Вкус одержимости

             Итачи крепко спал. Сакуру всегда поражала его способность проваливаться в сон в любое удобное время. Для шиноби, конечно, нет ничего удивительного, ведь во время миссии можно провести не одни сутки без сна. Но то, как крепко он засыпал рядом с ней, не уставало удивлять. Он лежал на животе — любимая поза, это она тоже успела узнать. Обеими руками обнимал подушку, на расслабленном лице застыло умиротворённое выражение, рот трогательно приоткрыт. Длинные волосы были заплетены в небрежную косу, несколько прядей выбились. Так и тянуло заправить их за ухо, но она боялась разбудить. Несмотря ни на что, Итачи просыпался моментально, стоит коснуться. Почти не дыша, она нежно провела по скуле, заправила длинную чёрную прядь за ухо. От его красоты привычно уже перехватило дыхание. Тихо выдохнув, Итачи крепче обнял подушку, но не проснулся. Она улыбнулась — так трогательно. Уткнулась носом в плечо, вдохнула его запах. Если бы не их связь, смогла бы разглядеть этого мужчину? Невероятного, умеющего так сильно любить.              — Не хочу уходить, — пробормотал он, не открывая глаза.       — Давно не спишь? — шепнула Сакура.       — Давно. Ты так внимательно на меня смотрела, не хотел отвлекать.       — Я не смотрела.       — Смотрела. Нравится то, что видишь?       — Сам как думаешь? — спросила она с вызовом. Он лёг на бок, притянул к себе одной рукой, тихо хмыкнул.       — Думаю, ты в восторге от своего великолепного мужа.       — Как же сильно ты себя любишь, — пробормотала она, глядя на его губы.       — Нет, — он потянулся к её уху, — тебя я люблю сильнее.       Наверное, у неё ещё долго будет сбиваться дыхание от его признаний. Сердце сбилось с ритма, хотя давно уже стучало с перебоями. Когда лежать в кольце его рук, окружённой теплом и надёжностью, стало привычным? Сакура пыталась найти эмоции, бывшие в ней в самом начале их сумасшедшей связи, но их больше не было. Гнев, злость, разочарование, страх — всё испарилось под силой его непоколебимой уверенности, что у них обязательно будет долгая, счастливая жизнь. Словно прочтя её мысли, Итачи протяжно вздохнул и крепче обнял. Повторил:       — Не хочу уходить.       Нукенина, напавшего на него, нашли на границе Страны Чая, в порту. Уже на рассвете Шисуи и Итачи должны покинуть Коноху, чтобы успеть задержать его. А если понадобится, преследовать дальше. Итачи не знал, как сильно затянется миссия, и если бы это не касалось лично его, уговорил бы Хокаге отправить кого-то другого. Впервые он ставил личное выше долга перед деревней. Если бы кто-то посмел сказать хоть слово против Учиха Итачи и при этом не потерять язык, по деревне давно бы поползли слухи, что грозный капитан прочно засел у юбки молодой жены. Но даже на такие слухи ему было бы плевать, потому что все они были правдой. Он не хотел оставлять её. Инстинкт, когда-то перевернувший их жизнь, теперь вынуждал находиться рядом. Оберегать, даже если нет никаких угроз. Она — его женщина, его истинная омега, а теперь — любимая с такой силой, что самому страшно. Итачи часто просыпался посреди ночи, чтобы просто увидеть, как она спит рядом, и вот теперь, спустя месяц после признания ею чувств, приходилось впервые расстаться. Да ещё и на неопределённый срок. Непривычное недовольство зрело в груди, разрасталось неприятным комом, не давая дышать.       — Я буду ждать. — Губы Сакуры шевельнулись на его шее. Кожа моментально отреагировала, покрывшись мурашками. Итачи рвано выдохнул, положил ладонь на затылок, пропустил волосы между пальцами.       — Знаю, — ответил низко. — Поэтому уходить хочется ещё меньше. Каждый вечер представлять, как ты смотришь в окно и ждёшь, что я вернусь… Уже сейчас это звучит пыткой.       — Какой ты, оказывается, романтик. — Сакура слегка отпрянула, глядя в серьёзные глаза.       — И развратник, — кивнул он, опуская взгляд на губы.       — Тебе скоро вставать, — шепнула она.              — Тогда тем более нет смысла засыпать.       Он перевернул её на спину, постоянно целуя губы, придавливая весом, как будто она хотела сбежать. Сакура обвила руками, горячо отвечая, пытаясь нацеловаться впрок, чтобы потом, долгими одинокими ночами, думать о нём снова и снова.       — Мне всегда тебя будет мало, — хрипло пробормотал Итачи, целуя шею. — Всегда мало.       Когда два его пальца плавно проникли в неё, Сакура выдохнула, расслабляясь. Третий раз за ночь всё же многовато, хорошо, что завтра выходной и можно будет весь день не выбираться из постели. Но усталость от безудержной страсти того стоила. Итачи лёг между приглашающе разведённых ног, начал двигаться медленно, входя лишь наполовину, не ускоряясь.       — Итачи!.. — хныкнула Сакура, когда непрерывно растущий жар стал невыносимым. Итачи умело держал её на самом краю, перемежая собственное тяжелое дыхание едва слышными сдержанными стонами. Тоже хотел продлить, заполнить пустоту, ждущую впереди, пропустить через себя каждый звук, что она издавала. Облокотившись о футон, он сплёл их пальцы, второй рукой поглаживая талию, нежно сминая грудь. Он бережно прикусил сосок, Сакура ахнула, вцепилась в его волосы, оттянула голову и прорычала сипло:       — Прекращай меня дразни… ах!.. дразнить!       — Как я могу? — с улыбкой ответил он и резко вошёл до конца. Медленно вышел, чтобы снова задвинуть, заставить тела звенеть. Сакура коротко вскрикнула, подняла колени выше, позволяя войти максимально глубоко. Без слов поняв эту мольбу, Итачи перекинул обе её ноги себе на плечо и выпрямился на руках, начиная безостановочно двигаться.              — Да!.. Так, да!.. О, Итачи!..       Сакура впилась в подушку над головой, глядя на напряжённое лицо, на котором блестели капли пота. Итачи скривил рот, ускоряясь, но вдруг замер. Резко вышел, перевернул на живот, помог встать на колени. Если бы они спали на кровати, та ходила бы ходуном, но футон лишь сбился у стены, когда Сакура крепко упёрлась руками. Не выдержала — уронила голову на ладони, содрогаясь от мощных толчков. Облегчённо выдохнула, кончая. Она чувствовала, как он дрожит глубоко внутри, и крепко сжимала, будто хотела выжать досуха. Когда он обессиленно упал рядом, улыбнулась, вытянула ноги.       — Ты не сильно расстроишься, если я не пойду провожать?       — Нет. Лучше попрощаемся здесь. Сейчас. Потому что, когда я уйду, ты будешь крепко спать.       — Почему ты так в этом уверен? — проворчала она, сонно моргая.       — Спи, — улыбнулся Итачи, коротко поцеловал в лоб.       Она на самом деле проснулась одна. Солнце вовсю било в открытое окно, на подушке лежала цветущая ветка яблони.              Миссия слишком затянулась. Прошло больше месяца, прежде чем нукенина наконец удалось загнать в угол. Когда всё было кончено, Итачи небрежно встряхнул кистью, сбрасывая чужую кровь с лезвия катаны. Шисуи брезгливо провёл по рукаву — на него попало несколько капель.              — Мог бы и поаккуратнее быть, — упрекнул, глядя на мужчину, лежащего на земле. Итачи хмыкнул, достал свиток и запечатал тело. Его надо было изучить дознавателям Конохи. Даже из мёртвого мозга можно извлечь информацию, Яманака справится.       — Скажи спасибо, что решил не вспарывать живот.       — Фу, — скривился Шисуи. — Мы только недавно поужинали.       — Наконец домой, — вдруг улыбнулся Итачи и посмотрел на усыпанное звёздами небо. Ещё несколько дней, и он наконец увидит Сакуру. Хотя вороны между ними постоянно летали, коротких записок было мало, чтобы заполнить пустоту.       — Да, да, ещё немного, и я перестану видеть это блаженное выражение на твоём лице. Надеюсь, Сакура запрёт тебя дома минимум на неделю, чтобы я успел от тебя отдохнуть.       — Ты уже от меня устал? — Итачи склонил голову набок.       — Безмерно. — Шисуи вздохнул. — Как она тебя терпит? Когда я женюсь, буду давать своей жене отдыхать от меня хотя бы несколько дней в месяц.       — Ну-ну. Посмотрим, с какой охотой ты будешь оставлять её одну.       — Я не такой извращенец, как ты. Прекрасно могу обойтись без секса.       — Ты себя вообще слышишь? — фыркнул Итачи, пряча свиток в одном из карманов. — Или мне спросить нескольких знакомых девушек, которые недавно хвастались твоей неутомимостью?              Шисуи демонстративно промолчал, отказываясь как-то это комментировать. Путь обратно прошёл без происшествий. Они не спешили, но и не замедлялись, шли в удобном темпе, останавливались в гостиницах или в лесу. Когда до Конохи оставалось всего ничего, оба, не сговариваясь, остановились на привал.       — Решил набраться сил перед встречей с женой? — насмешливо спросил Шисуи, доставая онигири, купленные в последнем идзакая, встреченном по пути.       — А ты — перед встречей с поклонницами? — поддел Итачи.       — В отличие от тебя, я первым делом пойду с докладом к Хокаге.       — Я безмерно благодарен за то, что ты взял заботу о докладе на себя.       — Цени, что у тебя такой понимающий друг!       — Ценю… — начал было Итачи, но замолчал, нахмурился и всмотрелся в кусты. Шисуи тоже почувствовал, замер не донеся онигири до рта. Из лесного сумрака выступила тень, сверкнули глаза.       — Отото, — протянул Итачи, поднимаясь. Радость встречи горчила чувством вины за последний раз, когда заставил смотреть на свадьбе на их страстный поцелуй с Сакурой. Как много изменилось после того дня!       — Давно не виделись, Итачи, — холодно сказал Саске. Кивнул Шисуи, с которым никогда не было тёплых отношений.       — Ты решил вернуться в Коноху? — спросил тот, продолжая расслабленно сидеть.       — Я пришёл забрать своё, — не глядя на него, ответил Саске, прожигая Итачи взглядом. — Теперь у меня достаточно сил на это.       — На что? — Итачи склонил голову набок. — На то, чтобы забрать Сакуру? А ты не хочешь сперва спросить у неё?              — Сакура любит меня и будет рада избавиться от вашей связи. Я перекрою твою метку, как бы глубоко под кожу она ни пробралась.       — Сакура — моя жена, а не простая омега, которую я взял на ночь. Ты понимаешь разницу?       — Для тебя не было разницы, когда ты забрал себе мою невесту, просто потому что захотел. Тогда у меня не было сил, чтобы сражаться. Сейчас их достаточно.       — Наивно надеешься меня победить, отото? — насмешливо спросил Итачи и встал в стойку.       — Уверен, что выиграю, нии-сан.              Шисуи встал и незаметно отошёл к деревьям, но братья его не заметили. Поняв это, он бросился в Коноху, надеясь успеть до того, как эти двое друг другу навредят. Сакура была в больнице — ещё бы, в разгар рабочего дня. Когда Шисуи ворвался в её кабинет, подняла голову от микроскопа, нахмурилась было за то, что прервали, но в следующее мгновение воскликнула:       — Что с Итачи?! Где он?! Опять ранили? Или?..       Она посерела на глазах. У Шисуи давно не было причин сомневаться в её чувствах, но сейчас вся краска схлынула с лица, зрачки превратились в крохотные точки.       — Там Саске, — коротко сказал он, решив, что этого достаточно. Так и вышло. Коротко кивнув, Сакура вышла из-за стола, на ходу снимая халат и доставая перчатки из кармана.       — Веди скорее, пока эти два идиота не разнесли половину Конохи.       Шум, доносившийся из леса, уже успели услышать на воротах. Шисуи коротко крикнул никому не вмешиваться и доложить Хокаге, а сам поспешил за успевшей оторваться Сакуре. Зелёная поляна, которую Шисуи оставлял несколько минут назад, превратилась в обуглившееся поле битвы. Покорёженные деревья обуглились, трава исчезла. На кончиках пальцев Саске мерцала молния, Итачи напряжённо застыл, готовый ответить на атаку.       — Шаннаро! — Сакура пронеслась между ними розовым вихрем, оба едва успели отскочить в стороны от расходящейся под ногами земли. — Что вы тут устроили?! Ты! — она ткнула пальцем в сторону Саске, — только посмей ударить по Итачи Чидори, понял?! А ты!.. — повернувшись к Итачи, Сакура набрала полную грудь воздуха, протяжно выдохнула и покачала головой. — Так ты спешишь домой, Итачи-кун?              — Сакура, я… — от радости видеть её так близко, Итачи забыл все слова. Забыл о Саске, обо всём, кроме неё, такой родной.       — Дома поговорим, — отрезала Сакура и снова грозно посмотрела на Саске. — Оставь нас в покое, Саске.              — Я пришёл, чтобы освободить тебя.       — От чего? От брака, в котором я счастлива? Или от мужа, которого я люблю?       Саске отступил на шаг, переводя недоверчивый взгляд с Сакуры на Итачи и обратно. Молния в его руке погасла, и сам он будто стал меньше.       — Прости, что неправильно тебя понял, нии-сан, — проговорил он, избегая теперь на них смотреть. — Я больше не буду мешать вам.       Он исчез, не успев дать вставить хоть слово. Сакура тяжело вздохнула, взяла Итачи за руку.       — Ну, что, идём домой?              Двадцать лет спустя.       — Мам, ты уверена, что папа не разозлится? — с тревогой спросила Сарада.       — Он ведь уже поставил на тебе свою метку, даже если папа разозлится, он не сможет ничего ему сделать.       — Но я всё равно боюсь, почему ты так спокойна?       — Потому что, в случае чего, у меня есть, что ему сказать и успокоить. Не волнуйся, и приводи его.       Задумчиво улыбаясь, Сакура проводила дочку взглядом. Скоро надо готовиться играть свадьбу, Сарада уже стала такой большой, а она даже не заметила этого. Оглядываясь назад, на прожитые с Итачи годы, Сакура не могла найти ни одного дня, когда бы не была счастлива с ним. Даже когда ругались и злились друг на друга, ни разу не пожалела, что он — её муж. Последние три дня дочка ходила притихшая и зачем-то носила одежду с высоким воротником. Сакура не сразу догадалась, а когда поняла причину, дала возможность Сараде самой обо всём рассказать. Терпения дочери хватило ещё на два дня, а потом, не выдержав, она выпалила:       — Я нашла своего истинного! Мамочка, теперь я понимаю, почему ты так смотришь на папу, а он — на тебя. Это такое чувство… Не с чем даже сравнить!       — Он поставил на тебе метку? — Сакуре вдруг стало грустно: пора выпускать её из гнезда, отдавать свою девочку в руки чужого мужчины. — Кто он?       — Сарутоби Конохомару, — прошептала Сарада, опустив глаза. Сенсей Сарады, понятно. В нём Сакура всё ещё видела мальчишку в синем шарфе с вечно мокрым носом. Но Конохомару вырос и возмужал, и Сарада смотрела на него совершенно другими глазами. Даже хорошо, что он уже поставил метку, иначе реакцию Итачи было бы сложно предсказать. Благо, у Сакуры были рычаги, на которые можно надавить, если он будет слишком активно сопротивляться. Всё-таки их прошлое было не таким уж безоблачным…       — Что такого важного сегодня должно произойти, раз ты заставила меня надеть кимоно, — проворчал Итачи, глядя на безмятежно улыбающуюся Сакуру.       — Увидишь, — таинственно проговорила она.       — Когда ты так говоришь, у меня мурашки по коже.       — Великий Учиха Итачи может чего-то бояться?       — От тебя что угодно можно ожидать.       — Приму это за комплимент.       В ответ она получила полный скепсиса взгляд. За годы их страсть не утихла, а стала хоть реже, но глубже, гораздо глубже. Сакуре порой казалось, что её разобьёт на тысячу осколков, и она никогда не сможет собраться, трепеща в его сильных руках. Вчера была одна из тех редких ночей, о которых потом с трепетом вспоминаешь.       — Ты согласилась на секс, потому что меня ждёт что-то неприятное? — прищурился Итачи. Иногда его прозорливость пугала. Сакура рассмеялась:       — Когда я тебе отказывала?       — Ну, было дело…       — Тогда я злилась.       — Это было жестоко.       — Мама, папа, мы пришли! — крикнула Сарада с порога.       — Мы? — Итачи приподнял бровь и выразительно посмотрел на жену. Та беззаботно пожала плечами. Оба сидели за столом, когда Сарада вошла, таща за собой на буксире Конохомару. Тот отводил глаза и явно чувствовал себя неловко.       — Конохомару, рад видеть, — улыбнулся Итачи, но тут же нахмурился, глядя на низкий поклон. Вопросительно посмотрел на дочь, но и она отводила глаза и явно нервничала.       — Говори, — сурово приказал Итачи и снова взглянул на Конохомару. Поморщился. — Сядьте уже оба.       — Папа, Конохомару — мой истинный альфа, и мы просим разрешения благословить наш брак.       — Кажется, это он должен был сказать. Разве нет, Конохомару-кун?       — Простите, Итачи-сама, — залепетал окончательно смутившийся Конохомару и снова поклонился. — Вы правы, конечно, это я должен был просить вас…       — Разве он не твой сенсей?       — Так и есть, папа.       — И разве он не старше на четырнадцать лет?       — Кого-то мне это напоминает, — задумчиво протянула Сакура и украдкой подмигнула дочке.       — Только посмей сделать с моей девочкой что-то… неподобающее.       — Итачи, — шепнула Сакура, склонившись к его уху, — он уже поставил ей метку.       — Что?! — Итачи приподнялся, но Сакура одёрнула за рукав, приказывая остаться на месте. Под удивлённым взглядом Конохомару он подчинился. Выдохнув, сжал кулаки на коленях, снова вздохнул.       — Так как твоих родителей нет в живых, мы позаботимся о свадьбе. А до тех пор, — Итачи придавил Конохомару взглядом, — держи себя в руках.       Радостные, что так легко отделались, Сарада и Конохомару поспешили уйти. Прикрыв глаза ладонью, Итачи покачал головой.              — Со стороны это выглядит гораздо страшнее, чем я мог себе представить. Как твой отец меня не убил? Или хотя бы не попытался убить?..       — Думаю, он понял, что я буду счастлива. Как и Сарада. Только они уже любят друг друга, в отличие от тех нас.       — Неправда, я любил тебя всегда. — Итачи обнял её одной рукой, вторую положил на щёку. — И буду всегда любить.              — Мне нравится, как это звучит. Кстати… Саске надо будет отправить приглашение.       — Он может не приехать.       — Наше дело — предложить.              Саске лишь пять лет назад встретил свою истинную омегу, и теперь выманить его из Страны Воды было практически невозможно, а девушка отказывалась ехать в Страну Огня. Для Сакуры и Итачи утешением стало уже то, что он больше не один.              — Что ж, — задумчиво сказала Сакура, — надеюсь, что мы хотя бы не скоро станем бабушкой и дедушкой.       — Думаешь, всё так серьёзно?       — Когда дело касается Сарады, ты становишься слишком наивным, — рассмеялась Сакура, откинувшись на его руке. — Они уже вместе. И это только вопрос времени.       — Тогда что тебя смущает?       — Не по себе, когда говорю вслух о том, что бабушка и дедушка до сих пор занимаются сексом.       — Мы ещё молодые. — Итачи рывком притянул к себе. — И полны сил. Кстати… раз ты не предупредила меня о том, что сегодня ждёт, с тебя причитается.       — Не скажу, что буду сильно возражать. — Сакура ахнула, когда он подхватил её на руки и направился в спальню.