Стоп-слово: эпоха «Чосон»

— Нет, — Минхо качает головой и резко отстраняется на другой конец кровати. 🌚 Джисон догадывался, что так будет, но надеялся, что его приготовления не прошли даром. Когда он заболел, Минхо, по его просьбе, использовал свои способности, чтобы Джисон почистил зубы и помылся. Джисон также изъявил желание научиться резать овощи, как старший: быстро, как шеф-повара в передачах про готовку. Минхо, по его просьбе, направлял его руку. Казалось: нужно только попросить, и Минхо сделает для него все, что угодно. Но, как оказалось: не все. Бесполезная, на взгляд Джисона, способность к считыванию эмоций по прикосновению, внезапно стала очень приятной… в постели. Джисон в целом был наслышан о «соулмейтском» сексе, который в тысячи раз лучше обычного. А уж с его способностью… Достаточно было прикоснуться, как его захлестывало волнами эмоций Минхо: Нравится. Нравится. Нравится. Ахуеть-блять-как-сильно-нравится. Джисон сначала просто наслаждался умноженными надвое эмоциями во время секса. В какой-то момент он даже почувствовал себя, если не Богом, то искусным любовником, как минимум — настолько старшему было хорошо с ним. Всегда, без исключений. Ходил гордый, снисходительно посматривая на однокурсников, не раскрывая своей тайны постельного супергеройства. Но, в какой-то момент, ему стало обидно: почему способности есть у двоих, а использует их только Джисон? Да, способность Минхо откровенно жуткая: буквально управлять другим человеком, как марионеткой. Поначалу, она действительно пугала, но сейчас Джисон был уверен, что старший ничего плохого с ним не сделает. Он доверял ему. А потом они сели смотреть с Минхо фильм. 🌚 Они лежат в обнимку, и, когда главный герой принимается доминировать над героиней в постели, совсем чуть-чуть, Джисона захлестывает такая волна возбуждения со стороны Минхо, что у самого встают дыбом волоски на руках. — Ого, — хихикает он, — а почему я не знал, что тебя так заводит доминирование? Старший выпутывается из объятий и, деланно потянувшись, поднимает упавший на пол плед. Заворачивается в него, тщательно спрятав все обнаженные участки тела — даже щекам досталось немного флиса — и садится обратно на кровать, привалившись к Джисону, но совершенно лишив его возможности использовать свою соулмейтскую способность. — Может, совсем немного, — говорит он ровно, — ничего особенного. А Джисона вдруг бьет по голове осознание того, что никакой он не постельный супермен. Ударяет понимание, что старший его просто любит, поэтому и секс с ним ему нравится. Не то чтобы у них было какое-то особенно большое количество, этих сексов, они ведь относительно недавно начали встречаться. Пока интенсивность восторга от близости была такой, что быстро подрочить друг другу перед сном было уже — очень даже! Но то, что он почувствовал сейчас своей эмпатией, отличалось от обычного удовольствия Минхо. Не в большую или меньшую сторону, оно было просто другим. И Джисону стало интересно. Он останавливает фильм и хищно приближается к старшему. — Минхо, — зовет он аккуратно, как подзывают дикую кошку, чтобы не спугнуть, — а давай мы займемся сексом, но так, чтобы ты своей способностью заставлял делать меня то, что хочешь ты? — Нет, — Минхо качает головой и резко отстраняется на другой конец кровати, откидывая от себя плед. — Почему? — еще более вкрадчиво и тихо спрашивает Джисон. — Это ерунда какая-то, — Минхо выглядит злым, а сидит слишком далеко, чтобы дотронуться и считать его эмоции. — Против твоей воли, я не хочу… — Да почему против моей воли-то? — Джисон повышает голос, растеряв всю грацию охотника, и переходит в открытое нападение. — Я же хочу! Я сам предлагаю. Все добровольно на сто процентов. Он видит: Минхо на секунду задумывается. И именно в эту секунду Джисон бросается вперед, успев схватить его за большой палец руки. Его сносит таким желанием старшего, что он пару секунд не может даже вдохнуть. Сердце колотится, становится очень жарко, а низ живота скручивает в тугой узел. — Ты хочешь! — С восторгом восклицает Джисон прежде, чем Минхо успевает одернуть руку. — Ты этого тоже хочешь! Минхо сжимает руки в кулаки, его глаза бегают по комнате, ни на чем не останавливаясь, а губы сжимаются в упрямую тонкую полоску. 🌚 Следующую неделю Джисон старался делать все, чтобы заставить Минхо использовать на нем свою способность. Но теперь старший не поддавался. На Джисоне даже синяков прибавилось, но соулмейтской помощи он не получал. Он пробовал разные методы. — Джисон, пожалуйста, давай уже ложись, — стонал Минхо, у которого младший остался ночевать, но спать, кажется, совсем не планировал: смотрел уже двадцатое видео на ютубе из плейлиста National Geographic. — А ты меня заставь, — Джисон кокетливо повел плечом и подмигнул. Минхо тогда кинул в него наушники и лег спать, отвернувшись к нему спиной. 🌚 Вцепившись в руку Минхо, Джисон, в очередную их ночевку, пробует другую тактику. — Хорошо, — говорит он серьезно, — ты не хочешь попробовать секс с твоей классной сверхспособностью… — Ужасной, — перебивает Минхо, закатывая глаза, — ты сам так говорил. — Я говорил: ужасно классной сверхспособностью, — поправляет со смешком Джисон, — потому что?.. Минхо долго молчит, а Джисон по его эмоциям вообще ничего не понимает. Там и стыд, и неловкость, и боязнь, и вдохновение, и возбуждение, и нежность, и досада одновременно. Он не выдерживает такого эмоционального салата и мягко убирает свою руку, дав возможность старшему самому выразить то, что он хочет. Тот смотрит с благодарностью и выдыхает, кривя рот, пытаясь собраться с мыслями. — Это может быть опасно? — больше вопросительно говорит он. Джисон прикрывает рот ладонью в притворном ужасе: — Я уже понял, что ты любишь пожестче, но насколько? Ты собрался меня избить? Шутка не удается совсем: Минхо сооружает на своем лице оскорбленное выражение и выдает что-то похожее на тихое «ха?». — Такого ты обо мне мнения? — он качает головой из стороны в сторону, закрываясь наглухо, и Джисон почти в отчаянии лезет обниматься. — Нет, конечно, — заверяет он. Обида старшего им считывается слишком явно и передается ему, и он почти ненавидит себя, — это просто глупая шутка. Минхо, почему это может быть опасно? — Тебе может стать неприятно или больно, а я даже не пойму, — Минхо, наконец, обнимает в ответ и нюхает Джисона за ухом. — О! — Младший довольный неимоверно: наконец-то его интернетные изыскания вместо изучения истории древнего Чосон, дадут свои плоды. — Ну мы можем установить какие-то правила и придумать стоп-слово… Минхо приподнимает бровь: — Ты хочешь закосплеить пятьдесят оттенков серого? Я не буду тебя бить. — Да и не надо меня бить! — Джисон выпутывается из объятий и садится на Минхо сверху, чтобы было удобнее на него смотреть, — Ла-адно, — хитро тянет он, поднимая руки вверх, демонстрируя, что не будет считывать эмоции, — можешь немножко побить по заднице, как обычно. — Премного благодарен за разрешение, — саркастично хмыкает Минхо, но тут же становится серьезным, — Джисон, я не уверен, что у меня получится оставить тебе возможность говорить, управляя всем остальным твоим телом. Джисон сдерживает победный вскрик, но ему уже очевидно: если старший обсуждает с ним эту тему, значит, Джисон своего уже добился. — Ты можешь периодически выключать контроль, и уточнять, все ли хорошо? — Предлагает он. Минхо какое-то время кусает губу, и Джисон не мешает ему думать. Наконец, он качает головой: — Тоже опасно. Помнишь, когда ты стоял, а я резко перестал тобой управлять, когда заставлял тебя чистить зубы, ты чуть не свалился, ударившись головой об раковину? — А ты собрался трахаться в ванной? — Удивился Джисон, — мы же будем на кровати, не убьюсь. Минхо прищурился: — Ну… допустим. — Это «да»? — Я такого не говорил. 🌚 Следующую неделю Минхо периодически странно зависал, разглядывая Джисона. Младшему было не привыкать, но, обычно, такие взгляды к чему-то приводили: к поцелуям, объятиям, сексу или, хотя бы, каким-то странным предложениям, типа: «может, наконец, займешься учебой?». В этот раз взгляд был такой, будто Минхо нужно отрезать ровно десять сантиметров, а линейки у него под рукой не оказалось. Джисон уже хорошо знал своего парня: последним этапом привлечения его к любой дурацкой идее Джисона, было вести себя как можно непринужденнее, дав старшему дозреть самому. 🌚 Джисон приходит на субботнюю ночевку готовый настолько, что если план не удастся, то от глубокого расстройства его не спасут даже видео-подборки с милыми пингвинами. Его решимость и предвкушение настолько очевидны, что Минхо начинает над ним посмеиваться уже с порога. — Сегодня праздник какой-то? — Ехидно спрашивает он. Джисон чувствует, что краснеет, но голову задирает высоко и отвечает дерзко: — А что, я не могу нарядиться для своего парня? Минхо обнимает его, забирая пакет с продуктами, которые попросил купить по дороге и хмыкает. Как-то подозрительно довольно и хитро хмыкает. Джисону плевать на то, что его уловки, как на ладони: в конечном счете он получит то, что хотел. Да и Минхо сам — только что из душа, хотя обычно моется перед сном… 🌚 Они заходят в комнату Минхо, и Джисон вдруг перестает управлять своим телом: ноги сами несут его к кровати, он падает на нее спиной и лежит солдатиком. Открыть рот тоже не получается, он, будто парализованный, в силах только вращать глазами и хмуриться. Минхо вдруг нависает над ним сверху, практически прыгнув на него, и хищно ухмыляется: — Вот так ты хочешь? Он смотрит на Джисона, наклонив голову, и заботливо спрашивает: — Тебе не страшно? Джисон чувствует, что управление телом к нему вернулось, но не спешит шевелиться. Он прислушивается к себе. Предвкушение — есть. Легкое возбуждение — присутствует. Любопытство — при нем. Страха нет. Совсем. — Не страшно, — честно отвечает он со всей серьезностью. Минхо вздыхает и упирается лбом о плечо Джисона, прячет свое лицо. — Может, ты хочешь в туалет, или попить воды, или… — Минхо, — Джисон оставляет невесомый поцелуй на виске старшего, — я готов, все хорошо. Тот отстраняется: — Надо придумать какое-то… — он роняет лицо в ладони, — БДСМ-щики доморощенные… — стонет он, и Джисон хихикает, — стоп-слово какое-то? — Да я просто скажу «стой» или что-то в этом роде, — Джисон пожимает плечами. — Нет, ты все время ноешь «стой» и «хватит», но, когда я останавливаюсь, требуешь, чтобы я продолжил. Джисон поджимает губы и легонько стукает Минхо ладонью по плечу: — Я кокетничаю! А тебе не нравится прям? Минхо перехватывает его руку и целует тыльную сторону ладони, смущенно улыбаясь: — Мне нравится. Но… — он хмурится, сделавшись серьезным, — в этот раз хотелось бы какого-то однозначного посыла, чтобы я точно знал, что нужно прекратить. Джисон садится прямее и трет подбородок: — Чосон? — С сомнением спрашивает он. Минхо смеется: — Почему «Чосон»? Эпоха «Чосон»? Джисон подхватывает смех: — Экзамен сраный по истории не сдал, потому что. Минхо смотрит на него с такой нежностью, что Джисону вдруг даже представить тяжело, как старший собрался над ним доминировать. Ну что он вообще может заставить его сделать? Подрочить перед ним? Такое они уже практиковали, Джисон это вполне переживет. Смотря в глаза Минхо, в которых светится все обожание мира, Джисон тянет руку, чтобы подсмотреть его чувства тоже, потому что, в подобные моменты, ощущать в два раза больше любви кажется уже таким правильным и привычным. Но Минхо вдруг хитро подмигивает и Джисон, не по своей воле, садится на кровать, положив руки на колени, так и не успев прикоснуться к нему. — «Чосон» так «Чосон», — соглашается он и встает, чтобы вытащить из тумбочки смазку. Он бросает ее рядом с Джисоном, а сам садится в компьютерное кресло и поворачивает его так, чтобы сидя на нем было видно кровать. Джисон ожидает каких-то приказов, как в БДСМ-порно, которого он насмотрелся за все время, пока пытался уломать Минхо на этот эксперимент. Но он совсем забыл о том, что, для того, чтобы заставить Джисона делать то, что ему хочется, Минхо никакие приказы не нужны. И просьбы тоже. Ему вообще говорить не нужно. Поэтому старший садится в кресло, открывая какую-то первую попавшуюся книгу и делает вид, что Джисона тут и вовсе нет. Пока руки Джисона стягивают с него футболку и джинсы, вместе с трусами. Пока Джисон ложится на спину, задрав ноги, демонстрируя Минхо всего себя. Становится, почему-то не по себе, хотя старший уже видел его в таком виде, и не раз. Но тогда Джисон это делал сам, по своему желанию. Он вдруг тянется к подушке и подкладывает ее себе под голову: хоть Минхо и делает вид, что ему все равно на происходящее, он все-таки о нем заботится. Джисон не успевает этому умилиться, потому что его руки уже открывают смазку, и, обильно смазав анус и сами пальцы, принимаются дразнить кожу вокруг. Первый возбужденный выдох он делает резко и через нос — рот совсем плотно сжат. Джисон ожидает, что сейчас Минхо направит его пальцы внутрь, но он этого не делает: они мучительно долго порхают вокруг, поглаживают, щекочут, но настоящим делом не занимаются. Даже не трогают уже вставший член. А хочется. Джисон обнаруживает, что способен издать возмущенное хныканье и делает это, прожигая Минхо взглядом. Тот смотрит в книгу, словно сидит в библиотеке, и равнодушно произносит: — Ты хотел, чтобы тобой управлял я, но, чтобы все было по-твоему? — Он бросает почти жестокий взгляд поверх книги, и у Джисона перехватывает дыхание от вида такого Минхо. Кажется, будто он снова превратился в того колючку, который изо всех сил делал вид, что Джисон ему, как соулмейт, не интересен. От этого почти больно, но эти мысли внезапно выбивает палец, толкнувшийся внутрь. — Хорошо, — говорит Минхо, отбросив книгу, — ты хотел трахнуть себя пальцами? — Палец Джисона вошел по костяшку и вышел, несколько раз, не задев простату. Младший уже настроился, что следующие фрикции принесут больше удовольствия, как вдруг палец вышел из него, а рука прикоснулась к члену. Обрадовавшись, что он отгадал, и Минхо просто насладится демонстрационной дрочкой, Джисон слегка зажмуривается, ожидая, что рука приятно обхватит член по всей длине. И она обхватывает. Всего на секунду, прежде чем, отпустив член, снова войти внутрь по костяшки, не спеша, уже двумя пальцами. Стимуляции катастрофически мало для наслаждения. Мало двух пальцев. Мало интенсивности. И на член руку положить охота… Джисону уже хочется, чтобы Минхо просто взял его, позволив ему подрочить себе, но, кажется, тот вошел во вкус этой игры сильнее, чем Джисон сам планировал это сделать. Минхо положил книгу и, встав с кресла, подошел почти вплотную, внимательно наблюдая, как Джисон трахает себя двумя пальцами и мелко выдыхает носом, выдавая свое недовольство. Под его взглядом становится ужасно неловко. Минхо одетый, а Джисон как на ладони, лежит, задрав ноги. Смущает. Эмоций на лице у Минхо Джисон не обнаруживает совсем, а прикоснуться не может, поэтому, откуда-то изнутри поднимается легкая тревога. Минхо вообще нравится то, что он видит? Собственные пальцы выходят из него, и Джисон опрометчиво думает, что это ради того, чтобы добавить смазки и подключить, наконец, третий. Но он вдруг переворачивается, встает на четвереньки, а тело начинает его слушаться. Джисон хватает ртом воздух, облизывает пересохшие губы. — Все нормально? — Уточняет Минхо заботливо. Джисон не видит его и решает не оборачиваться, — какая сейчас эпоха? Джисон смеется, игриво выпячивает задницу сильнее, прогибаясь в пояснице: — Все хоро… Рот закрывается раньше, чем он успевает закончить. Хочется хмыкнуть: Минхо наверняка решил, что, если Джисон не сказал свое стоп-слово сразу, значит, и беспокоиться не о чем. Собственно, он прав. Джисон стоит на четвереньках уже несколько минут, и становится почему-то волнительно. Минхо копошится в комнате: ходит туда-сюда и чем-то шуршит. Джисон понимает: старший просто готовится, надевает презерватив, сейчас щелкнет крышка смазки… И она действительно щелкает, только задницу вновь заполняют пальцы, а не член. Что ж, Минхо всегда трепетно относился к его подготовке. Тело Джисона само подается назад, насаживаясь на пальцы старшего, и он хнычет, снова не открывая рта, потому что в этот раз пальцы не его, их сразу три, и по простате они проходятся очень уверенно. Рук на собственном члене не хватает уже сильно, хочется себя потрогать, и Джисон сам не понимает, это больше раздражает или распаляет. По ягодице прилетает пара ощутимых шлепков, от которых он не может дернуться. Это настолько странно: организм лишен сейчас привычных рефлексов, пока старший им управляет. Становится не только волнительно, но и немного страшно. Совсем чуть-чуть, не настолько, чтобы называть стоп-слово или подавать признаки недовольства. Любопытство всегда шло впереди Джисона. Где-то сзади него снова хлопает крышкой смазка, и он радостно выдыхает, довольно жмурясь: сейчас Минхо войдет в него, отпустит свое управление, и трахнет как следует, пока Джисон сможет, наконец-то, потрогать себя. Но задницу вдруг заполняет не настоящий член, а что-то неживое и не очень большое. Упирается в простату. А потом это что-то начинает вибрировать. Очень хочется дернуться, повертеть задницей, хочется извиваться всем телом от странной стимуляции. Но он стоит на четвереньках, как каменный, не в состоянии даже застонать в голос. Из-за этого стимуляция кажется более интенсивной. По телу бегут мурашки. Тело Джисона встает с кровати и спокойно подходит к зеркалу во весь рост в углу комнаты, Он раздвигает руками ягодицы и смотрит на себя в зеркале: у него в заднице определенно анальная пробка. Минхо стоит рядом, сложив руки на груди, всем своим видом не выражающий вообще ничего, помимо самодовольной улыбки. Это жутковато само по себе. Но одновременно с этим — очень заводит. — Посмотри на себя, — Минхо говорит мягко, несмотря на почти равнодушное лицо, и от этого контраста Джисону хочется прижаться к нему, чтобы убедиться, что у них все в порядке. Хочется понять, что ближе к правде — голос или выражение лица? Тот Джисон, что внутри своего тела, разрывается от ощущений. Когда он двигается, пробка внутри него слегка сдвигается, то сильнее, то слабее давит на простату. Контраст того, насколько по-разному он ощущает себя внутри и снаружи, ошеломляет. Судя по отражению в зеркале, его выдает только мимика, но рот по-прежнему плотно сжат. Джисон, повернувшись боком к зеркалу, встает на колени, успев заметить, что вокруг его глаз начали собираться слезы — реакция на такую сильную и непривычную стимуляцию. Его потряхивает внутри, давление на простату, кажется, совсем невыносимое, возбуждение уже переходит в боль. Джисон готов к стоп-слову, очень, очень готов. Видимо, что-то в его лице говорит об этом и Минхо, потому что тот отпускает контроль и склоняется над ним. Джисон резко подается вперед всем телом, опирается на руки и издает громкий всхлип. По его лицу текут слезы, и он захлебывается ощущениями и своей реакцией, которую наконец-то может демонстрировать. Прижав одну руку к груди, он закашливается от рыданий, сотрясаясь крупной дрожью. — Останови, — просит он, прорываясь через кашель, слезы и нехватку воздуха, которые душат его, — вы… выключи! Минхо поднимает его подбородок пультом от вибратора, не касаясь руками. Помимо того, что у тела Джисона настоящая истерика, у него настоящая истерика внутри своего тела. «Почему он такой равнодушный?», — пульсирует в голове паническое. — Эй, — Минхо зовет совсем пухово-ласково, и младший растворяется в этом звуке, стараясь сосредоточиться на нем, а не на том, что кончить хочется уже неприятно болезненно, — ты помнишь стоп-слово? Джисон несколько раз с силой моргает, но стоп-слово не говорит. — Выключи, выключи, выключи, — частит он и пытается схватить Минхо за руку. Чтобы понять уже хоть что-то. Потянувшаяся было рука резко опускается на пол, приняв на себя вес тела. Джисон понимает, что Минхо не хочет, чтобы тот использовал на нем свою эмпатию. Но он, черт возьми, так привык. — Дай мне прикоснуться! — Требует он капризно и громче, чем планировал. Он не уверен, говорит он про свой член или руку Минхо, которая нужна, чтобы считать эмоции. Он не уверен, чего сейчас он хочет больше. — Ты помнишь свое стоп-слово? — Минхо говорит уже совсем не нежно. Джисона трясти начинает мельче и сильнее. Он тянется второй, еще принадлежащей ему рукой, к своему члену, но не успевает даже тронуть его, как эта рука так же быстро возвращается на пол. — Без рук! Стоп-слово? — Спрашивает Минхо строго. Джисон хотел его назвать раньше. Правда хотел. Но вместо этого его накрывает разочарование от того, что не удалось подрочить, и он зло выплевывает: — Да помню я! Помню! Рот мгновенно закрывается, и тело не слушается больше его, подчиняясь Минхо. Джисон садится прямо, заводя руки за спину, сидя на коленях, пробка сильнее давит на простату. Из-за того, что он теперь не может ни плакать в голос, ни шевелиться, все ощущения вновь обостряются до болезненных. Почему он не назвал это сраное стоп-слово? Джисон, на самом деле, знает ответ. Минхо снимает домашние штаны, и Джисон видит, что возбуждение старшего тоже уже на грани. Хочется, чтобы он вынул чертову пробку и трахнул его, обнимая, переплетаясь пальцами рук. Но рот Джисона открывается, впуская в себя член, он облизывает головку и медленно слюняво насаживается горлом, утыкаясь носом в лобок. Джисон сам бы так никогда не смог. Он пытается дышать через нос, но дыхание сейчас — одно из немногих, что ему доступно, поэтому рваные выдохи и хныканье остановить не получается совсем, и он начинает задыхаться. Минхо выходит из него и немного сосредотачивается. Джисон, к своему удивлению, начинает дышать размеренно и полной грудью, перестав хныкать и поскуливать. — Вау, — выдыхает Минхо радостно и удивленно, — надо же, я и так могу… Джисон очень рад, что способность старшего на таком высоком уровне, но теперь еще и страшно, что он забудет управлять его дыханием, и Джисон просто умрет от асфиксии. Но возможности произнести стоп-слово уже нет. Он просрал все остановки на пути. Уже мокрый от слюны, член погружается в его горло легко, издавая негромкий «чавк». Минхо стонет, поглаживая Джисона по волосам. Он пару раз медленно выходит из него полностью и погружается до конца, прежде чем начать размеренно насаживать его головой на свой член. Джисон чувствует себя использованным, и слезы по щекам текут уже совсем резво. Но градус возбуждения повышается неприлично симметрично тому, насколько использованным он себя чувствует. Минхо выходит из его рта, наклоняется, голова младшего сама запрокидывается, навстречу ему. Он внимательно смотрит в его заплаканное лицо и слизывает слезу с его щеки. — Такой ты у меня красивый, — шепчет он нежно настолько, что у Джисона щемит сердце. Лицо Минхо вдруг тоже сбрасывает свою маску, превращаясь из равнодушно-надменного в родное и мягкое. Джисон внезапно судорожно хватает воздух ртом, и только после понимает: Минхо вернул ему контроль над дыханием и головой. Он ревет в голос, не совсем понимая, от чего конкретно: от кажущейся бесконечной стимуляции от анальной пробки, от гудящих яиц, от просящего разрядки члена, от подкатывающего оргазма. Или от нежности, которая охватила его, когда Минхо приблизился к нему. Старший целует его, медленно и аккуратно и тихо спрашивает: — Стоп-слово? Он качает головой почти панически и, когда Минхо встает, Джисон сам насаживается на член, не настолько глубоко, как делал это за него Минхо, управляя его телом, но достаточно, для того, чтобы чувствовать во рту приятную наполненность. Минхо не забирает у него контроль и не пытается войти глубже, чем Джисон сам может принять. Внезапно рука Джисона поднимается, и Минхо крепко берет его за руку, поддерживая его, потому что отпускает контроль над остальным телом. Джисон старается взять глубже, немного давится и вдруг ясно понимает: он может считать эмоции Минхо. Не переставая сосать, он сосредотачивается, пытаясь сконцентрироваться, и, уже было недоуменно хмурится, когда не получается, как вдруг его просто сносит. Настолько ярких эмоций он не считывал даже у Феликса, который сам весь был ходячей экспрессией. Джисон задыхается от члена во рту, который, неожиданно для себя, стал брать глубже, от высоких сладких стонов, которые издает Минхо над ним, и от сумасшедшего коктейля эмоций, который дарит ему его эмпатия. Возбуждение, благодарность, наслаждение, удовлетворение. И нежность, нежность, столько нежности Джисону сложно вместить в себя, и он изумляется, как же столько помещается в Минхо? Виски стучат, а по щекам начинают бежать уже новые дорожки слез. Потому что давится членом. Потому что не может вынести столько Минхо. Он хочет отнять свою руку, но слышит хриплое: — Посмотри на меня. Джисон поднимает голову — уже сам, добровольно — и смотрит через пелену слез на своего соулмейта. Старший нажимает на пульте кнопку, и пробка терзает простату с удвоенной силой, от которой Джисон начинает снова задыхаться, издавая вокруг члена хриплые низкие стоны. Минхо свободной рукой проводит пальцем по его мокрой щеке, не отрываясь от его заплаканного, давящегося членом, лица. По младшему вдруг приходится настоящий удар возбуждением, которое чувствует Минхо. В сочетании со своими, он уже не может отделить, где чьи реакции. Сильный оргазм заставляет его отстраниться, его выгибает и трясет. Прежде чем он ничком падает на пол, он понимает, что Минхо кончил ему на лицо. Пробка перестает вибрировать, но Джисона еще трясет от сильного оргазма. Он не знает, сколько прошло времени после того, как он кончил, его тело слабее тряпки, когда он чувствует, как Минхо присаживается к нему, аккуратно вынимает пробку и принимается вытирать его лицо влажным теплым полотенцем. — Прости, — говорит он тихо и виновато, приподнимая Джисона, — я должен был предупредить тебя о пробке… Джисона все еще мажет от оргазма, а голос старшего доносится до него словно через толщу воды. — Нет, — сонно улыбается он, — это был идеальный эффект неожиданности. Хорошо, что не рассказал. Минхо берет его на руки и поднимает, кладет на кровать. — Почему ты не назвал стоп-слово? — Спрашивает он, вдруг нахмурившись. — Не хотел, — младший пожимает плечами. Он нежится в заботе Минхо, подставляется под влажное полотенце и довольно жмурится. — Мне кажется, — тянет он хитро, — или у тебя кинк на слезы? Минхо поджимает губы и отводит взгляд: — Не понимаю, о чем ты, — говорит он как можно более равнодушно. Но Джисон слышал, как его голос дрогнул.