это было... слишком... - Чëрт-подери... - выругался Нигма. Великолепие Освальда переваливало за край: Эдвард чувствовал, как невыносимо давит верхняя пуговица на рубашке, но даже не смел к себе прикоснуться. Взгляд дёрнулся ниже к шёлковым миниатюрным черным трусикам - на узких жемчужно-бледных бедрах, к которым так и хотелось... Эдвард сжал кулаки, проклиная себя за это виденье! Он никогда не думал об Озе в таком плане, пока тот сам не предоставил ему эту возможность. Эдвард потер переносицу, почти жалея о содеянном. Но он убил твою возлюбленную!! - закричал голос разума. К чёрту внутренние голоса... - прошептали где-то очень близко, и Эд с ужасом напялил очки. Освальд сидел на коленях прямо перед ним, облизывал губы и томно трепетал ресницами. Его ладони сейчас были на его полурастегнутых брюках. - Что... ты д-делаешь?!.. - взвизгнул Нигма, пытаясь отпрянуть, но за спиной возникло препятствие. Руки Оза были холодными, когда коснулись кожи. - Это не я делаю, а ты... Ты ведь не забыл, что я только призрак?.. Как загипнотизированный удавом кролик, Эд не мог оторвать глаз от синеватых губ Освальда - которыми он вроде бы и не шевелил, когда говорил, но которые сладко распахнулись, чтобы впустить его ч... Чëрт!! Чëрт!... чëрт... Опираясь бедрами о диван, Нигма глубоко дышал, стараясь не издать ни звука, не смотря на глухие скрипы детали интерьера. В доме он был один, но орать имя Освальда во всю глотку все же не хотелось. Во-первых, он был все ещё зол, а во-вторых, мастурбировать с именем убитого лучшего друга на устах, было как-то... неэтично что ли.. Эд прикрыл глаза, расстегивая наконец тугие пуговицы на рубашке, мысленно представляя руки Освальда с черным готическим маникюром. Какого... все-таки хрена?.. - задыхаясь, вопрошал он у самого себя, - ему видится все это, если он натурал... И кто-то совершенно незнакомым голосом подсказал: ты натурал, Эд. А ещё ты любишь Освальда!