Первое свидание. Первая любовь…

      За окном уже начало темнеть, когда Хёнджин вышел из школы после репетитора. Многие не понимали, как ему удаётся хорошо учиться по программе, оставаться на дополнительных для подготовки к выпускным экзаменам и ходить к репетитору по французскому. Сверхчеловек, не иначе, думали они. Возможно, Хёнджин и сам не ответит на интересующий его одноклассников вопрос. Им просто руководила мечта, а ещё была столь нужная поддержка. От родителей, преподавателей, тех же одноклассников, которые всегда с восхищением смотрели на него не только из-за внешней красоты, но и его стремлений, упорства, будто бы нескончаемых сил. Но силы часто кончались. И тут помогала лишь любовь. Что бы Хёнджин делал без поддержки его возлюбленного? Наверное, сдался бы ещё в средней школе, когда только начал совмещать учёбу, репетитора и редкие, но всё же отнимающие силы съёмки. Правда сам Минхо пока не знал, насколько сильно он влияет на одноклассника. Они дружат с начальной школы. Так получилось, что они никогда не расставались с того времени, всегда вместе. Вот и стали лучшими друзьями с клятвой-обещанием никогда не разлучаться. Свою влюблённость Хёнджин осознал как раз в последнем классе средней школы, в самый сложный для него период. Минхо был сам загружен учёбой, танцами, вечно требующими идеал родителями. Но он всё равно всегда приходил, стоило Хёнджину слово сказать про усталость, одиночество, желание всё бросить и жить, как обычный подросток. На последнее Минхо всегда отвечал, что они не обычные, у них есть мечта, к которой они должны стремиться. И это стремление поможет им в будущем не потеряться во взрослой жизни. Казалось, Минхо умён не по годам, своим внутренним миром он заставлял тонуть в себе ещё больше. Было сложно, но Хёнджин смог ужиться со своими чувствами и не раскрывать истинные мысли. Почему он не признался сразу? Кто знает… Много раз порывался, но вечно останавливался перед самым важным, в последний момент переводя всё в шутку. Неожиданно в груди появлялся необъяснимый страх. Будто всё закончится, сломается, испарится, если он заикнётся о любви. Не той любви.        Однако в последнее время их отношения больше напоминали романтические, чем дружеские. Раньше между ними не было границ, они громко смеялись в любых ситуациях, разговаривали на самые различные темы, будь то даже самые смущающие или сокровенные, они часто касались друг друга невзначай, без какого-либо подтекста. Нельзя сказать, что всё это ушло, но изменения в их поведении рядом друг с другом очевидны даже больше, чем они сами того хотят. Смех не стал звучать реже, но гораздо тише. Разговоров не по теме стало меньше, они не дурачились, а обговаривали действительно важные вещи в жизни, будто хотели сравнить взгляды друг друга и построить идеальное вместе… А их объятия, переплетённые пальцы, часто не замечаемые касания перестали быть «невзначай», в них вкладывали больше смысла, чем раньше. Теперь каждое такое сопровождалось немым вопросом в глазах «можно?». Даже если ответ в глазах напротив каждый раз был положительным, даже если таким будет всегда.         Хёнджин не хотел надумывать себе лишнего и давать своим чувствам ложные надежды, но всё нутро говорило ему, нет, кричало о том, что их посиделки давно утеряли дружеский смысл, превратились в настоящие свидания. Особенно с этим вяжется их давняя традиция. Хёнджин останавливается у небольшего здания среди несколько таких же и заранее достаёт из сумки таблетки от аллергии. Он запивает их оставшейся в бутылке водой и звенит дверными колокольчиками, оповещающими о приходе гостя в кафе. Он сразу же пробегается беглым взглядом по помещению и садится за свободный столик. К новому гостю тут же прибегают несколько разношерстных кошек. Хёнджину хотелось бы уделить внимание пушистикам, как это делает всегда Минхо: садит к себе на колени, несмотря на скатывавшуюся шерсть, и гладит всей ладонью, не оставляя без внимания ни одну кошечку. Но сам он не может из-за своей аллергии. Из-за неё же Минхо сколько раз предлагал Хёнджину сменить «их» постоянное место. Но Хвану нравилось смотреть на Ли в этой обстановке. Он знал о нескончаемой любви к этим хвостатым, поэтому отрицал своё плохое самочувствие и уговаривал друга остаться здесь. Официант, узнавший его за столько лет, подошёл к нему с заказом от Минхо и запиской. Вот и их традиция. Если кто-то из них освобождался раньше, они не договаривались о встрече по переписке или звонку. Слишком скучно и не вызывает никаких эмоций. Вместо этого первый освободившийся приходит в «их» место, оставляет заказ для друга и вместе с ним маленькую записку с местом встречи. Это вызывало особый трепет в груди. Благодаря этому уверен точно — тебя ждут. Но ещё больше притягивала неизвестность. Что это за место? Какие у них планы? Ведь они никогда не были дважды на одном и том же месте, даже если до другого сложно добраться, даже если устали. Это была их особенность.        Кучерявый официант ответил на улыбку Хёнджина тоже особенной улыбкой, будто знает что-то. Допивая свой латте макиато, Хван гадает, что сегодня приготовил Ли. В голову лезло много мыслей, но было сложно понять чужие помыслы наверняка — вбитый в карты адрес показывал нежилой район, далёкий от центра, где они жили. Эмоции таксиста почти отражали то, о чём думал сам Хёнджин. Зачем подростку в довольно старый, нежилой район в глуши? Но водитель не задавал лишних вопросов, только изредка поглядывал через зеркало на Хвана. С виду нормальный, не пойдёт же он там где-то с крыши бросаться? Но Хван бы рассмеялся прямо в машине от своих мыслей, если бы заметил тогда сообщение Минхо. Он говорил подняться на крышу указанного в записке здания. Наверное, если бы таксист остался проследить, чем займётся здесь Хёнджин, то точно пошёл бы его ловить, чтобы тот «не наделал глупостей».        С лёгкой улыбкой на губах Хёнджин поднимается по пыльной лестнице, совсем забыв о своих первоначальных размышлениях, что же приготовил Минхо в этот вечер? Но из головы миг всё улетает стоит ему увидеть, что на самом деле сделал его возлюбленный друг.        — Минхо… Что это? — Хёнджин сам не знает, чему удивлён больше: внешнему виду Ли или то, как он обустроил небольшой участок крыши.        У самого края перед ограждением стоял круглый столик, явно на двоих, с белой скатертью, горящей одинокой свечой и такой же красной розой. Что до внешности Ли Минхо… Помимо ослепляющей улыбки и сверкающего взгляда он блистал в своей белоснежной рубашке и чёрных зауженных брюках, что идеально подчёркивали его фигуру. Ещё бы фрак надел, честное слово…        — А на что похоже? — усмехается тот, выуживая откуда-то из-за спины букет из нежных лизиантуса и камелии. Любимые цветы Хёнджина.        Минхо подходит, кажется, совсем близко, останавливается на расстоянии того самого букета и смотрит прямо в глаза, будто желая в них утонуть. А Хёнджин уже, дышать перестаёт, шевельнуться боится. Вдруг это всё ему мерещится? И сейчас же исчезнет. Хёнджин не хочет…        — Сочти меня за дурака, но больше всего похоже на… Свидание? — спрашивает, нежели утверждает он тихим голосом. Происходящее всё ещё кажется каким-то наваждением. Но смех Минхо такой настоящий.        — Значит, это будет нашим первым свиданием, — улыбается тот, словно у них каждый день такое. — И надеюсь, не последнее…       Только сейчас Хёнджин замечает, что нервничает до дрожащих пальцев он не один. Минхо поправляет и без того идеальную рубашку, как только руки становятся свободными, не знает, чем их занять. Тогда Хёнджин тоже решается на первый шаг и забирает чужую холодную ладонь в плен своей тёплой. Они дарят друг другу такие улыбки, которые не показывали никому до. И каждый из них чувствует негласную поддержку. Обоим становится чуточку спокойнее рядом, хоть и атмосфера вокруг новая для обоих. Новая, потому что они только друг для друга. И не для кого больше. Они вместе усаживаются за столик, и Хёнджин не может удержаться от смешка:        — Ты бы ещё скрипача сюда притащил, — шутит он, рассматривая обстановку вокруг. Больше всего (помимо того, кто всё это устроил) ему нравится гирлянда, усыпанная полукругом возле них. Тёплый свет помогал расслабиться.        — Вообще-то, я хотел. Но подумал, что будет слишком, — неловко чешет нос, смеясь. Смущённый Минхо ещё милее. Уже всё равно, что он там хотел изначально, сейчас он сидит перед ним такой… словами не описать, сколько же чувств внутри Хёнджина бьются о тонкие стенки его полыхающего сердца.        — Было бы очень неловко, — всё же отвечает Хёнджин, а затем тянется за телефоном в кармане сумки. — Но совсем без музыки тоже довольно смущающе.        Он включает свой плейлист и через секунду из динамика тихо послышались первые ноты «Car's Outside» Джеймса Артура. Минхо легко кивает в согласии с его выбором и подаёт Хёнджину палочки для еды.        — Знаешь, не придумал ничего лучше сашими, — проговаривает он, наблюдая за реакцией друга.        — Боюсь представить лицо курьера, — как и всегда шутит Хван, разбавляя неловкость. Этого Минхо и ждал.        — Ох, ты бы видел его! Особенно, когда он осознал, что подниматься ему на крышу…        — Минхо! Это же десятый этаж! Ты реально заставил бедного курьера подниматься самому? — уставился на него круглыми глазами Хёнджин. Но Минхо знал, что в них нет осуждения.        — Ну, конечно! Я сделал заказ с доставкой, мне должны его принести хоть на Эверест, — шуточно закатывает глаза, следом переводя взгляд обратно на Хвана. — Да и при том… Я не хотел, чтобы мой вид испортился от беготни туда-сюда.        — Ты хотел быть красивым? Здесь же никого нет, Минхо, — смеётся Хёнджин из-за лишних предрассудков друга, пока не осознаёт… — Ты хотел быть красивым для меня?..        В ответ лишь слабый кивок и упрямый взгляд глаза в глаза.        — Ты всегда красивый для меня, Минхо, ты же знаешь… — на грани шёпота. Потому что искренне.        — Знаю, но я хотел быть по-настоящему красивым. Хотел… немного выделиться из привычного образа, — в тон отвечает Минхо.        — И теперь я выделяюсь на твоём фоне, — беззлобно смеётся Хёнджин, демонстративно оглядывая свою одежду: светло-коричневые брюки, кофейного цвета рубашка и светлый кардиган поверх. Хорошо, что утром отмахнулся от идеи напялить широкую толстовку с джинсами. Хоть он и знает, что Минхо всё равно бы сказал, какой он красивый в самых простых вещах. Минхо всегда говорит.         — Ничего подобного, Хван Хёнджин! Ты всегда выглядишь лучше всех, — Хёнджин не ошибается в своих мыслях. Комплименты от Минхо тоже стали чем-то привычным за последнее время, но оттого они не прекратили вызывать кучу эмоций и алеющие щёки.        — Давай просто поедим? — предлагает он и спешно затыкает рот кусочком рыбы желающему что-то сказать Минхо, пока они оба не загнали друг друга в ловушку собственных слов и смущения. Ли же пришлось молча с ним согласиться, но проворачивает он то же самое, что и Хван секунду назад, только оставляет права выбора — послушно открыть рот или отказаться. Конечно же, он принимает. Он вообще съел бы всё, что предложит Минхо.       Их своеобразный ужин проходит молча, не считая постоянных переглядок, улыбок без стеснения и, что самое главное, переплетённых пальцев на столе. Оказывается, они так и не отпускали руки друг друга с самого начала. Каким-то образом, это пролетело мимо глаз Хёнджина. Он заметил это, только когда потянулся за салфеткой, что лежала совсем рядом. Минхо в тот момент запаниковал, подумав, что былая неловкость снова их захватит, но Хёнджин не стал разрывать их контакт, он сложил палочки и свободной рукой вытер рот салфеткой. Тогда и Минхо полностью отпустил свои тревожные мысли. Он потянул Хёнджина на себя, заставляя встать со своего места и непонимающе захлопать своими длинными ресницами.        — Я приготовил ещё кое-что, — поясняет он со своей привычной кошачьей ухмылкой.        Они проходят совсем немного, к другому краю крыши. Хёнджин несдержанно охает, когда замечает уже в ночной темноте два новых мешковатых пуфа, совершенно не вписывающихся в обстановку вокруг, а между ними низкий маленький столик с двумя бокалами и… вином?       Подсветив фонариком, Хёнджин удивляется ещё больше, удостоверившись в своих догадках.        — А вино-то ты откуда достал? — недоумевает он, усаживаясь на мягкий пуф не без вмешательства Минхо.        — Ну… стащил из винного погреба отца. Он не заметит даже, — вновь чешет нос Ли. Чёрт, эта привычка…        — Я даже не хочу знать, как ты сюда эти пуфики притащил, — звучит всё так же поражённо, но охотно откидывается на мягком кресле, пристраиваясь удобнее.        — О, да! Ты правда не хочешь знать! — Минхо вторит действиям Хёнджина, но говорит уже расслабленно, в своей обычной манере. Но затем поднимается, вспоминая про первый объект их обсуждения. Он с характерным звуком открывает стеклянную бутылку и разливает вино по бокалам, совсем по чуть-чуть, всё таки они любители, нежели настоящие ценители алкоголя. — Вообще-то я привёл тебя сюда не только для того, чтобы поваляться, — притворно ворчит, слабо шлёпнув по висящей руке Хвана.       Разморённый вкусным ужином и мягким местечком Хёнджин почти засыпает, но поддаётся и принимает сидячее положение, как и Минхо, внимательно смотря на друга. А Ли в свою очередь поднимает руку наверх, указывая на появляющиеся звёзды на ночном небе. Хван переводит взгляд наверх, застывая.       — Какая красота, — шепчет изумлённо.        — Я вижу её не только сейчас, я вижу ровно ту же красоту каждый день, — на этих словах Хёнджин заинтересованно переводит взгляд на Минхо. — Я вижу те же звёзды в твоих глазах.        Бах. Кажется, сердце Хёнджина ухнуло куда-то вниз, как одно из многочисленных светил на небе.        — Я слышу музыку, когда ты говоришь. Я чувствую безмятежную нежность, когда ты касаешься меня, я всегда жду твоих касаний, будто меня вечность никто не касался. Иногда я действительно начинаю верить в это, — Минхо осторожно берёт за руку Хёнджина, что смотрит на него, не скрывая своих настоящих эмоций. Среди них нет осуждения или гнева. Этого достаточно, чтобы крепче сжать его холодную ладонь и продолжить. — Моё настроение полностью зависит от тебя. Если тебе радостно, то я счастлив, у меня нет причин грустить, но если грустно тебе, я чувствую, что моё сердце вот-вот разорвётся от горести. Мне так нравится слушать твой смех. Точно так же я всегда готов выслушать твои проблемы. Я люблю, когда ты ждешь именно меня, говоришь, что я важен для тебя. Люблю, когда выставляешь наши совместные фото с самыми разными подписями. Люблю всё, что ты делаешь. Конечно, кроме тех моментов, когда ты слишком много работаешь и пытаешься словить неуловимое. Это даёт мне шанс позаботиться о тебе, но лучше не надо так мучить себя. Так вот, о чём это я… Ещё я…       — Позволь, — Хёнджин несдержанно перебивает его, зачем-то поднимая свободную руку. Знает, Минхо бы в любом случае согласился. Он всегда. — Позволь мне закончить… Наверное, я мог бы часами рассматривать твоё лицо, и мне каждого часа было бы мало, потому что ты безбожно красивый, Ли Минхо. Я бы мог часами наблюдать за твоими танцами, потому что твои движения плавные и точные в каждом танце, мне иногда кажется, что ты с рождения танцевать умеешь. Я безумно благодарен тому, что и меня ты смог чему-то научить в этом совсем нелегком деле. Особенно с моими неуклюжими движениями, — посмеивается тихо. — Я безумно благодарен за то, что ты всегда рядом со мной, как и обещал когда-то. Ты всегда выслушиваешь меня, поддерживаешь и наставляешь. Заставляешь поверить, что тебе не всё равно. Я люблю то, каким ты бываешь, когда болеешь. Такой вредный, но очень милый. Я люблю то, как ты готов заботиться о каждом пушистике в этом мире. Я хочу быть для тебя всем, как и ты для меня уже. Я просто хочу быть с тобой. Я хочу сказать, что…       — Я люблю тебя, — произносят они в унисон.         Оба после этого выдыхают так, словно всё это время, каждую минуту, сидели затаив дыхание. Впрочем, так оно и было? Сердце внутри колотилось так, как не колотиться даже после победы на беговом марафоне. Они смеются в унисон друг другу, их смех сливается во что-то одно, образуя собой нечто новое…        Ровно, как и их губы сливаются в едином поцелуе, что образует нечто новое. Нечто новое между ними. Нечто новое в мире. Нечто новое для самих себя. Минхо первый притягивает лицо Хёнджина ближе, осторожно обхватывая его мягкими ладонями. Даже не спрашивает разрешения, берёт своё по праву. Хёнджин лишь подаётся ближе, хватаясь за крепкие плечи, обтянутые рубашкой. Никто из них не хотел отрываться от чужих губ в ближайшую вечность, но время не на их стороне. Разорвав поцелуй, они ни на сантиметр не отстраняются друг от друга.        — Боже, Хёнджин, я…       — Счастлив прямо сейчас, — не спрашивает, утверждает.        — Да… — словно этого недостаточно, кивает согласно.        И снова пространство вокруг них заполняется тихим смехом. Счастливым.        — Я действительно счастлив прямо сейчас, — шепчет Ли, не желая отпускать Хвана.        — Я тоже, Минхо… — он переводит взгляд на до сих пор наполненные бокалы вина на столике. — Нам даже не понадобился алкоголь, чтобы сказать это.        — Я взял его, ну, знаешь, для храбрости, чтобы не нервничать, но, кажется, рядом с тобой мне ничего не надо, — не повышая голос так же шепчет он и снова тянется за коротким поцелуем. — Я люблю тебя, Хван Хёнджин.        — А я люблю тебя, Ли Минхо, — вторит ему, улыбаясь. — И пусть так будет всегда.        — Мы сделаем всё ради этого.        Хёнджин снова не выдерживает, он в принципе не славится особым терпением, усидчивости, выдержкой, вообще всем, чем мог бы похвастаться Минхо. Он поднимается со своего места, отстраняясь на считанные секунды лишь для того, чтобы переместиться ещё ближе к Минхо. Он закидывает на него собственные длинные ноги и жмётся к его боку обнимая поперёк талии. Ли смеётся в ответ на такое поведение, но обнимает крепче, не давая упасть. Он будет оберегать своё сокровище.        — Сокровище, — проговаривает вслух, будто бы не до конца веря, что это всё взаправду.        Они ещё успеют выпить вина, не всю бутылку, конечно, но добрую половину на двоих осилят, насмотрятся на ярко мерцающие звёзды, Хёнджин не оторвёт взгляда от неба, нежась в тёплых объятиях любимого, Минхо же по привычке — в глазах Хёнджина будет наблюдать за целой вселенной.        Минхо был честен, когда говорил, что ему будто мало касаний Хёнджина. Ему вообще мало Хёнджина всегда. И всего его мало. Особенно когда он с головой зарывается в учёбе. Или тратит свободное время на подработку в модельном агентстве. Что ж поделать. Он сам вбил ему в голову, что ради мечты нужно много стараться. Он не меньше старается ради своей — жить вместе с самой главной любовью его жизни. Может показаться, что эти слова слишком громкие, но как подросток может судить о масштабах, когда он чувствует сейчас себя самым счастливым в объятиях столь родного человека? Ради него Минхо работает вдвое больше, чем мог бы. Хёнджин пока об этом не знает. Но Минхо обязательно расскажет ему, что готовится к поступлению в одну из крупнейших школ танцев в Париже. Не только морально или физически, но и материально. Пусть его семья высокого достатка, но воспитанный в простой семье Хёнджин ни за что не примет деньги родителей Ли.  Однако у него самого нет времени на другие подработки, чтобы успеть накопить на что-то грандиозное, как он планирует. Минхо позаботится об этом с его родителями вместо него. Минхо сможет устроить ему лучшую жизнь в городе мечты. За Хёнджином останется лишь удачное поступление и безграничная любовь к Минхо. Впрочем, у него все шансы на успех. Минхо уверен в нём. Минхо уверен в них.