Сердца Четырех

      Город застыл в предвкушении чуда. Словно в ожидании волшебного взмаха палочки, он утопал в праздничном волнении. Дома, укутанные в снежные одеяла, украшены гирляндами, светящимися, точно сотни маленьких звезд. Огни отражались в заиндевевших витринах магазинов, где рождественские игрушки, как живые существа, ждали своих маленьких хозяев.       Воздух пропитан ароматом хвои, корицы и глинтвейна. Сладкий запах приглашал прохожих в тепло кофеен, где за чашкой горячего шоколада можно погрузиться в атмосферу сказки. Дети, с сияющими от радости глазами, катались на карусели, а взрослые с улыбками на лицах выбирали рождественские подарки.       Лондон дышал волшебством. Каждая улица, каждый дом, каждый человек пропитан ожиданием чуда. Рождество близко, и каждый готов встретить его с радостью и нежностью. Такую картину видел Гарри Поттер из окна кабинета Аврората на протяжении последних двух недель.       Снег падал, как пух, застилая все вокруг белым покрывалом. Фонари, словно огромные светлячки, пробивались сквозь густую пелену, окрашивая улицы в теплое желтое свечение. Вечерний город замер в ожидании ночи, а в сердце мужчины кипела неутихающая буря.       Он шел по пустынной улице, поздно вечером, после бурного часа пик, закутавшись в шерстяное пальто, решив добраться до дома пешком, оттягивая неизбежное возвращение, и чувствовал, как холод проникает под кожу. Но это был не холод зимы, а одиночества, от которого не спасало ни одно теплое пальто. Все его мысли были лишь о той, что ускользала от него, о том, что чувства с каждым днем тают, как снежинки на горячей ладони.       Он не хотел вспоминать их частые встречи, ее светлый смех и нежные анютины глаза. Не хотел вспоминать, как она ушла, оставив за собой лишь пустоту и горечь потери. Не хотел вспоминать, как не сумел повлиять на разлуку и как сам отпустил ее. Не хотел даже думать о том, как спустя время каждый заново построил сожженные мосты, создав новую семью, разрушенные недопониманием и обидами, наполненные ссорами. Не хотел думать о том, что ночами ее целует другой.       Гарри замер в центре площади Гриммо, приподнимая голову чуть выше, чтобы рассмотреть гигантскую ель. Снег медленно спускался с небес. Он вспоминал свои мечты, что так безжалостно рассыпались в пыль, как кристаллы льда под теплыми солнечными лучами.       Он остановился у дома, вдыхая холодный воздух, пропитанный запахом снега и выхлопных газов. Но оставался один, затерянный в белом снежном вихре, с опустошенным сердцем и замерзшей душой.       Ключ скрипнул в замке, и дверь отворилась, впуская в квартиру холодный вечерний воздух. Поттер сбросил пальто, повесив его на вешалку в прихожей, уже не чувствуя усталости от рабочего дня, только глухое ощущение пустоты. Он шел по коридору, проходя мимо семейных фотографий, которые уже не вызывали в нем никаких чувств, кроме холодного отчуждения.       В гостиной горел камин, и Джинни сидела в кресле, читая книгу. Она подняла глаза, когда он вошел, и ее лицо озарилось слабой улыбкой. Он попытался ответить ей тем же, но у него ничего не получилось.       — Как прошел день? — спросила она, не отрывая взгляда от книги.       — Нормально, — ответил он, чувствуя, как его голос звучит отстраненно.       Он подошел к барной стойке и налил себе виски. Он пил, не отрывая взгляда от блестящего потолка, в котором отражался огонь камина. Он чувствовал себя запертым в этой квартире, в этой жизни, в этих отношениях, которые уже давно перестали быть нормальными.       Он любил ее когда-то в школе, но любовь угасла, как пламя спички, оставив после себя только привычку. Гарри продолжал жить с ней, потому что боялся одиночества, боялся начать все сначала, боялся вернуть другую. Потому что считал, что так правильно. Но знал, что это не то, что ему нужно. Он чувствовал, что живет не своей жизнью, что его сердце принадлежит другой. И будет принадлежать спустя бесконечность.       Он поставил бокал на стойку и подошел к окну. Он был один, запертый в своей собственной тюрьме из привычек и страха.       — Дорогой, — окликнула его Джинни, ее голос был полон праздничного оживления, — я подумала… может быть мы могли бы завтра сходить в Косой переулок? Я недавно была там, присмотрела подарки Рону, да и Гермионе нужно что-то купить. Она говорила об одной книге…       Ее глаза горели ожиданием чуда, а улыбка была такой искренней и радостной, что Гарри стало неловко. В глубине души его ничего не радовало.       — Хорошо, — протянул он, стараясь сделать голос более живым, чем он был на самом деле. — Пойдем.       Ему не хотелось никуда идти, не хотелось стоять в очередях, не хотелось выбирать подарки. Он не любил Рождество, не любил весь этот праздничный беспорядок, который окружал их. Но Гарри не мог отказать ей в этом, не мог оставить Джинни одну в этой праздничной суете.       Он чувствовал себя странно, словно играл в каком-то театре, в котором каждый был не на своем месте. Он не мог понять, как она может радоваться, когда все вокруг так безнадежно.       Завтра. Все будет завтра.

***

      Гарри надел пальто и поправил безумную прическу на голове. Спустя годы он так и не нашел способа укротить шевелюру. Стоя у входа, он терпеливо ждал Джинни. Он взял ее за руку, прежде чем с тихим хлопком аппарировать в Косой переулок.       — Ну, что ты такой грустный? — спрашивала она, сжимая его руку, рассматривая украшенные витрины прилавков. — Давай отпразднуем это Рождество как следует!       Он просто кивнул в ответ, словно соглашался со всеми ее словами сейчас и в будущем, и пошел вперед. Нужно делать вид, что он счастлив, что он любит ее. Он должен играть свою роль в этом гребанном театре жизни, пока не наступит конец представления.       Поттер терпеливо ждал бывшую Уизли из книжной лавки. Бесцельно бродил взад-вперед, глядя на блестящие шары, гирлянды и фигурки ангелов. Такая толпа внутри каждого магазина — нет смысла пытаться купить Гермионе подарок там вдвоем. Проходящая мимо счастливая пара задела его плечом, и взгляд упал на витрину ювелирного магазина. На бархатной подушке лежала шикарная подвеска в виде сердца, украшенная искрящимися камнями. Он замер, словно околдованный. Эта подвеска так была похожа на нее, на его Панси.       Гарри стоял, закусив губу, и сомнения одолевали душу. Не зная, как она отнесется к такому неожиданному подарку от него, решил все же рискнуть, поддавшись шестому чувству. Он обернулся, убеждаясь, что Джинни по-прежнему стоит в очереди напротив, и вошел в ювелирный.       — Добрый-добрый вечер, — приветливо встретил его продавец, когда над дверью прозвенели колокольчики. — Могу вам что-то да подсказать?       — Покажите вон ту подвеску на витрине, пожалуйста, — он стоял, спрятав руки в карманы. — Сколько за нее?       — С сапфирами и маленькими бриллиантами? — уточнил владелец лавки, опуская перед Поттером вещь. — Цена за это произведение искусства гоблинской ручной работы пятьдесят золотых галеонов.       — Вы принимаете чеками?       Он покинул лавку вовремя — Джинни закончила с покупками и уже направлялась к нему. Ее щеки раскраснелись от мороза и были почти одинакового оттенка с волосами. Карман пальто слегка оттягивала подарочная коробочка с подвеской. В душе Гарри не мог дождаться момента, когда сможет анонимно отправить ей этот подарок совой. Она должна понять от кого это. Он хотел бы увидеть радость в глазах, хотел узнать ее мнение о его выборе. А еще он хотел бы, чтобы она знала — он все еще ее любит.

***

      В тишине спальни, освещенной блеском прикроватной лампы, Джинни осторожно разворачивала подарок, чтобы ни в коем случае случайно не повредить упаковку. Ее руки трепетали от ожидания, а глаза сияли от радости. Она втайне мечтала о таком подарке от мужа уже давно, и вот ее мечта сбылась.       В подарочной коробке лежала шикарная, украшенная драгоценными камнями подвеска. Она была так прекрасна, что миссис Поттер замерла от восторга. Ее сердце забилось быстрее, и она улыбнулась, представляя, как будет блестеть это украшение на ее шее. Как любимый сам застегнет замочек на ней.       В сознание закрались воспоминания последнего года — им было очень тяжело. Джинни бы могла смело заявить, что их семья переживала кризис. Хотя, Гарри уверял, что причина всему его загруженность на работе, как главного аврора Министерства Магии. Отношения остыли, страсть прошла. Она очень боялась, что их прекрасная семья может развалиться. Но сейчас, глядя на этот чудесный подарок, она чувствовала, что, быть может, не все так плохо? И может Гарри прав. Это Рождество принесет им былой мир, гармонию и любовь.       Она вернула подвеску на место и закрыла коробочку, прижимая ее к груди. В мыслях они открывали шампанское в Норе в окружении сотни свечей, танцевали под музыку и пели веселые песни. Она представляла, что взгляд Гарри снова будет наполнен любовью, страстью и нежностью к ней, как в старые времена.

***

      Ее коротко подстриженные волосы, едва доходящие до плеч, были собраны в небрежный хвостик. Легкое платье элегантно струилось по нежному телу. Панси Паркинсон было необходимо соответствовать своему статусу и мужу. Только не Паркинсон. Она давно уже Малфой.       Сидя за столом, она поглядывала на Драко. Рождество стремительно приближалось. Мэнор готовился к вечернему приему. Этот день ничем не отличится от остальных пиршеств в их поместье. Лишь завершится еще один год. Жизнь тянулась медленно.       Атласное платье-комбинация нежно персикового оттенка завораживало взгляд. Панси отдала последние поручения эльфам, прежде чем Драко наклонился к ней, оставив нежный поцелуй на макушке.       — Мне надо ненадолго отлучиться по делам, но я вернусь скоро, принцесса.       Его глаза горели, он не отрывал взгляд от ее тела. Паркинсон всегда удивлялась — почему он, черт возьми, так искренне ее любит. Почему она не может ответить ему тем же. Почему грезит и плачет по тому, кто забыл о ней, а не о теплых руках, готовых опустить весь мир перед ней на колени.       Она кивнула, и фигура Малфоя скрылась в зеленом пламени камина. Панси сидела за столом, погруженная в последние штрихи банкета, когда раздался стук в окно. Повернувшись на него, она заметила небольшую сову, крепко сжимающую коробочку в лапках.       Она поднялась, не особенно надеясь на что-то интересное, и впустила птицу.       — Привет, красавица, что это?       Сова протянула лапку, и Панси отвязала коробку. Птица тут же расправила крылья и улетела назад. Покрутив посылку в руках, она прочитала слова, записанные карандашом: «Для П.»       Сердце подпрыгнуло в груди. Это был он, его почерк, — человек, о котором она думала каждый день, но которого не видела уже несколько лет.       Ее руки дрожали, когда она несла посылку в свою личную спальню. Она не могла поверить своим глазам. Как он мог… после всего, что было?       — Как же так?..       С трепетом она разрезала ленту и открыла коробку. Внутри лежало дорогое ювелирное украшение — подвеска нежно-голубого оттенка с сапфирами. Панси нежно провела пальцами по сердцу, чувствуя, как ее — бьется в бешеном ритме.       Это был знак? Знак того, что он помнит о ней, что он все еще думает о ней. Но почему? Почему он решил связаться с ней сейчас, после стольких лет молчания?       Она не могла понять. Но одно было ясно: эта посылка, этот неожиданный подарок, мог перевернул ее мир. Она снова почувствовала ту самую искру, ту самую надежду, которую она давно похоронила в глубине души.       Теперь она была замужем, у нее была семья, но эта посылка словно открыла дверь в прошлое, в мир ее юных мечтаний и их беззаботных встреч. Она сама поставила точку в их истории. Предпочла поддаться влиянию родителей. Предпочла стать женой друга детства и продолжить чистокровную династию. Она надеялась, что с Уизли он о ней забудет, что обретет новое счастье. И сейчас она не понимала, как быть теперь, как жить дальше, зная, что он где-то там, и помнит о ней. Не знала, как объяснить Драко появление такого дорогого украшения в их доме.       Она не будет ничего менять. Для этого слишком поздно, да и она не сможет уйти. Так решила Панси и спрятала этот кулон подальше в шкаф.

***

      В большой Норе, утопающей в рождественских огнях, царила атмосфера тепла и праздничного оживления. Запах жареной индейки и корицы витал в воздухе, смешиваясь с ароматом сосновых веток, украшающих каждый уголок.       Дети, взволнованные и счастливые, носились по дому, ожидая чудес и вручения подарков от Санты. Их голоса звенели от радости, как колокольчики, создавая волшебную мелодию.       В гостиной уже стояла огромная елка, украшенная яркими шарами, блестящими гирляндами и игрушками, которые переливались всеми цветами радуги. Под ней лежали подарки, упакованные в яркую бумагу и перевязанные красными лентами. Дети с нетерпением ждали момента, когда они смогут распаковать их, а взрослые мечтали о том, чтобы этот праздник длился вечно. Их лица сияли от улыбок, и они с радостью делились друг с другом историями и шутками.       В атмосфере Рождества исчезли все неприятности и разногласия. Семью объединил общий праздник, и в их сердцах зажглась искра любви и тепла. В этот вечер каждый чувствовал себя счастливым и любимым.       Наконец-то настал момент обмена подарками. Тот момент, которого Джинни ждала больше всего, внутренне сгорая от нетерпения. Хотелось показать всей своей семье, что ей повезло, что она по-настоящему счастливая миссис Поттер. Гарри приблизился к ней и протянул коробочку.       — С Рождеством, дорогая! — сказал он, глядя на нее.       Она искренне улыбнулась в ответ, стараясь скрыть волнение, которое билось в ее груди. До дрожи хотелось примерить подвеску на себя. С трепетом она развязала ленту и открыла коробку. Внутри лежал шелковый шарф цвета бордовой розы, с тончайшей вышивкой из золотых нитей.       — О… — удивленно пробормотала Джинни. — Кхм… как красиво! — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал радостно. — Это… я… очень… неожиданно.       Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла неубедительной. Ее глаза устремились к нему, ища объяснения. Но он только непринужденно улыбался, словно не замечая ее разочарования.       — Я думал, что тебе понравится, — сказал Гарри.       Она кивнула, едва сдерживая слезы. Она не могла показать свою обиду перед близкими, перед ними всеми. Она взяла шарф в руки, погладила его мягкую ткань, и попыталась улыбнуться еще раз.       — Спасибо, — прошептала она, и отступила на шаг от мужа. — Он правда прекрасный.       Джинни почувствовала, как ее горло сжимается от боли. Она в миг поняла, что подвеска была куплена не ей. Она была для другой. Для той, кто по мнению Гарри, заслуживает такого внимания.       — Я пойду… посмотрю как там мамина индейка в духовке.       Она отвернулась от него и всех, и ушла в другую комнату. Джинни не хотела больше видеть его улыбку, не хотела слышать его голос. Она хотела побыть одна, чтобы поплакать и подумать о своей жизни, о своих мечтах, о своей любви, которую она потеряла в этот рождественский вечер.       Суровая реальность огрела по голове. Ее мечты не соответствовали реальности. Гарри не посмотрел на нее с любовью, он не сжал ее руку, он не сказал ни слова, что чувствует к ней.       Сердце защемило от боли, и Джинни чувствовала себя преданной и одинокой. Слезы потекли по ее щекам. Она не знала, что делать, не знала, как жить дальше. Она поняла, что ее мечты о счастливом Рождестве не сбудутся. Она осталась одна с пустотой в душе и холодной реальностью вокруг.       Рождественские огни мерцали, создавая иллюзию праздничного волшебства. Но за этими огоньками таились две семьи, чьи сердца были охвачены холодом и болью безответной любви.       В одной семье жена с тоской смотрела на мужа, который не замечал ее одиночества. Она помнила их первую встречу, их юную любовь, которая с годами остыла, превратилась в привычку.       В другой — муж с тоской смотрел на жену, которая натянуто улыбалась гостям, но мыслями была не с ним. Он помнил ее прекрасную улыбку, ее нежные руки, ее громкий смех. Но она уже не смотрела на него с той наивной детской любовью. Ее сердце принадлежало другому человеку, которого она не мог забыть.       Они были разрушены не ссорой и не предательством, а слабостью духа. Страхом поговорить и расставить все точки над «и». Они жили вместе, под одной крышей, делили друг с другом ложе, но их сердца были разделены пропастью недопонимания и суровой реальностью.       Рождество — праздник любви и тепла, для них сделалось болезненным напоминанием о том, что они потеряли. Потерянное так трудно найти. Они были одиноки в своем мире, окруженные людьми, но не с кем поделиться своей болью.       Им с этим жить. Им с этим жить далее, неся в своих сердцах тяжелый груз любви, как крест, который не возможно сбросить.       Четыре сердца.       Четыре боли.       Четыре сломанных судьбы, объединенные в день волшебства. Но даже магия бессильна залечить такие глубокие раны. Остаются шрамы, прикрытые масками. Каждый знает все. Каждый молчит.       Санта смотрел на это с высоты птичьего полета и по его лицу скатилась слеза грусти. Даже он не в силе починить их.