Умолкни и танцуй!

Yann Tiersen — Comptine d'un autre été, l'après-midi

Торопливо пересекая открытый внутренний дворик по пути к теплицам, Гермиона все же успела немного полюбоваться раскинувшимся перед ней видом. Пушистые снежные хлопья, будто танцевавшие под какую-то одним им слышимую мелодию, укрывали каменные плиты и выступы школьных колонн. Младшекурсники носились друг за другом, явно взбудораженные первым настоящим снегом. Гермионе искренне хотелось разделить этот детский восторг, поскольку именно подобного беспечного веселья ей не хватало уже больше полугода. Со дня битвы за Хогвартс прошло больше шести месяцев. Преодолев первый шок от всего случившегося, Гермиона, Рон и Гарри окунулись в изнурительные процессы Аврората и Визенгамота, выступая в качестве свидетелей по многочисленным делам выживших пожирателей смерти. Всех взрослых ведьм и волшебников, замеченных на стороне Волдеморта во время финального сражения, приговорили к Азкабану. Исключением стала Нарцисса Малфой, за которую вступился сам Гарри. Детей этих новоявленных заключенных тоже взяли под особый контроль, вернув всех до единого обратно в Хогвартс на беспрецедентный восьмой курс, объединив с теми студентами из выпуска Гермионы, кто пожелал закончить обучение. Как она и ожидала, таковых оказалось крайне мало. Часть сокурсников погибла, другая же часть просто не смогла найти в себе силы вернуться в эти стены. В отличие от них Гермиона всем сердцем желала погрузиться в такую знакомую рутину — занятия, домашнее задание в библиотеке и просто отдых в гостиной с друзьями. Больше никаких ночевок в палатке, никакого недосыпа и вздрагиваний от каждого подозрительного шороха. Мягкий матрас, уютное одеяло, хорошая книга и мурчащий Живоглот под боком — ради этого Гермиона готова была закрыть глаза на большинство своих новоявленных сокурсников. Быстро зайдя в нужную теплицу, она повесила припорошенную снегом мантию на свободный крючок у двери и заняла свое место между Джинни и Полумной. Директор МакГонагалл также решила объединить ее восьмой курс с их седьмым, чтобы уменьшить напряжение. Хотя иногда Гермионе казалось, что это лишь усугубляло атмосферу на занятиях. Слизеринцы — а большинство детей пожирателей учились именно на этом факультете — сбивались в стайки и иногда даже проявляли враждебность ко всем остальным. Драко Малфой не был исключением, однако теперь он проводил гораздо больше времени с Теодором Ноттом, чем с Блейзом Забини, с которым был дружен на шестом курсе. И он, в отличие от многих помалкивал во время занятий, подавая голос только в ответ на вопросы преподавателей. Откровенно говоря, Гермиона старалась не обращать особого внимания ни на него, ни на всех остальных принудительных студентов, просто закрываясь от болезненных воспоминаний в собственном уютном мирке. — Добрый день, класс! — бодро поприветствовала всех профессор Стебль. — Ну что, начинаем наше занятие? Надеваем рукавицы и приступаем к пересадке ледяных колокольчиков!

***

Выдавив из себя правдоподобную отговорку, Драко отстал от Тео и Пэнси, задержавшись возле одной из колонн в длинном коридоре, примыкавшем к внутреннему дворику. Он поднес ладони ко рту и попытался согреть холодные кончики пальцев дыханием. Получалось, откровенно говоря, паршиво. То ли на травологии ему попались прохудившиеся перчатки, то ли это была коварная выходка кого-то из гриффиндорцев, зачаровавших именно его пару. Малфой нахмурился, предприняв еще одну попытку согреть пальцы, затем быстро потер ладони друг о друга и спрятал кисти в карманы брюк под мантией. Он оглядел внутренний дворик, который успел покрыться снегом всего за какой-то час занятий. Драко всегда нравилось наблюдать за тем волшебным мигом, когда первые снежинки ложатся на промерзшую землю. Возможно, они могли бы укрыть и его заледеневшую душу. Парень горько усмехнулся, обведя взглядом пространство перед собой. Еще буквально год назад этот замок кишел пожирателями смерти во главе со Снеггом и Кэрроу. А чуть позже, в начале мая, Драко видел здесь такие вещи, от которых потом часто просыпался по ночам, измученный кошмарами. Он бы предпочел остаться с матерью в мэноре, а не возвращаться в Хогвартс, но, как и много раз до этого, выбор сделали за него. Хорошо, что ни Гарри Поттер, ни Рон Уизли не вернулись в школу. Некому было задевать Драко, не с кем было ругаться и собачиться без причины. Даже с заучкой Грейнджер он придерживался нейтралитета, потому что трезво понимал: любой, даже незначительный выпад в сторону этой маглорожденной может стоить ему свободы. Единственное, что утешало в сложившейся ситуации, это время, которое неумолимо бежало вперед, сокращая срок его вынужденного пребывания в Хогвартсе.

***

— Расширьте границы своего восприятия! — Надрывно-протяжный голос профессора Трелони всегда вызывал у Гермионы легкие рвотные позывы. — Откройтесь неизведанному! Раскройте свои способности в чтении древних символов! В очередной раз с трудом удержавшись от того, чтобы закатить глаза, Гермиона уставилась в разложенные перед ней карты таро. Прорицания были единственным предметом из всего восьмого курса, который она хотела бы пропустить. Да, она бы определенно променяла все занятия с Трелони на скитания по лесам и пригоркам Англии со скудным запасом провианта и зелий. Гермиона скучающе посмотрела в окно: на улице снова шел снег. Этот факт погрузил ее в целую вереницу размышлений, совершенно не связанных с границами восприятия и неизведанными возможностями, сокрытыми в символах. До Рождества оставалось меньше недели. В этом году Гермионе придется праздновать в замке, поскольку ее родители все еще проходили специальный курс по восстановлению памяти, совместно разработанный целителями из Мунго и специалистами Отдела тайн. В Норе тоже вряд ли бы царила легкая атмосфера — потеря Фреда сильно ударила по Молли Уизли, и все члены семьи старались не обременять женщину домашними делами и подготовкой к праздникам. Однако, Гарри и Рон пообещали наведаться в Хогсмид двадцать пятого декабря, чтобы все же отпраздновать с Гермионой и пропустить по стаканчику сливочного пива в «Трех метлах». И, конечно же, всех учеников ждал праздничный ужин в Большом зале в Сочельник. МакГонагалл и другие преподаватели очень хотели создать теплую и легкую атмосферу, поэтому приготовления велись уже сейчас. Гермиона прикрыла глаза, представив, как здорово будет сидеть всем вместе в Большом зале в безопасности и спокойствии, и улыбнулась.

***

— Дети, кто сегодня дежурный? — отстраненно поинтересовалась профессор Трелони, окинув рассеянным взглядом столпившихся возле выхода из кабинета учеников. — Малфой! — выкрикнуло сразу несколько гриффиндорцев, тут же выбежав из кабинета. — Болваны безмозглые, — прошипел Драко и тяжело вздохнул. — Мистер Малфой, помогите мне собрать колоды карт таро, пожалуйста, — попросила Трелони. Он молча поставил свой кожаный портфель с учебниками на ближайший стул и принялся сгребать раскиданные на столах потрепанные карты. Прорицания не были его нелюбимым предметом, но и в число самых интересных тоже, безусловно, никогда не входили. Тем не менее, Драко нравилось посещать этот курс хотя бы потому, что он мог наслаждаться целой палитрой оттенков недовольства, сменяющихся на физиономии Грейнджер. Его определенно забавляло наблюдать за тем, как с самого первого занятия прорицаниями эта всезнайка мученически высиживала отведенное время, стараясь не закатывать глаза. Драко отыскивал в этом непонятное и странное удовольствие. Однако сегодня Грейнджер изменила себе: вместо того, чтобы хмуриться на очередном пространном монологе Трелони, она улыбнулась! Драко не ожидал этого. Ничего не предвещало подобного. Гриффиндорка как и всегда пялилась в записи перед собой, пытаясь натянуть на лицо заинтересованность, что особенно забавляло Драко. А потом она долго смотрела в окно, будто бы со светлой грустью. И вдруг — улыбка. Не широкая и лучезарная, а легкая и хрупкая, но при этом такая искренняя. Именно это и поразило Драко, потому что сам он давным-давно разучился так улыбаться. Наверное, курса с четвертого. А эта девчонка все еще могла! Сложив очередную колоду в черный замшевый мешочек и затянув тесемки, Драко продолжил свои размышления. Грейнджер прошла через скитания с Уизли и Поттером, умудрилась вытащить последнего из лап Волдеморта в Годриковой впадине, выжила после пыток тетки Беллы и сражалась с пожирателями в Хогвартсе наравне со взрослыми волшебниками. И у нее, в отличие от многих, хватило смелости вернуться обратно, чтобы закончить обучение. Это поражало Драко больше всего. И злило. Внезапно чьи-то цепкие пальцы ухватили его за предплечье. Драко вздрогнул и повернулся к профессору Трелони, которая так и застыла, все еще держась за его рукав. — Эм-м-м, — он пытался подобрать нужную формулировку, но все подходящие слова будто назло вылетели из головы. Профессор захрипела и пристально взглянула на него, притянув чуть ближе. — Не пройдет и недели, как твоя судьба выберет тебя! — голос Трелони звучал непривычно глубоко и пафосно, а глаза будто стали еще шире. — Ведьма прикажет тебе, и ты подчинишься ей, сам того не понимая… Драко оторопело смотрел на преподавателя, не смея шелохнуться. Вдруг Трелони вздрогнула, моргнула несколько раз и глухо закашлялась. Из вежливости он легонько похлопал ее по спине. — Ах, простите, мистер Малфой, — привычным голосом произнесла она. — Кажется, неизведанное снова хотело что-то передать через меня. Вы запомнили, что я сейчас говорила? — Ничего серьезного, профессор, — торопливо ответил Драко. — Извините, мне пора! Он схватил свой портфель и быстрым шагом вышел из кабинета прорицаний. Направляясь в гостиную Слизерина, Драко прокручивал в голове фразы, услышанные от Трелони. Твоя судьба выберет тебя. В эту часть он еще мог бы поверить, ведь под судьбой могло подразумеваться что угодно, начиная от его будущей профессии и заканчивая… его будущей парой. Вот тут-то и начиналась чушь. Ведьма прикажет тебе, и ты подчинишься ей, сам того не понимая. Ну бред, причем полнейший! Чтобы он, Драко Малфой, стерпел от какой-то ведьмы приказ? Да еще и выполнил его? У Трелони явно связь с неизведанным барахлила. Усмехнувшись, Драко миновал последний поворот, дошел до входа в гостиную Слизерина и назвал нужный пароль.