Secret Santa

Два дня, оставшиеся до рождественской вечеринки, пролетели для Джиюн словно в странном, слегка нереальном тумане. Впервые за всё время её учёбы в университете приближающийся праздник не вызывал у неё раздражения или желания запереться в комнате с толстым томом по философии. Наоборот, внутри поселилось какое-то совершенно новое, робкое, но настойчивое чувство предвкушения. Она поймала себя на том, что больше не прячет взгляд от разноцветных гирлянд в коридорах, а музыка, доносящаяся из кафетерия, больше не казалась ей бессмысленным шумом. Мир вокруг словно обрёл краски, которые она сама же когда-то добровольно стёрла из памяти из сердца. И причиной этому был, как ни странно, Чон Юнхо. После того вечера в кинотеатре и их разговора на заснеженной аллее что-то внутри неё кардинально изменилось. Они действительно стали друзьями. Юнхо сдержал своё слово: он больше не отпускал в её сторону тех едких, задевающих за живое шуток, не пытался вывести её из равновесия и не вторгался в её личное пространство с грацией слона в посудной лавке. Вместо этого он оказался человеком, с которым можно было часами обсуждать учёбу, тихо переговариваться на задней парте или просто комфортно молчать. Джиюн с удивлением осознала, что ей не нужно надевать броню, когда он рядом. Вчера они вместе сидели в библиотеке, и когда она случайно уснула над конспектами, Юнхо не стал её будить или подшучивать. Проснувшись, она обнаружила, что он аккуратно накинул ей на плечи свою тёплую толстовку, а сам сидел напротив, в одних наушниках, и молча доделывал презентацию. Когда она поблагодарила его, он лишь мягко улыбнулся — той самой нежной улыбкой, от которой в её груди почему-то становилось тесно. Она назвала его другом, и Юнхо согласился. Но иногда, перехватывая его взгляд, Джиюн замечала в нём что-то такое, от чего её сердце сбивалось с ритма. Впрочем, она тут же одёргивала себя. Юнхо просто хороший парень. Он понял её, принял правила игры, и она была ему за это безмерно благодарна. У неё наконец-то появился кто-то, кроме брата, на кого можно было опереться. А Уён… Мысли об Уёне всё ещё вызывали лёгкий трепет, но этот трепет больше не сопровождался той удушающей болью от осознания собственной ничтожности. Ей всё ещё хотелось узнать, как он отреагирует на её подарок, улыбнётся ли той самой своей сияющей улыбкой. Но теперь это ожидание не было центром её вселенной. Вечер пятницы наступил слишком быстро. Общежитие гудело, как растревоженный улей. Из-за дверей доносились звуки музыки, смех, жужжание фенов и звон бокалов — студенты готовились к главной вечеринке семестра. В комнате Джиюн царил хаос, во главе которого, естественно, выступала Хэён. — Нет, ну ты посмотри на неё! — причитала Хэён, размахивая кисточкой для макияжа перед лицом невозмутимой Сонын, которая сидела на кровати и красила ногти в тёмно-вишнёвый цвет. — Рождество! Вечеринка потока! Тайный Санта! А она собиралась идти в своей серой толстовке! Джиюн, если ты сейчас же не снимешь это недоразумение, я клянусь, я оболью его кофе, и тебе придётся переодеться! Джиюн стояла перед зеркалом, скрестив руки на груди, и с сомнением разглядывала свой привычный наряд. — Мне в нём удобно, — попыталась слабо возразить она. — К тому же, там будет толпа народу, всем плевать, в чём я… — Мне не плевать! — отрезала Хэён, бросая кисточку на стол и ныряя в свой необъятный шкаф. Через секунду она вынырнула оттуда с триумфальным видом, держа в руках вешалку. — Вот! Я купила это на распродаже, но мне не подошёл размер. А на тебе будет сидеть идеально. Надевай! И никаких возражений, иначе я позову Минги, и он сам тебя переоденет. Джиюн вздохнула, понимая, что спорить с соседкой в таком состоянии — себе дороже. Она взяла вешалку и скрылась за дверцей шкафа. Когда Джиюн вышла, даже Сонын оторвалась от своих ногтей и одобрительно присвистнула. Это был глубокого изумрудного цвета свитер из мягкого, струящегося кашемира, который слегка открывал ключицы, делая образ утончённым, и чёрная юбка миди из плотной ткани, идеально подчёркивающая фигуру. Наряд не был кричащим или вызывающим, он был именно таким, как любила Джиюн — сдержанным, но невероятно элегантным. — Я же говорила! — взвизгнула Хэён, хлопая в ладоши. — А теперь садись, я сделаю твоё лицо ещё красивее. И только попробуй моргнуть! Спустя полчаса экзекуций, включающих в себя лёгкий тон, немного румян, которые Хэён назвала «морозным поцелуем», и каплю мерцающих теней, Джиюн посмотрела на себя в зеркало и едва узнала девушку по ту сторону. Её тёмные волосы были уложены крупными, мягкими волнами, глубокий зелёный цвет свитера заставлял глаза казаться ещё выразительнее, а блеск на губах делал их чуть пухлее. Она выглядела свежей, отдохнувшей и… красивой. По-настоящему красивой. — Ну вот, — удовлетворённо выдохнула Хэён, стряхивая с рук невидимую пыль. — Теперь ты готова разбивать сердца. Или, как минимум, заставить одного конкретного придурка подавиться пуншем. Джиюн почувствовала, как к щекам прилил жар. — Я иду туда не для того, чтобы впечатлить кого-то, — пробормотала она, поправляя ворот свитера. — Я иду, чтобы отдать подарок и… просто хорошо провести время. — Да-да, конечно, — хихикнула Сонын, поднимаясь с кровати и поправляя своё облегающее чёрное платье. — Главное, сама в это верь. Берём подарки и на выход, девочки, мы и так опаздываем! Джиюн подошла к своему столу и осторожно взяла небольшую, аккуратно упакованную коробочку, перевязанную серебряной лентой. Внутри лежал подарок для Уёна. Она долго думала над ним, вспоминала каждую деталь, и в итоге нашла то, что, как ей казалось, идеально ему подойдёт. Подарок был без подписи. Просто анонимный жест, её маленькая тайна. Она глубоко вдохнула, пряча коробочку в сумочку, и вышла вслед за подругами в шумный коридор. В это же время в мужском блоке градус напряжения достигал критической отметки, но исходил он исключительно от одного человека. Юнхо стоял посреди комнаты, одетый в чёрную рубашку и тёмные джинсы, и с паническим выражением лица разглядывал плоский квадратный свёрток в своих руках. Свёрток был завёрнут в простую крафтовую бумагу и перевязан грубой джутовой ниткой: никаких блёсток и бантиков. Внутри лежал его рисунок и маленькое фото, сделанное в библиотеке, с той самой надписью на обороте: «Запомни меня, но не как ошибку». — Я не могу этого сделать, — глухо пробормотал он, прижимая свёрток к груди. — Парни, это ужас! Она посмотрит на это и подумает, что я какой-то маньяк, который рисует её исподтишка. Или что я снова пытаюсь навязаться. Мы же только-только стали друзьями… Если я отдам ей это, всё пойдёт по пиз… Сан, который стоял у зеркала и безуспешно пытался уложить непослушную прядь волос гелем, закатил глаза так сильно, что едва не увидел собственный мозг, вдруг перебил его: — Юнхо, если ты сейчас же не прекратишь ныть, я возьму твой подарок, спущусь в вестибюль и сам вручу его Джиюн со словами: «Это от парня, который плачет по ночам в подушку от любви к тебе». Понял? — Это не нытьё, это здравый анализ рисков! — огрызнулся Юнхо, начиная мерить комнату шагами. — Она чётко сказала: «Я бы хотела быть с тобой друзьями». Друзьями! Друзья не рисуют друг друга в тайне и не пишут цитатки на обороте. Я должен был купить ей подарочную карту в книжный. Это было бы безопасно. Это было бы по-дружески. — Это было бы по-ублюдски скучно, — вставил Уён, который сидел на кровати и полировал свои любимые ботинки. На нём была белоснежная рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы, и тёмно-бордовый пиджак, в котором он выглядел как звезда сошедшая с обложки журнала. — Ты сам сказал, что хочешь подарить ей смысл. Вот он, твой смысл, у тебя в руках. — А что, если она поймёт, что я… ну… — Юнхо запнулся, чувствуя, как уши начинают гореть. — Что я чувствую к ней не только дружескую симпатию? — О, неужели! — Сан театрально всплеснул руками. — Ты хочешь сказать, что девушка, обладающая интеллектом выше среднего, может сложить два и два, увидев портрет, нарисованный с такой любовью, что от него даже меня тошнит? Какой ужас! — Заткнись, Чхве Сан, — Юнхо устало потёр переносицу. — Я просто не хочу её потерять. Сейчас, когда она наконец-то стала мне улыбаться, когда она не шарахается от меня… Я готов быть просто другом, честно. Лишь бы она была рядом. А этот подарок — это риск. Уён отложил ботинки, поднялся с кровати и подошёл к Юнхо. Он положил руку ему на плечо и посмотрел на него так серьёзно, как только мог. — Бро, послушай меня. Ты принял её правила, и это круто. Ты молодец. Но Тайный Санта — на то и тайный. Тебе не обязательно падать перед ней на колени в центре зала и признаваться в любви. Ты просто отдаёшь подарок. Подарок, который показывает, что ты видишь её настоящую. Если она умная — а она умная — Джиюн всё поймёт правильно. Она не испугается искренности, Юнхо. Она боится фальши. А в этом куске бумаги фальши ноль, поверь мне. Юнхо посмотрел на свёрток, затем на друга. Уён был прав. Как всегда, когда дело касалось чувств, этот придурок удивительным образом попадал в самую точку. Юнхо тяжело вздохнул, но пальцы, сжимавшие подарок, расслабились. — Ладно, — выдохнул он. — Идём. Пока я снова не передумал и не сжёг его в раковине. — Вот это настрой! — обрадовался Сан, накидывая пиджак. — А теперь вперёд, нас ждут бесплатный пунш, громкая музыка и куча социальных взаимодействий! Студенческий лаунж на первом этаже учебного корпуса было не узнать. Стараниями организаторского комитета, и в частности Пак Сонхва, огромное пространство превратилось в настоящую зимнюю сказку. Под потолком были натянуты сотни метров мерцающих гирлянд, создавая иллюзию звёздного неба. Обычные столы были сдвинуты к стенам и застелены белоснежными скатертями, на которых возвышались пирамиды из закусок, чаши с фруктовым пуншем и горы сладостей. В центре зала красовалась огромная, под самый потолок, рождественская ель. Под её пушистыми, украшенными искусственным снегом ветвями, уже росла внушительная гора разноцветных коробок, пакетов и свёртков — подарков для Тайного Санты. Воздух был пропитан запахами хвои, мандаринов и сладкого парфюма. Из мощных колонок играла ритмичная праздничная музыка, басы которой мягко вибрировалпопо полу. Зал уже был полон людей. Студенты смеялись, общались, кто-то делал фотографии на фоне ёлки, кто-то толпился у столов с напитками. Атмосфера была настолько живой и заряженной, что не заразиться этим настроением было невозможно. Когда Джиюн, Хэён и Сонын вошли в зал, на них тут же обратили внимание. Хэён, в своём сверкающем красном платье, моментально растворилась в толпе, радостно пища и обнимаясь со знакомыми. Сонын, бросив быстрый взгляд на присутствующих, грациозно прошествовала к столу с напитками, всем своим видом показывая, что вечеринка вечеринкой, а её личное пространство нарушать не стоит (возможно, только кроме одного парня, имя которому было Чхве Сан). Джиюн осталась стоять у входа, чувствуя себя немного неуютно без пуховика и шарфа, в которые обычно можно было спрятаться. Она нервно одёрнула подол изумрудного свитера и осмотрелась. Её взгляд скользил по лицам, пока не наткнулся на знакомую компанию у противоположной стены. Минги, её брат, стоял в обнимку с Нарин. На нём был простой, но стильный чёрный джемпер, а Нарин, как всегда, выглядела безупречно в струящемся бежевом платье. Они смеялись над чем-то, что увлечённо рассказывал Сан, активно жестикулируя руками. Уён стоял чуть поодаль, опираясь спиной о колонну и попивая пунш из пластикового стаканчика. Он улыбался, слушая Сана, и в свете гирлянд его профиль казался ещё более привлекательным. А рядом с ним стоял Юнхо. Джиюн замерла. Он не смеялся и не участвовал в разговоре. Он просто стоял, сжимая в руках какой-то плоский свёрток из крафтовой бумаги, и смотрел прямо на неё. Их взгляды встретились сквозь толпу; и сквозь мигающий свет и громкую музыку, Джиюн почувствовала, как её сердце пропустило удар, а затем забилось в два раза быстрее. Сейчас Юнхо выглядел… иначе. В этой чёрной рубашке, с уложенными волосами, без своей обычной дурацкой ухмылки, он казался гораздо взрослее и серьёзнее. Но главное было в его глазах. В них не было насмешки или вызова. Там читалось немое восхищение, от которого у неё перехватило дыхание. Он смотрел на неё так, словно в этом переполненном зале никого, кроме неё, не существовало. «Друг, — напомнила себе Джиюн, сглатывая внезапно пересохшим горлом. — Он просто мой друг…» Она заставила себя сделать глубокий вдох, натянула на лицо лёгкую улыбку и, лавируя между танцующими студентами, направилась к их компании. Первым её заметил Минги. Его брови удивлённо поползли вверх, а лицо расплылось в широкой, гордой улыбке. — Ого! — присвистнул он, когда она подошла ближе. — Снежная королева решила покинуть свой ледяной замок? Джиюн, ты выглядишь просто… вау! Хэён всё-таки победила в этой битве за твой гардероб? — Заткнись, Сон Минги, — беззлобно отозвалась она, чувствуя, как краснеют щёки. — Не слушай его, милая, — Нарин мягко высвободилась из объятий Минги и подошла к Джиюн, взяв её за руки. — Ты выглядишь потрясающе! Этот цвет тебе невероятно идёт. Я так рада, что ты пришла, правда. — Спасибо, онни, — Джиюн искренне улыбнулась в ответ. Рядом с девушкой брата она всегда чувствовала себя удивительно комфортно. — Да уж, Джиюн, — подал голос Сан, окидывая её оценивающим взглядом. — Если бы я не боялся, что Минги сломает мне шею, а Юнхо… ай! — Сан ойкнул, получив весьма ощутимый тычок локтем под рёбра от стоящего рядом Юнхо. — Я хотел сказать, что ты очень красивая сегодня! Джиюн перевела взгляд на Юнхо. Он всё ещё сжимал свой свёрток, из-за чего костяшки его пальцев побелели. — Привет, — тихо сказал он, его голос прозвучал чуть хрипло. — Рад тебя видеть. — Привет, — она ответила ему таким же мягким тоном. — Я же обещала, что приду. В этот момент от колонны оттолкнулся Уён. Он подошёл ближе, его фирменная улыбка сияла на лице. — Привет, Джиюн-и, — пропел он, склонив голову набок. — Присоединяюсь к всеобщим восторгам. Ты сегодня решила затмить здесь всех? Джиюн почувствовала, как привычный холодок пробежал по спине от звука его голоса. Она посмотрела в его тёмные глаза. Раньше этот взгляд лишил бы её дара речи, заставил бы краснеть и заикаться, но сейчас… сейчас всё было иначе. Да, он был красив. Да, его голос был приятным. Но теперь она, на удивление, не чувствовала той удушающей паники. В этот момент Джиюн впервые не искала в его словах скрытого смысла. Более того, краем глаза она уловила, как напрягся стоящий рядом Юнхо. Как он чуть опустил голову и сильнее сжал свой бумажный свёрток, словно пытаясь слиться со стеной. И это почему-то отозвалось в ней странной, щемящей ноткой. — Спасибо, Уён, — ровно ответила она, одарив его лёгкой улыбкой. — Но затмить тебя здесь вряд ли кому-то удастся. Уён рассмеялся, явно довольный ответом, и вернулся к прерванному спору с Саном о том, кто пойдёт за новой порцией пунша. Джиюн воспользовалась моментом и сделала шаг ближе к Юнхо. — А ты что прячешь? — спросила она, кивнув на свёрток в его руках. — Это твой подарок для Тайного Санты? Почему не положишь его под ёлку? Сонхва уже ходит там с микрофоном, скоро начнётся обмен. Юнхо нервно сглотнул, опуская взгляд на свои руки. — Да, это… это подарок, — пробормотал он, избегая её заинтересованного взгляда. — Просто… я не знаю. Может, это плохая идея. Может, мне стоит пойти и быстро купить какую-нибудь кружку в автомате за углом. Джиюн нахмурилась, удивлённая его неуверенностью. Тот Юнхо, который уверенно вёл её в кино, который шутил на аллее и помогал с презентацией, сейчас выглядел как напуганный первокурсник. — Юнхо, что за глупости? — она мягко коснулась его предплечья. Ткань рубашки была достаточно плотной, но под ней она почувствовала тепло его тела. Юнхо вздрогнул от этого лёгкого прикосновения, словно от удара током, и наконец посмотрел на неё. — Я уверена, что человек, которому достанется этот подарок, будет счастлив. Ты же старался, верно? — Старался, — тихо ответил он, не отрывая взгляда от её лица. В его глазах было столько невысказанного, столько боли и нежности одновременно, что Джиюн на секунду потеряла дар речи. — Тогда иди и положи его под ёлку, — мягко, но настойчиво сказала она, убирая руку. — И прекрати сомневаться в себе. Бурундуки не сдаются, помнишь? Услышав эту шутку, Юнхо слабо улыбнулся. Напряжение в его плечах немного ослабло. — Спасибо, — он кивнул, крепче перехватывая свёрток. — Ты права. Я пойду и отнесу его! Он развернулся и направился сквозь толпу к сверкающей ели, где Сонхва уже выстраивал внушительную пирамиду из подарков. Джиюн смотрела ему вслед. В её сумочке лежала маленькая коробочка с серебряной лентой, предназначавшаяся для Уёна. Она должна была подойти и тоже положить её в общую кучу. Это был её план. Это то, по большей части, ради чего она пришла сюда. Но сейчас, глядя на широкую спину Юнхо, скрывающуюся в толпе, она вдруг почувствовала странное, иррациональное желание… чтобы её имя на листочке вытянул именно он. — Внимание! Внимание, студенты! — оглушительно разнёсся по залу голос Сонхва, усиленный микрофоном. Музыка стала тише. — Прошу всех собраться у главной ёлки! Наш Тайный Санта начинает свою работу! Те, кто ещё не сдал подарки — у вас ровно одна минута, иначе останетесь с куском угля! Зал одобрительно загудел. Толпа начала медленно, но верно стягиваться к центру зала. Минги обнял Нарин за талию, увлекая её за собой. Сан и Уён, толкаясь и смеясь, последовали за ними. Джиюн сунула руку в сумочку, нащупала пальцами гладкий картон коробочки, глубоко выдохнула и шагнула в гущу событий. Толпа вокруг огромной рождественской ели гудела, смеялась и переливалась всеми мыслимыми цветами праздничных нарядов. Джиюн, воспользовавшись моментом всеобщего оживления, аккуратно протолкнулась к подножию хвойного гиганта и положила свою маленькую коробочку с серебряной лентой поверх пёстрой горы подарков. Она выпрямилась и сделала глубокий вдох. Всё! Дело сделано! Её тайное послание Уёну затерялось среди десятков других таких же анонимных коробок, пакетов и свёртков. Ещё пару дней назад она бы дрожала от нетерпения и страха, гадая, как он отреагирует, когда развернёт её подарок. Но сейчас, глядя на эту гору, Джиюн с удивлением поняла, что её сердце бьётся абсолютно ровно. То тягучее, болезненное чувство, которое раньше всегда сопровождало любые мысли об Уёне, исчезло, оставив после себя лишь лёгкую, светлую ностальгию по собственной наивности. — Итак, дамы и господа! — голос Пак Сонхва заставил всех вновь притихнуть. Он стоял у ёлки, держа в руках микрофон и список участников, выглядя при этом так торжественно, словно собирался вручать как минимум премию «Оскар». — Наш Тайный Санта официально объявляется открытым! Я буду называть имя, вы подходите, забираете свой подарок и радуетесь! И помните: Санта видит, если вы кривите лицо от того, что вам подарили носки! Зал взорвался смехом, после чего обмен наконец начался. Сонхва выкрикивал имена одно за другим. Студенты с визгами и радостными криками пробирались к ёлке, разрывали упаковочную бумагу, кто-то тут же надевал подаренные смешные шапки, кто-то хвастался наборами сладостей или книгами. Атмосфера была пропитана чистым, неподдельным детским восторгом. Джиюн же стояла чуть в стороне, прислонившись спиной к прохладной стене, и наблюдала за происходящим с мягкой улыбкой. Она видела, как Минги получил огромную подушку в виде куска пиццы и тут же начал дурачиться с ней, заставляя Нарин смеяться до слёз. Она видела, как Уёну досталась её коробочка. Он развернул её, достал винтажный брелок в виде старинного компаса — именно такой, на который он как-то засматривался в антикварной лавке, о чём Джиюн случайно услышала от брата. Уён просиял, повертел компас в руках и с искренней благодарностью прокричал в толпу: «Спасибо, Санта, ты лучший!». Джиюн улыбнулась: ей было приятно, но не более того. Её взгляд скользнул дальше по толпе, инстинктивно выискивая высокую фигуру в чёрной рубашке. Но Юнхо нигде не было. — Сон Джиюн! — внезапно разнеслось по залу. Девушка вздрогнула, вырванная из своих мыслей, и инстинктивно выпрямилась. Толпа слегка расступилась, пропуская её к ёлке. Сонхва с загадочной улыбкой протянул ей плоский квадратный свёрток, завёрнутый в обычную крафтовую бумагу и перевязанный грубой джутовой нитью, и который разительно отличался от всех этих блестящих, глянцевых коробок с пышными бантами. — Держи, — подмигнул Сонхва. — Кажется, твой Санта подошёл к делу очень творчески. Джиюн взяла свёрток. Он был лёгким, но почему-то казался невероятно весомым в её руках. Она отошла обратно к стене, чувствуя на себе любопытный взгляд Хэён, которая уже успела распаковать свой подарок и теперь вытягивала шею, пытаясь рассмотреть, что досталось соседке. Пальцы Джиюн слегка дрожали, когда она потянула за джутовую нить. Узелок поддался легко. Она развернула плотную, шуршащую бумагу, внутри которого оказался плотный лист картона, а на нём… У Джиюн тут же перехватило дыхание. Это был рисунок, выполненный простым карандашом. Но то, с какой невероятной точностью были прорисованы детали, заставляло поверить, что это не просто штрихи на бумаге, а застывшее мгновение жизни. На рисунке была изображена она сама. Тот самый момент в библиотеке, пару дней назад. Она сидела за столом, склонив голову над томиком Шарлотты Бронте, заправляя за ухо непослушную прядь волос. Художник мастерски передал игру света и тени, падающих из окна, каждую складочку на её куртке, тот самый отрешённый, глубоко погружённый в себя взгляд, о котором она сама даже не подозревала. Но это было ещё не всё. К правому нижнему углу рисунка крошечной декоративной скрепкой была прикреплена фотография. Настоящая, распечатанная фотография того же самого момента, сделанная явно украдкой, из-за соседнего стеллажа. На ней мир был цветным, залитым мягким зимним солнцем, а она сама казалась такой умиротворённой, какой не чувствовала себя уже очень давно. Джиюн дрожащими пальцами перевернула рисунок. На обратной стороне, знакомым, чуть размашистым почерком была выведена всего одна фраза: «Запомни меня, но не как ошибку». Строчка из фильма. Из того самого фильма, который они смотрели в его тесной комнате, сидя на полу. Из фильма, билет на который она хранила на дне своей коробки памяти. Сердце Джиюн пропустило болезненный, оглушительный удар, а затем сорвалось в бешеный галоп, и было ощущение, словно кто-то выкачал весь воздух из лёгких. Шум вечеринки, громкая музыка, смех студентов — всё это мгновенно слилось в неразборчивый гул и исчезло, словно ккто-тов одно мгновение выключил звук. Он знал. Он обратил внимание. Он запомнил каждую деталь, каждую мелочь. Он увидел её такой, какой она сама себя давно не видела — живой, настоящей, прекрасной в своей тишине. Этот подарок не был куплен впопыхах на распродаже. В каждый штрих карандаша, в каждую букву на обороте было вложено столько души, столько скрытого трепета, что Джиюн почувствовала, как к горлу подступает комок, а глаза предательски начинает щипать от подступающих слёз. Чон Юнхо. Парень, который раздражал её, который злил её, который вывел её из себя в кафе, разрушив её уютный ледяной панцирь. Парень, который молчал с ней в кинотеатре и заставил её смеяться на заснеженной аллее. Ей нужно было увидеть его! Прямо сейчас! Джиюн подняла голову, лихорадочно сканируя толпу. Минги и Нарин танцевали, Сан и Хэён спорили у стола с пуншем, а Уён что-то рассказывал стайке первокурсниц. Но высокого парня с тёмными волосами и плечами, на которые ей вдруг так отчаянно захотелось опереться, в зале не было. Поэтому, крепко прижимая рисунок к груди, словно величайшую драгоценность, она стала пробираться сквозь толпу, даже не обращая внимания на оклики знакомых и не извиняясь, когда случайно задевала кого-то плечом. Она вырвалась из душного зала в прохладный полумрак коридора, выдыхая: здесь было гораздо тише. Она интуитивно свернула к пожарному выходу, ведущему на широкую открытую террасу, где студенты обычно прятались, чтобы подышать свежим воздухом. Дверь поддалась с лёгким скрипом. Морозный ночной воздух мгновенно остудил её горящие щёки. Снег всё ещё падал, укрывая каменные плиты террасы пушистым белым ковром. Он был там. Юнхо стоял у самого края, облокотившись на кованые перила, и смотрел куда-то вдаль, на огни засыпающего города. Он стоял без куртки, в одной только тонкой чёрной рубашке, но, казалось, совершенно не замечал холода. Его плечи были опущены, а вся поза выражала какую-то щемящую усталость. Джиюн сделала шаг вперёд, из-за чего снег тут же захрустел под подошвой её туфель. Юнхо вздрогнул и резко обернулся. Когда он увидел её, стоящую в дверном проёме, в этом тёмно-зелёном свитере, с растрёпанными ветром волосами и его рисунком, прижатым к груди, на его лице отразилась целая гамма эмоций: испуг, неверие и отчаянная нежность, которую он тут же попытался скрыть. — Ты всё-таки открыла его при всех, — тихо произнёс он. Его голос прозвучал глухо на фоне завывающего ветра. Он даже не попытался улыбнуться. — Я не знала, что там, — так же тихо ответила Джиюн, делая ещё один шаг навстречу. Холод пробирался под её тонкую юбку, но она не обращала на это внимания. Юнхо нервно провёл рукой по волосам, отворачиваясь обратно к перилам. — Прости, — расстроенно выдохнул он, и облачко пара сорвалось с его губ. — Если это слишком… Если я напугал тебя или нарушил твои границы… Я честно не хотел давить. Я просто… не мог подарить тебе какую-нибудь бессмысленную чепуху. Но, наверное, Уён был прав, мне стоило быть осторожнее. Можешь просто выбросить его и забыть. — Выбросить? — голос Джиюн дрогнул. Она подошла вплотную и встала рядом с ним у перил. — Юнхо, ты с ума сошёл?! Это… это же самое потрясающее, что мне когда-либо дарили! Он медленно повернул к ней голову. В его глазах отражался свет уличных фонарей, и сейчас они казались Джиюн бездонными. — Правда? — в его голосе прозвучала робкая надежда, что у Джиюн защемило сердце. — Правда, — она посмотрела на рисунок, осторожно проводя кончиками пальцев по шероховатой бумаге, а затем снова подняла взгляд на него. — Как… когда ты успел это нарисовать? И почему? Юнхо тяжело вздохнул, его пальцы сжали холодный металл перил. Он молчал несколько долгих секунд, собираясь с мыслями. Маски были сброшены. Его дурашливость, его сарказм, его вечная броня безразличия — всё это осталось там, в светлом зале. Здесь, на заснеженной террасе, стоял просто парень, чьё сердце при виде этой (чертовски прекрасной) девушки билось так сильно, словно у него тахикардия. — Я начал рисовать тебя ещё год назад, — наконец, произнёс он, глядя ей прямо в глаза с обезоруживающей искренностью. — На полях тетрадей, в которых записывал лекции. Ты сидела у окна, всегда такая отстранённая, такая недосягаемая. Все думали, что ты просто высокомерная. А я… я смотрел на то, как ты прикусываешь губу, когда читаешь, как нервно перебираешь пальцами край шарфа, когда в аудитории слишком шумно. Я никогда не считал тебя высокомерной стервой, как другие. Джиюн замерла, переставая дышать. Каждое его слово попадало точно в цель, разрушая последние бастионы её защиты. — Я хотел подойти к тебе сотню раз, — продолжал Юнхо, и в его голосе зазвучала горькая усмешка. — Но каждый раз, когда я пытался заговорить с тобой нормально, мой мозг просто отключался. Я видел, как ты смотришь сквозь меня. И я видел, как ты смотришь на Уёна с тем самым трепетом, о котором я мог только мечтать. Джиюн открыла рот, чтобы возразить, чтобы сказать, что это была ошибка, иллюзия, но Юнхо мягко покачал головой, не давая ей возможно перебить себя. — Дай мне договорить, пожалуйста. Я знаю, что ты чувствуешь к нему. И я не жду, что ты ответишь мне взаимностью, Джи. Тот день в кафе… когда я сорвался. Я злился не на тебя. Я злился на себя за свою беспомощность, за то, что не могу пробиться сквозь твою стену, за то, что я для тебя всегда буду просто «раздражающим другом брата». Я вёл себя как придурок, потому что это была моя защита. Потому что делать вид, что мне всё равно, было легче, чем признать, как сильно я схожу по тебе с ума! Слова повисли в воздухе, смешиваясь с падающим снегом. Джиюн распахнула глаза и, прикусив губу, продолжала смотреть на стоящего напротив парня, который шумно дышал после того, как буквально на одном дыхание выпалил всё, что копилось в его душе долгие полтора года. — Юнхо… — выдохнула она, чувствуя, как по щеке катится горячая слеза. Она даже не попыталась её смахнуть. — Тебе не нужно ничего отвечать, — он мягко улыбнулся, и эта улыбка была полна такой светлой, искренней любви, что Джиюн захотелось разрыдаться. Он протянул руку и едва невесомо, кончиками пальцев стёр слезинку с её щеки. Его пальцы были ледяными от мороза, но этот жест обжёг её кожу ещё сильнее. — Я знаю, что ты сказала тогда на аллее. Что ты рада, что мы друзья. И я клянусь тебе, я готов быть просто другом. Я готов быть рядом, слушать тебя, сидеть с тобой в библиотеке и нести всякую чушь, только бы ты смеялась. Столько, сколько потребуется. Мне не нужно, чтобы ты любила меня в ответ прямо сейчас. Мне просто нужно, чтобы ты позволила мне быть в твоей жизни. Не отталкивай меня только из-за того, что я не умею скрывать свои чувства так же хорошо, как ты. Юнхр замолчал, убирая руку и пряча её в карман брюк, словно испугавшись собственной смелости. Джиюн же стояла, прижимая рисунок к груди, и смотрела на него сквозь пелену слёз. В её голове проносились сотни мыслей. Она вспомнила Уёна. Да, она смотрела на него. Но почему? Потому что Уён был безопасным. Он был ярким светилом, вокруг которого вращались все, и любить его издалека было удобно. Он никогда не пытался заглянуть ей в душу, никогда не бросал ей вызов, никогда не заставлял её столкнуться с собственными демонами. Это была идеальная фантазия, которая защищала её от реальной боли. А потом появился Юнхо. Шумный, неловкий, порой до ужаса невыносимый. Он раздражал её, выводил из себя, но именно он заставил её кровь снова бежать по венам. Он разрушил её зону комфорта. Именно Чон Юнхо увидел её страхи и не испугался их. Он заметил, какой кофе она пьёт, когда замерзает. Он запомнил фразу из её любимого фильма. Он нарисовал её на куске картона, в конце-то концов! Юнхо был не безопасным, потому что он был настоящим. И это пугало её до чёртиков, но одновременно притягивало с такой силой, сопротивляться которой было невозможно. Джиюн медленно опустила руки. Она шагнула к нему вплотную, сокращая расстояние между ними до минимума. Юнхо замер, его дыхание сбилось. — Я думала, что мне нужен кто-то, кто никогда не заставит меня чувствовать себя неловко, — тихо, но твёрдо начала она, глядя снизу вверх в его расширившиеся от удивления глаза. — Кто-то вроде Уёна. Кто-то лёгкий и понятный. Я пряталась за этой своей выдуманной симпатией, потому что так было проще, но потом появился ты. И разрушил всё к чертям. Юнхо судорожно сглотнул, не смея пошевелиться. — Ты заставил меня злиться и заставил меня сомневаться. Ты заставил меня чувствовать себя живой, Юнхо, — её голос дрожал, но она не отводила взгляд. — Я… я очень долго никого не впускала в своё сердце, потому что там много шрамов. И я очень сильно боюсь новых. Я пока не могу сказать тебе то, что ты, возможно, хочешь услышать прямо сейчас. У меня просто не хватит на это смелости. Просто не сейчас, ладно? Юнхо сделал судорожный вдох. В его глазах мелькнула боль, которую он тут же попытался спрятать за понимающей улыбкой, почле чего сделал полшага назад. — Я понимаю, Джи. Я же сказал, мне и не нужно… Но она не дала ему отступить. Она резко вытянула свободную руку и схватила его за край чёрной рубашки, притягивая обратно. — Не перебивай меня, Чон Юнхо, — строго сказала она, но её губы тронула ласковая улыбка. — Я не могу сказать это прямо сейчас. Но… я правда хочу попробовать. Я хочу, чтобы ты был рядом не только как друг. Глаза Юнхо распахнулись от шока. Он смотрел на неё, пытаясь осознать смысл её слов, боясь поверить в то, что только что услышал. — Ты… ты серьёзно? — его голос сорвался на хрип. — Абсолютно, — кивнула Джиюн. — Только пообещай мне одну вещь. — Что угодно. — Больше никогда, слышишь, никогда не называй меня бурундуком при свидетелях. Секунду Юнхо стоял в оцепенении, а затем тихий смешок сорвался с его губ, перерастая в счастливый, облегчённый смех. Он поднял руки и, всё ещё не веря до конца, осторожно обнял её за плечи, притягивая к себе. Джиюн не отстранилась. Она уткнулась носом в его грудь, вдыхая запах его парфюма, и почувствовала, как её обволакивает абсолютное, ни с чем не сравнимое чувство безопасности. — Договорились. Никаких бурундуков, — прошептал Юнхо куда-то в её макушку, зарываясь носом в длинные, густые волосы. Его руки крепко, но бережно сжимали женские плечи. — Я готов ждать столько, сколько тебе нужно, Джиюн. Даже если на это уйдут годы. Они стояли на заснеженной террасе, пока внутри зала гремела музыка и смеялись люди. Снег медленно опускался на их волосы и плечи. Будущее было неясным, открытым и пугающим, но впервые за долгое время Джиюн не боялась в него смотреть. Потому что теперь она знала точно: в этом будущем Чон Юнхо обязательно будет крепко держать её за руку.