порочная

Звон в ушах вызывает неприятную дрожь по телу. По комнате разливается голубой неоновый свет. Пахнет химией и алкоголем. Кто-то курит в комнате, что почти погружена в темноту. Приглушенная музыка доносится из колонки, едва перекрывая голоса. — Мне плохо. — бормочет Алёна, чувствуя пальцы, копающиеся в её волосах. Её тело слишком расслаблено. И все вокруг выглядит странным. Приподнимается на локтях, ощутив пульсирующую головную боль. Глазами друг бегает по ней сверху вниз. Все это время она спала на его коленях, не шевелясь и тяжело дыша. — Ты живая? — каждые пять минут приходилось щекотать ей кончиками её волос у носа, чтобы та подала признаки жизни. Будто мертвая. Парень на секунду прервал свой диалог, держа в руках скрученную купюру. — Перебрала, скоро отпустит. — такой близкий, но слегка насмешливый голос заставляет её вздохнуть. — Сима, что происходит? — пугливо оглядывается, замечая перед собой лишь еще незнакомое ей лицо. Чувствует, как её разум медленно возвращается из убитого состояния. — Что? — хлопает глазами друг, когда она поднимает голову с его колен, на которых уютно устроилась и проспала неизвестно сколько времени. — Дорога лишней была, я предупреждал. Серафим склонил голову набок, пытаясь понять, что сейчас творится в голове Алёны. Это для него замороченная загадка, несмотря на то, что знает её довольно давно. Порой она бывает слишком непредсказуема и успокоить её практически невозможно. — Я нихуя не помню. — с непривычной серьезностью прохрипела шатенка. Выражение лица Симы было настолько нелепым, что вызвало смех. Растерянный Сидорин тянется к столу за бутылкой вина, что так и осталось ею нетронутой. Её смеху нет никаких причин и он переглядывается с другом, чье лицо искажается в улыбке и смех уже троих заполняет квартиру. — Пиздец. — фыркнула Алёна, когда веселье стало сходить на нет. — Мне очень плохо. Кости ломит и голова раскалывается. Размытые очертания парня, сидящего напротив через стол, заставляют её вспомнить хоть что-нибудь из этого вечера. Но даже пытаться бесполезно. Память стерта напрочь. — Может тебе въебать еще одну? — незнакомый голос прерывает её мысли, врываясь в них без приглашения. Карие глаза уставились на неё, а пальцы машут перед её глазами скрученной купюрой. — Неплохое предложение. — приподнимается, изучающе глядя на него. Кивает головой, соглашаясь на дурацкое предложение. Затуманенными глазами замечает несколько татуировок на лице. Небрежно торчащие из-под капюшона кудряшки выглядят мягкими и симпатичными. — Уверена? — настороженно спрашивает кудрявый, выдернув брови. Алёна пожимает плечами, будто это для неё слишком привычно. — Ты ебанько. — бормочет себе под нос Сима, поднимая с неё свою руку. — Выпей лучше, отпустит. Проигнорировав возмущение друга, приподнимается, прикладывая пальцы к пульсирующим вискам. Серафим переглядывается с приятелем, прокручивая пальцем у виска. — Ну. — поднимает тяжелые глаза на незнакомца, чей взгляд выглядит мутно. — Сделаем уже что-нибудь? — Например. — озадаченный её вопросом подался вперед, склонив голову. Его разум в пизду убит и он попросту теряет суть разговора. — Вы по-моему оба уже в такое говно, что не понимаете происходящего. — продолжает пиздеть Серафим, поднимая с дивана будто не свое тело. Подобные посиделки привычное для его компании дело, но в этот раз въебало крепко. — А ты сам как? — интересуется кудрявый, бегая глазами по комнате. Его челюсть беспрерывно двигается, он то и дело пытается убить сушняк. — Я и сам поплыл, походу. — упираясь головой в стол, Сидорин нервно постукивает пальцами о стеклянную , прохладную столешницу. — Похуй, насыпай. Её взгляд на пару минут зависает в потолок. — Алёна. — чужой голос возвращает её из пустоты. Его взгляд гуляет по всему её телу, останавливает на глубоком декольте черного боди. — Сиськи спрячь, напрягает. — волна возбуждения накрывает его, вызывая паршивую тревожность и желание прикрыть её грудь. Желательно своей рукой, но эти мысли он вытряхивает из своей головы. Мужской смех снова заполонил комнату и Алёна, расслабившись, втянула жирную полоску, почувствовав отвратительное жжение в слизистой. — Тебя как зовут? — чуть ли не простонала девчонка, роняя свое тело в прежнее положение. — Глеб. — хрипит парень, запрокинув голову от новой волны кайфа. Алёна замерла, не сводя с него глаз. — Хорошо? — шепчет девушка, чувствуя, как Сима вновь запускает пальцы в её волосы. То ли он так сам успокаивается и получает от этого удовольствие, то ли просто хочет, чтобы она чувствовала себя комфортнее. Её не особо волнуют мотивы его действий, но это действительно успокаивает и расслабляет. — Да. — слышит в ответ голос Глеба. — А тебе? — Кайф. — смеется Алёна, ерзая на диване. — Еще массаж головы от Симы придает особую атмосферу этому вечеру. Глеб не сдерживает улыбку, а затем смеется вместе с ними. — Просто волосы такие мягкие, это для меня что-то типа антистресса. — усмехается Серафим, растрепав её волосы. Наслаждаясь действиями Симы, Алёна прикрывает глаза, снова погружаясь в другой мир, где нет никаких страхов, недопониманий и осуждений. Где нет дурных мыслей, опасений и постоянного самобичевания. Сейчас они втроем не думают ни о чем. Глеб смотрит на неё с любопытством, будто это что-то необычное для него. — Почему я тебя раньше не знал? — вдруг спрашивает Глеб. — Или вы так, трахаетесь втихаря? Сима с глупым лицом смотрит на Алёну, прекращая свою возню в её волосах. — Что? — громкий смех Серафима заполняет пространство, заставляя Алёну вернуться в реальность. — Мы с ним никогда. — сквозь смех выдавливает девушка, поднимая голову с колен друга. — Пару раз по пьяне целовались. Глеба будто успокоили её слова. Но наблюдать за ними почему-то было неприятно и странно. У него самого никогда не было таких «подруг» , которым бы он наглаживал волосы под кайфом. — Один раз помню, второй когда? — с интересом спрашивает Сидорин, наполняя три стакана виски до краев. — Когда я тебя пьяного забрала с клуба, ты заблевал мне всю ванную, а потом целоваться полез. — Вспомнил. — смеется Серафим, морщась от спиртного. — Сам в ахуе о того , каким бываю мерзким порой. — А я тебя почему раньше не видела? — не отрывая от Глеба взгляд, Алёна повторила за ними, опустошив свой стакан. — Не знаю. — кратко бросил Глеб, закуривая сигарету. — Ты может с другого мира, раз общаясь с Муккой не видела меня раньше и не знаешь. — Серьезно? — бросив на него удивленный взгляд, Алёна осмыслила, кто перед ней сидит. — Человек, чья музыка часто звучит в моих наушниках, сейчас сидит передо мной? Три дня дождя. — произнесла едва слышно, но он услышал. Я помню всё от и до Твой ебанный коридор Твой силуэт надо мной Внутри меня кровь и вино Твой новый и резкий парфюм Я позабуду к утру И снова не там и не тут И снова не там и не тут. — тихо напевает под нос Алёна, постукивая ногтями по стакану и её заполняет необъяснимое чувство спокойствия. Глеб улыбается, отводя взгляд с сторону. Сейчас хочется отвлечься хоть как-нибудь, чтобы не забивать голову мыслями в тишине. — Я чувствую себя здесь лишним. — смеется Серафим, открывая в телефоне какую-то игру. Тоже самое делает и Глеб. Алёна закрывает глаза, продолжая напивать про себя самый знакомый ей трэк. Вскоре наступает то самое ебаное чувство, когда все возвращается на свои места, да и еще и в сопровождении непонятной тошноты от всего. Она уже не понимает, как завязать с этим дерьмом. Серафим что-то пиздит, протягивая Глебу зиплок, и кажется этого дерьма у них еще на ближайшую неделю. Её пробирает на болтовню, но никто не хочет разговаривать. Оба молчат, уперевшись взглядами в телефоны. — Давай перекур. — Глеб трет о джинсы вспотевшие ладони и достает из пачки две сигареты. Его взгляд падает на Алёну. — Куришь? Алёна берет сигарету, облизывает пересохшие губы и ждёт зажигалку. Глеб встает с мягкого, нагретого собой же кресла и тянется к ней, поджигая сигарету. Запах табака, что так едко впитывался в волосы и одежду, заполнил небольшую комнату Симы. Голова начинает слегка кружиться, когда в попадает едкий дым, просачиваясь глубоко в легкие. — Слушай. — прыгнув рядом с ней на диван, Глеб склонился пред ней. — Ты первый раз? Алёна зажмурилась, протягивая ему недокуренную сигарету. Он осторожно вытягивает ее двумя пальцами, после чего зажимает губами, ожидая ответ. — Ты шутишь? — улыбается шатенка, собирая растрепанные волосы в хвост. — Я серьезный. Не шучу. — без какой-либо брезгливости докуривает её сигарету, запивает виски и тушит бычок, случайно стряхнув на её колено. — Извини. — бормочет Глеб, проведя по коленке тыльной стороной ладони. — Ты просто меня не знаешь. — усмехается Алёна, переглядываясь с Серафимом. — А на девчонку, которая чуть на срок не налипла, похожа? — отшучивается Сима, снова погружаясь в игру. — Что? — вытаращив глаза, кудрявый всматривается в её зеленые глаза, испытывая прилив непонятных ощущений. — Прикол? — Я провела пять месяцев в Техасской тюрьме. — смотрит на ошарашенного этим фактом Глеба, легко улыбаясь. Эта история не веселит, но Сима смеётся, параллельно что-то подпездывая про себя. — За сбыт. Но я не продавала. Это нелепая история. — Это ебанутая история. — смешок срывается с его губ. — И как это случилось? — Это очень странная ситуация. — начала Алёна. — Мы с подругой спонтанно решили рвануть в Техас оторваться.

Восемь месяцев назад.

— Дура, не мешай наркоту и алкоголь, крышу сорвет, что мы делать будем? — пыталась перекричать громкую клубную музыку Алёна. Но Оля игнорировала её просьбу. — Все нормально. — прибывая в дикой эйфории, Ольга закинула в рот две таблетки, запивая ядерным коктейлем. Пара шотов этого коктейля отбивала мозги до провалов в памяти, а что творилось вперемешку с веществами, Алёна с ужасом наблюдала, не рискуя повторить этот трюк. — Все под контролем, не парься. Все же поступив так же, как подруга, Алёна испытала непонятное чувство. Ужасное. На ногах стоять было невозможно, все плыло и картинка перед глазами была слишком смазанная. — Я в туалет. — кричит Ольга, двигаясь в такт музыке. — Идти можешь, или тут меня подождешь? — Я здесь подожду. — Алёна жадно хлебает холодную воду, что пару секунд назад бармен любезно ей предоставил.       Клуб выглядел дешевым. Контингент говорил о многом. Взрослые, пьяные мужики, пытающиеся подцепить девочку покрасивее и помоложе. Наркоманы и проститутки. Русских почти не было, кроме Алёны и Оли. Еще пару мажоров из Москвы, с самого начала этой беспонтовой тусовки пришлось с ними столкнуться у бара и завязать диалог. Алёна искала глазами Ольгу, но той долго не было. А через пару минут она заметила потасовку у входа в уборную. Мужик, как оказалось еще один русский, пытался почти бессознательную Олю вытащить на улицу, но та еще была в состоянии упираться ногами. — Отпусти её. — Алёна тикнула мужика в плечо, на что он невнятно бормотал что-то под нос на русском матном. — Руки, блять, убери и уебывай отсюда. Мужик неожиданно взмахнул рукой и направил её в сторону Алёны. От удара, казалось, голова чуть не отлетела и она схватилась за щеку, пиная пьяную мразь ногой в живот. — Что у вас тут, девчонки? — кричит один из русских, что прибежал на помощь. Скрутил мужика, а второй пришедший на помощь своему товарищу продолжил пинать мужика ногой, пока тот не стал харкаться кровью. Похоже, ситуация была этим парням на руку, которая как раз в этот момент сильно чесалась. Но все не могло обойтись хорошо. Через десять минут в клуб явились копы, скрутив всех присутствующих. И Алёна могла бы избежать пяти месяцев лишения свободы, если бы в её кармане не было всех видов веществ, взятых у дилера на пробу. Срок светил намного круче, если бы отец не подал свою руку помощи. — Ебать, это в моей голове не укладывается. — дослушав краткий рассказ, Глеб убрал все с кухонного стола, куда они уже успели перебраться. В комнате было слишком накурено, и пора было пустить туда свежий воздух. Поэтому Серафим выгнал их на кухню. Пора была завязывать на сегодня. И Глеб пока еще это осознавал, расчертив последние две дороги. — Повезло с отцом. Из такой залупы вытащить надо постараться. Алёна усмехается, отмахиваясь рукой. Отвечать на вопрос не хочется. Это информация ни к чему, но Глеб смотрит слишком пристально, пытаясь выжать из неё ответ. — Правда думаешь, что мне повезло быть дочкой прокурора? — её не удивляет реакция Глеба. Она привыкла к тому, что люди от неё шарахаются, когда узнают, кто её папа. — С моим то образом жизни. — усмехается шатенка. — Но , я действительно пытаюсь исправиться. — Ты сейчас не шутишь? — откашливается Глеб. Ему стремно от этой ситуации. Он сидит въебанный с прокурорской дочкой. — Да расслабься, он знает, чем я занимаюсь, и после истории в Техасе, выгнал меня из дома и больше не участвует в моей жизни, пока я не встану на путь истинный. — смеется Алёна, вспоминая последнюю ссору с отцом. Тогда её было не переубедить, и отец выписав ей подзатыльник, вышвырнул её из дома разбираться самостоятельно со своей никчемной жизнью. Снял ей квартиру неподалеку от университета, в котором она учится и дал на исправление два месяца, которые как раз подходят к концу. — Сколько тебе? — напуганно спрашивает Глеб. — Двадцать. — Это полный пиздец. — потерев лицо руками, Глеб вышел из-за стола, направляясь к Серафиму на серьезный разговор. — Слышишь, а ты вообще думаешь бошкой, когда с прокурорской дочкой ебашишь? — обращается к Симе, которому давно похуй на её отца. Серафим отбрасывает телефон в сторону, непонимающе смотрит на Глеба. Он напуган. — Мы у неё дома ебашили всю ночь, пока её папаша за стенкой сладко спал и вообще ни о чем не думал. — улыбается Сима, разглядывая появившуюся в проходе Алёну. — Забей, тебя это точно никак не коснется. Если кого-то и грохнут его люди , так это буду я. Он считает меня маргиналом, который втянул Алёнушку в мир наркотиков и разврата. Она корит себя за свой пиздливый язык. Этим она испортила всем настроение , плюс ко всему вогнала Глеба в непонятки. — Вы оба ебанутые. — смех Глеба походит на истерический. — Ладно, я спать. Надеюсь, ночью меня не повяжут мусора. Раздевшись, Викторов забрался под одеяло в спальне Сидорина, пытаясь переосмыслить эту ситуацию. Разговор с Аленой не давал ему покоя. Как и она сама. Он в своей жизни видел и слышал всякое. Но не такое.