Changing Winds

Мулан и маленькая девочка все еще смеялись, когда женщина закончила купать и одевать ее. На ней были брюки, которые казались плотными, но гибкими, и красиво сшитая туника, которая оборачивалась вокруг нее, как хань фу. На талии был вышитый пояс, а по бокам свисали две тонкие завязки. Рукава были немного свободными, но, когда Мулан собиралась что-то сказать по этому поводу, девочка показала ей веревочку, чтобы затянуть рукава на запястьях. —Я сама сделала эту одежду. Многие женщины здесь — ханцы, поэтому я решила смешать два стиля одежды, чтобы им было комфортнее оставаться здесь. Я выбрала брюки для тебя, ведь ты будешь ездить на лошади, — женщина улыбнулась, держа в руках верхнюю одежду с меховым капюшоном. Мулан повернулась, чтобы женщина помогла ей надеть ее. Ей показали завязки, чтобы она могла сохранить тепло. —Если тебе нужно больше одежды, пожалуйста, обратись ко мне. Меня зовут Жунхуа, — женщина поклонилась Мулан. — А это Ша-Жун. Она пока не может говорить, но я уверена, что она очень тебе рада. Ша-Жун в ответ обняла ее и поклонилась. —Я — Мулан, я буду иметь это в виду. Я рада, что вы в безопасности, — Мулан кивнула Ша-Жун. Она собиралась задать женщине несколько вопросов, но увидела, как поднялся край входа в палатку. Ее рука автоматически схватила шпильку для волос, готовясь атаковать того, кто входил. Но это оказался мужчина, который снова поймал ее в тот момент, когда она попыталась пронзить его горло длинным аксессуаром. Его хватка на ее запястье была сильной, но настолько нежной, что не причиняла боли. Она расслабилась, и он забрал шпильку из ее руки. —Я рад, что ты прислушалась к моим словам. Он собрал ее волосы, заплел их в косы и заколол шпилькой так, чтобы волосы не падали на лицо. Она подняла руку, чтобы ощутить его работу, и повернулась к нему. —Я бы сделала это и без твоих предупреждений, — она почувствовала, как слегка покраснела, глядя ему в глаза. Он поднял ее на руки и понес. —Ты не ответила на мой вопрос, Мулан: ты действительно фея, пришедшая помочь нам? — спросила Жунхуа, когда мужчина выходил из палатки. —Н... — начала Мулан, но он перебил ее —Она фея. Затем он вышел с ней. Мулан увидела, как Ша-Жун машет ей рукой, а Жунхуа с энтузиазмом рассказывает женщинам, стоявшим у палатки. Мулан посмотрела на мужчину —Почему ты соврал? Я не фея. Мужчина не ответил, продолжая идти, куда собирался. —Если ты не ответишь, я... Я... Я буду спать в другой палатке этой ночью, — пригрозила она. Мужчина улыбнулся и коротко рассмеялся —Нет, ты не будешь, и палатки этой ночью все равно не будет. Я не лгал. Ты фея. Моя боевая фея. Мулан посмотрела на него с явным замешательством, но ее мысли прервались, когда он усадил ее на лошадь с красными глазами. Она увидела Хана с Мушу и Кри-Ки рядом с этой лошадью, к которой был привязан грузовой повоз. —Мы покидаем эту область, нам нужно двигаться дальше, чтобы захватить Китай, — сказал мужчина, садясь на лошадь позади нее и притягивая ее к себе. Мушу перебрался ближе —Выглядишь отлично, больше не пахнешь, как будто вылезла из кровавой ванны. Мулан тихо прошептала —Что он имеет в виду под "мы захватим Китай"? Я не собираюсь сражаться против своего народа. Я не поеду с этим мужчиной. Она пыталась спрыгнуть с лошади, но его рука удерживала ее на месте. —Не думаю, что это вариант, Мулан. Этот большой страшный зверь за твоей спиной очень к тебе привязан, если ты не заметила, — сказал Мушу, задумчиво позируя, как будто его утверждение было вопросом (хотя это было не так). Мулан обернулась, чтобы поспорить —Отпусти меня. Мужчина снова улыбнулся — эта глупая улыбка, подумала Мулан. —Ящерица на этот раз права: ты не оставишь меня. Я не буду заставлять тебя сражаться, но моя фея не покинет меня, — сказал он, не дожидаясь ее ответа, подал приказ, и они отправились в путь. Мулан вынуждена была подчиниться. Пока Мулан оправлялась от ран и направлялась к перевалу Тун Шао, группа новобранцев готовилась к войне. Худощавый мужчина стоял за очень полным мужчиной в очереди, ожидая передать свой призыв офицеру в синем. На вид офицер казался таким надменным, что любой мог бы решить, будто у него палка в одном месте, а те, кто общался с ним, скорее всего, посчитали бы, что их там больше одной. Внезапно кто-то сильно толкнул мужчину, и он врезался в стоящего перед ним. — Эй, смотри, куда прешь! — закричал он, но начал смеяться, когда пришлось смотреть вниз, чтобы увидеть глаза своего обидчика. — Чего ты смеешься? — лицо низкого человека налилось красным. Мужчина перед ним вмешался: — Успокойся, Яо, лучше почитай со мной мантры. И, пока они начали тихо бормотать, к ним подошел другой человек. — Простите меня, я не хотел толкать, моя нога подвела меня. Я, Фа Чжоу, компенсирую вам. — Мужчина выглядел искренне раскаявшимся. — Да это не стоит моего времени, — отмахнулся Яо, вставая обратно в очередь. — Я Чиен-По, все в порядке, никакой компенсации не нужно, — дружелюбно улыбнулся полный мужчина. — Лин, немного встряхнули, но, как сказал он, ничего страшного, — добавил третий, отдав легкий салют. Четверо мужчин продолжили общение и решили расположиться лагерем рядом друг с другом. Со временем между ними завязалась крепкая дружба. Вместе они помогали Фа Чжоу скрывать его травму. В свою очередь, Фа Чжоу обучал их владению мечом в свободное время. Жизнь текла своим чередом, но ничто не остается неизменным. Вскоре генерал покинул лагерь, и на его место был назначен новый командующий — капитан Ли Шан. Под его командованием началась новая, более интенсивная программа тренировок. Для новобранцев это стало испытанием, и даже помочь Фа Чжоу становилось всё сложнее. Особенно после того, как Яо назвал капитана "крутым парнем". С тех пор вся четверка оказалась под пристальным вниманием. Каждое их движение, форма, действия и даже сон подвергались критике. Ли Шан начинал каждую тренировку с одной и той же фразы: — Давайте займемся делом, если хотим победить гуннов. Эти слова были призваны вдохновить солдат, но для них они стали напоминанием о предстоящих мучениях. Яо фыркнул, услышав это снова, а капитан, проходя мимо, не замедлил сказать: — Похоже, мне прислали дочерей вместо сыновей. Линг понял, почему Яо постоянно раздражался на капитана. — Нам просто нужно это пережить, перестань его злить, — прошептал он. Но, судя по шепоту в лагере, капитан Ли всё больше раздражал всех. Он был отличным стратегом, но его манера унижать боевой дух солдат делала его плохим лидером. Чиен-По, самый добрый из всех, постоянно сталкивался с урезанием пайков, чтобы "привести его в форму". Лингу постоянно говорили, что он "тощий, как курица". А Яо ежедневно выводили из себя. Фа Чжоу единственный избегал критики. Через два дня капитан назначил его своим заместителем за его выдающиеся навыки. Это радовало друзей, ведь теперь им не нужно было скрывать травму Фа Чжоу, но всё равно казалось несправедливым для остальных. После недели интенсивных тренировок они решили расслабиться и пошли к близлежащему пруду. — Он хочет, чтобы мы были такими же, как он, но мы обычные люди. Единственное оружие, которое я держал в руках, — это топор, — пожаловался Яо после того, как их смех поутих. Все согласно кивнули. У него был веский аргумент. — Моя семья собиралась искать мне невесту в этом году, но пришел призыв. Моего старшего брата уже призвали несколько месяцев назад. Мы даже не знаем, жив ли он, — задумчиво сказал Линг, глядя на горы. Чиен-По попытался утешить их своей мудростью. Пруд постепенно наполнялся другими солдатами, которые устали от тренировок и решили присоединиться к разговору. Все жаловались на капитана и их нынешнюю жизнь. Когда они вернулись, то услышали, как Чи-Фу кричал на капитана: — Знайте, я добился своей работы сам! На следующий день их разбудили новостью: они покидают лагерь. — Мы направляемся к перевалу Тун Шао, чтобы встретиться с императорскими войсками, — объявил капитан. Линг, краем уха услышавший, как Чи-Фу тихо бурчит под нос, понял, что в их походе есть определённые сомнительные моменты. — Думаю, нас ведут к гибели, — поделился он с друзьями. Все кивнули. Чиен-По не мог ничего сказать в утешение, он экономил силы из-за урезанных пайков. Они не чувствовали себя армией, они знали, что не готовы. — Фа Чжоу пережил войну, он сможет вернуть нас домой, — сказал Яо, что было для него редкостью, ведь он редко кого-то хвалил. Линг кивнул. Они все доверяли Фа Чжоу. Он был одним из самых добрых и опытных людей, которых они знали. До перевала Тун Шао оставался дневной переход, и им предстояло узнать, что их ждёт впереди.