реквием и эвтю́мия.

Осенний ветер кружил листву под ногами, а Сынмин шагал по улице от парковки, одетый с той непринуждённой элегантностью, которая так подходила этому времени года. На нём было тёмно-серое шерстяное пальто с широким воротником, слегка приподнятым против холода. Под ним — тонкий свитер песочного цвета, мягко облегающий фигуру, а на шее — шарф из кашемира, небрежно повязанный, но создающий ощущение уюта. Тот самый. Такой же есть у Джисона. Брюки из плотной ткани, слегка зауженные, подчёркивали стройность его силуэта, а на ногах — ботинки с аккуратной шнуровкой, идеально подходящие для сырой погоды. В руках он держал кожаные перчатки, но пока обходился без них, наслаждаясь прохладой. Он направлялся к дому Хана, чтобы помочь ему со сбором вещей. Они наконец-то будут жить вместе. Эта мысль согревала ничуть не хуже домашнего чая с лимоном. Сынмо остановился у порога, пропуская выходящих людей, которые с любопытством поглядели на него. — О, кажется это тот самый парень, к которому съезжает наш Джисон. — сказал мужчина, ведя под руку старушку. — Молодой человек, — женщина обратилась к Киму. — Позаботьтесь о этом милом мальчике. — Да... Конечно. Со мной ему ничего не угрожает. — татуировщик дружелюбно улыбнулся, с уверенностью кивая головой. Он проводил их глазами и вошёл в обшарпанный подъезд с запотевшими от смурной погоды окнами. Дверь в комнату Хана была открыта, и он осторожно вошёл внутрь, постучав по косяку, чтобы привлечь к себе внимание. Джи копался в ящиках, выкидывая ненужное старье в мусорный мешок. Он не сразу услышал стук из-за самостоятельно разведённого шума, поэтому Сынмин подошёл к нему, легонько ткнув пальцев в его напряжённую спину. — Хани, — бархатистым голосом окликнул его Ким. — О! Ты уже здесь! — парень развернулся, прикрывая на мгновение глаза и расплываясь в сладкой улыбке. — За что мне взяться? — Да я уже почти закончил. Можешь просто подождать. Хан указал на свою заправленную койку, куда и зашагал тату-мастер, и с тихим восторгом оценил его внешний вид: — Красивый. Мне нравится твой стиль. — Спасибо. — смущённо ответил Сынмин и стал наблюдать за хаотичными всплесками рук парня. «Он стал такой живой по сравнению с нашей первой встречи» — подумал Ким и подпер ладонями подбородок. Его тело съежилось, когда он вспомнил о приближающемся ритуале. Останется ли Джисон прежним? Останется ли Джисон? — Уф, ну всё... Куда мы поместим мои котомки? — Хан склонил голову, — Их немного, но тяжеловатые. — В мою машину. — Машину?! — челюсть парня смешно отвисла, — Ты водишь? — Да, просто она в ремонте была долгое время. — Сколько всего мне предстоит узнать о тебе... Джи опустился на кровать рядом с татуировщиком и устало зевнул, прикрывая рот ладошкой, измазанной в какой-то краске. Ким заметил это пятно и достал из кармана пальто платочек. Он с большой нежностью взял руку парня, старательно очищая её. Хан облизнул губы, которые рядом с ним вдруг стали сухими. Его зрачки приковались к тёмным линиям на коже Сынмина, постоянно вызывающие в нём нестерпимый интерес. — Когда ты покажешь мне все свои тату? Ким сдвинул брови и на его скулах заиграли желваки. Он повернулся полным туловищем к Хану, а его глубокие и спокойные глаза ярко сверкнули: — Тебя так они интригуют? — Ну... Да. Это же и есть часть тебя. Всё время я знаю тебя только с татуировками. Парень ухмыльнулся и поднял подбородок, делая свою шею тоньше. Он указал на иероглифы возле уха. — 金承民. — плавно проговорил он, — Это китайский. Моё имя на китайском, если точнее. — Почему именно этот язык? — Я жил в Шанхае два месяца. Брал курсы по татуировкам. Увидел в своих личных данных и... Мне понравилось как выглядит "Сынмин" на китайском. — Угу, их буквы отличаются от наших. Но твоё имя прекрасно на любом языке. Тату-мастер игриво ущипнул Джисона за щеку, находя в его словах что-то до детской радости милое. Ким спустил пальцы ниже своей шеи, оттягивая ворот свитера. Под ключицей показались уже замеченные когда-то Ханом четыре звезды, расположенные в ряд. — Это - олицетворение моей семьи. Папа, мама, старшая сестра и я.  — Какая прелесть! Но ты упомянул, что не с одобрением уехал из родительского дома.. Вы помирились? — Да, редко, но созваниваемся. — Приятно слышать. Может, и я познакомлюсь с твоей семьёй... — Думаю, ты им безумно понравишься. Джи заулыбался, а Сынмин тем временем закатал рукава. — Начну с правой руки. — он прочистил горло, — Сто процентов, ты не раз обращал внимание на мои разрисованные пальцы. Это тату в стиле кибер сигилизмаПонятнее сказать, что это стилизованные руны, абстрактные символы... В общем, это не имеет особого смысла. Мне просто импонирует такие эскизы. — О да! Это выглядит круто! — Здесь, — парень мотнул головой в сторону оголенного плеча. — Череп. Он авторский, попросил Минхо, чтобы он сам что-то напридумывал. Вышло очень даже, скажи? Эта татуировка как... Можно вообразить, что она раскрывает мою увлечённость демонологией. Хан сложил руки перед собой, вслушиваясь в каждое слово, которое произносил Сынмо. Он чувствовал, что тот с особой страстью относится к своим перманентным рисункам на теле, имеющие важное место в его жизни. Джисон восхищался тем, с каким теплом он рассказывал ему о них. — На другой руке - змея. Видишь, она обвивает мои пальцы, а затем идёт вверх по запястью и почти до локтя. Это сравнение с запретным плодом, который пытается завладеть всем человеком. — Ого, змея и правда напоминает что-то такое. Это же из Библии? — Почти все мои татуировки связаны с чем-то церковным или как это назвать.. Может, из-за одержимых родителей, на которых я насмотрелся... — Тебе в любом случае очень идёт такая тематика. — уголки губ Хана плавно поднялись вверх. — Тогда вот ещё. На этом плече у меня Серафим. Я захотел набить это существо, потому что меня заинтересовало то, что мы все представляли их как добрых ангелов. А на самом деле это что-то странное и жуткое. Джи поглядел на многокрылое нечто с маленьким глазом посередине. Его передёрнуло, ведь он и правда считал, что серафимы напоминают людей. — Ох, лучше не поворачивайся ко мне левой стороной... Не хочу пересекаться взглядом с этим... Татуировщик посмеялся, приобняв Хана и положил свою голову на его. — А кстати... — задумался он, — Где твой сосед? Я уже довольно долго здесь, а его всё нет и нет. — Мунджи наконец-то взялся за ум и нашёл себе нормальную работу. Сегодня у него первый день. Так что не беспокойся, он точно не ворвётся сюда, пока мы сидим. — А чего беспокоиться? Типо он застанет нас за поцелуем? — Сынмин хитро прищурился. — Давай продолжай... — Ладно, — тату-мастер кивнул, не желая вгонять парня в угол стеснения. Он вернул рукава на свои места, а теперь задрал левую штанину брюк, заостряя внимание на лодыжке. — Боже, что за малыш! — пискнул Джисон, увидев тату милейшего щеночка. — Наверное, это самое доброе, что ты мог увидеть. — Он похож на котеночка, который набит на плече у Минхо! У вас парные татуировки? — Не то чтобы парные.. Но набивали друг другу в один день. — Ким неосознанно улыбнулся. — Он любит котов, а я собак. Вот так. — Как же меня трогает тот факт, что все работы принадлежат вам. Ты делаешь татуировки Минхо, а он тебе. — Да, это правда. Но... — А я помню. — парень не специально перебил его, — Что-то ты набил себе сам. — Это я и должен сейчас показать, однако.. Боюсь, что с тобой может что-то произойти. — М? Как это? От татуировки? — Джисон недоверчиво улыбнулся. — Просто... Ты хочешь увидеть? — Конечно хочу. Показывай, я же не умру. Сынмо с тяжестью вздохнул и медленно стал поднимать ткань второй штанины. Второй парень почувствовал как сердце начинает колотиться от волнения. Что же там? Татуировщик обнажил ногу — на его бедре красовалась тонкая пентаграмма, изгоняющая демонов. Взгляд Джи изменился, помутнел. Заметив это, Ким судорожно скрыл тату под брюками и обхватил парня за плечи. — Ну, я же говорил... Прости, Хани. — Ох... Ох, пелена в глазах... — Дыши, дыши. — он аккуратно погладил его руки. Хан постепенно вернулся в реальность и с обидой поглядел на Кима: — Зачем тебе она? — Прости... Я набил её очень давно, чтобы, если что, защитить себя, когда под рукой ничего не будет... Мне очень жаль. — Раскаиваешься так, словно вставил в мою спину нож. — Какая разница? Тебе стало плохо. — Ничего... — парень попытался улыбнуться. — Вот почему меня иногда шатает рядом с тобой. Думал, это я сошёл с ума от любви к тебе, а оказывается, на твоей ноге целая пентаграмма. — Что? Ты чувствовал себя нехорошо просто будучи со мной? Почему молчал? — Сынмин встревожился. — Ага, сказал бы - ты бы исчез. И не сидели бы мы в моей комнатке так близко. — Ну ты прав... Пройдёт ритуал и всё будет в порядке. Поверь мне. — Когда он? — Оу... Ещё два дня, не считая этот. — Два? Так мало. — Переживаешь? — Угу, страшновато. Все-таки, со мной такие события впервые. — Хан поджал губы, которые сильно задрожали от какого-то странного предчувствия. Ким без лишних слов притянул его к себе, зарываясь лицом в его пушистые волосы, от которых пахло ягодами. Джисон оцепенел, но позже принял эти объятия, ощущая как внутри него всё бурлит, взрывается. Сколько эмоций, сколько ласковых чувств вызывал в нём Сынмин. Хан был уверен, что его привязанность, влечение... Всё было настолько крепким, что он вряд ли когда-нибудь сможет без тоски подумать о том, что они могли и не встретиться. Он пылко вздохнул, с тихим стоном проговорив: — Когда-нибудь отпустишь меня - я точно погибну. — А такого не будет, Хан Джисон. Ты слишком полюбился мне. Спустя какое-то время, они вышли из общежития, оба неся собранные сумки. Парни подошли к высокой машине, которую Хан оценил своим восхищённым бормотанием. — Ничего себе... — Чего стоишь? Загружай свои вещи в багажник. Парень подошёл к нему и остановился, всматриваясь в его силуэт. Он протянул Киму сумки и, почесав подбородок, произнес: — У тебя же есть ещё одна татуировка. Пьяный что-ли набивал, что уже и не помнишь? — хихикнул он. — Чего, где? Сынмин обернулся к нему с удивлённым выражением лица и, заметив, что тот смотрит на заднюю часть его шеи, глуповато улыбнулся. — А, ты про затылок? — Да, я уже видел её. — Я как-то сам забываю про неё... Место такое, что туда и не посмотреть. В общем, это просто глаз, который означает, что я всё вижу. — Ого-го, всевидящий Сынмин-и! — Что за позывной? — он весело хмыкнул и сел за руль. Джи последовал ему примеру и плюхнулся на сиденье рядом с водительским. Новая глава их совместной жизни была разблокирована. *** Ким не спал всю ночь. Ворочался. В голову лезли воспоминания о проведённом времени с Джисоном в его комнате. Он показал ему все свои татуировки — а это была привилегия только для родных ему людей. Но кое-что ещё заставляло его болезненно думать, прерывая сон. Казалось бы, несерьёзная и бесполезная идея, посетила его. Но теперь он не мог остановиться: нужно было срочно её исполнить. Так, он и оказался на пороге тату-салона в свой выходной день. Коллеги встретили его непонимающими взглядами, но Кима это не смутило. Он знал зачем сюда пришёл. — Где Минхо? — поинтересовался он у администратора, зная, что его друг сегодня на замещенной смене. — Переодевается. — Угу, спасибо. Парень широкими шагами прошел в комнату для персонала, раскрывая дверь нараспашку. Ли, завязывающий свой фартук, испуганно подскочил и удивленно раскрыл глаза, вскидывая брови. — А ты что тут забыл? — У меня есть просьба. Старший призадумался и подошёл к нему ближе. — Какая? — У тебя во сколько первая запись? — Ну, где-то через час. — Хорошо, успеем. — Сынмо кивнул и махнул рукой. — Пошли. — Объясни хоть что-нибудь, а! Они вышли в зал, и Ким по-хозяйски сел на кушетку, где обычно сидят клиенты, которых принимает Минхо. Он странно скривил губы и произнес: — Тебе нужно... — Набей мне тату. — Нифига себе запросы. Что ты там такое придумал, что за час можно успеть? — Ночью я сделал эскиз. Он небольшой. Да и ты же профи, я тебе доверяю. — Ну хорошо. — парень был доволен похвалой, — Где бьём? Сынмо ткнул пальцем в грудь, вызывая этим жестом ухмылку на лице друга. — Тогда раздевайся, малыш. Ким вытянулся и стал стягивать с себя рубашку, аккуратно складывая её рядом с собой. Хо оценивающе посмотрел на его тело и вытянул губы для воздушного поцелуя. — Кожа у тебя не стареет. Прям вижу какая она мягкая... — Что за флирт? Оставь его для Хëнджина. — А я и с тобой хочу пофлиртовать. — он пару раз подмигнул, — Ну так что, показывай свой эскиз. Сынмин подал ему лист бумаги, на котором были выведены узорные, в определённом стиле две буквы "HJ". — Выглядит прикольно. — Ли присмотрелся, — Погоди. А это случайно не инициалы... Han Jisung. HJ... Он поднял голову, глядя другу в глаза. Ким выдохнул и положительно кивнул, не видя смысла скрывать. — Так вы... — Да, мы вместе. Минхо похлопал в ладоши и обнял его за шею, потрепав его по голове. — Уже такой взрослый! Мой мальчик. — Эм, мы с тобой почти одногодки.. — Вообще-то я старше тебя на год, поздно в школу отдали. — Да я в курсе. Давай начнём, время идёт. — Ага. Где конкретно хочешь расположить тату? — Под сердцем. Хочу, чтобы Хани всегда был в моём сердце. — Господи, как трогательно. Вы как парочка из фильма. — Минхо смахнул невидимые слезинки. Вскоре начался процесс набивания татуировки. Сынмо даже не почувствовал присутствие иглы под своей коже, давно привыкнув к этим ощущениям. Он спокойно глядел вдаль, пока Ли, согнувшись над ним, вырисовывал границы  на его груди. Киму хотелось, чтобы часть Джисона была рядом. А так как он тату-мастер, он не придумал ничего лучше, чем показать все свои глубокие чувства в татуировке. ***

Остался один день до ритуала.

Все четверо: Сынмин, Джисон, Минхо и Хëнджин, собрались вместе в дорогом ресторане в центре города. Инициатором, как ни странно, был Хван, выкупив на весь вечер всю зону на крыше. Отсюда открывался прекрасный вид на всю столицу, которая была как на ладони. Первым по лестнице поднялся Ли и присвистнул, оглядывая терассу. — Ух, ну и красота! Чувствую себя миллиардером. — он схватил Хвана под руку, — Мой парень лучший. Они поспешили к аккуратно накрытому столу, стоящему в центре, и заняли кресла рядом друг с другом. — А вы напротив сядете. — решил Хо и переключил внимание на охотника. Сынмин и Джисон неторопливо шли за ними, перемолвившись парочкой слов и не больше, но постоянно посматривали друга на друга, не сдерживая своих нежных улыбок. Хан затормозил, как ребёнок сложил ладони перед грудью и с восторгом приоткрыл губы. — Это волшебно! Мне здесь очень-очень нравится! Эта простота, радость мелочам вызывала у Сынмина много ярких чувств, о которых невозможно было молчать. Сейчас он мог только смотреть, хотя... Хотелось сильно сжать талию парня, оставляя на ней синяки, и не думать о присутствии других, просто взять и поцеловать его. Но пришлось оставить это для своих скрытых фантазий. Они сели за свои места и мимолётно переглянулись, каждый думая о своём. — Не помню, чтобы ты был таким щедрым, Джинни. Что за резкое собрание? — поинтересовался Ким. — Решил всех порадовать. — Хëнджин начал разливать по бокалам только что принесённые напитки, — Сегодня мы все можем похвастаться своим счастьем. Мы заслуженно обрели его, согласны? Давайте же выпьем за любовь. Послышался стук бокалов, под который нельзя было скупиться на светлые улыбки. Они и правда обрели людей, которые могут заменить самые красивые сокровища. Минхо начал рассказывать смешные истории из детства, из юношества, на которые Сынмин иногда давал и свои комментарии. Хван поделился рассказами о странах, которые он успел посетить, и показал фото, сделанные им. Только Джисон молчал, не желая рушить эту добрую атмосферу своей мрачной и неинтересной жизнью. В этот миг он был счастлив. Он наконец-то обрёл настоящих друзей. В воздухе задержался искренний смех, который даже скрежет приборов о посуду перебить не мог. И от этого было хорошо. Вдруг тату-мастер не сдержался и провёл пальцем по щеке Джи, а после придвинул его к себе, чтобы быть ближе. Хан показал свой довольный вид и уткнулся лбом в его плечо. — Хэй, вы! Давайте вот это оставим на потом. — возмущённым тоном проговорил Минхо. — На себя посмотри. Сидишь на коленях у Хëнджина и вякаешь. Друзья начали препираться, доказывая друг другу что-то несерьёзное. Они позабыли о том, что не одни, и погрузились в свой забавный спор. Хан мельком посмотрел на Хвана, который был на удивление задумчив. И вообще, в этот вечер он вёл себя гораздо тише, чем обычно. Парню хотелось понять причину такого его поведения. Джисон заметил, что тот смотрит прямо на него или куда-то сквозь него, и прищурился, нахмурив брови. Когда Хëнджин отмер и почувствовал, что на него кто-то глядит, то со смущением отвернулся и специально позвал официанта, чтобы тот принёс больше алкоголя, пытаясь скрыть своё состояние. Что-то здесь не так. Хан постарался забыть об этом моменте, вызывающем странное чувство незащищённости, стал вслушиваться в разговор Кима и Ли. Когда их речь зашла о работе, он встрепенулся и громко сказал: — Минхо! А покажи свои татуировки. Сынмин-и уже показал мне все. Хочу посмотрел и на твои! — Во-о-оу... Мальчик, да ты первый увидел его голым! — Хо заговорщически заулыбался. — Ой нет. Он просто показывал... Мы не... — Да не оправдывайся, это нормально. Мы все взрослые люди. — жуя что-то, тихо сказал Хëнджин. Джисон кинул взгляд на Сынмина, чтобы тот его поддержал. —  Минхо, просто покажи ему татухи и всё! И не надо нести чушь. — спокойно проговорил Ким, сделав глоток вина. — Ой да ладно вам. — парень отмахнулся и закатал рукава толстовки. — Ну котика ты видел. На другой руке у меня вот. Хан лицезрел много мелких татуировок, которые покрывали всю конечность парня от плеча до запястья. Затем он показал длинную надпись на позвоночнике и что-то абстрактное, как у Сынмина, на нижней части шеи. Джи не стал расспрашивать о каждой, просто рассмотрев издалека. — Очень красиво. Вам обоим очень идут татуировки! — Какой ты милаш! — Минхо потрепал его по макушке. — Просто солнышко. Как же Сынмину  повезло с тобой. — Нет, это мне повезло с ним. — О, а хочешь расскажу о весёлых ситуациях, в которые попадал твой парень? Обхохочешься! — Давай! Ли нагнулся через стол, чтобы передать всё, что вспомнила его голова. И уже спустя минуту они оба залились смехом, который звоном отзеркалился в ушах Сынмо. Теперь ему не было до радости. Он с укором смотрел на Хвана, который нервно кусал свои губы, явно переживая о чём-то. Татуировщик мотнул головой, мол, отойдем? И они одновременно поднялись со своих кресел, отходя к краю крыши, огороженному стальными перилами. Ким скрестил руки на груди и прокашлялся, призывая друга, который избегал зрительного контакта, посмотрел на него. — Эй! — Прости... — шмыгнув носом, сказал Хëн. — Говори. Но ответа он не услышал. — Говори, твою мать! Я же вижу, что что-то не так. Это связано с ритуалом? — Прости, прости... Мой дядя поведал о подробностях ритуала. Услышав это, я захотел отказаться! Но он сказал, что тогда демон разрушит наш мир. Прости... — И что он тебе поведал? — Я должен распылить ядовитый порошок, который сам подготовлю сегодня ночью... Джисон обязательно должен быть обездвижен, чтобы его демон не учудил что-нибудь... А ещё... Сынмин весь сжался. Он мог открыто признаться, что ему стало страшно. Когда губы Хвана раскрылись, чтобы что-то сказать, он вздрогнул, словно от удара электрошокером, а ноги начали подкашиваться. Дыхание сперло. — Джисон не сможет выжить. Небо и звезды перед глазами Кима смешались в одну уродливую кашу. Из груди предательски вырвался прерывистый выдох, больше напоминающий всхлип.                             Что?                                       Что? Что?                                               Что?              Что?                                 ЧТО?                                              ЧТО?                                    ЧТО?     ЧТО?                                                                  ЧТО? — Что, блять? Сынмин схватил Хвана за воротник его рубашки и приподнял над землёй, чувствуя как в жилах кипит кровь. Хотелось разорвать его, не щадя совсем. Но он сдержал гнев, отбрасывая парня от себя. Все-таки рядом Минхо и Хан. А он не хотел пугать их. — Я давно хотел тебе рассказать, но побоялся, что это сильно ранит тебя... — чувствуя как глаза наполняются слезами, проговорил охотник. — Ранит?! Мне гораздо больнее от того, что ты говоришь это за день! За один чёртов день! — Я понимаю, но уже ничего не изменить... — Тогда ритуала не будет. Ким собрался вернуться к столу, но Хëнджин остановил его, хватая за плечо. Он развернул его к себе и сквозь губы сказал: — Но тогда демон навредит человечеству! И того Джисона, которого мы все знаем всё равно не будет! Татуировщик медленно опустился на корточки, закрывая лицо ладонями. Было невыносимо грустно, ведь Хван, к сожалению, прав. — Если мы позволим демону остаться, то ни тебя, ни меня, ни Минхо, ни твоих родителей, ни твоей сестры... Никого не будет. Он одолеет Джисона, который всего лишь кукла для него. — парень вздохнул, поднимая голову вверх. — Решись, пожалуйста. Если Джисон тебе по-настоящему дорог, то лучше сделай его счастливым пока не стало поздно. Хотя бы на крохотное мгновение. — Я... Он долго думал, принимал решение. Всё казалось для него бесчеловечным. — Как думаешь, лучше быть злодеем, который пожертвует миром ради спасения любимого человека? Или героем, который пожертвует этом человеком ради мира? — прошептал он, вставая на ноги и немного пошатываясь, — Я не могу убить Хани. Как ты себе это представляешь? Стоять и смотреть на смерть того, кто является для тебя самым важным в жизни. — Я понимаю, я всё прекрасно понимаю... — Хëнджин снова стал кусать губы. — Но меня держит долг. И ты вспомни, что являешься охотником. Пора взяться за дело, Сынмин. — Ох, тогда... Я ему ничего не скажу. Может, это неправильно, но так будет лучше. — Ким устало повис на перилах, — Ладно, я охотник. Я должен помочь людям. Должен... — Поверь, смерть Джисона просто так не забудется. И его душа больше не будет страдать. Обещаю. — Можем ли мы с ним пойти? Хочу провести время вместе напоследок. — Конечно, конечно... Я не держу. Спасибо, что трезво оценил ситуацию. — Хëнджин приобнял его, — Прости меня, Кими. *** Сынмин и Джисон шагали рядом, слегка касаясь плечами друг друга. Второй бурно обсуждал прошедший вечер, пересказывая истории Минхо и как в первый раз смеясь над ними. Ким смотрел на его до жути прекрасный профиль и очень редко кивал головой или мычал в качестве ответа на его вопросы. Тяжело смотреть на человека, когда знаешь, что ему осталось мало. Особенно, когда он последний из всех, кто может заслуживать такой участи. «Почему именно Хан? Почему именно мой парень?» — хотелось зареветь от этой несправедливости. — Ой, смотри! — внезапно раздался голос парня, остановившегося посреди дороги. Он указал в сторону маленького магазинчика со сладостями, где у входа стоял игровой автомат наполненный горой из мягких игрушек. Джи с восторженной улыбкой обернулся на татуировщика: — Ты когда-нибудь в такое играл? — Конечно. В детстве - постоянно. — Тогда... Выиграй и мне что-нибудь. Пожалуйста! Сынмин не мог отказать. Он был готов исполнить любой его каприз, поэтому уже через мгновение забросил в аппарат монету и стал водить джойстиком, чтобы подцепить вещицу. У него удалось с первого раза, так что в ладонях Хана появился милый плюшевый щенок. — Смотри! Это же ты! — парень указал на подарок, — ДжиДжи часто называл тебя собакой. — Пф-ф, как трогательно... — он сдержал раздражённую ухмылку, — А демон давно с тобой связывался? — О... Нет. С того момента, как мы вернулись из Ада, он большую часть времени молчит. Изредка комментируем какие-то мои действия или выборы. И всё. — Ясно. — Ах, ну это такое маленькое чудо! — он прижал игрушку к своему телу и запрыгал от счастья. В глазах Кима защипало. Было невмоготу изображать своё нормальное состояние. Ведь на душе лежал неподъемный валун, да и не один. Они продолжили идти к дому, который уже виднелся за хвойными деревьями, с каждым годом растущими всё выше. Джисон шёл неровно, иногда сходя с тротуара. Глаза его приковались к щенку. Тату-мастер потянул его за ткань куртки в области локтя и оставил свою руку на его талии, чтобы тот не отходил от него. — Кажется, кому-то понравилось дорогое вино в ресторане. — Оу, я больше не буду пить. Честное слово! — Я тебя не ругаю, Хани. — ласково сказал он, — Просто будь осторожнее с этим. — Хорошо. Оказавшись в своей квартире, они по очереди приняли тёплый душ, после чего уютно устроились на кровати под одеялом-облаком, накрываясь им чуть-ли не с головой. Джисон заключил татуировщика в свои тесные и порывистые объятия, покоя голову у него на плече. Он слышал стук его сердца, который торопился куда-то. Хан поднял взгляд на него, замечая, что Сынмин смотрит в его глаза с великой слёзной печалью. — Ты чего? — спрашивал Джи. — Не смей проливать слезы при мне. понял? Если больно - не плачь. — сумбурно вырвалось из уст парня. — Что ты... — Хан Джисон. — строго сказал Ким. — Надеюсь, на тебя больше никто так не смотрит? Хан глянул на него. И правда. На него никогда не смотрели настолько влюблённые глаза. — Никто. — утвердил он, — Я и не вижу никого, кроме тебя. Сынмо кинул нахмуренный взор на часы. — Ещё восемь часов проведём вместе. — он тихо прошептал, — Всего восемь... — А? Ты о чем? — Да так, ни о чем. Спи спокойно, Хани. Он хотел натянуть одеяло повыше, но тут заметил, что край его пижамы оттопырился, обнажая часть его груди, на которой виднелся свежий рисунок. Он с шумным вздохом вскочил с кровати и стал стягивать с себя льняную рубашку. — Эй... Что происходит...? — Джисон раскраснелся и наложил на закрытые веки свои руки, оставляя только темноту. Сынмин повернулся к нему лицом и по-доброму усмехнулся, мягко проговорив: — Можешь смотреть, я ничего такого запретного не делаю. Хан медленно убрал вспотевшие ладошки и через глаза-щелочки пытался разглядеть происходящее. Убедившись, что всё в порядке, он сделал взор чистым и стал следить за пальцем Кима, который указывал на область его тела. — О-о-о, ты набил новую татуировку? — парень с любопытством придвинулся, чтобы лучше разглядеть её. — А что это значит? Качество видео? — Чего? — тату-мастер рассмеялся. — Качество - это HD. А это значит совершенно другое. H - Хан, J - Джисон. Я посвящаю эту тату тебе. — Я сейчас расплачусь, это так мило! — Нет-нет, я же сказал, что не выдержу твоих слез. — Тогда обниму тебя. Иди сюда. Ким натянул на себя одежду и охотно вернулся в постель, прижимаясь к парню. Хан хихикнул, чувствуя жар, который исходил от дыхания Сынмина, обжигающего его щеку. — Хочу целоваться с тобой. Это всё, что нужно для меня. — без особого стыда сказал Джи, ловя блестящие глаза татуировщика. Он просочил свои руки под спину Кима, водя пальцами по его позвоночнику. Сынмо выдохнул прямо в его губы и прильнул к ним, аккуратно сминая их и покусывая. Да, может Хан говорил истину. Им больше и не нужно. Сынмину Хани, а Джисону Минни. Но... С уст тату-мастера безудержно желала слететь безмолвная фраза: Прости, Хан Джисон. *** Сынмин дождался, пока парень не уснёт, и стал беречь его сон. Он рассматривал его ангельское лицо, которое было ещё более невероятным под светом Луны. Он посчитал каждую его ресничку, каждую невидимую царапинку, очертил кончиком пальца его ровный нос и сладкие губы. Нет, он так не может... Не может со спокойным сердцем смотреть на это хрупкое создание, которое он же и разобьёт. Он брал на себя ответственность за принятое решение, но это не делало ему легче. Ким сел на широкий подоконник на кухне, закидывая на него одну ногу, и перебирал в руке ту самую кассету, что хранилась где-то далеко для тяжёлых времён. Они настали. Включил. Послушал. Ещё раз. И ещё разок. Переживания смешивались во что-то одно, тёмное и смутное. Татуировщик уже не знал что может его ждать, будучи уверенным только в том, что ему будет плохо. Все-таки, он ощутил, что глаза закрываются без лишней помощи и на цыпочках вошёл в спальню, погружаясь в сон. Сынмин бессознательно сжал расслабленную руку Джисона, поднося её к своей груди. Так ему было проще. С ним он чувствовал себя живым. Но Хан словно сменил его беспокойства и проснулся посреди ночи. Демон, создавший странный шум в голове, разбудил его. У парня возникло плохое предчувствие, морозящее его пальцы. — «Что у тебя там происходит?» — «Вставай. Бери одежду и выходи.» Джисон под властью существа сделал всё, что тот сказал. Он схватил вельветовую кофту на замке и покинул спальню, останавливаясь в коридоре. — «Объяснись, ДжиДжи. Куда ты меня ведешь?» — «Куда-куда... Хочу избежать ритуала. Ты не понимаешь, что возможно нас водят за нос? И ничего хорошего не получится.» — «О чëм ты?» — он сжал кулаки. — «Я доверяю им. Они обещали, что ты вернёшься в Ад, а я начну нормальную жизнь.» — «Ха... Доверие - пустое слово.» Ойедлет не стал церемониться с ним. Своей силой он заставил его выйти за порог этого дома и зашагать по спящему городу в неизвестном направлении. Хан петлял дворами, заворачивал в мрачные переулки, абсолютно не управляя своим телом. Он всё понимал. Его глаза могли видеть, а в мыслях пронеслось только одно — демон сбегает. Джисон был против служить посредником его тёмных дел, поэтому, через адскую боль, он смог совладать собой. Ноги с режущим слух звуком зашаркали по треснувшему асфальту. — «Какие у тебя планы? Не скрывай от меня.» — «Свои. Тебя это не касается.» Демон попробовал сдвинуть парня с места, но тот был непреклонен своей упрямости. Он гордо поднял подбородок и поставил кулаки на выпирающие бедренные кости. — «Ты собираешься уничтожить мир, да? Со мной это не пройдёт. Я не буду твоей марионеткой, ДжиДжи.» — «А если скажу, что так и есть? Я действительно желаю получить всё от вашей планеты, стать её владельцем.» —  демон рассмеялся, — «Ты всего лишь человечек, который не сможет помешать моим задумкам.» — «Может, ты прав. Я только человек, а ты существо, родившееся из тьмы.» — Хан говорил уверенно, заставляя Ойедлета приглушить своё веселье, — «Я не такой дурак, как ты думаешь. Я прекрасно осознавал, что подписание договора с демоном - не самая лучшая идея. Ты должен был дать мне всё. А получается, что ты забираешь у меня моё, чего у меня почти нет. Ты не лишишь меня человечности.» — «Такая прелесть... Это псинка Сынмин говорил тебе научиться по-взрослому общаться  со мной? Молодец, молодец... Теперь ты крутой.» — «Насмехаешься? Да ты просто черствое создание, которое только и умеет решать проблемы через удары и кровопролития! В тебе нет ничего, о чем можно было позавидовать. Ты - это ничего. Отбери у человека его счастье, попробуй! Тебе всё равно не будет ни капельки меня жаль.» Оболочка Ойедлета, хоть и невидимая чужому глазу, в лихорадке затряслась. Он был зол. Его сильно задели слова Хана. Но он же демон. Почему его так волнует правдивое описание его сущности? Потому что это сказал его хозяин. Тот, к кому он не всегда был безразличен. Но ему нельзя быть слабым. Он обязан пресекать унижения в свой адрес, мякнуть под ними. Джисон резко ударил себя по лицу. Точнее, это сделал демон. Парень прикоснулся дрожащей рукой к покрасневшей и зудящей коже, а после горько усмехнулся. — Вот такой ты настоящий... Я ошибался, когда хотел считать тебя своим другом. Я ошибался, когда думал, что ты действительно хочешь мне помочь. Это не так. Я нужен тебе лишь для большой цели... Другом? Хан услышал внутри себя стук, напоминающий разбитое стекло. Это рухнул мир демона, которого никто никогда не называл этим дивно мягким словом. Прости, Хан Джисон. *** Утро в доме Сынмина началось далеко не с кофе. Джисон пропал. Он носился по комнатам, отчаянно пытаясь дозвониться до Хвана. Спустя несколько десятков минут послышались гудки и парень закричал в трубку: — Хватит спать! У нас проблема! — М-м-м... Что стряслось? — Ты знаешь, что Джисон теперь живёт со мной. Вчера мы вместе легли спать, а сейчас его нет. — Что? — охотник встрепенулся, — Вот маленький подонок... Скорее всего он обманывал нас. — Нет, точно нет. — Ким прочистил горло. — В общем, я сейчас знаю где он. Расскажу при встрече, так что приезжай ко мне. Поторопись! — А, ладно. Уже одеваюсь. Когда Хëнджин появился в дверях, татуировщик поспешил затолкнуть его в квартиру, заперев вход на два замка. — Кинжал с собой? — спросил Ким, кидая в свою сумку много странных вещей. — Угу. — А камни? Хван положительно кивнул. — Мел для пентаграммы не забыл взять? — Да взял, взял! Давай объясняй уже. — Буду краток, — сказал он, поднимая глаза на друга, — Я оставил у Джисона в кармане штанов мини-локатор. И могу отслеживать его положение. Он достал свой телефон, открывая специальное приложение, в котором загорелась яркая точка,  указывающая на точное место, где сейчас прибывал Хан. Джин безманерно присвистнул, в шутку толкая парня в бок. — Да уж, твоему парню нужно было быть осторожнее. Ну ладно, никто же не знал, что ты многое скрываешь и недоговариваешь. — Обойдёмся без лишних примечаний, окей? — Сынмо раздражённо вздохнул. — Я знаю, что поступаю подло и гадко. Но не ты ли вчера сказал, что я обязан вспомнить, что я охотник? — Сказал. — он наклонил голову. — Ну, поймаем демона. *** Они прибыли к старому заброшенному зданию, где обветшалые стены, обвитыми плющом, хранили в себе шепот ушедших дней. Под ногами хрустели обломки стекол, окна, словно глаза призраков, смотрели в пустоту, обещая неразгаданные тайны и забытые воспоминания. Внутри здания царил полумрак,пробивавшийся сквозь трещины в потолке. Паутины висели, как занавески, ощутимый запах плесени заполнил воздух. Каждый шаг разносил эхо, вызывая легкое беспокойство. Охотники остановились у жестяной двери, слегка приоткрыв ее. За ней простиралась темнота,  леденящая душу. Парни переглянулись — никто из них явно не желал заходить первым. Сынмин заглянул в щель снова и сглотнул слюну, нервно потирая ладони. — Ладно, пойду я. Ты страхуй сзади. — Понял. — прошептал Хëнджин и вынул из-под ткани майки серебряный магический кинжал. Ким перешагнул через деревянный порог, пробираясь вдоль стены. Он скрестил руки перед собой, защищая важные органы, и попытался вглядеться в мрак, который, казалось, не собирается расходиться. В помещении стояла мёртвая тишина, услышать можно было только тяжёлое мужское дыхание. Но в какой-то момент где-то у потолка поднялся странный завывающий гул, похожий на чей-то голос. С каждой секундой он становился громче, приближаясь прямо к Сынмину. Он прищурился и встал в позу боевой готовности. — Это что за хрень?! — выпалил Хëн, повиснув на согнутой руке друга. — Да тише ты. — Мне стремно! Давай уйдём, пожалуйста? — Просто делай как... Он не смог договорить. Перед ним неожиданно появилось совершенно уродливое лицо, нет, морда, покрытая жёсткой шерстью, а на голове  виднелись два спиралевидных рога. Существо пронзительно заорало, раскрывая пасть, по которой была размазана спекшаяся кровь, и показывая разрезанный длинный язык, чтобы специально напугать его. Ким пошатнулся, сдерживая страх, который заморозил его, поэтому он остался на месте. В первую секунду увиденного он догадался, что это был чëрт. Создание испарилось, и все лампы в этом пространстве бешено замигали, дезориентируя охотников. — Они здесь! Режь всех, кто не похож на Джисона! Его не трогай! — с рыком приказал татуировщик Хвану. Тот сидел в углу, сжавшись, как беззащитное животное, и не слышал голос товарища. Тогда Ким подбежал к нему и грубо задел его туловище краем ботинка. — Не сиди! Иди и убивай! Хëнджин медленно показал своё лицо, которое до этого было уткнуто в сложенные руки. Он нервно качнул подбородком и с помощью протянутой ладони Сынмина поднялся с холодного пола. — Они намеренно играют со светом, чтобы мы не смогли нападать. — буркнул тату-мастер, вынимая из многочисленных карманов карго-брюк оружие. В одной его руке поместился крест со скрытыми шипами, а в другом маленький серп, на который Хван уставился с круглыми глазами. — Это серп смерти?! — Почти. Скромное подобие. — Откуда он у тебя? — Долгая история! Вокруг них закружил смерч, состоящий из мусора, который раннее валялся под их ногами. Они еле удержались на ногах, прикрывая глаза пальцами, чтобы в них не попадал песок. — На счет три разбегаемся! — крикнул Хëнджин, отхаркивая попавшую в горло пыль. — Хорошо. Помни, Джисона не трогай! — Уже сто раз слышал! Раз... Два... Три! Они пулей метнулись в разные стороны, пытаясь противостоять порывам ветра. Их сердца были наполнены решимостью, а в руках они держали артефакты, наполненные древней магией. Вокруг них раздавались злобные смехи чертей, извиваясь в танце хаоса и пылая алыми глазами, как угли в жаровне. Внезапно темнота разорвалась, и из нее вырвались летучие мыши больших размеров, как вихрь, взметнувшись в воздух. Они прибыли из портала, соединяющего мир людей с Адом. Хван, с кинжалом, что искрился как звезда, отвлекал врагов сражениями, вонзая оружие прямиком в грудки шипящих животных. Сынмо ослеплял их крестом, затем рассекал в воздухе серп, который невидимой силой уничтожал всех на его пути. Каждый его жест словно искра, ослеплявшая тьму, отправляя в небытие очередную летучую мышь. Но смех чертей не стихал, но их самих не было видно. Крики и звуки столкновений сливались в симфонию ярости, пока не настал миг, когда чужеземные существа потеряли силу, а охотники, стоя среди этого хаоса, не увидели в дверях запыхавшегося человека. Он прошёл в самый центр помещения, поднимая одну руку над головой. — Кто это такой? — ошеломленно пробурчал Хван. — Это Чонин. Тот знакомый, который поможет нам в ритуале. — пояснил Ким, победно улыбнувшись, и встретился взглядом со священником. Ян поправил золотую рясу и вложил в свободную ладонь толстую книгу, начиная зачитывать из неё заклинание. Его глубокий голос глухим эхом распространился по всей территории, унося летучих мышей обратно в портал, навсегда оставляя их там. Когда всё стало приходить в норму, Чонин подошёл к изможденным парням, которые с благодарностью поклонились ему. — Ты как всегда вовремя, Нини. — Сынмин выдохнул, вытирая вспотевшее лицо. — Мы не знакомы, но я вами безумно восхищён! —другой протянул священнику руку, — Меня зовут Хëнджин. — Наслышан о тебе. — он пожал её в ответ, — Чонин. — Как вам это удалось? — Всего лишь основы экзорцизма. — Ян пожал плечами, по-лисьему ухмыляясь. Пока Хван активно расспрашивал его, татуировщик огляделся и зашагал к выступу. На полпути тень, сливающаяся со стенами, схватила его за горло, подставляя к нему свои длинные когти. — Вот мы и встретились, котик. — мелодично проговорил незнакомый ему голос. Он покосился в сторону, встречаясь с глазами миловидной и красивой девушки с волнистыми волосами. Она загадочно улыбнулась и провела нечеловеческим пальцем по его подбородку. — Это ты возникла передо мной в своём истинном облике. Ты чертовка! — парень сжал зубы. — Да, это я. А ты у нас Сынмин. Так? — Это ты присутствовала на заключении договора с демоном? — Угу. Джисон много обо мне рассказывал, да? — она кокетливо хихикнула, — Да... Все от меня без ума. — Но только не я. — Конечно, ты верный пёс Джисона... Как жаль, а ты симпатяга. Ким резко вывернул её руку, отбрасывая девушку на землю. Но она не получила ни одной ссадины, продолжая всё так же весело смотреть на него. — Не вежливо так с женщинами. Плохой мальчик. — Ты не женщина, ты чертовка из Ада! — он подобрал выпавший из руки серп, выставляя перед собой. Но тут его ударили спину, и Сынмин растянулся на животе, выругавшись со стоном. Позади него очутился второй выходец, только в мужском обличии. Он свысока глядел на него своими красными глазами. — Кто давал тебе право обижать Минни? — Оу, Хао... Я просто баловалась с ним. — девушка подошла к нему и приобняла. — Со мной всё в порядке. — Ты посмотри на него. Думает, что способен спасти своего любимого. Фу, аж колотит! — Да что ты, Хао. Попытка не пытка. Они залились смехом, от которого у Сынмина потемнело перед глазами. Он ощущал дикую ненависть к этим двум, желая своими руками уничтожить их. — Достаточно порадовались? Черти замолчали, уставившись на приближающегося священника, который исподлобья и с оценкой взглянул на них. — Не мешай нам. Мы тут с мальчишкой разбираемся. — шикнула Минни. Она сделала шаг вперёд, но Чонин быстрее вытянул руку, не давая ей возможности что-то предпринять. — Эй! Что ты наделал?! Ввязался Хао. Он стремительно побежал в сторону Яна, но тот снова выиграл, выставляя вторую конечность. Парень обернулся к Хëнджину, который следовал за ним, и попросил: — Открой книгу на странице... Так, минуту. Черти у нас в главе два. Точно... Тогда двести первую. — Будет сделано! Охотник залистал пожелтевшие страницы, поднося разворот перед священником. Тот кашлянул и, как привычную ему молитву, зачитал текст. Черти скрючились, падая на землю. Их выворачивало от боли, которую доставляла им магия. Они в один голос взревели и через секунду отправились в Ад вслед за мышами. — Фух, вторая преграда пройдена. — спокойно бросил Чонин, отряхивая пальцы. — Я твой фанат! — прикусывая нижнюю губу, объявил Хван. Ян это никак не прокомментировал и подошёл к Сынмину, который также находился в лежачем положении. — Ну ты как? Ким, опираясь на товарища, встал с грязных осколков, и повернул лицо, чтобы показать глубокий порез, который ему оставило острое стекло. Кровь стекала по щеке, а затем и по шее, впитываясь в ткань его пальто. Увидев рану, Хëнджин охнул и подставил своё плечо с другой стороны. — Как это больно выглядит! Ужас... — Без жалости, Джинни. — Сынмин! — раздалось где-то из пустоты. Татуировщик выпрямился, вытягивая шею, чтобы найти источник этого звука. Он узнал его. Узнал в этом зове Джисона, который выбежал из темноты и остановился поодаль от парней. Ким хотел подойти к нему, но двое других остановили его. — Это может быть иллюзией! Не ведись. — Хван нахмурился, крепче сжимая рукоять кинжала. — Я отойду, чтобы приготовиться. — осведомил Чонин, делая несколько шагов назад. — Давай. Мы постараемся схватить демона. — с кивком произнёс тату-мастер. — Приготовиться? — охотник с непониманием окинул его своим взором, — Значит... — Проведём ритуал здесь и сейчас. Ты же видишь, что Ойедлет решил уйти, не доверяя нашим планам. — Ладно, тогда буду на чеку. Джисон всё также стоял перед чёрной дымкой с неживым хрустальным взглядом. Он не моргал, не шевелился. Это было подозрительно. — Ну, подходи. Чего встал? — с вызовом произнёс Хван. — Не могу... ДжиДжи держит меня рядом с собой. — боязливо пролепетал парень. — И где эта тварь? — Там... — Блять, ты предлагаешь нам подходить к тебе? Хан промолчал и как птица склонил голову на бок. Хëнджин почесал затылок и спросил у Сынмина, что делать дальше. Тот выглядел хмурым и злым, а кровь на его лице придавала ему ещё больше опасности. — Твоё предположение оказалось верным. — А? Какое? — Это не Джисон. — Уверен? — Да. Ойедлет хочет, чтобы мы напоролись на его ловушки. Над их головами прогремел гром, сотрясающий пол под ними, и устрашающий смех неприятным звоном раздался в их ушах. Глаза Джисона стали чёрными, а сквозь волосы прорезались рожки. Его вены наполнились горячей лавой, жар которой дымом исходил от его тела. — Да, Ойедлет заготовил вам ловушки. Только вы на неё и повелись. — он облизнул красные губы, — Вашего Хана уже нет. Разговаривайте только со мной. Демон с кривой улыбкой стал приближаться к ним, свободно размахивая руками. — Господа, вы не знаете на что идёте. Здесь нет надежд на вашу победу и я бы мог предложить... Выстрел. Хëнджин с ужасом подпрыгнул, теребя сухие пальцы, и заторможенно повернулся лицом к Киму, который с холодом смотрел прямо перед собой. Охотник переместил взгляд с парня на его руку, в которой неожиданно появился пистолет. — Какого!... — он снова подскочил и вздохнул, неистово крестясь, — Откуда у тебя это?! Ты что, убил... Ты убил его? — Не паникуй. — тату-мастер опустил оружие. — А если это был наш Джисон?! Ты что наделал! — Я же сказал, засунь свой страх куда подальше. — сердито рявкнул Сынмо. — Я выстрелил усыпляющим дротиком, который действует на любых существ. — Боже... Где ты всё это берёшь? Не у меня ли? — Нет. Искал на чёрных рынках в Китае и Японии. У них много такого. — Да ты парень-загадка, Кими. — Хëнджин слабо ухмыльнулся  и заправил длинную чёлку за уши. — Берите его тело и несите сюда. Я уже почти готов. — сказал Ян, шурша своей длинной накидкой. *** Джисон был прикован к кандалам, которые священник успел приделать к стене, и всё ещё не открывал своих глаз, прибывая под сильным снотворным. Хëнджин рисовал круг с пятиконечной звездой  посередине, по бокам от которой были выведены закорючки-символы. Это была пентаграмма — "ловушка для дьявола". Чонин зажигал свечи, которые потом должны быть расставлены вокруг 'рисунка' охотника, и приговаривал про себя нужное заклинание, вспоминал его. Сынмин хотел помочь им, но никак не мог отойти от Хана, сидя перед ним на коленях. Его взгляд был полон тоски, а тело передергивало, когда он смотрел на ржавые цепи, которые резали кожу на запястьях парня. Он потянулся к нему рукой и невесомо коснулся его прохладной щеки. Ресницы Джи дрогнули, и он наконец-то пришёл в себя. Его губы совсем чуть-чуть приоткрылись. Он стал дышать через рот и обвёл заплывшими глазами пространство. — Что... Происходит? — Хани! — воскликнул тату-мастер. — Хани, как я рад, что ты очнулся. Хëнджин, проходящий за его спиной, со смешком фыркнул. «Так-то ты его и пристрелил» — читалось в его недоверчивых очах. Он резко остановился, изучая физиономию парня, висящего на кандалах. — А откуда эти железки у Чонина? — он задумчиво промычал. — Это церковная тайна. — гаркнул в ответ священник. — Ну ладно... Когда охотник отошёл, Сынмин придвинулся к Джисону, обвивая руками его шею и нежно обнимая его. — Можешь не прощать меня. — Пить... Хочу пить... — жалобно простонал тот. Татуировщик сорвался с места и, достав из своей сумки бутылку, подбежал обратно к нему. Он поднёс к его рту воду, и Хан начал жадно глотать бесцветную жидкость, которая стекала по его подбородку. — А теперь поясни мне. Где мы находимся? — Не знаю. Это здание давно заброшено. — Ах, это ДжиДжи привёл меня сюда... Но я ничего не помню. — Лучше не надо. — Сынмин отмахнулся. Парень заметил на его лице порез и захотел потянуться к нему, но понял, что он прикован. Его голова с тихим вздохом печально опустилась. — Сейчас будет ритуал? — Да. Извини нас, но нам пришлось провести его сейчас. — Это ДжиДжи ранил тебя? — Нет, виноват был один из чертей, которых ты встречал раньше. — Оу, и они здесь были... — Слава Богу, что ты этого не помнишь. Тебе нельзя на такое смотреть. — Сынмин. — Что? Ким почувствовал как по его рукам прошёлся мороз. — Что если... Всё плохо закончится? — Не думай об этом. Я постараюсь, чтобы спасти тебя. Он выдавил улыбку и поспешил уйти, понимая, что продолжать развивать ложь он не сможет. «Не плачь, не плачь, Ким Сынмин» — проговаривал он, обнимая себя за дрожащие плечи. Приготовления закончились. Хëнджин провёл обряд начала, после которого огонь, исходящий от свечей, стал голубым. Он окинул взором Джисона, который с испугом воспринял эти измерения. Хван стыдливо закрыл лицо капюшоном ритуальной мантии, больше не в силах играть уверенного охотника. Как вообще можно было чувствовать себя хорошо, когда прямо перед тобой находится человек, который мучается от железных цепей. Который скоро умрёт. Прости, Хан Джисон. *** Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii, omnis legio, omnis congregatio et secta diabolica, in nomine et virtute Domini Nostri Jesu Christi, eradicare et effugare a Dei Ecclesia, ab animabus ad imaginem Dei conditis ac pretioso divini Agni sanguine redemptis. Non ultra audeas, serpens callidissime, decipere humanum genus, Dei Ecclesiam persequi, ac Dei electos excutere et cribrare sicut triticum . Imperat tibi Deus altissimus , cui in magna tua superbia te similem haberi adhuc praesumis; qui omnes homines vult salvos fieri et ad agnitionem veritaris venire. Imperat tibi Deus Pater; imperat tibi Deus Filius; imperat tibi Deus Spiritus Sanctus. Imperat tibi majestas Christi, aeternum Dei Verbum, caro factum , qui pro salute generis nostri tua invidia perditi, humiliavit semetipsum facfus hobediens usque ad mortem; qui Ecclesiam suam aedificavit supra firmam petram, et portas inferi adversus eam nunquam esse praevalituras edixit, cum ea ipse permansurus omnibus diebus usque ad consummationem saeculi. Imperat tibi sacramentum Crucis , omniumque christianae fidei Mysteriorum virtus. Imperat tibi excelsa Dei Genitrix Virgo Maria, quae superbissimum caput tuum a primo instanti immaculatae suae conceptionis in sua humilitate contrivit. Imperat tibi fides sanctorum Apostolorum Petri et Pauli, et ceterorum Apostolorum . Imperat tibi Martyrum sanguis, ac pia Sanctorum et Sanctarum omnium intercessio. Ergo, draco maledicte et omnis legio diabolica, adjuramus te per Deum vivum, per Deum verum, per Deum sanctum, per Deum qui sic dilexit mundum, ut Filium suum unigenitum daret, ut omnes qui credit in eum non pereat, sed habeat vitam aeternam: cessa decipere humanas creaturas, eisque aeternae perditionis venenum propinare: desine Ecclesiae nocere, et ejus libertati laqueos injicere. Vade, satana, inventor et magister omnis fallaciae, hostis humanae salutis. Da locum Christo, in quo nihil invenisti de operibus tuis; da locum Ecclesiae uni, sanctae, catholicae, et apostolicae, quam Christus ipse acquisivit sanguine suo. Humiliare sub potenti manu Dei; contremisce et effuge, invocato a nobis sancto et terribili nomine Jesu, quem inferi tremunt, cui Virtutes caelorum et Potestates et Dominationes subjectae sunt; quem Cherubim et Seraphim indefessis vocibus laudant, dicentes: Sanctus, Sanctus, Sanctus Dominus Deus Sabaoth. Oremus. Deus coeli, Deus terrae, Deus Angelorum, Deus Archangelorum, Deus Patriarcharum, Deus Prophetarum, Deus Apostolorum, Deus Martyrum, Deus Confessorum, Deus Virginum, Deus qui potestatem habes donare vitam post mortem, requiem post laborem; quia non est Deus praeter te, nec esse potest nisi tu creator omnium visibilium et invisibilium, cujus regni non erit finis: humiIiter majestati gloriae tuae supplicamus, ut ab omni infernalium spirituum potestate, laqueo, deceptione et nequitia nos potenter liberare, et incolumes custodire digneris. Per Christum Dominum nostrum. Amen. Ab insidiis diaboli, libera nos, Domine. Ut Ecclesiam tuam secura tibi facias libertate servire, te rogamus, audi nos. Ut inimicos sanctae Ecclesiae humiliare digneris, te rogamus audi nos. Изгоняем тебя, дух всякой нечистоты, всякая сила сатанинская, всякий посягатель адский враждебный, всякий легион, всякое собрание и секта диавольская, именем и добродетелью Господа нашего Иисуса Христа, искоренись и беги от Церкви Божией, от душ по образу Божию сотворенных и драгоценною кровию Агнца искупленных. Не смеешь боле, змий хитрейший, обманывать род человеческий, Церковь Божию преследовать и избранных Божиих отторгать и развеивать, как пшеницу. Повелевает тебе Бог всевышний, Коему доныне уравняться желаешь в великой своей гордыне; Который всех людей хочет спасти и привести к познанию истины. Повелевает тебе Бог Отец; повелевает тебе Бог Сын; повелевает тебе Бог Дух Святой. Повелевает тебе величие Христа, вечного Бога Слова воплощенного, Который ради спасения рода нашего, завистью твоею падшего, смирил Себя и был послушен даже до смерти; Который Церковь Свою поставил на камне крепком и обетовал, что врата ада не одолеют Ее, ибо Сам с Нею пребудет до скончания века. Повелевает тебе таинство Креста и всех тайн веры христианской благородство. Повелевает тебе высокая Богородица Дева Мария, Которая надменнейшую главу твою с первого мига непорочного Своего зачатия в смирении Своем поразила. Повелевает тебе вера святых апостолов Петра и Павла, и прочих апостолов. Повелевает тебе кровь мучеников и всех святых мужей и жен благочестивое заступничество. Посему тебя, змий проклятый и легион диавольский, заклинаем Богом Живым, Богом истинным, Богом святым, Богом, Который так возлюбил мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную: прекрати обманывать людей и изливать на них яд вечного проклятия; перестань вредить Церкви и свободу Ее облагать оковами. Изыди, сатана, измыслитель и хозяин всякой лжи, враг спасения человеческого. Освободи место Христу, в Котором не найдешь ты ничего тобою сделанного; освободи место Церкви Единой, Святой, Вселенской и Апостольской, Христом же ценою Крови Его приобретенной. Склонись под всемогущей Десницею Божией; трепещи и беги, когда призываем мы святое и страшное имя Иисусово, от коего ад содрогается, коему Силы, Державы и Власти небесные смиренно поклоняются, коему Херувимы и Серафимы непрестанно славу воспевают, взывая: Свят, Свят, Свят Господь Бог Саваоф. Помолимся. Боже небес, Боже земли, Боже ангелов, Боже архангелов, Боже патриархов, Боже пророков, Боже апостолов, Боже мучеников, Боже исповедников, Боже дев, Боже, власть имеющий жизнь по смерти и отдых по трудам даровать, ибо нет иного Бога, кроме Тебя, и не может быть иного, ибо Ты еси Создатель видимого всего и невидимого, и царствию Твоему не будет конца: смиренно пред величием славы Твоей молим, да благоволишь освободить нас властию Своею от всяческого обладания духов адских, от козней их, от обманов и нечестия и сохранить нас целыми и невредимыми. Через Христа, Господа нашего. Аминь. От козней диавола избавь нас, Господи. Дабы дал Ты Церкви Своей служить Тебе в свободе, молим Тебя, услышь нас. Дабы благоволил Ты сокрушить врагов Церкви Своей, молим Тебя, услышь нас. Пентаграмма начала светиться, а глаза Чонина, читающего обряд экзорцизма, полностью побелели, словно радужки закатились за орбиты. Латынь из его уст звучала как голос самого Бога, который призывал демона поскорее покинуть человеческую душу. Джисон закряхтел, делая бесполезные попытки выбраться из оков. Он упал на побитые колени и внезапно зарычал, практически заглушая Яна. Но тот стал говорить громче, делая этим Хану ещё больнее. Настало время действий Хëнджина. Его губы нервно дрожали, точно так же как и веки. Стресс одолевал его, но чувство долга продолжало биться в нём за первенство. Охотник поставил около пентаграммы хрустальный бутылек и повернулся лицом к Сынмину и Чонину. — Нам нельзя этим дышать. — он протянул им респираторы. — Наденьте, прошу вас. Ким долго не решался сделать это, не отрывая глаз от пожелтевшего Хана, лишившегося всякой силы. Тату-мастер отказался выполнять какую-либо часть ритуала, предпочитая остаться в стороне и просто контролировать стабильность процесса. Хотелось забрать всю боль у Джисона. И Сынмин, если бы был такой выбор, сам бы заковал себя в кандалы и пережил весь кошмар, который происходит с его мальчиком. Но, увы, он не устанавливает правила. Все трое в мантиях накрыли свои лица масками с фильтрами, защищая органы дыхания. И только один был никак незащищëн. Хëнджин решился и открыл бутылëк, устремляя его ввысь. Сверкающая пыль стала вылетать из него, заполняя всё пространство не оставляя ни миллиметра пустоты. Сыграв свою роль, он отвернулся, уже не скрывая своих слез, которые копились в нём с самого начала этой истории. Вина, живущая в нём, убивала каждую клетку тела. Процесс искоренения демона начался. Глаза Джисона переменились, стали красными, а потом и вовсе были заволочены беспросветной тьмой. Он забился в конвульсиях, пробуя зубами разорвать цепи, но не получалось, от чего он истошно завыл. Голос срывался до конечной потери, а из глаз и носа Хана потекла чёрная кровь. Её нескончаемый поток пугал, а сумасшедшая улыбка, промелькнувшая на лице парня, заставила всех замереть. Но это был всё тот же Джи, который отталкивал демоническую сущность от себя и молил о помощи через хрипящий крик, рвущийся из груди. Возникла резкая тишина, делая взволнованный ритм сердец парней громче. — Что, всё... З-закончилось? — кутаясь в плащ для обряда, спросил Хван, который продолжал стоять где-то на расстоянии. — Возможно. — робко произнес священник, сложивший руки на животе. — Подождите, помолчите... — попросил Сынмин и прислушался. Хан сипло и шумно дышал, как при тяжёлой болезни, и почти беззвучно говорил, что смог услышать татуировщик. — Мне страшно... Мне так страшно... Душа Кима провалилась куда-то глубоко под землю. Этот слёзный шёпот, исходивший от почти неживого человека, бил по всем частям тела чертовски больно. Сынмо рывком сорвал с себя респиратор и метнулся к парню, обхватывая его лицо, залитое алой жидкостью, которая уже припеклась к коже. — Хани, Хани! Слышишь? Ты слышишь меня?! — Ким Сынмин, а ну вернись! Это опасно, твою мать! — истерично закричал Хëнджин, обернувшийся на звук упавшей маски. Но ему было всё равно. Опасно? Он опаснее, раз обрёк Джисона на самую бесчеловечную смерть. Тату-мастер прикоснулся к его губам и провёл пальцами по его влажным волосам. У Хана не было сил, чтобы ответить на поцелуй, поэтому он просто сидел на коленях, проливая кровавые слезы, которые капали на Сынмина. Всё равно. Всё равно на всё.

숨이 턱 끝까지 차올라 (차올라)

눈 감았다 떠도 흐릿한 앞만 보일 때

We're not okay

그래도 같이 뛰어가자 내가 되어 줄게 oasis

내게 맘껏 뱉어줘 네 숨결 (Yeah)

느낄 때면 이 빈 트랙 위에 없던

멜로디도 떠올라서 돼 네 곁의 쉼표

세상 모두가 원망해도

I'll be always in your heart

У меня перехватывает дыхание (я задыхаюсь) Открыв глаза, всё по-прежнему как в тумане. Мы не в порядке, но давай бежать вместе, я буду твоим оазисом. Дыши через меня сколько хочешь. Почувствовав твоё дыхание, рождается мелодия и становится покоем благодаря тебе. Даже если весь мир против нас, я всегда буду в сердце твоём.

Respirator — Han × Seungmin

Он уже не чувствовал своего тела, когда Чонин и Хëнджин стали оттаскивать его от Хана и надевать на него респиратор. Но он запомнил улыбку, которая была предназначена ему и только ему. Джисон обнажил свои зубы, приподнимая уголки губ. Он смотрит только на него. В последний раз. — Сынмин... Сынмин-а... Ты же слышишь? Я... Я, кх-кх... Лю... Л-люблю тебя... Хан закрыл глаза, и после над его телом показалась тёмная тень, которая с визгом закружила у потолка и бесследно исчезла. Демона больше нет. Больше нет Джи. В ушах Кима встал раздражающий писк, который перекрывал все остальные звуки. Он не слышал, как Хван звал его, как Чонин велел всем выходить. Татуировщик схватился за голову, начиная задыхаться. Всё было как в тумане. Через него он разглядел как Ян снял с мёртвого тела кандалы, пряча их в свой чемодан. А Джисон плашмя упал на ледяной камень, усыпанный стеклом. Задерживаться здесь не было смысла. Сынмину было невыносимо больно. Смотреть на умирающую любовь — равно собственной погибели. Всё в нём тлело, даже не растворяясь в воздухе, а сразу же невозвратимо исчезая. Прощай, Хан Джисон. *** Хëнджин вывел его из здания. Но Сынмин не мог стоять на ногах. Он сел на асфальт и с опустошением посмотрел вдаль. В нём ничего не осталось, только воспоминания, которые были мучительным ядом. Впервые он не выдержал и позволил жидкости, наполнившей его покрасневшие глаза, вытечь наружу. Он начал плакать навзрыд, не обращая внимание на то, что его могут увидеть. Казалось, его слезы бесконечные и не солёные на вкус, а терпко горькие и хранящие в себе много переживаний. Хван решил помолчать, давая другу выплеснуть из себя все чувства. Он никогда не видел, как он плачет. Даже в самых страшных и грустных ситуациях он сохранял своё хладнокровие и мужество. Но сейчас... Это было другое. Сердце его было уничтожено. Охотник присел на корточки рядом с ним и похлопал по его спине. Самому приходилось сдерживаться, чтобы снова не залить слезами всё в округе. Вдруг Хëнджин вспомнил кое о чем и полез в карман своей куртки, вынимая из него мягкую вещицу. — Я нашёл это у Джисона. Возьми, пусть будет как твой самый сильный оберег. Сынмин поднял заплаканные глаза и увидел плюшевого щенка, которого он вчера выиграл для Хана в автомате. Он взял его, прижал к лицу и снова послышался грудной всхлипывающий плач. Жидкость из его глаз насквозь намочила игрушку, которая была единственной вещью, напоминающей о Хане. Хëнджин опустился рядом с ним, прижимая парня к своей груди и шепча ему что-то нежное, греющее душу. Ким постепенно успокаивался, но красные пятна ещё долго не сойдут с его лица. — Прости. — выдохнул охотник, — Это я начал всё это. Если бы я не сказал про способ уничтожения демона... Джисон бы так не закончил. — Не вини себя... Мы оба действовали из принципов. Твоя семья будет довольна тобой. Ты защитил этот мир от темной силы. — очень тихо отвечал татуировщик. —  Нет, мне всё равно на титул и похвалу. Мне гораздо важнее видеть, что ты счастлив. Ты потерял любовь, а это очень больно. Сынмо вздохнул и посмотрел на игрушку, которая лежала в его дрожащей руке. Он прикрыл глаза, опираясь головой на стену. Что же ему делать дальше? Выхода...Нет. *** Джисон с пронзительный криком открыл глаза, не понимая, что именно с ним произошло. Он помнил всю боль, которая пронзала его, помнил грустное лицо Сынмина. Ему хотелось утешить его в тот момент, сказать что всё хорошо, но он был истощён. След губ Кима всё ещё остался на его губам, что теперь являлось лишь воспоминанием, о котором можно было и не мечтать. Они закончились.  Сынмин и Джисон. Хан осмотрелся. Место, куда он попал, напоминало кабинет директора крупной компании: тёмная мебель, множество книжных полок, набитых документами... За письменным столом располагалось кожаное кресло, отвернутое от него. Там кто-то был. — Здравствуйте! Простите за беспокойство, не могли бы вы мне помочь? — Давно не виделись. Парень увидел высокого мужчину с тонкими усами в красивом фраке и аккуратно зачесанными назад волосами. Он держал бокал с виски и со странной добротой улыбался, глядя на растерянного Хана. — Это... Сюда попадают люди после смерти? — Ох нет, мой дорогой, ты не попал в истину. — он рассмеялся. — Кто вы? Я не помню вас. — Кто? Я Ойедлет. Для тебя просто ДжиДжи. — Что?... Джисон потер глаза, не веря им. Хотя он никогда не видел демона, но эта встреча сейчас казалась ему сном. — Это правда я, малыш. Точнее, мой хозяин. — мужчина протянул руку, — Ну, познакомимся лично. — Рад знакомству? — он протянул свою конечность в ответ. — Отвечаю на твой вопрос. Это не место, куда попадают после смерти. Это всего на всего мой рабочий кабинет. — Так я в Аду? — он печально вздохнул. — Понимаю, что ты расстроен, потому что ты буквально святой человек. Но не бойся, я встретил тебя здесь, чтобы кое-что обсудить. — Ты вернулся домой? Всё получилось? — Да, но ты потерял свою жизнь. Из-за меня. — демон отвёл взгляд. — Ладно... Зато ты живой. — Ладно? Ты издеваешься, Джисон? — Ну а что? Я же не могу ничего изменить. Конечно, я хочу вернуться на Землю, хочу вернуться к Сынмину. Но этому же не бывать. — Если поверишь, то всё возможно. Мужчина вышел из-за стола, подходя к парню и останавливаясь напротив него. — Я хочу извиниться за всё плохое, что причинял тебе. И... Ты тоже стал моим другом. — Ты точно демон? Они так не говорят. — Джисон поставил руки в бока. — Демон, но ты научил меня капельке человечности. Только к тебе, конечно же. Мне хочется помогать только тебе, мой милый хозяин. — ДжиДжи, я безумно счастлив, что смог стать для тебя хорошим. И вовсе не жалею, что связался с тобой. Парень резко заключил демона в свои плюшевые объятия, на которые он удивлённо вздохнул, но ответно прижал человека к себе. — Ты, как никто другой, достоин жизни. Я тебе её подарю. Возвращайся к друзьям, любимому. Живи долго и ни о чем не беспокойся! Буду просматривать за тобой. — Но... Как? Как ты дашь мне жизнь? Это же незаконно, наверное? — Я могу. Я обещал тебе все твои желания. Вокруг парня закружилось разноцветное поле, которое медленно поглощало его за собой. Джисон напоследок взглянул на Ойедлета, который не мог сдержать широкой улыбки, которую человек вызывал в нем одним своим видом. Он навсегда останется в его памяти. Прости, Хан Джисон. Я прощаю. *** Он очнулся в помещении, где проводился ритуал. Тело ломило, но он изо всех сил поднял себя с крошенного стекла и поторопился к Сынмину, который до утра сидел на крыльце и рассматривал игрушечного щенка, на которого иногда капали одинокие слезинки. Джисон бежал по улице в одной хлопковой футболке, но ему не было холодно. Мысль о том, что он скоро увидится с дорогим ему человеком, согревала и душу, и тело. Он наконец оказался в знакомом дворе, замечая силуэт тату-мастера издалека. Хан улыбнулся и зашагал дальше, вперёд к своему счастью. — Сынмин-а! Мне не послышалось? Мне не послышалось? Мне не послышалось? Мне не послышалось? Мне не послышалось? Мне не послышалось? Мне не послышалось? Мне не послышалось? Мне не послышалось? Мне не послышалось? Мне не послышалось? Мне не послышалось? Мне не послышалось! Ким встал со ступеньки, глядя на приближающегося парня. В голове возникло много вопросов, и он просто дождался, пока тот не оказался совсем близко. — Ты... Это не бред? — Нет, с этой секунды я больше никуда не уйду. ДжиДжи подарил мне второй шанс, представляешь! Я так рад! Сынмин резко притянул его к себе, заворачивая в свою расстегнутую куртку, чтобы поделиться теплом. Так они стояли в одной куртке, не отрывая друг от друга глаз. — Почему ты прибежал ко мне? После всех мучений... — спросил Ким, поглаживая парня по голове. — Я всех простил. Не хочу, чтобы это тянуло моё сердце вниз. Я забыл, правда. — Прости ещё раз, прошу. — по щекам парня побежали слезы, — Тебе было так больно, мой милый, а я дурак, ни чем не помог... Через Джисона ещё раз прошли те чувства, которые он испытывал во время ритуала. Он начал рыдать сильнее, чем Ким, и машинально потянулся к его искусанным до крови губам. Они слились в самом нежном поцелуе, который был между ними. Руки Сынмина блуждали по мужской талии, которая теперь была только в его распоряжении. Он отправился от Джи и повёл его в дом. Они зашли в квартиру, судорожно снимая с себя лишние вещи, и всё также не отрывались от сладостного момента, по очереди сжимая губы друг друга. Парни оказались в комнате, не переставая целоваться, и начали стягивать одежду. Тёплый свет лампы плавно освещал пространство, создавая уютную атмосферу. Их дыхание стало громче, в унисон с быстро бьющимися сердцами. Ощущая жар друг друга, они прижимались ближе, исследуя каждую черту, каждую линию. Руки скользили по спинам, вызывая дрожь в тех местах, где пальцы касались кожи. Их смех и тихие шёпоты наполняли комнату, создавая дуэт нежности и страсти. Свет тускнел, и они плутали в завуалированной реальности, где существовали только они двое. В каждом поцелуе, в каждом взгляде ощущалась магия, будто мир за пределами этих стен не имел значения. Они были только наедине с чувствами, дерзкими и искренними, готовыми развиваться. Наконец-то, они заполучили друг друга без ограничений и страхов. — Я как твой партак. — ненадолго приподнимаясь над Сынмо, проговорил Хан, размазывая слюнки по щеке, — Нет. Ты мой лучший эскиз, который я ещё не успел закончить. Иди сюда. Каждый день мы бежали, пока не стало больно дышать. Лёгкие горели от вздохов каждый день. И когда сердце сжигает изнутри, я буду твоей защитой, отдам свой кислород. Ничего не вижу впереди, лишь тень. Когда бессонных ночей стало больше, тебе пришлось так быстро повзрослеть, поэтому я готов отдать весь свой кислород, защищая тебя. Джисон был реквиемом, трагичной песней, которая, казалось бы, означает лишь плохой конец. Его жизнь не имела смысла, пока не появился он, его эвтюмия. Идеальный, невозмутимый, спокойный. Сынмин одним словом. И однажды всё встаёт на свои места. Всё обязательно возвращается. Счастливые улыбки. Жар в сердце. Влюблённые глаза. Хан Джисон и Ким Сынмин. Реквием и эвтюмия.