Вкус одержимости

             Дождь за окном лил, не переставая. Барабанил по крыше и нервам, оттеняя поселившуюся в доме тишину. Они не разговаривали уже третьи сутки, и постепенно это молчание становилось невыносимым. Итачи лежал на диване, смотрел в потолок и изредка бросал хмурые взгляды на закрытые фусума спальни. Он чувствовал её: чакру, запах, стук сердца. Мог оплести тонкими нитями собственной силы и заставить выйти. Мог принудить, но что бы это дало?       Сперва Итачи злился, признавая при этом, что Сакура имеет право на любопытство. Потом ругал себя — ведь можно было назвать любую цифру, солгать. Она не стала бы проверять, попросту не смогла бы. Отчего решил, что честность — лучшая политика? Теперь она выходила ему боком. Тяжело вздохнув, Итачи накрыл глаза ладонью и горько усмехнулся. Почему не становится проще, наоборот, только хуже и хуже? Именно понимание, что они вместе навсегда, приводило в отчаяние. Итачи привык к спокойным отношениям родителей и считал, что у него будет также, а выходило, словно сидит на вершине вулкана и не знает, когда он начнёт извергаться. Только прогревает до костей, жжёт внутренности…       Фусума с шелестом разошлись. Комната была погружена в полумрак, но Итачи не хотел включать свет. Сакура подошла почти беззвучно. Он почувствовал колебание воздуха, едва заметно потянул носом тонкий аромат. Сердце болезненно сжалось.       — Ты спал с проститутками?       Вопрос застал врасплох. Итачи раздвинул пальцы, посмотрел на Сакуру: встала перед диваном, скрестила руки на груди. Выражение лица такое сосредоточенное, словно от его ответа опять зависит что-то важное.       — Итачи, ты спал с проститутками? — повторила Сакура. Он убрал руку от лица, привстал на локтях.       — Ты никак не успокоишься? — спросил с укором.       — Это важно. Мне важно. Ответь.       Какую ценность представляет эта информация, Итачи не мог понять, но вновь предпочёл честность.       — Нет, Сакура. Я не спал с проститутками. Это всё? Почему ты вообще об этом думаешь?       — Почему? — Она усмехнулась, зябко повела плечами. — Мне сложно смириться с этим, уж прости, что не могу перестать думать о твоих женщинах.       — Ты — моя женщина, чего тебе ещё надо? — Он резко встал, не удержался — обнял одной рукой, притягивая ближе. — Стоило сказать, что люблю, и ты почувствовала власть? Будешь играть в ревнивую жену? Знаешь, что я всё равно приму от тебя любой упрёк, стерплю, прощу? — Итачи склонился к уху и протянул: — Даже у сильных чувств есть предел. Не думай, что позволю тебе и дальше топтаться по моим. Я не мальчишка, чтобы играть в эти игры.       — Пусти. — Сакура упёрлась ладонями в грудь. От её жара у него внутри тоже полыхнуло, сердце, и без того стучавшее быстро, забилось с перебоями. Она была ему не просто нужна — необходима настолько, что сложно дышать. Это причиняло настоящую боль, ведь Сакура до сих пор оставалась загадкой, как и её чувства.       — А то что? Закричишь? — хмыкнул он и провёл носом по шее. Слегка прикусил. — Хватит, Сакура. Прекращай эту глупую ссору.       Она тихо выдохнула, почти обмякла в его руках, но последняя фраза подлила масла в огонь.       — Глупую?! — Потянув его за волосы, она заставила посмотреть в глаза. — Мои эмоции для тебя глупые?       — Ками-сама, да что на тебя нашло?! — не выдержал Итачи. Сжал крепче, уже обеими руками. — У тебя, что, месячные скоро?       — Если женщина чем-то недовольна, мужчина с лёгкостью списывает это на ПМС, как же удобно!       Она снова попыталась оттолкнуть, но ладони Итачи с силой сжали ягодицы и потянули на себя.       — Прекращай, я серьёзно. У моего терпения тоже есть предел.       — Думаешь, все проблемы можно решить сексом?       — У нас только одна проблема — твой невыносимый характер!       — Как будто у тебя он сахарный!       Он откинул голову и обречённо застонал, но в следующую секунду посмотрел в глаза и приглушённо рявкнул:       — Хватит!       Губы вжались в её приоткрытый рот, пальцы крепко удержали затылок, не давая вырваться, не оставляя возможности остановить. Но Сакура не осталась в долгу и с силой укусила за нижнюю губу. Рот наполнился вкусом крови. Итачи отпрянул, погладил губу большим пальцем.       — Так, значит, да?       Сакура тяжело дышала, взглядом метала молнии, но все они не достигали цели, разбиваясь о ледяную броню. Смерив её долгим взглядом, Итачи развернулся и вышел из гостиной. На улицу, под дождь, чтобы остыть и не совершить ошибку. Не подмять под себя, не показать, что он всё ещё главный. Прямо по лужам под проливным дождём он шёл, не останавливаясь, пока не добрался до дома Шисуи. Несколько раз коротко постучал, дождался, когда друг откроет, и вошёл внутрь без приглашения.       — И тебе привет. У меня всё в порядке, если интересно, — сказал Шисуи, закрыв дверь.       — Прости, я… Да, здравствуй. Ничего, если я зайду? — опомнился Итачи.       — Ты уже зашёл, так что мог и не спрашивать. Хотя что-то мне подсказывает, что даже если бы отказал, это бы тебя не остановило.       Итачи кивнул, разулся и прошёл в глубину дома. Нервно расхаживая по гостиной, никак не мог успокоиться и взять себя в руки. Ещё и губа пульсировала, напоминая о произошедшем. Сакура укусила его от души, хорошо, что не насквозь. Он неосознанно провёл пальцем по укусу, потрогал изнутри языком. Шисуи цокнул.       — Она, что, тебя укусила? Даже не знаю, чего хочу больше: узнать причину, или ничего не знать.       — Кажется, я скоро её убью. Как считаешь, Рокудайме позволит мне оправдаться, или проще сразу уйти из деревни и стать нукенином?       Итачи не ждал ответа: тяжело вздохнув, упал на стул и стиснул голову руками. Простонал:       — Так и хочется её придушить.       — Избавь от подробностей ваших сексуальных игрищ! И если не собираешься домой в ближайшее время, переоденься в сухое. Если сейчас простынешь, мне придётся спасаться бегством от твоей разъярённой жены, а я в ближайшее время не планировал брать миссии.       — Она невыносима, — Итачи не слушал. Говорил, не отрывая глаз от столешницы. — Мне надо уйти куда-нибудь подальше. Желательно вообще из страны. Не хочешь сходить на какую-нибудь длительную миссию?       — Переоденься, — вздохнул Шисуи. — А я достану выпивку и сделаю закуски. Сейчас с тобой говорить бесполезно.       Итачи не стал спорить. Взял сухую одежду и ушёл в ванную, чтобы переодеться и развесить свою, мокрую. За это время Шисуи быстро накрыл стол с лёгкими закусками и достал из кухонного шкафа несколько бутылок саке. Первые три отёко они выпили в тишине.       — Я сказал, что люблю её, — горько усмехнулся Итачи. — Лучше бы молчал.       Шисуи тихо присвистнул и благоразумно не стал спрашивать, что ответила Сакура, хотя любопытство так и распирало. Он давно перестал поражаться, как сильно Сакура изменила лучшего друга, но тот продолжал удивлять.       — Жалкое зрелище, да? — Итачи снова хмыкнул и наполнил пиалы.       — Скорее, пугающее, но это я тебе уже говорил. — Шисуи покрутил отёко в руке, одним махом выпил, и поперхнулся, услышав:       — Вот зачем ей понадобилось спрашивать, сколько у меня было женщин?! Тебя хоть раз о таком спрашивали?       — Нет, — прокашлявшись, ответил Шисуи. — Зачем ей это знать?       — Я так и сказал. А она стала настаивать, и… В общем, мы поругались.       — Это я уже понял. Но как она тебя тогда укусила?       — Пытался помириться. — Итачи тяжело вздохнул, выпрямился и вдруг застыл. Губы сжались в тонкую полоску. — Я не хочу её сейчас видеть.       — Ты о чём?.. — не понял Шисуи, но почти сразу услышал решительный стук в дверь. Переглянулся с Итачи и отправился открывать.       Сакура стояла на пороге под зонтом и решительно смотрела на Шисуи.       — Я знаю, что Итачи здесь. Нам надо поговорить.       — Он сказал, что не хочет тебя видеть.       — Нам надо поговорить. — Сакура упрямо сдвинула брови и не сдвинулась с места.       — Сакура, поговорите потом, пусть Итачи остынет.       — Нет, Шисуи, сейчас. Или ты пропустишь меня, или я сломаю твою дверь. Мне бы не хотелось это делать.       — Ты вообще не хочешь меня слышать? — Итачи возник за спиной Шисуи. — Всегда поступаешь по-своему.       — Вижу, ты времени не терял, — Сакура демонстративно поморщилась.       — Надо было спросить у тебя разрешение выпить с другом?       Шисуи отчаянно захотелось исчезнуть, но если он это сделает, эти двое запросто разнесут дом.       — Иди домой, Сакура. Сегодня я останусь здесь.       От тона, которым были произнесены слова, Шисуи пробрали ледяные мурашки. Сакура замялась, посмотрела на него, но вариантов для бегства не было: с одной стороны Итачи, с другой — она и дождь. Хотя дождь уже не казался особой помехой и с каждой секундой становился приемлемым вариантом. Если быстро обуться…       — Без тебя я не уйду.       — Значит, стой тут, — равнодушно сказал Итачи и собрался уйти. Всё произошло стремительно: Сакура оттолкнула Шисуи в сторону, отбросила зонт и с силой обняла со спины. Итачи застыл. Шисуи нырнул в сандалии, подхватил зонт и закрыл за собой дверь. Глубоко вздохнул и уныло посмотрел на залитую водой улицу, прикидывая, куда лучше пойти.       — Прости, я перегнула палку, — пробормотала Сакура в его напряжённые лопатки.       — Думаешь, этого достаточно? — иронично поинтересовался Итачи. Аккуратно разжал её руки, отошёл на несколько шагов и только тогда обернулся. — Скажешь «прости» и всё забудем? В следующий раз будет также?       Впервые за долгое время Сакура видела его таким: отстранённым и холодным до рези под рёбрами. Словно приветливо распахнутые ворота с грохотом захлопнулись прямо перед носом. Она сама не знала, что нашло, когда не просто стала расспрашивать о бывших, так ещё и позволила себе вариться в сомнениях несколько дней. Даже на работе не получалось сосредоточиться, ведь мысленно Сакура постоянно сравнивала себя с теми, другими. Итачи говорил, что с ней хорошо, но ведь были же лучше! Он тоже сравнивал? С умелыми, опытными, открытыми?.. Эти мысли сводили с ума и приводили в исступление. Она не подозревала, что способна так сильно ревновать.       — Я не хочу тебя ни с кем делить, — тихо и твёрдо сказала она, глядя прямо в глаза. — Ни с кем и никогда, даже мысленно. Как подумаю, что ты спал с кем-то ещё… Что касался так же, как меня, целовал… Мне хочется убивать.       — Это правда? — Итачи склонил голову набок и изучающе смотрел, не делая попыток приблизиться. Даже не шелохнулся после признания, хотя Сакура втайне надеялась, что он оттает, обнимет и поцелует.       — Правда. Я ревную.       — Вот как? — Итачи заметно повеселел. Скрестил руки на груди и спросил: — И что мне делать с этим признанием? Какую реакцию ты ждёшь?       Она не ждала, что он спросит напрямую. Смутилась, сцепила руки в замок, качнулась с пятки на носок и отвела глаза. Итачи не торопил. Окончательно замявшись, Сакура разулась и пошла в дом, пробормотав:       — Кажется, мне тоже надо выпить.       Хмыкнув, Итачи пошёл за ней, на ходу размышляя о том, как извиниться перед Шисуи. Сакура решительно села за стол, скрестив ноги, и требовательно посмотрела на Итачи.       — Какое отёко твоё?       — Вот, — Итачи сел рядом и придвинул пиалу двумя пальцами. Кивнув, Сакура налила себе, выпила и только тогда налила обоим.       — Я жду, — мягко, даже слишком мягко напомнил Итачи. Сам пока пить не стал, но позволил снова выпить ей.       — Не знаю, чего ещё ты ждёшь, — наконец пробормотала Сакура. Взглянула на него — Итачи не сводил глаз, искрящихся от веселья. Сердце трепетало — даже признания о том, что ревнует, было достаточно. Это была не та ревность, которую Сакура показала на источниках. Тут была ревность к прошлому, куда уже не вернуться. Почему-то именно это наполняло душу теплом. Итачи вдруг подался к ней, не сводя глаз, остановился в считанных миллиметрах от губ и с улыбкой протянул:       — Хочу, чтобы ты сказала это.       — Что? — завороженно прошептала Сакура и громко сглотнула.       — Что ты тоже любишь меня.       Сакура помнила, сколько раз признавалась в любви Саске. Сколько раз он её отвергал или делал вид, что ему всё равно. Как сильно болело сердце от постоянных отказов. И пусть Итачи сказал о чувствах первым, страх быть отвергнутой до сих пор жил в ней, как и чувство унижения от звучащей в ответ тишины. Она прикрыла глаза, чтобы не видеть его, но горячее дыхание с ароматом саке согревало губы.       — Я люблю тебя, — прошептала Сакура. Тишина оглушила, только бешено гудела кровь в ушах. Слёзы начали печь глаза, когда губ коснулись губы. Итачи мягко прихватил каждую, коснулся волос на затылке. Загрохотал сдвинутый в сторону стол, Сакура ахнула, оказавшись лежащей на спине.       — Да простит нас Шисуи, — пробормотал Итачи между поцелуями, с жадностью изголодавшегося зверя начиная гладить, словно хотел коснуться везде и сразу. Он закинул её ногу за спину, с силой толкнулся сквозь одежду, заставляя тихо застонать. Сакура вцепилась в его майку, потянула наверх и, когда снял, отшвырнула в сторону. Итачи расстёгивал ципао, целуя губы, шею. Обеими руками нетерпеливо потянул вниз трусы. Его штаны и бельё вскоре присоединились к растущей на полу куче одежды. Не давая опомниться, Итачи плавно вошёл, поймал губами первый стон.       — Скажи ещё раз, — потребовал Итачи, вытягиваясь на руках. Толкнулся, заставляя вцепиться в предплечья, чтобы остаться на месте.       — Люблю тебя, — выдохнула Сакура, сцепляя лодыжки на его пояснице.       — Ещё, Сакура! Мне мало!       — Люблю тебя! Люблю! Люблю!       Круговорот эмоций мешался с непередаваемым калейдоскопом ощущений от каждого движения внутри. Звонко, пошло шлёпали тела, стоны и бессвязные выкрики становились громче. Это было безумие, крепкий коктейль общих чувств, разделённых, наконец, на двоих. Когда всё закончилось, Итачи навалился на неё всем телом и протяжно выдохнул. Тихо хмыкнул:       — Думаю, эта комната давно не слышала таких звуков.       — Мы совсем потеряли стыд, — пробормотала Сакура. До неё стало доходить, что, а главное, где они натворили. Запоздалый стыд заставил залиться краской. — Как теперь смотреть Шисуи в глаза?       — Он переживёт, — беспечно ответил Итачи и опёрся о локти. — Давай уберём тут и вернёмся домой. Не думаю, что Шисуи будет всю ночь нарезать круги по деревне.       Они быстро убрали и помыли посуду, постоянно обмениваясь говорящими взглядами. Вышли из дома, держась за руки. Сакура озабоченно посмотрела на небо — дождь не останавливался, а Шисуи забрал зонт. Взглянув на Итачи, она вдруг выскочила из-под навеса и крикнула:       — Бежим!       На лице Итачи отразилось изумление, но в следующий миг он уже обогнал её и помчался к дому прямо по лужам. Азартно взвизгнув, Сакура припустила за ним, но до дома Итачи добрался первым.       — Признайся, ты придумала это, чтобы мы вместе могли согреться в офуро? — спросил он, когда мокрая одежда была развешана в ванной. Вода в круглой кадке уже набиралась, кожа покрылась мурашками.       — Не ты один можешь быть ненасытным, — проворчала Сакура и первой полезла в воду. Обернулась: — Ты идёшь?       — Не могу отказать, когда так настойчиво просят, — улыбнулся Итачи, забираясь в офуро.       — Конечно, ты у нас безотказный, поэтому не помнишь, сколько женщин у тебя было, — усмехнулась Сакура. Подалась к нему. — Но я их понимаю — тебе невозможно отказать, когда так смотришь.       — Этот взгляд принадлежит только тебе. — Итачи откинулся на бортик, усадил её сверху, погладил ягодицы под водой.       — И не только взгляд, — ответила она, опустив руку и сжав член.       — Собственница, — мурлыкнул Итачи и прихватил губами мочку уха.       — Ещё какая, — выдохнула Сакура, опускаясь на него.