О дурацких тату

— Люк, ты не понимаешь! Это тату… оно ужасно, позорно, отвратительно. — Да перестань. Поверь, никто и внимания на нем не заострит. — Как же! Я даже не помню, как на него согласился. Да еще и там… «Где там?» Бессовестно подслушивая разговор своих племянников, Эйгон раскуривал уже вторую сигарету. Он притаился на улице за углом коттеджа, мысленным давлением обострив свой слух. Джекейрис и Люцерис сидели на веранде, распивая утренний кофе и, судя по всему, наслаждаясь рассветом. О, как же повезло Эйгону проснуться раньше от их голосов. Похмелье — последствие вчерашней семейной вечеринки — как рукой сняло. Любопытство окутало сознание и вытеснило головную боль. — Покажи хотя бы мне, обещаю, что смеяться не буду. «Да, Джейс, покажи. Прямо сейчас», — если бы у Эйгона только был бинокль. Он прищурился и сделал пару шагов ближе к братьям, стараясь не задеть кусты роз. — Будешь. Я тебя знаю. А еще знаю, что разболтаешь это Бейле, а она Рейне, а она Хелейне. А когда слух в конечном счете дойдет до наших дядь, я сгорю от стыда. «Дядь? Люк, поднажми», — Эйгон гаденько потер ладонь об ладонь, зажав сигарету между губ. — Ой, постебутся пару дней и забудут. Ну Джейс… Хочешь покажу свою взамен? Мне было шестнадцать, когда одноклассник купил машинку для тату. — И на каком она месте? Ко всем прочим бонусам Эйгон был профессиональным тату-мастером. Год назад он даже открыл собственный салон в Королевской гавани. Еще будучи подростком, он рисовал. И рисовал хорошо. Втянувшись в единственное хобби, Эйгон сам проектировал дизайн и не ожидал, что когда-нибудь увлечение будет приносить не только удовольствие, но и деньги. Он приобрел набор для тату, когда ему исполнилось восемнадцать. Сейчас, в двадцать четыре года, он являлся одним из самых узнаваемых мастеров. — На пояснице. Люцерис встал перед Джекейрисом спиной, задирая футболку. Эйгон тихо захихикал, как вдруг… — Ты что тут делаешь? — голос младшего брата отвлек его, заставив подпрыгнуть на месте. — Тш-ш, тихо. Смотри, я на пороге открытия, — Эйгон взял Эймонда за руку, заставляя его встать позади себя. Рост Эймонда позволял ему видеть происходящее над головой Эйгона. Теперь они вдвоем наблюдали исподтишка. Джекейрис, к сожалению, загородил обзор, прикасаясь к тату Люцериса. — Что там? — Эймонд, как и Эйгон, обладал повышенным любопытством. — У Люка и Джейса есть тату, — Эйгон вытянул шею, затылком стукаясь об острый подбородок Эймонда. — Позорные тату! — Ну, Люк, у тебя, по крайней мере, просто символы, а у меня жуткий партак. — Эти символы значат… — Ай! Эймонд! — Эйгон прошипел, когда Эймонд наступил ему на ногу. Люцерис и Джекейрис обернулись в их сторону, услышав возню в кустах. — Пойдем лучше в комнату, Джейс. Покажешь мне там. Эйгон был готов взвыть. Азарт распирал его изнутри. — Это все из-за тебя, дылда длинноволосая! — он цокнул, выходя из укрытия и отряхиваясь. — И как мне теперь быть? Это был единственный шанс развеять тупую скуку. — Выбирай выражения, пьяница белобрысая. Из тебя ужасный стратег, — Эймонд, горделиво задрав нос, скрестил руки на груди. — Я бы действовал по-другому. — Как? И вообще, что ты тут забыл? — Эйгон обернулся к Эймонду и, взглянув на заинтересованное лицо, тут же распознал мотив. — Ага! Ты тоже хочешь узнать, да? Следил за племяшками? — Я уже три дня располагаю информацией, — Эймонд деликатно прочистил горло. — Предлагаю объединить усилия, — Эйгон протянул Эймонду руку. — Тогда нам нужно придумать план, — Эймонд, недолго думая, скрепил рукопожатие.

***

— Это абсолютно бредовая идея. Они не пойдут с нами в сауну, — Эймонд помотал головой из стороны в сторону. — Да брось. Что такого? Или ты сам сдрейфил? — Эйгон пихнул Эймонда в бок. — Пока мы дома вчетвером, это идеальный шанс. Они стояли на кухне, ожидая, когда братья спустятся сюда. Остальная часть семьи уехала на море на пару дней. Все четверо отказались от путешествия, не желая проводить время с маленькими детьми сестер. Эймонд только открыл рот, чтобы выдать мгновенно придуманную колкость, как послышались шаги. Он и Эйгон синхронно взялись за полотенца. Они протирали посуду, когда Люцерис и Джекейрис спустились на кухню. — Племянники! Не желаете помочь? — Эйгон одарил братьев приветливой улыбкой. Эймонд щелкнул языком, отворачиваясь. — Так мы уже протерли посуду. И уборку сделали. Пришли за кофе, — Джекейрис прошел к кофе-машине, когда Эйгон неловко почесал затылок. Люцерис сел за стол, лениво вытягивая перед собой руки. — Я так устал. Хочу обратно в город, — он тяжело выдохнул. Эйгон пальцем ткнул Эймонда в плечо, кивая в сторону Люцериса. — Хм, устал, от тотального безделья? — Эймонд осознал, что не с того начал разговор, когда слова уже слетели с губ. — В смысле… — Не хотите с нами в сауну, расслабиться? — Эйгон вовремя вмешался, потому что Люцерис уже свел брови к переносице, готовясь отразить словесный удар. — В сауну? Летом? И так же жарко, — Джекейрис сел за стол рядом с Люцерисом, передавая ему кружку ароматного кофе. «О да, жарче некуда». Эйгон подошел к братьям и встал между ними. Эймонд закатил единственный глаз, исподлобья наблюдая за взаимодействием трех, по его нескромному мнению, болванов. — Ну примете прохладный душ после. Какие проблемы? Нам тоже скучно, да, Эймонд? — Эйгон поднял вопросительный взгляд на Эймонда, ища поддержки. Эймонд только хмыкнул, закуривая. — А можно мне? — Люцерис встал со своего места и приблизился к Эймонду, протягивая ладонь. — Нет. — Да брось, — Люцерис нагло выхватил пачку сигарет, нисколько не испугавшись опасного взгляда. — О, с ментолом. Мне нравится. Эйгон сел рядом с Джекейрисом на освободившийся стул, улыбаясь хитро. Он бесстыдно оглядел его с ног до головы, прикидывая, на каком же участке тела может быть его провальное тату. — Ладно, мы согласны. Только… Только в полотенцах, да? — Джекейрис с наслаждением сделал глоток кофе, снисходительно улыбаясь Эйгону в ответ. О, похоже, братья совсем не заподозрили подвоха. — Вы как хотите, а я — без, — Эйгон хохотнул, похлопав Джекейриса по плечу. Эймонд был готов сквозь землю провалиться, но стойко держался и, почти не моргая, смотрел на Люцериса, нахально выкуривающего его сигарету. Он был готов стерпеть наготу старшего брата, лишь бы только унять обуявшее его любопытство. — У тебя глаз не болит, дядя? Нужно чаще моргать, — Люцерис захлопал пушистыми ресницами. — Вот так. — Это похоже на нервный тик, перестань, — Эймонд цокнул и отошел от Люцериса, держа дистанцию от греха подальше.

***

В сауне не удалось увидеть ровным счетом ничего. Люцерис и Джекейрис как назло закутались в самые длинные полотенца от груди и почти до колен. «Как девственники, седьмое пекло», — Эйгон, абсолютно лишенный стеснительности, нагой сидел на деревянной скамье, вальяжно расставив ноги в стороны. Он не перестал улыбаться, глядя на раскрасневшиеся лица племянников, находящихся напротив. Эймонд лежал рядом на спине, прикрыв живой и сапфировый глаз рукой. О, конечно, бедра он тоже предусмотрительно обмотал полотенцем. Абсолютно бессмысленной была затея, когда Люцерис и Джекейрис даже не сдвинулись с места. Разговор так же не клеился, хотя Эйгон, словно главный шут при дворе, старался изо всех сил, отпуская глупые и иногда неуместные шутки. — Вот вы студенты, так? У вас, наверное, каждый день вечеринки да оргии? — он проигнорировал грубый пинок в бок от Эймонда. — А я даже до старших классов еле доучился. — Мы не ходим на вечеринки. Там сплошная деградация и да, оргии в том числе, — Джекейрис, как ни странно, взбодрился, засмеявшись. — У нас свои пьянки, да, Люк? — Да, творческие. С красным вином и классической музыкой, — Люцерис закивал, подхватывая заразительный смех брата. Правдой ли это было или нет, Эйгон интересоваться не стал — главное, что он нашел к братьям подход. — И что вы там в своем колледже рисуете? Натуру? Я готов позировать, — он распрямил плечи и вытянул шею. — Фактурный же? Эймонд перевернулся на бок и подпер щеку кулаком. Он напоминал ленивого кота, наблюдающего за хозяином свысока. — Я больше по классике. Люк иногда рисует портреты, да? — Джекейрис повернул голову к Люцерису. — М, да, мне нравится рисовать людей, — он облизнул губы. — Эйгон, ты не обижайся, но меня немного другие фактуры интересуют. Люцерис красноречиво перевел взгляд на Эймонда. — Эймонд? Какая безвкусица… — он тут же осекся, не желая получить в челюсть ногой. — И как бы ты нарисовал его? Как Розу из Титаника? — Я вообще-то все еще тут, — Эймонд тихо и неохотно встрял в разговор. — И никому позировать не собираюсь. — Да я уже запомнил, можно не позировать, — Люцерис обезоруживающе улыбнулся и задумчиво склонил голову вбок. — Но если бы выпал шанс, я бы нарисовал не натуру, а что-то… Вампирское! «Да он же тебя внатуре укусит!» Эйгон тихо посмеялся. — А я люблю природу изображать. Она умиротворяет и вдохновляет, — Джекейрис мечтательно возвел глаза к потолку. — А картинки на теле как же? — Эйгон забавно поиграл бровями. Эймонд тоже оживился, направив свой взгляд почему-то конкретно на Люцериса. — Ничего интересного, — Джекейрис поднялся с насиженного места. — Жарко. Пойдем, Люк. В следующее мгновение Эйгон остался с Эймондом наедине. — Проследить в душе не получится, совсем палевно… Слушай, может, напоим их? — Эйгон тоже встал, потянувшись. — Не вариант. Ты первым сляжешь, — Эймонд флегматично разглядывал свои короткие ногти. — Есть другая мысль! — Эйгон коварно оскалился.

***

Эймонд хоть и счел новый план Эйгона бестолковым, все же решил ему подыграть. Все четверо собрались в гостиной, садясь на полу в круг. — Короче, предлагаю три игры. На раздевание, «Я никогда не…» или совсем банальная «Правда или действие». Выбирайте, — Эйгон тасовал карты. — Только не раздевание. Я больше не вынесу чьей-то наготы, — Эймонд брезгливо поморщился. — Тогда сам придумай запасной план, — Эйгон прошептал ему на ухо сквозь зубы. — Если играть в «Я никогда не…», то нужно выпивать, разве нет? Эймонд, не принесешь текилу? А я стопки поищу, — Люцерис поднялся с пола, подмигнув Эймонду. «Что за дела?» Эйгон подозрительно прищурился, разгадав игривость в фривольной манере. Эймонд, закатив глаз, молча, словно призрак, последовал за Люцерисом. — На хрена я карты тасовал? — Эйгон облокотился о диван позади себя. — Можно потом во что-то другое сыграть. День долгий. Кстати, как твой бизнес? — Джекейрис, казалось, был искренен в своей заинтересованности. — Зашибись! Все расписано на месяцы вперед. Я теперь совершенно независим от семьи. И знаешь, рад, что не ввязался в отцовское дело. Посмотри на Эймонда, он же как ходячий труп. А все почему? Потому что тяжело работать с Визерисом, — Эйгон приподнялся, глядя как Люцерис вьется возле Эймонда, старательно делая вид, что не может дотянуться до полки самостоятельно. «Так-так. Кажется, я нашел ключ к запасному варианту». — На месяцы вперед? Это же круто! И почему мы раньше особо не общались? Мне было бы интересно взглянуть на твои эскизы и… — Играем? — Люцерис вернулся вместе с Эймондом, текилой и стопками. — Да! — Эйгон, как беспрекословный лидер, забрал бутылку, улыбнувшись Джекейрису. О, он бы хотел продолжить начавшийся разговор, но план пора было приводить в действие. — Начнем с Эймонда и по кругу, идет? — Эйгон разлил текилу по стопкам и раздал каждому. Люцерис и Джекейрис кивнули. Эймонду, конечно же, было плевать. — Ладно. Я никогда не думал о братоубийстве, — он выпил первый. — Это бесчестно и тупо! Надо что-то емкое и необычное. Ты просто хотел выпить, да? — Эйгон, проигнорировав откровенную угрозу, налил Эймонду. — Давай, Люк, жги. Джекейрис с Люцерисом переглянулись, еле сдерживая смех. Эймонд уничижительно усмехнулся. — Я никогда не имел эротическую фантазию с родственником, — на этой фразе все выпили синхронно. — Я никогда не принимал наркотики, — Джекейрис, как и Эймонд, остался с полной стопкой. — Ну надо же, Люк. В тихом омуте, да?.. Так теперь я! — Эйгон потер ладонь о ладонь. — Я никогда не набивал себе дурацких тату. Конечно же, Люцерис и Джекейрис выпили. — Что за тату? — после двух шотов Эймонд будто очнулся от спячки. — Дурацкие тату. Ничего особенного, — Люцерис шутливо отмахнулся. — Покажите! — у Эйгона аж слюна скопилась во рту. — Нет, — сразу в один голос. — Так мы продолжаем? — да, Эймонд даже вошел во вкус. — Пойдем покурим, — Эйгон похлопал брата по плечу, вынуждая его подняться. Он вышел на веранду вместе с Эймондом. Они одновременно закурили, заговорщически перешептываясь. — Что? Я бы выдал что-нибудь замысловатое, — Эймонд высокомерно вздернул подбородок. — Вот именно, что замысловатое. Нам нужно что-нибудь другое. Слушай, ты походу Люку нравишься. Давай примени свои чары или что там у тебя. Даже не знаю, что его привлекает, — Эйгон скептически оглядел Эймонда. — Приворожил, что ли? Короче, соблазни мелкого, а я старшего. — Исключено. Я такими методами не работаю, — Эймонд фыркнул, отворачиваясь. — И кто тут ужасный стратег? Ты ни одной годной идеи не выдал, — Эйгон закатил глаза. — Я в мыслительном процессе. Знаешь, проще всего связать их и дело с концом, — губы Эймонда исказила коварная усмешка. — Как вариант, — Эйгон задумчиво хмыкнул. — Но! Мы же не изверги какие-то средневековые. Давай все-таки разделимся. Бери Люка и иди к реке. Я поболтаю со старшим и тоже приведу его. Окей? Если все пойдет крахом, будем следить, пока ты сам что-то стоящее не выдашь. И не веди себя крипово. — Что значит крипово?.. Эйгон? — Эймонд последовал за братом обратно в дом.

***

Люцерис, на удивление, охотно согласился пойти с Эймондом к реке. Они вместе расправили плед под пышной кроной векового дерева. Эймонд, скрываясь от солнца, сел в самую тень, пока Люцерис доставал из рюкзака вино и закуски, восприняв обычный поход к реке как пикник. Он предусмотрительно даже бокалы с собой взял. Эймонд хмыкнул, прислушиваясь к журчанию реки. — Держи, — Люцерис подал ему красное вино. — Может, ты бы все-таки согласился позировать мне? Честно, ничего откровенного. Я даже клыки тебе нарисую и острые уши. — Я рассмотрю твое предложение, но ничего не обещаю, — Эймонд неловко подернул плечами, оборачиваясь к коттеджу. Прошло около десяти минут, а он уже ждал спасения. — Спасибо. М, а можно я причешу тебе волосы? У меня и расческа где-то была… — Нет. — Нашел, — Люцерис проигнорировал отказ Эймонда, вставая на колени позади него и прикасаясь к густым серебряным волосам. — Вау, они такие гладкие. «Фетишист хренов», — Эймонд фыркнул в бесчисленный раз, но отстраняться не стал. Прикосновения Люцериса были даже приятными, как и сам процесс расчесывания. Эймонд не любил пустые разговоры, потому молчал. Нет, он не забыл про свою миссию, но не знал, как именно подступиться к Люцерису. С какого угла зайти и что сделать? — Чем занимаешься в свободное время? — единственное, что выдал его мудрый, но асоциальный разум. — Рисую для галереи. Скоро открытие. М, хочешь, приходи. Хотя я думал и картину с тобой добавить. У меня готическая коллекция в этот раз, — Люцерис с мягкой улыбкой на губах до сих пор увлеченно расчесывал волосы Эймонда. — Слушай, а что там про эротическую фантазию с родственником? «Мнемотический пиздюк». Эймонд прокашлялся и выпил вино: — Я просто хотел выпить. — Да? А по-моему, ты врешь. Хочешь знать мою? — Люцерис почти промурлыкал Эймонду на ухо. — Ничего особенного, но тебе может понравиться. — Нет. — В общем, это было недавно, — Люцерис вновь упустил отрицание Эймонда. — Мне виделось, как ты был сверху на мне, твои прекрасные волосы щекотали мою кожу, а губы целовали так горячо мою шею, потом грудь, потом… — Достаточно, — Эймонд пошевелил пальцами в воздухе. — Это было хорошо, — Люцерис опустил ресницы и сладко выдохнул. Он перестал расчесывать Эймонда и сел напротив него. Эймонд силой мысли пытался заставить кровь поступить обратно в мозг, а не вниз. На его бледных щеках едва заметно расцвел живой румянец. Он больше не представлялся живым трупом. Теперь он был человеком с бледной кожей, которая казалась почти белой на фоне его тотально черного образа. Люцерис на контрасте с ним казался чересчур загорелым. Его веснушчатое лицо, в противовес апатичности Эймонда, светилось, озаренное солнцем. Пухлые губы растянулись в до боли добродушной улыбке. О, похоже, она станет причиной остановки сердца Эймонда сегодня. — Что? — Эймонд цокнул, но отворачиваться от внимательного взгляда больших карих глаз не стал. — Ничего. Мне просто нравится с тобой проводить время. О, а ты чем занимаешься вне работы? — Люцерис был непринужден и расслаблен. Он закусывал вино клубникой. «Фу», — Эймонд скривил губы. По его опять же нескромному мнению, красное вино можно было закусывать только дорогими сырами или ростбифом. — Читаю. Ищу на людях дурацкие татуировки, — Эймонд не успел прикусить свой длинный язык. — Странное увлечение, — Люцерис звонко рассмеялся и зачем-то вторгся в пространство Эймонда. «Изыди, дьявол», — Эймонд готов был уверовать. Ах, если бы у него с собой был крест со святой водой… Он бы не позволил сейчас Люцерису прижаться пухлыми губами к своим губам. Какие же они мягкие! Эймонд закрыл глаз, позволяя Люцерису целовать себя. Такую приторную нежность он испытывал впервые. Люцерис даже не пытался засунуть язык в его рот. Он, войдя во вкус, обвил руками шею Эймонда, перебирая его волосы между пальцев. «Это стон?» Да, Люцерис простонал между соприкосновений губ и, не получив отторжения, совершенно нахально сел на колени Эймонда. Эймонд в растерянности не знал, куда деть свои руки, тогда Люцерис сам приложил его ладони к себе на талию. Эймонд успешно провалил свою миссию, первым скользя языком между губ Люцериса в его жаркий рот. Люцерис ощутимо задрожал, отвечая с энтузиазмом и задором. Эймонд потерял счет времени. Сколько они целовались? Если сейчас придет Эйгон, ему конец. Придется собирать вещи, прощаться с бизнесом и улететь куда-нибудь на север. В Дорне слишком солнечно. — Я забыл сказать нет, — Эймонд оторвался от манящих губ и зачем-то запустил руки под футболку Люцериса. «Ах да, тату». Он подушечками пальцев пытался нащупать ее в районе поясницы. Люцерису было щекотно, он елозил на бедрах Эймонда. — Хочешь, я приду к тебе сегодня вечером? — Люцерис волнительно прикусил нижнюю губу, чувствуя эрекцию Эймонда. «Проклятье. Перестань», — Эймонд направлял свои мысли к заинтересованно дернувшемуся члену. — Нет. — В девять? Или после ужина? М, можешь сам прийти. Или хочешь, можем тут продолжить? Хотя тут неудобно и дом рядом и… «Эйгон! Спаси!» — Эймонд был готов беспомощно заскулить.

***

Эйгон привел Джекейриса в свою комнату, предварительно наведя в ней быстрый порядок. Если сбрасывание вещей в одну кучу можно было им назвать. Он и кровать толком не заправил, на ходу запинывая под нее нестиранные носки. — Короче, не обращай внимания на творческий беспредел. Я не могу сосредоточиться, когда в доме тотально чисто. Мне нужен хаос! — чистосердечно врал Эйгон, пока Джекейрис с интересом разглядывал его комнату. Он бывал тут пару раз, но то было давно. — А, эскизы, да. Что тебя интересует? — Покажи все, что есть, — Джекейриса, казалось, не смущали ни захламленность, ни устойчивый запах алкоголя. — Ты от руки рисуешь или сразу на компьютере? — Сначала от руки, конечно, а потом дорабатываю на компьютере или планшете. Сейчас, — Эйгон достал из ящика письменного стола черную папку. — Вот. Можешь сесть куда хочешь. Он подал Джекейрису эскизы и разлил по бокалам белое вино — единственный напиток, который находился у него в комнате. Спускаться вниз за чем-то покрепче или полегче было откровенно лень. Джекейрис улыбнулся Эйгону и сел на кровать, скрестив ноги. Он раскрыл папку и внимательно рассматривал каждый рисунок. Эйгон плюхнулся рядом с бокалом вина и прислонился спиной к стене. Ему нравился профиль Джекейриса. Его глаза, пушистые ресницы, нос, брови, веснушки, ниспадающие кудри. И до жути притягательные губы. Племянник вырос по-настоящему красивым. Он бы сам мог стать эскизом на чьем-то плече или спине. Эйгон отпил добрую половину вина. «Была не была», — он бесшумно потянулся к краю футболки Джекейриса. Ну а что? Вдруг его тату, как и у Люцериса, было набито на пояснице. — Ух ты, вот это очень крутая картина! — Джекейрис повернулся к Эйгону неожиданно в самый неподходящий момент. — Это же демон? — Да-а, — Эйгон глупо рассмеялся, пряча руку за спиной. — Это серия семи человеческих грехов, если хочешь знать. Мне Эймонд зачем-то книгу по демонологии на день рождения подарил. Богохульный псих. У него дома, кстати, странный алтарь есть с мелкими косточками и следами крови… — Ты говоришь мне это, чтобы я сейчас сорвался и побежал спасать Люка? — Джекейрис скептически изогнул левую бровь. — Нет-нет! Просто информация. Я понимаю, что тот алтарь может быть частью интерьера. Так вот, я когда увидел всю эту хрень, решил все-таки почитать книгу. Знаешь, оказалось очень интересно. Вот и родилась идея изобразить демонов. Там дальше четыре всадника еще есть, — Эйгон вдруг осознал, что ему было как никогда комфортно в обществе Джекейриса. — Это очень-очень занятно. Я никогда не увлекался чем-то темным или потусторонним, — Джекейрис тоже прислонился к стене, чтобы вместе с Эйгоном рассматривать эскизы. — И много людей набивают себе такие тату? — Да до хрена! Всякие рокеры там, металисты, сатанисты. Ты дальше листай, там и светлое есть. Котики всякие, змеи, драконы, — Эйгон широко улыбнулся, гордясь своим бесспорным талантом. — Тебе не жарко? Можешь снять футболку, если хочешь. Я сниму. Эйгон откинул снятую вещь в сторону. В комнате на самом деле было жарко. В старом коттедже кондиционер работал только в гостевой. Да и о миссии своей Эйгон не забывал. — М… Пока нормально. Какой милый котик. Знаешь, я бы набил себе тату своего любимого животного, но пока у меня его нет, — Джекейрис мечтательно улыбнулся. — Я понял, что нужно ответственно подходить к выбору эскиза. — Конечно! Можно и свести нежелательное тату, но это так же затратно и немного болезненно. Можно и перекрыть. Кстати, ты бы мог ко мне обратиться. Покажи, что за дурацкое тату у тебя, — сердце Эйгона забилось часто, он уже предвкушал свою победу. — Ты будешь смеяться. Я был слишком пьян и слишком глуп, когда знакомый парень из колледжа предложил бесплатное тату. Я даже не помню, как согласился! Мне стыдно перед самим собой. Все смеялись надо мной, — Джекейрис выдохнул, будто бы почувствовав облегчение. Наверное, трудно было долгое время сдерживать эмоции в себе. — Она у меня на… сзади. — Что? Прямо на ягодице? — Эйгон сомкнул губы, чтобы в голос не рассмеяться. — Вот видишь! Ты еле держишься! Кошмар, — Джекейрис провел ладонями по раскрасневшемуся лицу. — Да ладно тебе, я профессионал, мне можно доверять, — Эйгон притянул Джекейриса к себе, заключая его в объятия. — Ты только не плачь. — Дурак? Из-за такого слезы не пускают, — Джекейрис не стал вырываться из рук, даже когда Эйгон прижал его вплотную к своей груди. Он чувствовал дыхание Джекейриса, как и напряжение внизу живота. «Вот же… Чертова таргариеновская кровь». Эйгон вздрогнул, когда губы его мечты прикоснулись к коже. Он склонил голову вниз, чтобы убедиться, что ему не показалось. «Прости, Эймонд, кажется, тебе придется справиться самому». Джекейрис, улыбнувшись Эйгону загадочно, повалил его на кровать, нависая сверху. Эйгон успел скинуть с нее смятые вещи. Как же упоительно целовал Джекейрис! Эйгон, впутывая пальцы в мягкие кудри, с удовольствием отвечал. Они дразнили друг друга языками, сплетали их и целовались вновь и вновь. Сладостный дурман околдовал Эйгона. Он даже упустил из внимания, как бокал вина упал с кровати на пол, потому что Джекейрис опускался поцелуями ниже и ниже. — О… Джейс, ты должен будешь прийти ко мне в салон. Я избавлю тебя от твоей дурацкой тату на раз… — Обязательно приду. Теперь молчи…

***

Эйгон и Эймонд встретились друг с другом на следующее утро на веранде. Они синхронно выдохнули в тишину, садясь на лестницу. У обоих были растрепаны волосы, а на лицах расплылся откровенный недосып. Плюс ко всему мышцы нещадно ныли. — Ну? Что там у Люка на пояснице? — Эйгон заговорил первым, прикурив сигарету. — Ты же видел? Я слышал ваше представление. «О, Эймонд, да, как хорошо, еще, пожалуйста!» Эйгон жестикулировал и изображал голос Люцериса. — Заткнись. Ни хрена я не увидел, — Эймонд щелкнул языком и тоже закурил. — Между прочим, вы тоже шумели. «Эйгон, ты такой горячий, Эйгон!» — Врешь! — Эйгон, проигнорировав ответный удар, сфокусировал взгляд на шее Эймонда и засмеялся. — Брат, да тебя пометили. Что он с тобой сделал? — Заездил до смерти, — Эймонд скривил губы от крепости кофе. — Не твое дело. Ты сам-то добился своего? — Смотря с какой стороны посмотреть, — Эйгон лукаво улыбнулся. — Короче, я увижу, когда буду сводить его идиотское тату. Но скажи! Было охрененно весело, правда? — Нет, — соврал Эймонд, удерживая улыбку внутри себя. Теперь она предназначалась только Люцерису. Эйгон тоже не стал демонстрировать настоящие эмоции, сберегая их для Джекейриса. Им всем предстояло провести вместе еще один день. — Эймонд! — Эйгон! Люцерис и Джекейрис выглянули из смежных окон второго этажа. — Иду! — в один голос отозвались Эйгон и Эймонд. Люцерис и Джекейрис с самого начала знали об их плане, увидев белые макушки возле кустов с розами. За слепым любопытством Эйгон и Эймонд не заметили, как сами оказались пойманными в ловушки.