реквием и эвтю́мия.

Они не виделись почти неделю. Но не переставали думать друг о друге. Скучали. Да, парни забывались, будучи сосредоточенными на работе, но выдаётся минутка — в голову лезет только один человек. Сынмин мучился от преследования милого голоса Хана, который так редко смеется. А Джи всё время казалось, что Ким рядом, что можно взять его за руку. Разлука была им только во вред. Этим двоим нельзя было так печально расставаться. Что бы один ни чувствовал к другому, обоим сильно хотелось увидеться, хотя бы мимолетно утонуть в чужом взгляде. Казалось, туманную и страшную пропасть между ними никак не преодолеть. Но первым решился Сынмо. Он, закончив рабочую смену, рванул к парню, по которому так тосковала его душа. — Ты куда? Дети дома ждут? — подколол Минхо, убираясь в салоне. — Очень срочные дела. Ким попрощался и с вихрем покинул помещение. Он торопливо шагал, несколько раз проверяя время на мобильном. Позже он и вовсе перешёл на бег, больше не в силах таить в себе чувство вины. Татуировщику важно было быть прощенным, услышать, что Джи снова принимает его. В скором времени парень оказался у дома Хана. Он согнулся, ставя руки на колени, чтобы отдышаться. Около разбитого подъезда никого не было, только догоравший окурок искрился под мусорным баком. Но судьба помогла ему. Когда Сынмин поднял глаза, то увидел бредущего в противоположной стороне парня. Им был Джисон — опустошенный донельзя, с израненной уничтоженной душой.  Он свесил голову, рассматривая землю под ногами, но, словно чувствуя присутствие кого-то родного, парень выпрямился. Хан грузно вздохнул, увидев кто именно стоял перед ним. Ким сделал шаг к нему. Второй, третий. Но всё равно остановился на небольшом от него расстоянии, боясь задеть личное пространство того. — Привет. — голос татуировщика неловко подрагивал, — Знаю, что не хочешь меня видеть. Но позволь мне остаться. Сердце Джи било тревожно, словно предвещая бурю, которая вот-вот разразится в груди. Он не хотел видеть Сынмина, не хотел, чтобы его присутствие вновь всколыхнуло волну эмоций. Но этот грустный и раскаивающийся взгляд, как наркотик, затягивал его всё глубже в пучину нежности и страха. Но, несмотря на тёмные мысли и внутренние противоречия, Хан чувствовал, как его тянуло к нему, неумолимо, как магнит. Она была его слабостью, его непокорённой вершиной. Голова его говорила "нет", но сердце шептало "да", и он, несмотря на страх, позволил ему быть ближе. В этом противоречии кроилась сила его чувств — нежелание, превратившееся в силу, в томительном ожидании того, кто способен зажечь его душу, несмотря на призрак безмолвной скорби. — Не хочу мозолить твои глаза, если это так... Скажи: готов ли ты выслушать меня? — ещё тише продолжил Ким. Джи шумно выдохнул, запуская пятерню в свои волосы. Он погряз в раздумья, выбирая между чувствами и разумом. Этот выбор — наверное, самый сложный для человека. Особенно для такого как он. Парень проникновенно заглянул в глаза тату-мастера, заметно ощущая, что те искры, которые обычно таились в них куда-то исчезли. Сынмо тоже было хуево, просто он слабо показывал это. Наконец, Хан только произнёс, поглаживая руку под слоем куртки: — Говори, Ким Сынмин. — Спасибо... — он сглотнул комок слюны, прочищая горло, — Прозвучит глупо и простенько, но для начала я хочу принести свои извинения. Мне правда очень, очень жаль. Может, кажется, что я неискренен, но... В общем, думай как хочешь. Я ведь тогда не поверил тебе и теперь рву волосы на голове. Джисон не подавал голос, предпочитая дослушать всё и сразу. Он отвёл взгляд куда-то за спину парня, так и не набравшись храбрости просто так простить его. Нет, ему нужно было время и... Кое-что ещё? Об этом позже. — В тот день я раскрыл перед тобой непробиваемый стержень характера, который вбили меня охотники из семьи Хван. Они всегда учили тому, чтобы я не был мягок и доброжелателен с теми, кто не из нашего мира. Хотя ты и человек, но мысль о том, что ты всё же связан с демоном... Было бы неплохо, если бы ты понимал что я ощущаю. Но это тяжело, признаю. Такого подонка как я земля вообще не должна носить. Сынмо надавил на закрытые веки и пробубнил под нос что-то неразборчивое. Джисон заметил, что пальцы у того дергались в треморе, от чего ему захотелось сжать их и спрятать у себя в кармане. Но он, конечно же, воздержался. — Эти слова не о том, что ты обязан проникнуться моим положением. Наоборот, я хочу подтвердить то, что мне совсем не наплевать на тебя, в частности на твои чувства. Знал бы ты как меня морозило от воспоминаний о том вечере. Мы так плохо разошлись. Я даже, блять, не проследил за тем, чтобы ты без происшествий добрался до дома. Я такой чёрствый человек, Джисон. Как ты ещё не вмазал мне? Парень только моргнул в ответ. Ким обхватил себя руками, почему-то оглядываясь по сторонам. — Тогда я правда устал. Не спал несколько ночей - пытался изведать что-нибудь о кровных договорах с демонами. Это до слез несправедливо получается. Хотел помочь тебе, но ты же и получил кучу дерьма от меня... Прости, бесконечное прости. И, пожалуйста, помни, что я всегда буду оберегать тебя от тьмы. Даже если сейчас ты скажешь мне уйти. Значит, буду делать это без твоего ведома. Но для меня это важно - быть уверенным в твоём благополучии. — Ты никогда так много не говорил. — глухо и отдалённо произнёс Джи, всматриваясь в даль. — Ну да, хах... Ты прав. — Так холодно. — Очевидно же! — татуировщик оглядел его, — Ты без перчаток и шарфа, с расстёгнутой ку... — Нет, — невежливо перебил Хан. — Мне холодно от тебя. Все люди в этом мире холодные. — непонятно, то ли с вопросом, то ли с утверждением сказал он. Ким нахмурился и опустил руки вдоль туловища. Несколько секунд он кусал губы, подбирая в голове правильные для этой ситуации слова. И вдруг вспомнил, что у него есть хорошее лекарство, которое точно подействует на Джисона. Сынмин рывком притянул его к себе, сжимая ладонями ткань его куртки на талии. Хан долго стоял в оцепенении, но волнение, пробежавшееся по его телу, размягчило его. Теперь он  осторожно склонил голову на плечо парня. В мягком свете заката, эти двое, словно магнитом притянутые друг к другу, нашли утешение в объятиях. Каждый вдох наполняет воздух теплом, а сердечные ритмы сливаются в единую мелодию. Эти прикосновения — глубинное соединение душ, способное исцелять раны, которые казались безнадежными. Когда они прижимают друг друга, мир вокруг теряет значение; отдаваясь этой магии, они забывают о горечи прошлого. Сердца, израненные ушедшими надеждами, вновь оживают, наполняясь светом и спокойствием. Словно целебный бальзам, они чувствуют, как с каждым мгновением боли и тревоги растворяются в воздухе. Объятия становятся путеводной звездой в царстве одиночества, а их нежность — искренним признанием того, что их чувства могут восстановить даже самое хрупкое. В этом мгновении время останавливается, и остается только ощущение: быть рядом — значит исцелять. Джисон не смог сдержать безутешных слез, которые так и стремились выйти на свободу. Его ладони, дрожа, переместились вверх по спине Сынмина. Всю тревожность, которую он таил в себе, хотелось выместить прямо сейчас. И Ким позволил ему это. Хан, как бы царапая спину того, выражал свою злость и боль, которые он переживал эти дни. Сынмо крепче обнял Джисона, пытаясь передать через прикосновение все те слова, что не могли сойти с губ. В тишине, которая окутала их, слышался лишь его тихий всхлип, прерываемый ударом сердца, колебавшегося между скорбью и надеждой. Джи чувствовал, как обида и страх исчезают, растворяясь в теплых руках парня. — Почему так сложно всë? — шептал он, прижимаясь к нему. Тату-мастер лишь наклонил голову, не находя слов, но позволяя Джисону ощутить его поддержку. Они оставались в этой неподвижности, словно время прервало свой бег, чтобы оставить их в безопасности. Шоколадные волосы Хана, ставшие влажными от слез, прилипли к щеке. Сынмин, ощущая его гнетущее состояние, осторожно провел пальцами по его затылку, стараясь успокоить его дрожь. Эта простая, но полная значимости близость казалась им обоим единственным способом противостоять буре, разразившейся в их сердцах. Они знали, что впереди еще много трудностей, но в этот миг надежда вновь пробуждалась, наполняя их души светом, который они искали в темноте. — Мы вместе. — вполголоса сказал Ким, — Мы обязательно со всем справимся. Казалось, такие простые слова, но они многое значили для обоих. Сынмо говорил искренне, а Хан был верен ему. — Давай поможем друг другу избавиться от плохих мыслей и начнём создавать новые - хорошие? Джисон активно закивал, вытирая мокрый от плача нос. — Ну хватит так горестно слезы лить. — надувая губы, проговорил Ким и приложил большие пальцы к лицу парня, смахивая с него блестящие слезинки. — А, Хани? Улыбнись же. Снова это опьяняющее "Хани", только теперь Сынмин действительно назвал его так. Джи, практически не моргая, смотрел прямо ему в глаза. Он так жаждал хоть какого-то намёка от Кима, вдруг, тот чувствует то же самое? Тату-мастер сжал его щеки так, что на личике того возникла улыбка, которая из искусственно воспроизведенной стала настоящей, такой тёплой и родной. Ким обнажил свои зубы в ответ, довольно потрепав парня по макушке. — Вот так, умница. Гораздо лучше. — Хвалишь меня как своего питомца. — со смехом возмутился Хан. — Нет, ты мой самый милый человек. — Твой "Хани"? — Угу. — Сынмин заправил выбившиеся пряди волос Джи за его уши, — Мой Хани. Хан опять прильнул к нему, обнимая ещё сильнее, чем в первый раз. Он уткнулся лицом в шею татуировщика и со вздохом сказал: — А вот сейчас мне тепло. Вот что ему нужно было — объятия любимого человека. *** Хëнджин переминался с ноги на ногу, никак не решаясь позвонить другу. Он долго бормотал под нос заготовленную речь, но как только брал телефон в руки — откладывал его обратно. Дело было в том, что он узнал как можно избавиться от демона, живущего в Джисоне. Только вот... Эта правда была не слишком хороша. Даже ему было не по себе, услышав резкий ответ родителей на его странный вопрос. Хван страшился рассказывать Сынмо об этом, ведь он был уверен, что тому совсем не понравятся его слова. Но Джин Киму всё же набрал. — Алло, — на другом конце трубки послышался серьёзный голос. — Привет, Сынмин-и. Чем занимаешься? — Работаю. Что-то случилось? — Ну... Хочу встретиться. Нужно кое-что выяснить. — Понял. Можешь приехать ко мне часа через два. Закончу с клиентами и помчусь домой. — Хорошо. Пригласи и этого твоего... Джисона. Тяжёлый вдох Кима раздался помехами в динамике. Он согласно, но с неуверенностью промычал и завершил звонок. Хëнджин приложил пальцы к пухлым губам, нервно кусая ногти. «Как мне сказать это?»                                          «Есть ли другой способ?» «Отчего я так волнуюсь, если для меня это обычный незнакомец, который связался с тёмными силами?»                                     «Почему мне его так... жаль?» Он упал спиной на воздушный матрас кровати и закрыл глаза. Хван сейчас тоже нуждался в поддержке, которой ему не хватало всю жизнь. Любой из родственников рассчитывал на его талант, на его лёгкую обучаемость. Все хотели видеть нового могущественного охотника на демонов. Но дело было в том, что некогда забавный мальчишка никогда не хотел этим заниматься. Ему мечталось узнать о простой детской жизни без книг на непонятных языках, без свечей, крестов и древних артефактов. Он рвался на свободу, но оказался в узкой клетке, в которой провёл все годы. Хван Хëнджин — единственный наследник дела своей семьи. Очаровательный красавец, прекрасно образован и воспитан. Но кто-нибудь видел его искреннюю улыбку? Да, видел. Это был Сынмин, которого он повстречал совершенно случайно. Но это оказалась нелепая судьба. Джин наблюдал за тем, как парень усердно пытался познать основы демонологии и сильно позавидовал ему. «Вот бы мне так страстно увлечься этим... Но никак не получается. И в итоге я всегда разочаровываю предков.» Для него это оказалось странным, что он так быстро нашёл общий язык с Кимом. Но сложившаяся между ними дружба спасала его, позволяла держаться на плаву. Когда же Хëнджин познакомился с Ханом, то невольно увидел в нём себя — такой же потерянный и печальный. Хотя Хван никогда не показывал весь мрак, скрывавшийся за его ухмылкой, но... Он был абсолютно пустым. Статус, который ему приписывали с детства, разрушил мечты и надежды. Его личности не стало. Никто не знал о его нервозных припадках и о нестабильной психике. Поломанный и неидеальный. Какой тут красавец? Никакой. Сынмин всегда оставался его самым близким человеком, но даже перед ним он не мог быть открытым на максимум. Взрослея, они отдалялись друг от друга мелкими шажками, пусть и пытались поддерживать связь. Хван в принципе никогда не думал, что способен раскрыть душу перед другим человеком. До того момента пока не повстречал друга Кима.

Несколько лет назад.

Хëнджин долго не видался с Сынмо, проводя время на работе в другой стране со своим отцом. Вернувшись в Корею, он первым делом разузнал о местонахождении товарища — тот уже начал работать в салоне. Хван собрался на встречу с ним, но дома его ждал неприятный сюрприз. Вся династия его престижной семьи собралась в поместье, чтобы передать ему титул главного охотника. Парень был не готов, абсолютно не готов к этому. Весь вечер он был растерян и не проронил ни слова. Ему так хотелось признаться в том, что его не интересует демонология: и он это сделал. Сколько проклятий Джин услышал тогда, сколько грязи было вылить на него. Но самую глубокую рану сделал отец, оставив на его лице сильную пощёчину. Но больно было не от удара, а от неуважения к нему. Тогда он понял — родителям плевать на их сына. Им всё равно на его чувства и желания. Хëнджин просто марионетка в этом большом спектакле, которая должна безошибочно отыграть свою роль. После этого он ещё больше замкнулся в себе. И, к сожалению, принял путь охотника. Через силу он следил за балансом миров, не пускал нечисть на Землю и ловил сбежавших. Спустя время эта работа приелась ему, опять же не обошлось без помощи Сынмина. Но в тот вечер он проигнорировал все угрозы родителей и сбежал из дома, схватив только своё длинное пальто. Он помчался в салон друга с верой встретится с ним там. И как назло его там не было. Хван пять минут стоял в дверях, ища глазами природнившееся лицо Кима, по которому он безумно соскучился. Отчаявшись, он остался на улице, медленно опустился на выступ на здании. Джин поднял голову к небу: собирались тучи. И совсем скоро начался дождь. Он не сдержался и расплакался, думая, что его слезы сольются с осадками. Но перед ним резко возник силуэт парня, который держал над его головой большой зонт. Охотник посмотрел в его глаза, напоминающие кошачьи - такие же круглые и с хитрецой. Плечи Хвана дрожали, как и весь он сам. Он смущённо отвернулся, хрипло говоря: — Уходи, ты не должен это видеть. — Видеть что? Как ты плачешь? Парень сел на корточки перед ним, продолжая укрывать их головы зонтиком. Он нежно взял подбородок Хëнджина и повернул его лицо на себя. — А ну-ка рассказывай что произошло. Он не заставлял говорить, наоборот, аккуратно просил, будто бы зная, что тому от этого станет легче. И, какого-то черта, Хван вывалил ему всё, что его беспокоило. Конечно, он умолчал о необычной работе его семьи, но остальным поделился, не переставая судорожно плакать. Незнакомец выслушал его и под конец его рассказала притянул в свои тёплые объятия, откладывая зонт в сторону. Джин зарыдал ещё громче, захлебываясь в своих слезах и без конца болезненно всхлипывая. Парень заботливо похлопывал его по спине и шептал какие-то милые вещи на его ухо. Их волосы и вещи намокли, но ни одного это не беспокоило. И в этот момент Хëнджин понял, что нашёл ту частичку своего сердца, которой ему никогда не доставало. И звали эту частичку Ли Минхо. *** С тех пор Хван и Ли виделись не так часто. Они выяснили, что обоих связывает Ким Сынмин, что позабавило их. Их отношения нельзя было назвать дружескими, но и обычными знакомыми они точно не являлись. Хëнджин иногда заходил в тату-салон и проводил время с парнями, делясь историями из своих путешествий. Он часто ловил заинтересованные взгляды Минхо, которые заставляли его конечности слегка дрожать. Охотнику нравилось его внимание, но ещё больше он ценил молчание парня. Ли никогда не говорил о том, как они впервые встретились, даже не думал делать этого. Для Сынмо это всё ещё было загадкой и он имел много версий при себе. Но это была тайна, созданная для двоих. Хо знал, что он стал первым, перед кем Хван позволил себе быть слабым, и эта мысль грела его душу. На глазах у людей они нагло флиртовали, шлепали друг друга по пятым точкам и весело смеялись над глупыми шутками. Но стоило им оказаться наедине в пустом коридоре или где-нибудь ещё... Они превращались в самых нежных "Хëнджин-и" и "Минхо-я". Второй постоянно расспрашивал первого о его состоянии, настроении и обстановке дома. Хван никогда ничего от него не скрывал, был честен как ни с кем другим. Оба молчали, однако, понимали, что их сильная привязанность — это не дружба. *** Сынмин с третьего раза смог дозвониться до Джи, чтобы сообщить о встрече у него. Парень согласился и они встретились на назначенном месте, которое пересекало их пути с рабочих мест. Хан завидел тату-мастера ещё за километр и стал прыгать на месте, высоко подняв руку и махая ею. Сынмо неторопливо подошёл к нему, держа руки в глубоких карманах верхней одежды. Он поприветствовал парня, и они зашагали в сторону его дома. Ким и Хан разговаривали о чём-то отвлеченном от жестокости, которая постоянно преследовала их. Приятное спокойствие таилось внутри Джисона, пока мимо него не проехал школьник на велосипеде и чуть не сбил с ног. Он начал скалиться и выпрямил руки, собирая пальцы в кулаки. Сынмо краем взгляда заметил как на шее парня выступают вены, а ладони превращаются в демонические когти. Он беззвучно охнул и схватил Хана за запястье, уводя его подальше. — Не злись, ничего такого не произошло. — мягко произнёс тату-мастер. Джи сделал несколько длительных вдохов и ему полегчало. Он виновато посмотрел на парня и робко проговорил: — С каждым днём всё труднее сдерживать гнев. Как с этим справляться? — Тебе нужно научиться избавляться от стресса, ведь чаще всего он причина агрессии. Найди какое-нибудь занятие, которое будет очищать твой разум. Прогулка, рисование, музыка, пение, спорт... — О, хочешь спою тебе? Сынмо пожал плечами. Они направились дальше, и Джисон стал тихонечко, но очень мелодично напевать какую-то иностранную песню. Его щеки покраснели от стыда, а взгляд был направлен в противоположную сторону от Кима. Татуировщик сам не ощутил когда он начал улыбаться. Он с умилением посмотрел на парня, который в эту секунду показался ему таким крошечным. Хотелось прислонить его к своей груди, к сердцу и... У подъезда дома Сынмина поджидал Хëнджин, попивающий горячий чай в бумажном стаканчике. Завидев парней, он расставил руки и хитро улыбнулся. — Какие люди! Ещё и вместе. — Долго стоишь, Джинни? — спросил Ким. — Не-а, но давайте поторопился. Руки себе отморозил, дубак такой. Они прошли в квартиру тату-мастера. Хван по-хозяйски раскидал вещи и плюхнулся на диван в гостиной. Сынмо заворчал, убирая его обувь и куртку в предназначенные для них места. Джисон же всё аккуратно сложил и встал перед зеркалом в ванной. Он посмотрел на своё отражение и, нахмурившись, произнёс: — Не выдумывай ничего, ДжиДжи. — Да скукота... Уже даже с главным охотничком неинтересно. Своё уже получил. — Вот и всё. Не хватало расфигачить дом Сынмина. — Ну теперь он вообще неприкосновенный. — демон раздражённо фыркнул, — Твоя любовь самая чистая, это прекрасно, но... Слишком не перегибай, а то стошнит. — Ты вообще о чем? Я веду себя как обычно. Дверь в комнату открылась, и в проёме встал Хëнджин. Он протиснулся вперёд и отодвинул парня в бок. — Чистюля наш отправил руки помыть. Как же тяжко с такими людьми.. — Ты пришёл, чтобы что-то сказать про меня? Хван замер, но не смотрел в сторону Джи. Он поджал губы и чуть было не обжёг руки горячей водой, но другой парень успел переключить смеситель. — Ох, спасибо... — Осторожнее будь. — Мысли в куче. — охотник потряс головой, — Но да, ты прав. Кое-что будет и о тебе, чертёнок. — Я никакой не... — Да я же любя. — перебил Джин и подмигнул. — Больше не буду доставать тебя, обещаю. — Ловлю на слове. Парни вдвоем зашагали к третьему, который находился на кухне и что-то готовил. Джисон уселся напротив Хвана и с прищуром поглядел на него. Охотник выгнул бровь и поставил подбородок на руки, стоявшие на локтях. Хан расправил спину и гордо осмотрел физиономию парня снизу-вверх. Хëнджин в свою очередь наклонил голову на бок и слегка улыбнулся с кислым ехидством, будто бы показывая, что ему нет равных. Они соревновались в чём-то друг с другом, даже не понимая, что их к этому привело. Зрачки Джи расширились и распространились на всю область глазных белков. Он высунул язык и медленно облизнул губы, как бы дразня другого. Хан беззвучно посмеялся, наблюдая за задумчивым выражением лица Хëнджина. В голове охотник промелькнула неоднозначная мысль: «Говорил ли Джисон правду всё это время?» Он был так похож на настоящего демоненка, маленького, прыткого и немного бесстыжего, что Хван на секунду подумал, что тот никогда и не был человеком. Парень быстро поморгал, отрезвляя разум, и продолжил глуповатое противостояние. Сынмин, помешивая лапшу в кастрюле, обернулся, чтобы проверить обстановку у друзей. Он никак не ожидал увидеть как глаза обоих испепеляют друг друга, заставляя их тела дрожать от гнева. Ким смотрел на руки Хëнджина, которые тянулись, чтобы достать из кармана кинжал, уничтожающий отродья из Ада, ведь он знал, что тот постоянно носит его с собой. А также наблюдал за изменением поведения Джисона, который вот-вот и сменит свой облик на демонический. — Хэй! — возмущённо вскрикнул тату-мастер. — Что вы делаете? Но ни один не среагировал на него. Тогда парень рассердился и, закатывая рукава серого лонгслива, подошёл к столу и закрыл ладонями глаза ребят. — Вам лучше не поддерживать зрительный контакт. Пусть кто-то из вас встанет, выйдет в другую комнату и остудит свой пыл. — Джисон, ты услышал? Вали, плесни на себя холодной воды. — хватаясь за ладонь друга, которая появилась на его лице, пробубнил Джин. Хан без единого слова поднялся с места и, толкая рядом стоящего Сынмо, широкими шагами направился куда-то. Ким опустился на его стул и с укором взглянул на друга. Хëнджин вжал плечи в шею и ткнул пальцем в уходящего, мол, тот и виноват во всём. — Перестань вести себя так погано. — выдавил татуировщик недовольным голосом. — Я же знаю, что ты втайне жалеешь его. Хван покосился на него, но долго хмуриться не мог. Он печально вздохнул и скорбно согласился: — Может быть и так... Не знаю, может во мне играет кровь охотника. — Джинни, — Ким дотронулся до руки друга. — Будь помягче с Джисоном, ему тяжело. Пожалуйста, хотя бы для меня. — Он тебе нравится? Этот вопрос вызвал у тату-мастера ощущения тупика. Внезапно он почувствовал истощение, которое слабило все его мышцы. Чтобы не продолжать развитие этого разговора, он вернулся к еде, которая была почти готова для потребления. Хван издал хриплый смешок и, чтобы не злить товарища, переключился на свой телефон. *** Хан не слышал их, хотя находился через стенку. Он даже не думая вошёл в спальню Сынмо, наматывая круги по пушистому ковру, располагавшемуся возле постели. Так он пытался восстановить баланс в своей беспокойной душе. Парень отвлекся на письменный стол у окна, на котором лежала толстая книга в кожаном переплёте. Он прочел выделенное название, которое гласило "Библия". Его вдруг ослепило и он попятился назад, судорожно потирая веки до красноты. Рядом с томиком были разложены обсидиановые чётки, переливающиеся амулеты и склянки с ярко-фиолетовым содержимым. Он почувствовал как становится уязвленным, как болят его кости, словно кто-то побил его. В нём одновременно заиграли страх, нервозность, отчаяние, дерзость, трепет... Всё перемешалось в один клубок. Теперь он не осознавал что именно с ним происходило в этот момент. Все эти артефакты, которые находились у Кима, да и сильная энергия Хëнджина плющили его со всех сторон, не давая сделать нормальный вдох. Джи упал на колени и забил кулаками по полу, как ребёнок, который просит игрушку в магазине. Только он чувствовал настоящую боль, которую заглушить могла лишь его быстрая смерть. Он услышал топот чужих ног и понял, что за ним пришли. Уголки его губ мимолётно поднялись вверх. «Странно, что я нужен кому-то.» Хан потерял чувствительность, поэтому даже не заметил как Сынмин и Хëнджин взяли его под руки и аккуратно положили на кровать. В его ушах стоял звон, становившийся всё громче. Он видел нависшие над ним лица парней, которые что-то говорили ему, может даже кричали. Но Джисон был где-то в тумане, который не давал ему соединиться с реальностью. Он наблюдал за тем, как глаза Хвана исчезли из виду — значит, он ушёл. Но тату-мастер остался, продолжая смотреть прямо сквозь его душу. Его отчаянные попытки добиться понимания заставили Хана тихо посмеяться, хотя он даже самого себя не слышал. Сынмо обхватил его лицо руками и поджал губы. Джисон не понимал, что тот хотел сделать. Но был уверен в своём желании. «Оставь на мне ожог, Ким Сынмин. Поцелуй мои губы.» — просил он, не размыкая губ. — «Даже если после этого мне станет хуже. Всё равно прикоснись ко мне..» Конечно, только внутренний голос уловил эту мольбу. Но Джисону и не надо было, чтобы мир слышал его. Достаточно было Сынмо. Может, когда-нибудь он научится читать его мысли. Вернулся Хван и, отнимая парней друг у друга, влил в рот Хана что-то горькое на вкус. Джи оторвал тело от постели и начал кашлять, даваясь осадком от "лекарства", который остался на стенках слизистой. Хëнджин постучал по его спине и свесил руку через его плечо, немного прижимая к себе. — Ну? Звуки начал улавливать? — охотник с пронзительным взглядом задал вопрос. — О... Наконец-то... — Джисон облегченно положил ладонь на грудь, — Спасибо большое, но что за дрянь я проглотил? — Да так, сварганил по-быстрому. — Типо как зелье у ведьм? — Ну почти. — Хван пожал плечами. — Сынмин сказал, что ты не впервые недомогаешь таким образом. Знаешь причину? — Догадываюсь. Наверное, это из-за ваших штук демонологических. Смотрю на них - так сразу голова кругом. — Ах, ну ясно. Всё так просто, оказывается. — охотник смахнул невидимый пот со лба, — Я уже успел подумать, что твое тело самоуничтожается. — Что?! — Хан испуганно подпрыгнул на ровном месте. — Без паники. Такое могло бы случиться, но, видимо, ты крепкий орешек. Тебя так просто не сломить. Даже с демоном внутри. Джисон машинально повернулся в сторону Сынмина, надеясь, что тот успокоит его. — Ты не умрешь. Ким сказал это слишком сухо, но даже эта фраза помогла сердцу Хана прийти в норму. — Кстати, обо всём этом... У меня есть новая информация. Кажется, есть способ избавиться от демона. — встрял Хëнджин, заставляя переместить все взгляды на себя. *** Парни сели по кругу на полу, молча утыкаясь взглядами кто куда. Хван заломил пальцы и закашлял, привлекая к себе внимание остальных. — Итак... — Итак. — повторил Сынмин, скрещивая руки на груди. — Родители рассказали мне об одном ритуале, который нужно совершить, чтобы отправить демона восвояси. — охотник говорил тихо, словно хотел, чтобы его никто не расслышал. — Что за ритуал? — Какой-то древний и очень серьёзный. Нужно много дополнительных вещей, который не так просто найти. На подготовку уйдёт куча времени. — Ну ничего. Расскажи подробнее, что именно надо? — корпус Кима поддался вперёд, чтобы его уши уловили всё до самой маленькой детали. Хëнджин принялся объяснять ему о составе и порядке ритуала. Тату-мастер печатал что-то в заметки, чтобы не забыть и постоянно кивал головой, убеждая друга в своём понимании. Ким никогда не проводил таких вещей самостоятельно, но несколько раз наблюдал со стороны. Ритуалы демонологии включали в себя много этапов, к которым нужно тщательно готовиться, как и к этому в особенности. Когда в нём участвует человек — это было самым опасным. — В общем вот так. — закончил Джин. — Хотя нет, забыл о самом важном. Провести ритуал может только опытный священник, который знаком с демонами. Боюсь, мы не... — У меня есть один знакомый. — татуировщик прервал его. — Наверное, не стоит удивляться? Кого у тебя только нет в друзьях... — Я познакомился с ним, кхм, из-за родителей. Джисон вдруг поднял свои глаза на парня. Он ощущал, что тому было тяжело говорить об этом и вспомнил про его рассказ о культе, в который ввязалась его семья. Хану захотелось поддержать Сынмо, но он понял, что только испортит всё. Он наблюдал, как на Кима опускается тонкая ладонь Хëнджина, подбадривающе проводя по его предплечью. Джи ощутил колющий жар в груди, затрудняющий дыхание. Что это такое? Неужели ревность? Он уже думал об этом чувстве, принимая решение бороться с ним, когда оно возникнет. Но в этот момент не хотелось ничего, кроме как перевоплотиться в демона и со всей силы отшвырнуть Хвана в другой конец Земли. Джисон взялся за край футболки, оттягивая её и сжимая до мелких складок. Его глаза не отрывались от пальцев охотника, которые всё ещё находились на его Сынмине. «Успокойся, Джисон... Это же его друг... Он просто хочет утешить его...» Он сделал несколько медленных выдохов, но спокойнее не становилось. Хëнджин был так близко к нему, будто бы намеренно пытался задеть своей щекой чужую щеку. Или это Хану так казалось? В любом случае парень чувствовал как из ушей начинает выходить клубящийся пар, а на лбу выступают морщинки гнева. Он до боли прикусил нижнюю губу, сдерживая себя на месте. — «ДжиДжи, хватит на меня так влиять!» — парень обратился к своему сожителю в голове. — «Сразу я... Что поделать, ты сейчас так зол на Хëнджина и без меня. Если любишь кого-то, то учись принимать и его самого, и его липучек-друзей.» От смеха демона было ничуть не весело. Правый глаз Хана импульсивно задергался, уже не выдерживая смотреть на то, что не нравится. Невидимая сила подняла его руку, которая замахнулась над головой охотника, но Джи успел отдернуть её и вскочил на ноги, делая вид, что резко захотел пофристайлить. Сынмо и Джин недоуменно вылупились на него. Парень изобразил глупую улыбку и пулей вылетел из комнаты. Он закрылся в маленьком помещении, которое служило кладовой в квартире. Как ему было стыдно. Хотелось расплакаться как девчонка, но он лишь опустился на корточки, закрывая глаза руками. — Позорище... Какое я позорище... — бормотал он себе под нос, — Совсем не умею держать себя в руках. В дверь резко постучали в каком-то хаотичном ритме. Джисон оставался сидеть в замкнутом положении, выставляя перед собой невидимую стену. — Эй, откроешь мне? Это был голос Сынмина. Он прислонил ухо к двери, ожидая ответа от сбежавшего парня. — Нет. Уходи. — грубо ответил Хан. Вместо удаляющийся шагов он услышал как мужские руки накрывают его ладони, убирая их от его лица. Джисон встретился взглядом с Кимом, который с доброй ухмылкой глядел на него. — Блять... Но я же закрыл на замок... — Он сломан. — Вот дерьмо-то... Тату-мастер беззвучно хихикнул и отпустил пальцы парня. Хан с усталым стоном запрокинул голову. Доигрался. Теперь Сынмо был ахуеть как близко, но к нему. Узкое пространство словно намекало ему сделать... Кое-что. Он бросил на татуировщика вызывающий взгляд, который тот расценил как возмущение. Ким шумно выдохнул и упёрся руками в пол, оставаясь на четвереньках. — Можно попросить тебя? — О чем? — Сынмин почесал бровь. — Сделай вид, что тебе сотрут память через пару минут. Пообещай, пожалуйста. — А..? Странно... Но, ладно? Как только он закончил говорить, Джи потянулся к выключателю, который был сбоку от него, и после свет в кладовой погас. Ким абсолютно ничего не видел, но начал ощущать чужое дыхание на своей коже. Он не двигался, ничего не понимая, но находился в предвкушении. Пальцы Джисона, дрожащие от желания, обхватили голову татуировщика и притянули ближе к своему лицу. В темноте, где царило полное спокойствие, они медленно приближались друг к другу. Их сердца бились в унисон, создавая атмосферу ожидания. Сначала Хан сделал осторожный "шаг": одна его рука нежно касается плеча другого. Этот лёгкий жест вызвал дрожь, и они оба замирают на мгновение, осознавая, что этот момент особенный. Сейчас они могли лишь догадываться о выражении друг друга, но это не мешало им чувствовать напряжение и волнение. Их губы наконец встречаются. Поцелуй начинается с лёгкого прикосновения. Хан хоть и робеет, но продолжает следовать начатому. Его губы мягко скользят по губам Сынмина, и парни оба закрывают глаза, погружаясь в этот момент. Они чувствуют тепло друг друга, и это ощущение наполняет их энергией. Ким не отстраняется, позволяя парню действовать так, как хочет. Он отвечал на его касания, с трепетом держа затылок Джи, чтобы тот не ударился о старую мебель. Может он устал, и это стало некой разрядкой, а может... Просто хочется целоваться с Ханом. Джисон ощутил как внизу живота что-то приятно тянет. В момент, когда их губы соприкасались, волны возбуждения проникали сквозь тело, словно электрические разряды. Ведь этот поцелуй — нечто большее, чем простое прикосновение; он проникает в самую душу, вызывая в ней неведомые ранее эмоции. Каждый нежный штрих, каждый уголок и изгиб губ — это новая глава в книге нежности и страсти. Хан так долго томил в себе эту фантазию близости, что не мог поверить, что на самом деле сделал это. Слабость разливается по всему телу, создавая чувства легкости и эйфории. Головокружительный аромат партнера обволакивает, затмевая все вокруг. Снова прикрывая глаза, Хан теряется в этих мгновениях, забывая о времени и пространстве. Эмоции переполняют, зажигая сердце огнем, который никто не в силах погасить. — Прости. — шепчет он прямо в раскрытые губы Сынмо, который откинул спину назад, прижимаясь к стене. — Ничего, просто сотри мне память, как ты и говорил. — Но ты же всё равно будешь помнить. — Не такое уж и плохое воспоминание. Тату-мастер выдыхает и с трудом находит ладонь Джисона, которая вжималась в пол. Он положил её в свою руку, чувствуя влагу, которая скопилась на коже от сладкого ощущения истомы. Сынмин даже не пытался отрицать, что ему было хорошо. Признаться об этом вслух — получилось слишком громко и неоднозначно, поэтому ему хватило сил только на то, чтобы прижать ладошку Хана к своей груди. — Ни о чем не переживай, ладно? — Угу, — парень кивнул. — Надеюсь, тебе тоже неловко.. Лично я сейчас превращусь в пепел от горячего стыда... — Ну, ты меня знатно засмущал. — Ким облизнул и без того влажные губы, на которых осталась слюна Джисона, — Оказывается, ты довольно хорош в этом. — Прекрати!... Сейчас заплачу от такого позора. — Только не вздумай начать избегать меня. Я всё равно тебя достану, ты же знаешь. — Не буду. Если не станешь улюлюкать и припоминать! И не болтай никому! — Конечно. Или я похож на такого дурака? В первую очередь для меня важен твой комфорт, Хани. Вдруг послышалось постороннее шуршание: это был Хëнджин, который искал резко исчезнувших парней. Ким приложил палец к губам Джи и поднялся на ноги, подхода к двери. — Я выйду первым, а ты чуть позже. — почти без звука произнёс он и осторожно вышел за пределы комнатушки. *** — Вы куда делись? — поднимая брови, спросил Хван, жуя вишневый круассан. — Говорили кое о чем. — тату-мастер потер шею, на которой несколько мгновений назад покоились нежные пальцы Хана. — Ла-а-адненько. Так что, будем готовиться к ритуалу? — А есть другой путь? Завтра поедем с Джисоном к знакомому священнику. А ты пока готовь остальное. — Ты прям так уверен? — охотник не знал куда деть свои руки, перемещая их с одного места на туловище на другое. — Ты в чём-то сомневаешься? — Нет. — Тогда почему весь побледнел? — Сынмо обеспокоенно нахмурился. — Поделись со мной. — Я в норме, всё в норме. Лучше пойду домой, пороюсь в инвентаре.. — Ну смотри. Ким проводил друга, пожелал спокойной ночи. Хëнджин улыбался до тех пор, пока входная дверь не заперлась. Он неаккуратно провёл ладонью по лицу с тихим бормотанием, которое слабым эхом раздалось по подъезду. С момента, как он озвучил идею ритуала, до настоящего его выворачивало изнутри от всех переживаний. Парень умолчал о некоторых вещах, которые могли бы изменить ход событий, но он действовал как охотник. Опять по чужим указам. Выйдя на свежий воздух, он сразу вынул телефон из внутреннего отдела сумки и зашёл в мессенджер, открывая единственный закреплённый чат.                                                                        я(Хëнджин):      Хо, занят?

lovely Минхо-я:

Произошло что-то?

Хван улыбнулся, глядя в цифровой экран. Парень всегда молниеносно отвечал ему, где бы тот ни был.                                                                     я(Хëнджин):  Очень нужно увидеться. Мне нужен ты.

lovely Минхо-я:

Вышли мне свое

местоположение, чаги.

Скоро примчусь к тебе.

Охотник ждал его в темном, ничем не освещённом сквере, наблюдая за падающими листьями, которые наполняли пустой фонтан. Меланхолично вздохнув, он вынул из кармана кинжал и с печалью покрутил его перед собой. Прежде ему никогда не доводилось убивать этим оружием демонов, тёмных духов... Насилие — не для него. Он отлично понимал, что дело его семьи очень важно для человеческого мира, ведь если его заполнят чужеземные существа, то возникнет опасная угроза и для всех близких, и для него самого. Он понимал, но не хотел принимать. Внезапно его плеча коснулись пальцы, холод которых он чувствовал сквозь ткань куртки. Хëнджин поднял голову, встречаясь глазами с укутанным в длинный шарф Минхо. Парень выглядел встревоженно, но получив внимание от другого, сразу же по-нежному улыбается. — Задержался по дороге, извини, Джинни. — Нет, это ты извини. Заставил тебя сорваться с работы, даже не объяснив в чем дело... Ли сел на лавку рядом с ним, прижимая своим телом к нему. Он протянул Хвану термос, который ему недавно подарил Джисон. — Не осторожничай, — глухо произнёс он, — Я сделал твой любимый чай. Парень принял напиток и сделал несколько глотков. Наконец, это тепло заглушило завывания его души, которая всё не могла найти покоя. Даже не столько чай согревал его, сколько человек, который сейчас так взволнованно заботился о нём. — Вкусно... Спасибо, чаги. — Не за что, чаги. Они посмеялись, даря друг другу ласковые взгляды. Первым "чаги" стал говорить Минхо, сначала в шутку, но потом это слово приобрело бóльшее значение. Хван перенял эту милую фишку, без которой теперь их бы не было. Не было бы "Минхо-я" и "Хëнджин-и". Ли несмело коснулся костяшек на руке Джина, вызывая у того дрожь. Но несмотря на мороз, который передавали чужие руки, охотник с удовольствием принял этот жест. — Ты замёрз. Забыл надеть перчатки? Не стоило так торопиться ко мне. — тихо буркнул Хван, склонив голову. — Ничего, ничего... В этом году осень странная. Другая какая-то. — Это да. Херовое чувство преследует меня. — Так, а что случилось все-таки? Тебе снова плохо? — Меня совесть замучила... — парень уткнулся лбом в щеку татуировщика, — Минхо... Я настолько ужасен. Как ты возишься со мной? — Иногда ты невыносим, но только ты вызываешь во мне те чувства, о которых я раньше не догадывался. — Ли поглаживал чёрные волосы Хëна, — Ты научил меня сочувствию, заботе, терпению.. И даже страсть возникает только с тобой. Хëнджин прикрыл глаза и, откладывая термос, обнял парня за талию, всё также прижимаясь лицом к его шее. — Сейчас я поступаю неправильно. И, возможно, это испортит жизнь людям, которые мне не безразличны. — сдерживая слезы, прошептал он. — Я всё равно поддержу тебя. Даже если ты говоришь обо мне. — Почему ты так решил? — Ну... Разве я тебе безразличен? А, чаги? — Нет, Минхо-я, конечно нет. Ты для меня всё. — Тогда и ты знай, что я также считаю. Ли приобнял его голову и невесомо коснулся обветренными губами макушки. Хëнджин ощутил это, но никак не прокомментировал. Ему не хотелось портить момент, в котором он растворялся до последнего. «Будем вместе, никогда не признаваясь в том, что до смерти любим.» — когда-то эту надпись Хван прочитал на заборе около заброшенного здания. Тогда он мало что понимал в таких выражениях, но теперь осознал, что автором является он сам. *** Сынмин поставил перед Ханом тарелку с ароматной лапшой, на которую тот накинулся, как самый голодный волк. Пока парень ел, Ким прошёл в свою спальню, сгребая демонологические предметы в один мешок. Если бы он знал, что его талисманы делают Джисону больно то никогда бы не выставил всё на общее обозрение. Пока обустройство дома не завершилось до конца, он решил отнести вещи в кладовую. Переступая через порог, он резко замер, ослабив хватку, из-за чего мешок с хрустом падает на паркет. Теперь это место всегда будет ассоциироваться с первым поцелуем с Джи, с его робкими касаниями и ласковыми пальчиками, которые скользили по его щекам и шее. В воздухе уже смешались их ароматы, которые, кажется, больше уже не выветрятся. Ким неосознанно приложил ладонь к губам, словно вспоминая момент, когда на них застыли чужие мягкие уста. Всё это будоражило его с ног до головы. Он вернулся к Хану, нерешительно рассматривая свою же вязаную кофту. Сынмо не было неловко, просто пришла его очередь разбираться в себе. — Доел? — хрипло спросил он. — Ага, спасибо тебе. Джисон внимательнее присмотрелся к вошедшему, замечая на его побледневшем лице растерянность. — Нормально всё? — Да. Останься у меня. Эта неожиданная фраза отозвалась у Хана покалыванием в области висков. Он нахмурился и нервно затеребил пальцы. — Завтра поедем к моему знакомому - Чонину. Он священник в небольшом храме загородом. — объяснил татуировщик, копируя опущенные брови парня. — Нужно довольно рано встать, чтобы успеть на поезд. — А... Я тебя не потесню? — Пф-ф, нет. У меня есть гостевая. Но мы бы даже на одной кровати поместились. — Ну да, хе-хе... Джисон облизнул губы и вытер потные ладошки о края своей кофты. Часом позже он отправился в душ, где хорошенько смыл с себя всё плохое, при этом вспоминая о хорошем. Гель для тела Кима отдавал сочным грейпфрутом и чем-то еловым впридачу — теперь и Хан источал этот аромат. Он раскрыл дверь и на ходу стал сушить волосы полотенцем. Не видя ничего и никого впереди себя, парень врезался в Сынмина, который был на очереди в ванную. С глухим оханьем Джи выпрямился, оказываясь прямо перед лицом тату-мастера, с интересом разглядявающим его. Ким совсем незаметно и кротко улыбнулся — ему понравился такой Хан. С распаренным лицом, мокрыми непослушными волосами и в его одежде. Он молча отметил, что она парню идёт даже больше чем ему, и опять без единого слова закрылся в ванной. Хан недоуменно поморгал, стягивая полотенце с головы. Его пальцы зачем-то потянулись к ручке двери, но как только он услышал шум воды, то отдернул их. Он зашагал в сторону комнаты, но не в ту, которую для него подготовил хозяин квартиры, а в его же спальню. Джи хотел дождаться Кима из душа, чтобы поговорить немного, прежде чем ложиться спать. Ему хотелось обсуждать с ним глупые вещи, одновременно смеяться и делиться переживаниями. Парень сел на постель, от которой пахло цветочным порошком, и стал покачивать ногами, задумчиво глядя в просвет окна между плотными шторами. Джисон даже не помнил как его голова опустилась на подушку,  веки окончательно слиплись, а руки самостоятельно накрыли его тело уютным одеялом. — Не спи, не спи-и... Не... Он уснул, долго жаждя этого момента полного расслабления. Сынмин, закончив водные процедуры, возвратился в свою комнату с полным стаканом холодной воды, что стало его привычкой. Он мычал под нос какую-то весёлую песню и двигал бёдрами, не догадываясь, что кое-кто сладко сопит на его кровати. Тату-мастер застопорился, смотря на зарывшегося под хрустящее одеяло парня, — только его глаза и нос было видно. Джисон выглядел очаровательно, когда спал. Его рот был приоткрыт, а до безумия милые щёчки казались ещё более пухлыми. Сынмо приблизился к нему, сел на пол перед его лицом  и стал наблюдать. Берëг его спокойный сон, ощущая, что тот обычно плохо спит. Когда ручка Хана показалась из-под одеяла, Ким дотронулся до неё, ласково проводя подушечками пальцев по сухой коже. Неожиданно Джисона начало трясти, словно ему снился кошмар. Его губы импульсивно подрагивали, шепча что-то неразборчивое. Татуировщик напрягся, печально осматривая парня. Джи боялся. Ему много что мерещилось, но всё пугало его и заставляло глубже уходить в себя, даже не разбираясь с проблемами. Просто принимая их, подталкивая на ещё бóльшие. Сынмин не собирался уходить или убирать свою руку, наоборот, он сжал ладонь Хана крепче. Он взглянул на его закрытые глаза и очень тихо сказал: — Это я... Хани, это я. Ким сглотнул комок, который подступил совсем близко к горлу, и свободной рукой поправил волосы Джисона, упавшие на его холодный лоб. — Я никогда не причиню тебе боль. Это невозможно - ранить такого человека как ты. Так он и провёл всю ночь перед ним, держа за руку и не оставляя одного. Ким погрузился в сон, осторожно положив голову на живот Хана. Запутались.

I'm afraid, I'm in pain, I'm okay

허전한 마음이 벌써 들켰나 봐

이 벤치에 앉아

A lonely leaf sits right next to me

Oh baby please don't hurt me

날 울리지 마

널 사랑했던 마음을 아직

못 지웠지만

Мне страшно, мне больно, я в порядке.

Кажется, ты уже заметил пустоту в моём сердце.

Я сижу на этой скамейке, а рядом со мной одинокий лист.

О, малыш, пожалуйста, не причиняй мне боль, не заставляй меня плакать.

Я все еще не могу стереть чувства, что были к тебе.

( Leave — Stray kids)

*** Сынмин проснулся гораздо раньше, чем нужно. Первый поезд в деревню Сочхон отправлялся в восемь утра, а на часах было всего лишь без двадцати пять. Он почувствовал, что что-то держит его — Джи обнимал его за подбородок. Тату-мастер аккуратно встал и вышел из спальни, прикрывая за собой дверь. Парень включил кофемашину и сел на стул, потирая ключицы: положения во сне у него было, так сказать, не очень удобным. Боль в голове добивала его, что хотелось остаться дома и продолжить досыпать своё. Но Хан был важнее. Думая о нём, о спонтанном поцелуе... Сынмо не знал куда себя деть, впервые ощущая на себе что-то такое неописуемое. Вдруг он вспомнил о подарке парня и о его словах: «Послушай, когда тебе будет плохо или захочешь разобраться в мыслях, как я сейчас.» Кажется, настало это время. Киму не терпелось покопаться в себе и понять истину. Он достал запакованный конверт — в его руке оказалась красивая автоматическая кассета. Её не нужно было вставать в специальную технику, просто нажать на кнопку, что он и сделал. «Кхм-кхм... Блин, так неловко! Могу ли я перезаписать всё? А? Нельзя? Ладно... Ким Сынмин, притворись что ничего не слышал! В общем.. Это... Много слов крутится на языке, но сказать могу лишь самую глупость. Если ты сейчас это слушаешь, то, должно быть, что-то поменялось? Не хотелось бы знать, что ты подавлен. Поэтому, надеюсь, что у тебя всё в порядке и ты просто не сдержался и открыл мой подарок. В общем, у меня к тебе вопрос. Какого хрена ты не покидаешь мою голову? Постоянно на уме ты, ты и ещё раз ты... Бесит немножко, но ведь это ты, Сынмин... Такой красивый, холодный, всё время серьёзный, но полюбившийся мне. Знаешь, я всё же буду пытаться исправить это и забыть о тебе. Но, боюсь, это будет капец как сложно. Сто процентов, что ты слушаешь это спустя кучу времени после твоего дня рождения, но хочу ещё раз поздравить тебя. Я плох в поздравлениях, но... Могу ли я просто пожелать тебе оставаться таким же? Ты правда так хорош. Жаль, что мы познакомились так поздно и при тупых обстоятельствах. Как же так получилось, что я связался с демоном, а ты охотишься на них? Напоминает дораму, скажи? Ха-ха, прости. Наверное, это самый бесполезный подарок. О, забыл сказать! Ким Сынмин, спасибо тебе. Ты моя опора. Странно, но... Ещё ты моё желание жить. Ты знаешь о моей ничтожной судьбе, с которой любой бы не стал мириться. Я бы так не смирился, если бы не появился ты. Если бы меня не стало, ты бы... Скучал? Нет-нет, я не собираюсь умирать, просто... Хочу знать. Ой, ты не слышал, ладно? Я такой неловкий, боже... Прости, что приношу столько проблем. Твоя ручная неприятность, да? Сынмин, мне кричат, что я уже много наговорил. Стремаюсь говорить это, но ты вызываешь во мне такую ерунду, что хочется кусать локти. И не смотри на мои колени, они часто начинают трястись, когда ты слишком мил со мной! Пока-пока. Всегда и везде, твой или не твой, Хан Джисон!» Такой хаотичный, забавный и родной. Это был Джи, состоящий из мягкой ваты меж которой проглядывали гвозди, протыкающие сердце. Но он держался, он был сильным. Это и делало его самой лучшей неприятностью Сынмина. Киму хотелось нажать на кнопку ещё раз, переслушать. Но он вдруг забоялся, что парень проснётся и застанет его за этим, что не хотелось раскрывать. Тату-мастер слышал громкое сердцебиение, которое никак не утешалось. Этот подарок помог ему избавиться от одного узла, завязавшегося в мыслях. Сейчас он убедился в том что много значило для него. *** Сынмин долго втыкал в одну точку, то и дело перебирая кассету. Из раздумий его вытолкнул непредсказуемый шум, который доносился из спальни. Он спрятал подарок и поспешил проверить Джисона. Бесшумно отворив дверь, парень прищурился и посмотрел в щелочку: его кровать была до неприличия смята, а одеяло громко шуршало, откуда чуть позже высунулась голова Хана. Тату-мастер присмотрелся к его глазам, ставшим демоническими, а пушащиеся волосы электризовались, встав дыбом. Он прошёл вглубь комнаты и постучал по столешнице, привлекая внимание к своей персоне: — Почему злишься? Джи агрессивно повернулся в его сторону и оскалился, показывая на постельное бельё. — Это дебильное одеяло... Я в нём запутался! Парень бессильно опустил руки и задергал ногами, дожидаясь помощи от Кима. Тот приблизился к нему и, поняв в чем дело, освободил его из "кроватного плена". — Как ты спал, что твоя нога залезла под наволочку? — татуировщик ухмыльнулся и сел рядом с Джисоном. — Да я откуда знаю! Эти штуковины выводят из себя. — Не кипятись. Лучше пойдём позавтракаем. Сынмо протянул ему свою руку. Хан с недоверием посмотрел на неё, а затем перевёл взгляд на самого парня. Ким расслабленно улыбнулся, наблюдая за глуповато-сонной физиономией своего гостя. Он был похож на домовенка, от которого веяло чем-то домашним и спокойным, хотя сам парень был точно на иголках. Но глядя на светлое лицо Кима, Джисон смог утихомирить свой пыл и, наконец, вложил в его ладонь свою. Они потрапезничали и вскоре собрались в путь. Такси молниеносно доставило парней на вокзал, где их уже ждал междугородний поезд. Хан первый вбежал в вагон и занял самые удобные места, уютно устроившись у окна. Он довольно сложил руки на откидывающемся столике и повернулся к Сынмину, который убирал сумки наверх. — Я никогда не ездил на поезде. — Правда? С дебютом. — татуировщик плюхнулся на своё сиденье. — На самом деле я нигде не был. Только по Сеулу ходил. — Будем исправлять. — Ты был заграницей? — Несколько раз. Во времена средней школы путешествовал по восточной Европе, а года три назад побывал в Китае и Японии. — Ого! Так круто... — парень поджал губы в сдавленной улыбке. — Я же сказал - исправим. — Ким потрепал его по голове, — Увидим весь мир. — Я и ты? — Ты и я. — он уверенно кивнул. — Но пока нужно разобраться с демоном. Дорога до Сочхона заняла четыре часа, которые пролетели незаметно. В провинции парни оказались уже к обеду, сразу же ощущая отличающийся от столицы воздух. Они переглянулись и зашагали к выходу в сам городок. — Зачем нам столько сумок? Останемся на несколько дней? — поинтересовался Хан. — Ну, ты же не против сначала прогуляться? Потом успеем наведаться в храм. — Ты что, совсем не против! — Тогда давай закинем вещи в гостиницу и пойдём. — Давай. *** Они шли по туристической улице, крутя головами по сторонам и восхищаясь местными зданиями и природой. Джисону всё было в новинку: начиная от первой поездки и заканчивая тем, что Сынмин был каким-то другим. Парень не понимал, накручивал ли он себя или тот на самом деле постоянно старался держаться чуть ли не вплотную, ненароком касаясь своим плечом его. — Что мы будем делать? — спросил он. — Посмотрим на традиционный храм? Это не тот, где служит Чонин. Ему куча лет и он очень красивый, как говорят. — Ты не был в Сочхоне? — Как-то не доводилось. — А как тогда познакомился с Чонином? — Это было в Сеуле. Он учился там, но перевёлся сюда. Никогда он не любил многолюдные города. — Хëнджин был прав. Кого у тебя только нет в друзьях! Наверное, даже космонавты и мировые звезды есть. — Нет, таких нет. — Сынмо посмеялся, убирая руки в карманы. Хан отвлёкся на яркую витрину, замедлив шаг и не сводя глаз с манекенов с традиционной корейской одеждой. — Сынмин, смотри! Ты когда-нибудь наряжался в такое? Тату-мастер посмотрел в сторону магазина с прокатом нарядов и тихо произнёс: — Если только в далёком детстве.. — Может... Купим? — Зачем? — Ну как, мы же идём к древнейшему храму. Представь какие бы фотки получились! Ким ничего не ответил и пошёл к ларьку. Джисон вприпрыжку поскакал за ним. Через десять минут они вышли переодетые в красивые ханбоки, одаривая друг друга оценивающими взглядами. — А тебе идёт. — сказали они одновременно и рассмеялись. По дороге к достопримечательностям они купили уличные угощения и, с аппетитом жуя их, обсуждали свой необычный внешний вид. У традиционного храма было достаточно людей, поэтому они отошли подальше от скопления и стали изучать старую архитектуру. Вдруг, Сынмо достал из рюкзака камеру-полароид и вытянул руку перед собой. — Вау, у тебя и такое есть? — восторженно проговорил Хан. — Смотри в объектив. Он сделал кадр, который тут же оказался у них на руках. Джисон, улыбаясь, выхватил фотографию и с восторгом прижал к груди. Первое фото с ним. — Хэй, дай хоть посмотреть. Может я плохо получился. — возмутился Ким. — Не, ты отлично вышел. Идеальный снимок. — парень взглянул на него, — Могу ли я забрать это себе? — Конечно. Джи развернулся и неожиданно встретился глазами с незнакомой девушкой, которая беспричинно пялилась на него. Заметив ответный взгляд, она подбежала к нему и с широкой улыбкой поздоровалась: — Привет! Ты симпатичный и очень милый. Я сразу же обратила на тебя внимание. Не против познакомиться? — А, хех, привет... — парень в неловкости вжал плечи в шею. — Как тебя зовут? Откуда ты? Какого года рождения? Джисон стал нервно теребить край рукава и покусывать губы, нерешительно утыкаясь глазами в землю. Ким, стоящий поодаль, почувствовал как одно его веко начинает неприятно дёргаться, а ноздри раздуваться от непонятной злости. Тем более, прекрасно ощущая, что Хан в этот момент предпочёл бы просто исчезнуть, он не захотел оставлять это просто так. Сынмо встал между ними и, с грубостью хватая Джисона за запястье, грозно и исподлобья посмотрел на девушку, кисло пробурчав: — Так-то он мой. Он увел парня, который еле поспевал за ним. Хан резко изменился, засиял и вполоборота прокричал ей "прости" и с сытой ухмылкой упёрся взглядом в напряжённую спину Кима. Тату-мастер специально волочил его за собой, чтобы тот не увидел его сердитое лицо. — Ай-я-я... Ревнуешь? — с триумфом в голосе хихикнул Джи. — Чушь собачья. — проскрипел Сынмин, заворачивая куда-то. Они внезапно остановились в узком переулке, куда не попадал даже солнечный свет. Татуировщик небрежно отпустил руку парня, начиная постукивать кулаком по кирпичной стене. Хан просто оставил его в покое, погрузившись в свои мысли. Но долго отдыхать не пришлось — в проëме показались двое крупных мужчин, которые с презрением поглядели на парней. — Вы кто такие? — шикнул один, плюнув под свои же ноги. — А что вам не нравится? — Ким с выдохом повернулся, проводя пальцами по лбу. — Слышь ты, чмо худосочное. Это вообще-то место сбора для нашей компании. А сейчас какого-то хрена вы появились. Джисон дрожащими ладонями обвил локоть парня, прячась за его спиной. Он попросил его убежать прочь, но Сынмин не шелохнулся. К несчастью, за амбалами возникли ещё несколько чужих силуэтов. — «Эй, небось уже позабыл обо мне?» — «ДжиДжи, ты мне нужен!» — «Что мне сделать для своего хозяина?» — «Что-нибудь, чтобы мы с Сынмином остались живы.» — «Ла-а-адно, приготовься стать чуть-чуть страшным и опасным.» Хан испытал острый зуд по всему телу, который образовал на нём новый слов кожи, напоминающий тёмный камень, в трещинах которого горела раскалённая лава. На его макушке что-то закололо, а потом там выросли крошечные рожки. Парень исполнился громовой силой, которая так и сочилась из него. — Будем по-плохому, да? Сынмин вздрогнул, услышав сиплый голос Джи, догадываясь о происходящем. Он косо поглядел на него и ужаснулся, лицезрея полное перевоплощение в демона. Татуировщик раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но Хан приложил палец к его губам. — Т-ш-ш. Всё обойдётся без жертв. Обещаю. — Джисон...? Ты себя контролируешь? — еле слышно спросил парень. — Да, ДжиДжи наделил меня мощной энергией. Знаешь, приятное чувство. — Пожалуйста, не заигрался. — Я просто спасаю тебя. Сынмо понял, что это был именно Хан, ведь разглядел в его чёрных бездушных глазах тот блеск, который видел только у его человеческого обличия. Тогда он успокоился, отходя в сторону. Джисон размялся и игриво облизнулся, двигаясь в сторону к мужчинам. Те застыли в ошеломлении, даже не встав в боевые позиции. Он довольно промычал в ухмылке, которая делала его более безумным. Ему бы хватило одного маха рукой, чтобы сбить с ног всех громил, но демоническая натура любила поиграть перед расправой. — Чего молчим? Смерть увидели? — Хан, не торопясь, подходил к ним. — Что ты за хрень... — высоким голоском, наполненным страхом, протараторил самый крупный. — Я не хрень, поосторожнее с выражениями. — Парни, на раз-два все наваливаемся на него! — крикнул другой. — Это чудовище какое-то! Предлагаю удирать пока не стало поздно.. — Ты видел его? У него молоко с губ не обсохло! Действуем как я сказал! Раз... Д... Не успел мужчина договорить, как Джисон схватил его за горло, безжалостно перекрывая весь доступ к кислороду. Тот закряхтел и забарахтал руками, стуча ими по плечам демона, чтобы он отпустил его. — У кого это молоко не обсохло, а? — прорычал парень. — И кто здесь сильнее? Отвечай. — Аргх... Да ты, ты... Кх-Кх... — Так-то лучше. Хан силой отшвырнул его в сторону, где стояли мусорные баки, что тот ударился об них головой и потерял сознание. Джи сверкнул взглядом на других — они сжались в один большой дрожащий комок. — Нападайте. Или штаны уже намокли? — Мама! — жалобно позвал кто-то и начал убегать, но демон невидимой силой притянул его к себе. — Я ещё не закончил. — Прошу, не надо меня убивать... Я буду работать на тебя, всё что хочешь буду делать! — Нет, мне приспешники не нужны. — Хан вытер потное лицо, — За мной стоит парень. Всё это я делаю для него. Просто никогда не трогайте его, понятно? Узнаю - будете греться в джакузи. В Аду. Мужчина активно закивал и умоляюще сцепил ладони. — Да, да, никто его не тронет! Может стать его охраной, если пожелаете... — Ничего не надо. У него есть я. И второе тело отлетело в сторону. Тут вмешался Сынмин, осторожно подходя к Джисону. — Пора остановиться. — М? — он развернулся, — Ещё не все в отключке. — И что? Ты же заверил, что не будешь слишком жесток. — Но я не до конца напитался страхом. — Хани, какой страх? Ты человек, вспомни это. Твой ДжиДжи достаточно окреп, уложив двоих. Услышь меня. — Как же ты сильно действуешь на меня.. — Хан закрыл глаза и сделал глубокий вдох, — Хорошо, только я должен им всем подтереть память. Он скрестил руки на груди и прошептал несколько слов. Ким распознал в них язык Ада. После, все мужчины погрузились в сон, который не должен был длиться долго. Потом они всё забудут, продолжая не подозревать о существовании демонов в их мире. Джисон снова приобрёл цвета настоящей кожи и глаз, становясь обычным парнем. Никто и не подумал бы, что такой на вид слабый человек способен уничтожить целую планету. — Рожки свои убери. — произнёс Сынмин, увидев, что между его волосами остались следы воплощения. — Точно. — парень щёлкнул пальцем и новообразования на его голове исчезли. — Больше не позволяй демону творить такое. Даже если происходит что-то странное. Это питает его, а нам это не совсем на руку. — А если бы эти мудаки размазали нас по асфальту? Они выглядели не слишком дружелюбно. — Ничего бы они не сделали. Ты бы точно не пострадал. — Почему ты всегда такой? Пойми, ты сейчас спокоен только потому что я, точнее ДжиДжи ввязался в дело. Кто знает что бы с нами случилось! — возразил Хан с неожиданной для себя горячностью. — Прости? — В тебе нет ни капли искренности. Парень обиженно толкнул Сынмина в плечо и прошёл мимо него, покидая переулок, в который больше никогда не хотелось попадать. Татуировщик, устало выдохнув, последовал за ним, но не догонял, оставаясь позади. Ким задумался: а ведь Джисон выпустил демона из-за него. Если бы не он, как бы тогда действовал Хан? Сынмину не нравилось молчать о том, о чем не следовало бы, а также он ненавидел давать другим людям ложные надежды. Но в случае с Джи он даже не знал делает ли больно ему. Всё это вывалилось на него случайно и внезапно, с первой же минуты не давая покоя. — Ты не туда идешь. — вымолвил Ким, после чего другой резко затормозил. — Да?! Так покажи куда надо. — Ты чего завёлся? — Так... Ничего... Просто кое-кто заколебал. Сынмин обогнул его, специально встав перед лицом Хана и заглядывая в его потухшие глаза. Он собирался сказать что-то, но вдруг почувствовал что не может это сделать. Смелости было достаточно только на пристальный взгляд, который искрой пробежался по каждой части тела Джисона. Его  грудь стала подниматься выше от тяжёлого дыхания, которое чуть не переходило в астматическую одышку. Он больше не мог. Не мог просто так стоять и смотреть на того, за кого можно было и жизнь отдать. Джи обожал Сынмина без памяти. Хотелось целовать его губы, щеки, шею.. Каждую татуировку, которые так хорошо смотрелись на нём. Он мечтал растаять в его красивых руках, которые всегда были готовы поймать его в случае недомогания. Он представлял как просыпается в объятиях Кима в его же растянутой футболке, как они считают звезды перед сном, как гуляют за ручку по набережной. Ему страстно хотелось, чтобы все в этом мире видели и знали, что они вместе. Пусть все кричат: «Сынмин и Джисон вместе!». И он будет самым счастливым. Но сейчас он не видел ничего в его глазах. Только надменность, которую он помнил ещё с первого дня их встречи. Отношение тату-мастера никак не было скептическим, пренебрежительным. Он не умел смотреть с другими чувствами, предпочитая оставаться в образе, который не раскрывал всю его суть. К Хану у него было что-то. Он ещё не разобрался и не стал разделять это с ним или с кем-нибудь ещё. Что-то — это ли не... *** Они добрались до храма, в котором служил тот самый Чонин. Первым вошёл Ким, придерживая для спутника тяжёлую дверь, далеко тянувшуюся ввысь. Джисон проскользнул в трапезную, где в два ряда стояли деревянные лавки, на которых кое-где сидели молящиеся. Перед ним показался отлично сложенный парень с волосами темнее чёрной дыры, выраженными скулами и пронзительными лисьими глазами. Он был одет в длинную чёрную сутану — одежду священнослужителей. И тогда Хан уловил, что это и был знакомый Сынмина. — Кажется, ты Джисон. — тихо произнёс парень, обводя его взглядом, — Такой зловещей энергии я ещё не ощущал. — Ты... — Ян Чонин. — О, мне приятно познакомиться с тобой. — Хан поклонился. — Привет, Нини. — послышался весёлый голос татуировщика. — Здравствуй! Как я рад тебя видеть, Сынмин. Давние друзья обменялись рукопожатиями и перебросились кратким диалогом о своих судьбах. Хану было не по себе: его окружали иконостасы и кресты, которые медленно высасывали из него жизнью. Он взглянул на Чонина, который в эту же секунду обратился к нему: — Это ты у нас с демоном? — Да, я... — Пойдёмте поговорим где нет лишних ушей. Священник сдержанно сложил руки перед собой и повёл парней в левую от алтаря сторону. Они попали в исповедальню, и Ян указал рукой на деревянную кабину. Он и Сынмин сели по одну сторону, а Хан — по другую. Служитель храма задвинул непрозрачную сетку так, что теперь их не было видно. Он приподнял рукав сутаны и размотал с запястья чётки с большим золотым крестом, украшенным сверкающими камнями. Джи с трудом сглотнул, отворачиваясь от церковного атрибута, который, по его ощущениям, светил до такой степени, что глаза лопались. — М-да, он так восприимчив к моему кресту... Точно демон. — Чонин облокотился на кожаную спинку. — А ты мне не верил что-ли? — пробубнил тату-мастер. — Нужно было убедиться. Так что там за история? Ким мотнул головой, показывая Джисону, что ему нужно говорить. Он неуверенно начал свой рассказ, стараясь не упустить важные детали. Священник слушал, перебирая полупрозрачные четки, и молчаливо делал выводы в своей голове. Казалось, своими необычными глазами он осмотрел каждую часть тела парня и что-то да понял, кивая самому себе. — Понятно. Как, говоришь, звали тех людей? Те, что дали договор. — спросил Ян. — По-моему... Хао и Минни? — Ах, эти черти. Одни проблемы от них. — Что? — Сынмо схватил его за плечи, — Ты что-то знаешь? — Ну... Эти двое - черти из Ада. Они сильно напортачили у себя дома, поэтому их отправили на Землю для искупления провинностей. — священник ухмыльнулся. — И уходить, видимо, они теперь не хотят. Им нравится развлекаться среди людей. Они заключают договоры с отчаявшимися людьми, тем самым освобождая демонов из магического плена. — Не хотят? Так может, отправить их насильно? — Думаю, что они просто не могу вернуться в прежние оболочки. — А что насчёт лавки? Куда она исчезла? Её не было на прошлом месте... — тихо вставил Хан, расчесывая кожу на шее. — Конечно же они не такие глупые. И всё ещё имеют какие-никакие силы. Они повсюду, а эти магазины - просто иллюзии. Вот ты умеешь такое? — Да, как-то мой демон сделал иллюзию. — То есть, он ещё и не совсем слабый, ясно.. — Чонин задумчиво прищурился. — Как он себя зовёт? — ДжиДжи. Это от моего имени. Но я знаю, что он Ойедлет. — Так-так, демон обета бедности.. Он обещал тебе богатство? — Обещал. — согласился парень, — Но я решил отказаться. — Тогда зачем заключил договор? Хан замялся, пытаясь подобрать слова, но ничего не мог ответить. И тогда за него сказал Сынмин: — У него очень тяжёлая судьба. Просто оставь этот момент в покое. В прошлое не вернуться в любом случае. — Допустим. — священнослужитель посмотрел то на одного, то на второго, — Ох, вы сильно близки. Церковь такое не очень признаёт. Он усмехнулся, но Хану и Киму было не до смеха. Щеки первого в миг порозовели, а глаза забегали. Тату-мастер вовсе закашлял, перекрывая речь своего знакомого, который заинтересованно улыбался, понимая что к чему ещё с самого начала. — Сынмин, по телефону ты сказал, что тебе нужна помощь. Выкладывай. — А... Хëнджин, ты должен его помнить, разузнал о ритуале, который поможет изгнать демона из души Джисона. Но нам необходим сильный священник, который сможет прочитать нужный текст и провести обряд. Хëн говорил, что не каждый выдержит это, но ты ведь знаком с нечистью. — Это так. — Ян довольно облизнул тонкие губы, — И когда вы собираетесь проводить ритуал? — Пока не знаю, но уже в скором времени. — И какова цена моей помощи? Раз не все выдерживают, то для меня есть риск. — Можем обсудить это позже, но я в долгу не останусь. — татуировщик сжал его руку, — Пожалуйста, не отказывай. — Боже, ты весь в татуировках! А говорил, что две-три сделаешь и всё... Бог создавал человеческое тело не для того, чтобы рисовать на нём. — глядя на пальцы Кима, начал причитать он. — Давай без лекций, Нини. Я всё понимаю, но.. — Но ты не служишь Богу. Это ты хотел сказать? — парень весело хмыкнул, — Я также всё понимаю. Поэтому посодействую в ритуале. — Правда? Спасибо, я так благодарен. — Сынмо похлопал его по спине. Джисон глубоко поклонился, бормоча под нос что-то похожее на "спасибо". — Но, — резко проговорил Чонин, — Перед тем как вы уйдёте, я хочу побеседовать с Ханом. Без тебя, друг. Ким бросил обеспокоенный взгляд в сторону парня, мол, ты справишься? И тот по-простому улыбнулся, говоря, чтобы Сынмин дождался его уже на улице, хотя сам был в страхе оставаться наедине со священником. Тату-мастер покинул исповедальню, и Ян наклонился перед Джисоном, проникая в его душу и исследуя её. — Я запомнил одну твою фразу.. Ты сказал, что черти словно ждали тебя в том месте, где ты связался с демоном. — Да, такое было. — робко прошептал Хан, обнимая самого себя. — Тогда у меня есть одно предположение. Можешь показать запястье? — Ну... — Я ничего не сделаю, поверь. И парень приподнял рукав ханбока, начиная дрожать от любого движения Яна. — Извини, другую руку. И.. Почему вы оба одеты в традиционные костюмы? Смотрю и всё забываю спросить. — Просто? Решили сделать красивые фото на фоне старого храма. — Да уж, да уж... Чонин надавил пальцем на выпирающие на руке парня вены и опустил брови. Джисон заметил как на коже вновь образуется та самая метка Бафомета, и его бросило в холодный пот. Ян даже не удивился этому зрелищу — это он и хотел увидеть. — Твоя метка необычная... Древняя, ритуальная... Давно я таких не видел. — И что это значит? Что со мной не так? — он заволновался ещё больше. — Её не так-то легко снять. Нужны особые молитвы. Кажется, тебя продала демону собственная мать. Ещё в самом детстве. — Как... Продала? Она продала меня демону? — Я понимаю, это сложно принять. —Чонин вздохнул и потянулся к нему, чтобы поддержать, но тот перехватил его руку. — Какая она сука. — Ой только этого не хватало... А ну-ка возвращался обратно! Ты в храме! — прикрикнул он, увидев изменившиеся чёрные глаза. — Моя жизнь и без этого дерьма была самой ничтожной, так она ещё и отдала меня в объятия тьмы! Что ж, может мне стоит присоединиться к этой тьме? — Нет, постой, Джисон! Вспомни о том, кто ты. Вспомни о дорогих тебе людях. Чонин судорожно выставил перед лицом крест и прикрыл глаза, тараторя молитву вполголоса. Хан пришёл в себя и виновато поджал губы. — Извини... Тот махнул рукой и устало приложил ладонь ко лбу. — Сынмин успел сказать мне, что сила Ойедлета наращивается. Со дня на день будет поздно. Передай это ему. — Скажи, откуда ты узнал, что моя мать сделала это? — Ну я предположил что мать. Кто-то из родителей. Твою ауру сложно распознать. Но её почуяли черти и специально заманили тебя в свою лавку, заставляя заключить новый договор. — Получается... Во мне уже жил демон? — Нет. Ты просто питал их своими силами. Замечал, что никогда не можешь почувствовать бодрость, желание делать что-то? — Да. — Вот это оно. Они держали тебя на незаметной цепи, тянущейся к Аду. После связь ослабла, поэтому им пришлось снова привлекать тебя. Только на этот раз ты помогаешь одному демону, которого заключили в плен из-за нарушений правил Ада. — И что наделал ДжиДжи? — Понятия не имею, но его гниль ощущается даже через твоё тело. — Ян поморщился. — Срочно нужен ритуал. — Ах, вот бы время шло помедленнее... — еле слышно пробубнил Хан. — Боишься? — Ну... На самом деле очень. — Мы все постараемся сделать всё правильно и спасти тебя, при этом сохраняя жизнь. Если не говорить обо мне, то помни, что рядом с тобой два опытных охотника, которые любыми силами удержат демона. А я пособлю. — Почему ты решил помочь? — Во-первых, ради Сынмина. Когда он просит... Значит это что-то важное для него. Во-вторых, давно ходят слухи об Ойедлете и его современниках. Пора бы отрубить им их развязанные руки. *** Ночь в гостинице прошла спокойно, без ненужных происшествий. Комнаты Джисона и Сынмина располагались через стенку, но шумоизоляция была настолько плоха, что можно было услышать шепот соседей. Так, Ким вслушивался в дыхание парня до того момента, как оно стало ровным — Хан заснул. И только потом он разрешил себе закрыть глаза и погрузиться в царство Морфея. Перед завтраком тату-мастер постучался к нему в номер, но дверь никто не открыл. Тогда он вошёл сам, наблюдая совсем печальную картину: Джи сидел на краю кровати и пялился куда-то в пол, кусая губы, чтобы не заплакать. — Хани... — жалобно позвал парень, машинально опуская брови от ощущения грусти. Тот вздрогнул, не ожидая услышать его голос, и совсем немного повернул лицо в его сторону, одновременно поправляя съехавшую с плеч рубашку. — Я не слышал как ты зашёл. — Я стучал, долго стучал. Уже начал переживать. Прости, что так резко ворвался. Джисон похлопал по сбившейся простыни, указывая парню сесть. Ким приземлился рядом с ним и услышал грузных вздох, от которого стало до боли сухо во рту. — Мне снилась церковь. Меня прибили к деревянному кресту, прямо как Христа Спасителя и, вроде как изгоняли демона... Этот твой священник там тоже был. Все с ненавистью смотрели на меня, точно до этого я вырезал целое поселение. — тревожно бормотал Хан, — Я заставлял себя открыть глаза, возвращался в реальность. Но с каждым разом я вновь попадал туда, где мне было больно. — Долго тебя мучают кошмары? — Почти каждую ночь. Сынмо встал с постели и подошёл к окну, убирая руки за спину. Он выглядел чересчур нахмуренным и напряжённым, что доставало неудобства Джисону. — Пожалуйста, не придавай этому особое значение. Мне много лет снятся жуткие вещи. — Но так невозможно жить! — Как видишь... Я пока держусь. — Ох... — тату-мастер взъерошил свои волосы. — Я просто хочу тебе помочь. — Знаю. Джи подошёл к нему и несмело положил руки на его талию, медленно обвивая её. Его голова мягко легла на плечо Кима, а пальцы скрепились между собой в замок, заключая того в чувственные объятия. Он боялся, от чего трясся как осиновый лист, но неожиданно ладони татуировщика накрыли его. — Это приятно, когда ты так делаешь. — Как? — прошептал Хан. Ответа не было, но он всё равно нужным не являлся. Парни замерли в одном положении, а лучи утреннего солнца ласкали их лица. Взгляд Сынмина переместился на уютно устроившуюся макушку, которая выглядела так правильно, покоясь на его плече. Пальцы Джисона всегда вызывали у него чувство неловкости, перерастающее в блаженство, а сейчас он уверенно мог говорить, что ему нужны были только они. Он нуждался в прикосновениях Хана. — Наш поезд скоро отбывает... Нужно бы поторопиться, как бы не хотелось забыть о времени.. — голос Кима с будоражащей хрипотцой заставил парня всполошиться и отойти от него. — Тогда приберу постель... Встретимся в холле? — Да, через десять минут. Успеешь? — Угу. Ким скрылся за дверью. А Джи дотронулся до левой стороны груди, где бешено билось сердце, моляще скуля, прося Ким Сынмина. Но просто стоять и рыдать в своей же голове, которая была до краёв наполнена любовью к нему — не слишком хороший вариант. Пришлось вспомнить о реалиях, например о том, что десять минут уже прошло, а он не был готов. Хан в спешке привёл в порядок комнату и самого себя и, закинув сумку через плечо, побежал вниз по лестнице, чуть ли не сбивая дожидающегося Кима с ног. — Ой! Татуировщик схватил парня за плечи, удерживая его на одном месте. — Ты чего? — Прости, я ничего не успел и опоздал. — Да брось, всё нормально. Они добрались до вокзала и успешно загрузились в вагон, с облегчением выдыхая и снимая верхнюю одежду. Джисон сразу же прикрыл глаза, решив вздремнуть после беспокойной ночи, а Сынмин надел наушники и включил музыку, наблюдая за сменяющимися видами за окном. Поездка в Сочхон подошла к концу. Снова запахло многолюдным и быстрым Сеулом, над которым собрались дождевые облака. Ким долго уговаривал Джисона поехать к нему, чтобы он дал ему успокоительное и уложил спать в тёплую кровать, но тот наотрез отказался. В итоге сошлись лишь на такси. — Машина уже приехала, стоит где-то на парковке. — сказал Сынмо, показывая пальцем  впереди себя. — Спасибо большое. — Хан склонил голову, — Ну, пока? Он отвернулся от парня и зашагал к автомобилю. Тату-мастер грубо прикусил нижнюю губу и заелозил руками вдоль тела. Не выдержав, он громко выпалил : — Джисон! — А?... — парень боязливо затормозил и посмотрел в его глаза. — Я же тебе нравлюсь, да? Хан был парализован, услышав этот до слез неловкий вопрос. Ему хотелось провалиться под землю, исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы только не встречаться с этим взглядом, полным смешанных чувств. Его сердце билось так громко, что казалось, его услышат даже на другой планете. Руки дрожали, а в горле стоял ком, мешающий произнести хоть слово. Он чувствовал, как лицо горит от стыда, а мысли путаются. Всё, что он мог сделать, — это опустить глаза, пытаясь скрыть своё смятение. Но даже это не помогало. Он знал, что должен что-то объяснить, но слова застревали где-то глубоко внутри, оставляя его в одиночестве с этим невыносимым ощущением страха. Сынмин шагнул к нему, а Джи попятился от него. Он выставил руки в перед, будто бы отгораживая себя от всего, что его окружало. — Нет! Всё не так, не так! — его голос предательски дрогнул, — Я ничего не... Да господи, зачем ты это спросил? Он стал задыхаться, а в уголках глаз появились прозрачные слезы. Хан боялся признания... Презрения и, как следствие, одиночества. Хотя Ким не осудил его, даже наоборот, тянулся к нему, он всё равно решил уйти от сложностей. Джисон убежал от него. Он трус. И такой же человек, который не хочет быть отвергнутым. Тату-мастер запустил пальцы в короткие волосы и выругался про себя, наблюдая за уезжающим такси. Он не понимал самого себя, зачем так резко спросил Джисона о чувствах, в которых он сам ещё не разобрался? Ответ был один. Ему просто хотелось услышать робкое и нежное «да», которое скорее подтолкнуло его на путь к их общему счастью. *** Хан приехал в общежитие, где стоял запах горелой еды, от которого он, как ни странно, успел отвыкнуть, будучи с Сынмо, который предлагал ему только хорошие условия. Комната сегодня казалась ещё более тёмной и некрасивой. Уютом здесь никогда не пахло. Зелёная плесень, казалось, скоро покроет все стены и потолок, а вся мебель спрячется за огромным слоем пыли, которая даже после тщательной уборки остаётся на ней. Он бросил сумку рядом с кроватью, сам неспешно опускаясь на неё. Голова зудела, а на языке остался отвратительный осадок от сказанных им слов. — «Зачем я начал оправдываться?» — «Да ты ссыкло, Джисон.» — возник шершавый голос демона. — «И без тебя знаю..» — парень вздохнул, — «Получается, всё было очевидно. Мои чувства были настолько открыты, что Сынмин всё знал.» — «Что, мне призвать его сюда, чтобы ты нормально поговорил с ним?» — «Нет! Нам двоим нужно время.» — «Вы и так потеряли достаточно. Дураки какие-то.» — «Но... Да ты не знаешь как сложно говорить о любви! Тем более, это не девушка, а Ким Сынмин. Здесь всё гораздо хуже.» — «Как раз-таки знаю. Меня знатно перекосило в твоём теле из-за твоих любовным переживаний. Всё, что ты чувствуешь, действует и на меня. Теперь я тоже как выжатый лимон.» — «И... Как мне помочь тебе? Чтобы ты не страдал от нахождения в моём теле, пока ты в нём. » — «Есть кое-что. Скоро отправимся туда.» *** Глубокая ночь окутала комнату густым мраком, лишь слабый свет луны пробивался сквозь шторы, рисуя на стенах причудливые тени. Воздух был тяжелым, насыщенным тишиной, прерываемой лишь редким стуком ветра в окно. Сынмин резко проснулся, сердце его билось так, будто желало вырваться из груди. Он лежал, уставившись в потолок, в надежде уловить остатки сна, который уже ускользал, как песок сквозь пальцы. Его образ, такой ясный и теплый, еще витал в сознании, но с каждой секундой становился все более туманным. Он протянул руку к пустой стороне кровати, словно надеясь ощутить его присутствие, но коснулся лишь холодной простыни. Глубокая тоска сжала его сердце, смешиваясь с горечью осознания, что это был лишь сон. Ким закрыл глаза, пытаясь вернуться в тот мир, где он была рядом, но ночь была беспощадна, оставляя его наедине с тишиной и пустотой. Ему снился Джисон. Они сидели на берегу океана, чьи волны приятно холодили голые пальцы на ногах. Хан держал его руку, прижимая её к своей мягкой щеке. Этот момент ощущался до помутнения реальным, что тату-мастер вовсе не беспокоился о чем-либо, попросту сливаясь с шумом воды. Приятно. С Джи всегда так было. Не хотелось ничего делать, только смотреть на его лицо, освещённое звездами. Но Сынмин опять не попробовал прижать его сильнее, не давая парню исчезнуть. Стоило ему отвлечься на переливающийся океан... Хана больше не было рядом. Он проснулся и почувствовал как кожа вокруг глаз стала влажной. Безумно хотелось пить, словно вся внутренняя жидкость ушла на что-то похожее на слезы. Ким нехотя сполз с постели и взял со стола кувшин. Он наполнил кружку и отпил из неё ровно половину. Теперь было не до сна, что-то беспокоило его. Сынмо закрылся в ванной, всем весом облокотившись на раковину. Подняв голову, он встретился взглядом с отражением, которое, как будто бы с укоризной смотрело на него. Парень судорожно умыл лицо, разбрызгивая воду во все стороны. Он стиснул зубы, увидев, что его футболка промокла, и рывком стянул её с себя. Стройное тело, усыпанное татуировками, показалось в зеркале. Ким прищурился и стал рассматривать свои изгибы. Что в этом может быть привлекательного? Хочет ли Джисон увидеть его тело полностью? — Блять. — случайно вырвалось из его уст. Он растрепал волосы, на которых также осталась вода, и провёл рукой по уставшему лицу. «Что мне делать?» Почему-то отражение молчало. Сынмин снял с сушилки одну из маек и надел на себя, возвращаясь в комнату. Больше он не спал. Как только на горизонте показалось солнце, спрятанное за туманом, он собрался на работу. Хотя было и рано, но он просто не мог находиться в квартире, где всё напоминало о Хане. В наушниках играли меланхоличные песни, а в руке звенели ключи от салона, копию которых ему отдал директор. На всякий случай. Ким был самым лучшим работником, часто люди записывались на татуировки, желая попасть именно к нему. Почти все эскизы, которые имелись в их архиве, были под авторством Сынмо. Он любил свою работу, очень любил. Ему нравилось, когда в татуировки закладывался какой-то особый смысл, важный для человека, которому он её делает. Ох, сколько историй он услышал от своих клиентов. Парень отлично хранил секреты, но его секреты почему-то все раскусывали. После появления в его жизни Джи он поменялся. И это невозможно было скрыть от тех, кто его знал. И Минхо, и Хëнджин, и даже Чонин видели что именно влияет на него. Дойдя до тату-салона, он притормозил у входа, удивляясь, что все окна были скрыты за жалюзи. Он заглядывал сюда прошлым вечером и уходил последним, точно помня, что оставил их незашторенными. Насторожившись, парень вставил ключ и тихо провернул его. Сынмин распахнул дверь и прошёл в помещение, останавливаясь на полпути. Он замер в замешательстве, когда увидел две знакомые фигуры. На кожаном диване лежал Минхо, на которого нагло навалился Хëнджин, обхватив руками его лицо. Они не услышали, что кто-то вошёл, поэтому Ким какое-то время наблюдал за тем, как парни жадно целуются, словно хотели этого всю жизнь. Может, он и был прав, но сейчас его волновало то чувство, которое называлось завистью. Сынмин хотел также. Наконец, Ли на мгновение открыл веки и увидел потемневшие лицо своего друга. Он оттолкнул Джина и залился краской, не зная куда деть свои ладони, которые секунду назад бесцеремонно блуждали по чужому туловищу. — Эй! Ты что, всё норма... — сказал Хван, с любопытством глядя на парня. Он повернулся в сторону, куда смотрел Минхо, и громко выругался, кусая свои пальцы. — Какого чёрта здесь ты, Сынмин-и? — Может мне следует это спросить? — тату-мастер сложил руки на груди. — Боже, прости... Мы... — Ли встал напротив него и виновато опустил взгляд в пол. — Уже поздно оправдываться. Я всё равно что-то подозревал. Парни переглянулись. Хëнджин захныкал, пряча лицо в подушках, а другой продолжил мяться возле Кима. — Просто вы могли бы пососаться дома у кого-нибудь из вас. — Сынмо вздохнул, потирая виски. — Хо, ты же знал, что я приду. Ты работаешь не один, так, на заметку. — Но... Сейчас ранее утро. До смены ещё долго... Татуировщик задумался, ведь его друг был прав. Ким махнул рукой и опустился на диван по правую сторону от смущенного до абсурда Хëнджина. Он был зол на них, но не так сильно как на себя. Сынмину не хватало смелости взять инициативу на себя и сделать что-то подобное, что вытворили его друзья. — Так вы вместе? — Ким тихо задал вопрос. — О... Между нами... — несмело пробубнил Хван, посмотрев на парня, с которым целовался. — Я бы сказал, что мы нравимся друг другу. — отвернувшись от всех спиной, произнёс Минхо. — Поздравляю вас. — как-то жёстко ответил Сынмин. — Ты грустный. — заметил охотник, — Всё в порядке? — Да, всё отлично. — Твой тон говорит об обратном. — Ну а что, мне сейчас признаться, что вы двое раздражаете меня? У вас-то, я смотрю, всё ахуенно! Вон, наконец-то лицезрел ваш поцелуй, который должен был случиться ещё сто лет назад. Вы правда думали, что вот этот ваш отборный флирт я пропускаю мимо ушей? Даже Хани спрашивал кто вы друг другу. Ким остро оборвал своё вещание, после чего в воздухе образовалась пустота. Он вдруг понял, что слишком ярко выделил определённое имя, о чем тут же пожалел. Парень пробежал за стол администратора, делая вид, что проверяет рабочий компьютер. Минхо развернулся и загадочно посмотрел на Хëнджина, поднимая одну бровь. Охотник ответил ему хитрой улыбкой и поднял голову, обращаясь к Сынмину: — Хэй, а как там Джисон? Тату-мастер специально сильнее защелкал мышкой и активнее застучал по клавиатуре, игнорируя вопрос. — Что, поездка в Сочхон неудачно закончилась? — Хван кашлянул, скрывая смешок. Ли подкрался к нему и прошептал на ухо: — А они вместе ездили в Сочхон? Зачем? Они что... — Можешь говорить погромче, Хо. Не перенапрягай связки. — прошипел Ким. — Придурок, разговоры не подслушивают. — А вы не обсуждайте меня и Джисона! Куда надо, туда и поехали. А с какой целью - только нас и касается. — Не-не, говори "Хани",  это мило. — Хван ухмыльнулся, перевесив руку через плечо Минхо. Сынмин стукнул кулаком по столу, чувствуя как оба глаза начинают дёргаться. Он приблизился к парням и исподлобья посмотрел сначала на одного, затем на второго. — Вы так хотите знать про наши отношения? Они точно не как у вас. Мы не целуемся у всех на виду и не трогаем друг друга за задницы. — Хм, так значит целуетесь, но в более уединённых местах? — проговорил Ли. Хëнджин залился смехом, барабаня рукой по плечу Минхо. — Ты стопудово прав. — вставил он и встретился с разгневанным взглядом Сынмина. Охотник встал и приблизился к другу, похлопав того по животу. Он криво улыбнулся, вызывая у Кима тревогу, и почти неслышно сказал: — Думаешь, когда мы были у тебя дома, я не слышал странные звуки из кладовой? Уж слишком они были похожи на то, что там кто-то целовался.. — Джин сжал щеки парня, — Не прячься, Кими. От меня не прячься, ладно? Тебе же легче станет. Он отпустил его и вернулся к Ли. Руки Сынмо проскользили вдоль тела, а глаза покрылись пеленой. Он был обезоружен против чувств, которые стали вываливаться непрерывным потоком. Кажется, нужно их принять. ***

Некоторое время назад.

Хëнджин сидел в больнице, зажимая локтем вату. Он сдал анализы по настоянию Минхо, которые ощущал сильное беспокойство из-за его плохого состояния. Увидев на засветившемся экране телефона "Lovely Минхо-я", он сорвался с места и поспешил в сторону дома парня. Ли ждал его на крыльце, рисуя что-то палкой по сырой земле. Заслышав приближающиеся шаги, он устремил взгляд вверх и начал радостно улыбаться, когда понял, что это был Джин. Он встал со ступенек и нежно приобнял парня за талию, с кошачьим любопытством изучая его чёрные глаза. — Ну как? — Пока что не выявлено ничего пугающего. Сказали больше отдыхать и не нервничать по пустякам. — прижимаясь к груди старшего, ответил Хван. — Это замечательно. А то уже начал накручивать себя. — В тебе столько заботы. Ты очень милый. — Да, и только с тобой. — Ли хихикнул, осторожно ткнув пальцем в щеку парня. Охотник посмотрел за его спину, наблюдая за включившимся светом в окне дома. Он с удивлением посмотрел на Минхо. — Ты говорил, что сейчас один. — Так и было, просто семья вернулась из Пусана раньше, чем я думал. Видите ли, им там не понравилось. — Как, в Пусане-то и не понравилось? — Ну это же моя семейка. Мы все со своими приколами. — Ясно, — Хëнджин погладил свою шею. — И... Мы же планировали у тебя посидеть. Тогда потом? — Какой потом. — Хо ухмыльнулся, — Думаешь я тебя просто так позвал ко мне в такую рань. Я не чай с конфетами собирался с тобой пить. — А что? — Увидишь. Поехали в салон. У меня есть ключ. Хван молча согласился, и уже через пятнадцать минут они стояли у входа. Татуировщик завёл парня в помещение и стал задвигать жалюзи, создавая более скрытую и, как заметил Джин, интимную атмосферу. Он сел на диван, скромно сложив руки на коленях. — Ты что-то хотел мне сказать? Иначе зачем это всё. — Да, сказать. Думаю, ты уже понимаешь о чем именно. Минхо опустился рядом с ним и с трепетом взял его ладони. Он прочистил горло и с уверенностью поглядел на Хëнджина. — Конечно, мы оба не совсем дураки, чтобы всю жизнь молчать о хрени, бурлящей между нами. Чаги, давай-ка начнём встречаться. Я устал изображать передружбу. Хван с неожиданным облегчением вздохнул, перемещая взгляд на мужские губы. Он тихо сказал: — Минхо-я, тут я бессилен. Помню, что ты не терпишь отказов. — Точно. Тогда у тебя нет выбора. — Да как бы всё равно. Я ведь пиздец как влюблён в тебя. И с этим признанием Хëнджин надавил на плечи Ли, заставляя его облокотиться спиной назад, а сам оказался над ним. Он страстно прикоснулся пальцами к его лицу, передавая старшему всё своё напряжение, возникшее от безудержного желания. Электрический разряд сверкнул, когда их губы наконец встретились. Это был поцелуй, наполненный горячим увлечением. Хван наклонился ближе, и Минхо с звериной жадностью начал кусать его пухлые губы. Его руки обвили шею охотника, притягивая его к себе с такой силой, что вытянули из него тихий грозный вздох. Тепло их тел нарастало, даже дышалось с трудом. Хван чувствовал, как бессовестные руки парня скользят по его спине, присылая мурашки по всему телу, и он своими губами мягко щекотал его губы. — Ты безумец... — на секунду отстранившись, прошептал Ли. — Ты тоже. Они так не хотели отпускать друг друга, оба начиная чувствовать приятное давление в области ниже живота. Минхо запустил пальцы под одежду охотника, с силой стягивая кожу и оставляя на ней следы. С одной стороны брендовая одежда Хвана только украшала его, а с другой... Зачем она нужна? Ли жаждал прикоснуться к каждому сантиметру его тела, которое, как он представлял в своих фантазиях, было великолепно красивым. Только его лицо потянулось к Хëнджину, чтобы поласкать языком шею и уши, так он увидел перекошенного от неожиданности Сынмина. Пришлось завершить прелюдию, которая так хорошо начиналась. С этого дня Хо понял, что лучше предупреждать Кима заранее, а то портить момент он мастерски умеет. *** Один день пролетел за другим. Сынмо погряз в работе, которая внезапно навалилась на него. Параллельно шла подготовка к ритуалу, но ей по большей части занимался Хëнджин. Татуировщик даже не обратил внимания на то, что почти целую неделю не виделся с Джисоном. Ему казалось правильным решением — немного отдалиться от него, чтобы всё хорошо обдумать. Но он погорячился, когда ни на один звонок и сообщение Хан не ответил. Ким перепробовал всё: он был на фабрике и у него дома, но парень, по словам его знакомых, резко пропал. Его сосед Мунджи пустил тату-мастера в комнату, которую он посчитал нужным осмотреть. Сынмин обнаружил, что на кровати Хана творился полный хаос: одежда была разбросана, точно так же, как и его личные вещи. Кошелёк, наушники и даже телефон — всё было в непонятном положении. Словно он пытался что-то найти. Ким взял его мобильный и на всякий случай, как бы это безманерно не было, проверил переписки Джисона. Но в них ничего подозрительного не было. Парень потер глаза и опустился на пыльное кресло в углу комнаты. — Когда он был здесь в последний раз? — спросил он у Ли. — Кажется, дня четыре назад... Я-то переживать не стал, думал, что он наконец переехал к человеку, о котором он постоянно бубнил. — Мунджи заговорщически приложил палец к губам, — Стой, а не ты ли этот человек? Взгляд татуировщик забегал по всей комнате, а к его щекам прилип персиковый румянец. — Я, наверное... — Значит он не с тобой? Тогда... Боже, что с ним стряслось? — Это я и хочу выяснить. — Если понадобится помощь, то можешь позвонить мне. — парень медленно моргнул. — Всё же мы вместе прожили достаточно времени... Не хотелось бы плохого исхода. — Хорошо, спасибо. Сынмин с уважением поклонился и покинул общежитие, в котором каждый этаж пропитался запахом стирального порошка. Им же пах и Джисон... Всё в этом городе постепенно становилось напоминанием об этом парне, который удобно устроился в голове Кима. И навсегда. Он беспокоился за него, не мог найти себе места, чтобы ничего не делать. Другого выхода не оставалось — Сынмо связался с Хëнджином. Они встретились около недавно построенного отеля, останавливаясь друг напротив друга с холодной серьёзностью на лицах. — Что за странное место для разговора? — фыркнул Хван, морщась от сильного ветра. — Пойдём внутрь. Ким зашагал к входу в гостиницу, и его другу не оставалось ничего кроме как поторопиться за ним. Парни поднялись на один из верхних этажей и прошли в номер, который тату-мастер успел заранее забронировать. Он сел на постель, перекидывая ногу на ногу, посмотрел на охотника и поднял брови. — Дай камень Сатаны. Джин подавился своей же слюной, услышав необычную просьбу. Он нервно ухмыльнулся, поглаживая подбородок тряссущимися пальцами. — Что у тебя на уме? Ты в курсе, что это сильнейший артефакт? — Знаю. Поэтому ты здесь. — Что происходит, а? — Хван шумно выдохнул и нахмурился. — Проведи меня в Ад. — Чего?! — Тебе не послышалось. Мне. Нужно. В Ад. — Ким намерено разделял каждое слово, доказывая, что ему правда необходимо то, что он сказал. — И для чего, позволь узнать? Отпуск дали? — Придурок что-ли? — он покачал головой, — Джисон пропал. — И? Думаешь, его занесло так далеко? — Не уверен... Но я проверил все места, где он мог оказаться. — И каков твой план? — Хëнджин облизнул сухие губы. — Ты отправишь меня в Ад с помощью камня Сатаны и проследишь за стабильностью ритуала. Я найду Джисона, если он там, и вернёмся вместе. Поэтому я и выбрал отель для этого. Чтобы ни у кого вопросов не было. — Ясно.. Веришь, что я смогу удержать твое тело здесь? — Ты же Хван. Уж постарайся. Не хочу, чтобы моя душа осталась там, под землёй. — Окей, уговорил. Смотри мне, без парня своего не возвращайся! — Он мне..! Не парень. — Ким вздохнул, уткнувшись взглядом в пол. Он почувствовал как рука Хëнджина поддерживающе переместилась на его колено, похлопывая по нему. — В последнее время ты много грустишь. Хан такой бездушный.. Забирает у меня моего бро! — Ох, а ты не лучше.. — Сынмо сдержанно улыбнулся. — Подумать только, два моих друга вместе. — Прости, судьба так распорядилась. — охотник пожал плечами, получив от Кима по лбу. — Судьба, судьба, бла-бла-бла... Давай начинай. — Погоди, а на какой круг Ада тебя отправить? — На четвёртый. Круг скупости и расточительства. Если Ойедлет на самом деле отправил туда Джисона, то именно на этот круг. — Понял. Ложись на кровать. Сынмо растянулся вдоль постели, а Джин приподнял штанину брюк, подтягивая вверх браслет на ноге, на котором висели разноцветные камни. Он отсоединил один, перламутрово-серый и зажал в собранных ладошках. — Закрывай глаза, Кими. Голова может покалывать, сразу говорю. Охотник начал шептать много длинных слов на языке, который был знаком Киму, но сейчас он чувствовал как тело становится ватным и погрузился в состояние сна. Его тело осталось в гостиничном номере, а душа отправилась в путешествие в другой мир. — Как же ты рискуешь, друг... — проговорил Хëнджин, накрывая тату-мастера одеялом, — Но я тебя понимаю. За Минхо и не только к ядру Земли бы отправился. *** Пепел летел в глаза. Ходить было трудно — под ногами разломы, в которых кипела раскалённая лава, светящаяся мандариновым цветом. На четвёртом круге Ада царит мрак, густой и тяжелый, как свинец. Здесь обитают жадные и расточительные, нескончаемая борьба которых за сокровища затмевает разум. Печально известные духи, обутые в рваные одеяния, вращаются в бесконечном цикле, словно марионетки, лишенные воли. Они толкаются, скрежеща зубами, в попытке завладеть драгоценностями, которые неминуемо ускользают из их рук, как песок через пальцы. В центре круговорота — огромная чаша, наполненная зловонной водою. Каждый, кто осмелится прикоснуться к ней, с ужасом понимает, что отражение показывает не лицо, а бездну собственных пороков. Вихрь страстей и невыполнимых желаний сжимает их сердца, словно кандалы. Здесь нет утешения, только бесконечная тоска. Время здесь теряет свое значение, и души, согнувшись под тяжестью своих грехов, бродят в полном безумии. В четвёртом круге ада нет надежды на искупление — лишь вечное саморазрушение. Врата в это место охраняет Плутос - древнегреческий Бог богатства. Никто не мог пройти мимо него, он знал каждого в лицо и наблюдал за всеми одновременно. Попав в Ад, Сынмин старался скрыть свою растерянность. Всё-таки, он не знал как вести себя здесь. Страж сразу же почуял проникновение души, которой не должно было быть на этом кругу и грузной километровой тенью метнулся к парню. — Человек? Что ты тут забыл? — голос Плутоса проходил пульсацией по каждой вене. — Мне нужно найти кое-кого. Он тоже здесь не по своей воле. — Кого же? Бог поставил Кима на свою громадную ладонь, словно живую шахматную фигурку. — К вам попал Ойедлет, который должен быть в магическом заточении. Но изгнанные черти заключили договор с человеком, в которого переселился этот демон. Его я и ищу. Ищу Хан Джисона. — Так-так.. Ойедлет, говоришь? — Именно. — Да, в своё время он сотворил не мало проблем.. — Плутос встал с колен и зашагал по вулканической долине. — Как ты смог проникнуть в Ад? — Мне помог потомок последнего поколения охотников Хван. Я сам попросил его. — Вот как. Человек, которого ты ищешь, дорог тебе? — Да...Очень сильно. Страж рассмеялся, и его смех разлетелся эхом, которое по кругу вернулось к ним. Он опустил Сынмина, ставя его на каменную дорогу, тянувшуюся далеко в даль. — Иди прямо - не ошибёшься. Где-то там, возможно, и встретишь демона. Я не могу посодействовать тебе, человек. У меня много работы у ворот. — Я понимаю. Спасибо и за это. — Удачи. Ким закрыл уши от грохота, исходящего от сильных шагов удаляющегося Бога. До сих пор всё, что он сейчас видел, казалось ему фантастичным сном, ведь он не боялся. Ему не страшно было разговаривать с властительным Плутосом, у него не болело тело от жара, исходящего от здешней земли. «Хëнджин хорошо постарался. Я как будто бы не в другом мире, а у себя дома. » — подумал он. Так как вся заслуга была только охотника. Парень брёл по тропе, наступая на кости, которые с тошнотворным хрустом ломались под его ботинками. Шёл, шёл... Ощущалось, что этому не было конца и края. Но Бог не обманул его — где-то за горизонтом виднелось здание, напоминающее готический храм из человеческого мира. Он побежал к нему и прошёл через вход-портал, после чего очутился в главном зале. Прямо по центру Сынмин увидел высокий трон, созданный из останков грешников, а на нём сидела высокая мужская фигура в чёрном костюме, покачивая в руке бокал с алой жидкостью. — Ойедлет. — сквозь зубы прошипел Ким. — И тебе привет, щенок. — демон улыбнулся в тридцать два зуба. — Как тебе мой образ? Выбрал из тех, кто тут в заточении. — Как бы ты не выглядел, я знаю, что ты всего лишь смесь из гнили и грязи. — О.. Как грубо. — существо бросило посудину прямо под ноги парню. Тату-мастер пригляделся и понял, что в бокале была густая кровь, и поморщился от отвращения. — Ну как тебе здесь? Интерьер долго подбирал. — Отдай Джисона. — прорычал Сынмо, на что тот только посмеялся. — Не могу, прости-и-и... Хочешь покажу его? Ойедлет щелкнул пальцами и у подножия его трона возник силуэт Хана, привязанный к нему с помощью огромной цепи. Парень почувствовал дикую ярость, увидев эту картину, и со стиснутыми зубами ринулся к демону. Но что-то не давало ему сделать это. — Ой, не получается? — Опусти его, гад! Он тебе не дворняжка, которую можно держать на цепи! — Ага... Самая настоящая псина - это ты. — Зачем тебе этот человек? Просто позволь мне уйти с ним. — У меня свои планы. Без него я не смогу вернуть то, что всегда мне принадлежало. Сынмин опустился на пол, тревожно всматриваясь в опущенное лицо Хана. Он потянулся рукой к нему, но перед ним снова возникла невидимая стена. — Разве тебе его не жаль? — Я демон. Как мне может быть жаль? Особенно человека. — Джисон начал тебе доверять. Даже это не способно разбавить черноту в твоей душе? — У меня нет души. — сухо отрезал Ойедлет, но его руки внезапно вспотели. — Ты посмотри как он несчастен. Все, кто окружают его.. Предают его. И я, идиот, посмел его обидеть. — парень вздохнул, — Остановись, пожалуйста. Подумай о нём, о твоём хозяине как никак. — Хватит болтать! — демон отшвырнул Кима грубой силой. Но.. Что-то в нём неприятно дрогнуло. В голове пронеслись все моменты, связанные с Ханом. Они правда сблизились, много говорили вместе... Демон чувствовал, как привязывался к человеку, которого почему-то хотелось защитить от плохого. Но он и есть плохое. Существо взмахнуло руками, создавая тёмное облако над головой. — Ты глупец, Ким Сынмин. — пробормотал он, — И это не твой Джисон. Всего лишь призрак, то, что сейчас во мне. Я отделился от его тела, но моих сил не хватает вернуться в Ад навсегда. — Тогда давай вернёмся. С помощью ритуала мы отправим тебя сюда. — Вы с охотничком так уверены, что всё получится? — Хëнджин знает что делает. — татуировщик посмотрел ему в глаза. — Ладно. — Ойедлет опрокинул голову назад. — А что.. Будет с Джисоном? — С Джисоном? Сынмо нахмурился. И правда. А что будет с Хани? — У Хëнджина... Всё под контролем. — Ты сам не уверен в этом. Демон слез с трона и подошёл к парню, поднимая его с колен. Он протянул ему свою чёрную ладонь, отворачиваясь от него лицом. — Ну давай. Поиграюсь на вашей Земле ещё немного. — Эм, но я хочу вернуться с... — Ты недалёкий? Сейчас я перед тобой, а в твоём мире будешь со своим мальчиком. Какой ты... — Ну, хватит принижений. Удачной дороги. Ким соединил их руки, и они вместе переместились в туннель, проводящий миры между собой. Сынмин побежал, потянув демона за собой. Временные рамки стирались, они теряли смысл, превращаясь в бесконечный поток, где прошлое и будущее сливались воедино. Парень обернулся назад, и его глаза округлились, когда вместо непривычного взрослого лица он наконец увидел Джисона. Сынмо широко улыбнулся, наверное, впервые обнажая свои зубы перед ним, и в его улыбке было столько тепла, что казалось, она могла растопить даже ледяное сердце демона. Хан поднял голову, и его глаза встретились с взглядом Кима. Он ответил улыбкой, которая, словно луч света, пробилась сквозь тьму. Слезы катились по его щекам, но это были слезы облегчения. Он был спасен. Он был с Сынмином.  Всë будет хорошо. *** Хван бродил по комнате туда-сюда, искусав свои губы до крови. Он то и дело что наблюдал за переливами камня Сатаны, который, вроде бы, не предвещал беды. Но Сынмина не было уже больше суток, что заставляло охотника волноваться, ведь в Аду могло случиться всё, что угодно. Парень спускался в столовую, чтобы перекусить, но напрочь запретил каким-либо работникам заходить в номер, где лежало тело его друга. Хëнджин сидел рядом с ним, постоянно прислушивался — вдруг его сердце снова забьётся. Мысль о том, что он может потерять друга, сильно беспокоила его. Ким был дорог ему... Он стоял возле окна, сонно бормоча что-то себе под нос, чтобы перебить желание заснуть. Вдруг, позади него возник грохот, а затем чей-то прерывистый вздох. Джин подскочил и обернулся, увидев на кровати уже не одного парня, а двоих. Он облегченно улыбнулся, подходя ближе к постели. Сынмин поднял туловище и стал жадно глотать ртом весь кислород, находившийся в комнате. Он суетливо огляделся по сторонам и, когда обнаружил у себя под боком спящего Джисона, наклонился над ним и провёл рукой по его щёчке. — Кими! Как же ты меня напугал. Думал, уже не вернёшься... — вымолвил Хван, легонько толкая друга в плечо. — Ох, Хëнджин, у меня получилось. — тату-мастер ласково взглянул на Хана. — Мы с ним вернулись вместе. — Вижу. — парень хитро ухмыльнулся. — Тогда расскажешь обо всём потом. А сейчас оставлю вас одних. Действуй, дурак. Охотник многозначительно подмигнул ему и вышел из комнаты, наконец оказываясь на свободе от своих тревог. Сынмо аккуратно потряс парня, лежащего рядом, и тот тихо простонал, как человек, который не хочет просыпаться. — Хани, кошмар закончился. Открывай глаза и посмотри на меня. Джисон вытянул руки, которые упали на его лицо, и тихо пробормотал что-то недовольное. Он перевернулся на спину и через силу раскрыл веки, которые по ощущениям были сделаны из железа. Парень увидел незнакомый потолок и в недоумении облокотился позвоночником на изголовье кровати. Придя в себя, он понял, что находится в месте, где никогда не был. Вскоре его глаза нашли и Сынмина, с ожиданием глядящего на него. — Ты... Где мы? — В отеле. Мы с Хëном провели ритуал, с помощью которого я отправился в Ад, откуда забрал тебя. — Это был не сон? — К несчастью, нет. Джи неожиданным рывком обнял парня, свалив того обратно на подушки. Пальцы Кима неловко переместились на его макушку, сжимая волосы на ней. Хан громко шмыгнул носом и сильнее прижался к татуировщику, потому что боялся, что и этот момент может оказаться чем-то нереальным. Его губы сомкнулись прямо у уха Сынмина, с выдохом прошептав: — В Аду было так плохо... Я боялся, дрожал от раскалённого воздуха, от которого мне почему-то было холодно.. Сынмин-и, я так благодарен, что ты пришёл за мной. Ким растерянно заморгал, когда почувствовал, что дыхание Хана приближается к его лицу, обдавая его своим жаром. Он и сам вспыхнул как огонь, который оставить можно было... Кажется, уже ни чем. — Будучи в доме ДжиДжи, я много думал.. Цепи натирали мне кожу, но я старался быть сильным. Ради тебя, Ким Сынмин. Моя израненная душа верила, что ты появишься. — Я винил себя с самого начала. Даже если бы я не был знаком с Хëнджином, то нашёл бы способ спуститься в Ад. — Наверное, было страшно? — И это ты спрашиваешь? — тату-мастер нахмурился. — Не понимаю, как ты считал своего демона нормальным. — Я и сейчас так думаю. — Что?! — Он правда не сравним с теми демонами, которых знаешь ты. — Джи незаметно улыбнулся. — Даже если подумать, то, получается, он позволил тебе уйти со мной. Это уже что-то значит. И я всегда знал, что являюсь частью его планов. Я ощущал, что Хван и... ты тоже, вы все были уверены в том, что я доверчивый неудачник. Нет, я понимал, что просто так договоры с демонами не заключаются. В тот роковой день я был слишком отчаян. Но потом мои сожаления стихли, когда я начал проникаться личностью ДжиДжи. Он часто хотел помочь мне. Искренне помочь. В нём есть и светлая крупица, может и крошечная. — Ладно, это твоё мнение. Приму и его. — Ким Сынмин. — тон Хана резко переменился, стал непривычно серьёзным. — М..? — Как я и сказал... В Аду меня посетили разные мысли. Я уже приготовился к своей кончине. Я не шучу. Это место сильно угнетает, когда находишься там не один день... И я постоянно представлял твою реакцию на это. На свою смерть. Но что до тебя-то, больше всего мне было грустно от другого. Я бы так и не смог сказать о том, что вечно крутится на языке, но так и не хочет быть озвученным. Сынмо ощутил как его щеки залились яркой краской, предчувствуя грядущую неловкость. Он, не моргая, стал изучать Хана, который вдруг занервничал от напористости парня. — Ким Сынмин....Я... Ну-у... Я к-как бы это...Кх-кх.. Я тебя лю.. Татуировщик закатил глаза, прыснул и перебил его. Но не словами, а поцелуем. Этот нежданный жест заставил их обоих замереть в сладком предвкушении. В воздухе витал запах страсти, а мягкий свет ламп отбрасывал тени на деревянный пол комнаты. Поцелуй был губительным и долгим, он не оставлял шансов на разумные объяснения. Их губы встретились в порыве, который казался благословенным вознесением, причём очень желанным. Безграничное рвение, вспыхнувшее между ними, пожирало все мысли, оставляя лишь жажду и безумие. Рука Кима скользнула по шее парня, пальцы впились в волосы, притягивая его ближе, ещё ближе. Джисон ответил ему с такой же силой, его ладони прижались к его груди, чувствуя бешеный ритм сердца. Губы двигались в унисон, то тягуче, то яростно, как будто пытались передать всё, что слова были бессильны выразить. Вкус его был как наркотик, опьяняющий и неотвратимый. Хан чувствовал, как его тело плавилось, подчиняясь прикосновениям Сынмина. Это был не просто поцелуй — это было падение в бездну, где каждая секунда была одновременно мукой и блаженством. И они не хотели останавливаться. Язык Кима проникал глубже, а его длинные ресницы закрытых глаз щекотали кожу на лице парня. Джисону уже не хватало воздуха, но он не разрывал этот поцелуй, о котором мечтал, который видел в своих грёзах... Он ещё сильнее  давил на его грудь, вжимая того в постель. Хан сходил с ума по нему. Он понимал, что с каждой секундой хочется всё больше и больше. Сынмин разделял эти мысли вместе с ним. Когда он наконец принял свои чувства, он уже не способен отпускать Джи ни на шаг. Всё в нём тяготело к этому парню, в частности сердце, которое страдало от фантазий, хранящихся в нём. В моменте они оба поняли, что если не остановятся, то попросту умрут. Тогда Ким первый отстранился, а его глаза искрились от чувства истомы, которое вызывал только Джисон. Татуировщик с нежностью посмотрел на парня и пригладил его непослушные волосы. — Время раздумий прошло, — прошептал он, и они снова ненадолго встретились губами. — Я тебя люблю. — Понял... Ещё тогда, в моей кладовой. — И кем я был для тебя всё это время? — Хан с нетерпением ждал ответа на свой вопрос. — Я был медленнее тебя. Но ты всегда много, очень много значил для меня. — В первый наш поцелуй... Я уже нравился тебе? — Здесь всё сложно. Зато сейчас я уверен в своём отношении к тебе. — Сынмин скрепил их ладони. —Нет ничего громче, чем моё молчание о любви к тебе. Нет ничего ярче, чем сны в которых ты. Джисон обвил его шею и, словно пушистый котёнок, прижался к его лбу своим. Он тихо промурлыкал: — Спасибо, что 'мы' случились. Спасибо, Минни.  — Нет, спасибо тебе. Ты смог расколоть меня. — Ну ты же меня белкой как-то назвал. Вот и расколол. Они посмеялись, не сводя друг с друга глаз.

그토록 내가 원했던 마침표 코앞에

사람 참 간사해 미련 따윈 없던 내가

너 앞에선 쿵 내려앉은 심장에

괜히 숨 쉬고 싶게

어쩌면 안아주길 원했던

센 척하는 어린아이가 아니었을까

날 위해 흘리는 눈물 또한 뜨겁다

내 손을 잡고 있던 너의 손도 뜨겁다

죽도록 그립다 정말 죽도록 보고 싶은 넌

이제는 눈감으면 보이려나

Я прямо перед точкой, которую так желал

Люди такие странные, я не имел никаких сожалений, Но моё сердце так бьётся перед тобой

Я так хочу сделать вздох. Наверное, я просто хотел объятий. Как ребёнок, притворяющийся сильным?

Слёзы пролитые из-за меня такие горячие

И твоя рука, держащая меня, тоже горяча

Скучаю безумно, я правда скучаю по тебе до смерти. Увижу ли тебя, закрыв свои глаза?

( Love untold — Hyunjin)

*** Лучи солнца смогли пробиться сквозь шторы, попадая прямо на Джи. Он поморщился, пряча лицо под воздушным одеялом, и раскинул руки по разные стороны. Позже в комнату стал просачиваться запах горячих тостов, от которого инстинктивно текли слюнки. Кажется, всё вокруг парня призывало его подняться с кровати. Наверное, он впервые смог хорошо выспаться, и даже почувствовал себя бодрым. Хан свесил ноги, засовывая ступни в мягкие тапочки, заботливо поставленные специально для него. Окончательно проснувшись, он вспомнил чем закончился прошедший день, полный невероятных событий. Во-первых, он чуть ли не остался в Аду, а во-вторых, сам Ким Сынмин признался ему. В это до сих пор невозможно было поверить. После его возвращения на Землю, татуировщик отвёз его к себе, поэтому сейчас Джисон находился в его спальне. Он заулыбался, пропуская через всего себя мысль о том, что они засыпали вместе, и похлопал себя по горячим щекам, покрытым свежим румянцем. Парень поправил пижаму, которую ему выдал Сынмо, и счастливо зашагал на аромат вкусной еды. Заглядывая на кухню, он увидел Кима, стоящего перед кофе-машиной, и тихо подкрался к нему на цыпочках. Джисон остановился позади и крепко обхватил его талию, опуская подбородок на плечо парня. — О Господи..! — охнул Сынмин, до этого ничего не слыша из-за своей задумчивости. — Доброе утро. Тату-мастер положил на столешницу чайную ложку, которую крутил между пальцев и повернул голову к Хану, невесомо задевая его нос своим. — Выспался? — Ага. Твоя кровать такая уютная. — Но ты уже спал у меня. — Сынмин по-свóему  прищурился. — А тогда мы ещё не встречались. — Понятно, дело было в наших отношениях. Значит, с этого дня переезжаешь ко мне. — Погоди, так быстро что-ли? — парень улыбнулся шире, обнажая свои зубы. — Э-э... Быстро? А как надо? — Да я сам не знаю. Просто коллеги-девушки часто говорили о чём-то таком. Что вместе сразу жить нельзя. — А ты бы не подслушивал. — Ким провёл пальцами по ладошкам, которые покоились на его животе. — У нас с тобой своë развитие событий. — Ла-а-адно. Но мне всё равно нужно собрать вещи и попрощаться со всеми. — Как скажешь. Двери в эту квартиру всегда открыты только для тебя. — Блин, ты такой.. Нравишься мне сильно. Сынмин с добрым смешком ухмыльнулся и с любовью потрепал Хана по волосам. Если бы это был не он, то точно бы ответил, что Джи нравится ему не меньше. Но Ким Сынмин предпочитает собирать все чувства в своём взгляде, который по-собственнически рассматривал еле-еле проступающие веснушки на лице Хана. Но он их всегда замечал, как и замечал всю красоту его нежной, похожей на белый цветок, души. — Давай-давай, садись за стол. Пора есть. — Я заставил себя встать только из-за божественного запаха твоих вкусностей. Так бы, наверняка ещё долго спал. — Да хоть весь день спи, я вообще не против. Главное, чтобы ты был здоров. — произнёс Сынмо и расставил посуду. ***

В поместье Хван.

Хëнджин стоял, виновато свесив голову, выслушивая всю ненависть в свою сторону от отца. Он говорил с такой злостью, что слюни разлетались по всем углам гостиной, которая в этот вечер казалась ещё более строгой и похожей на клетку. — Ты ослушался меня! Использовать камень Сатаны... Ты чем думал, сопляк?! — Я помогал другу. — боязливо ответил парень. — Опять другу?! Тому недоохотнику что-ли? — Какая тебе разница. Ничего не произошло. — А если бы этот молодой человек остался в Аду?! Что бы ты тогда сделал, а? Хван младший прикусил губу и убрал руки за спину. От голоса отца хотелось рыдать, как мальчишка, но он стойко боролся с желанием вывалить всё наружу. — Ты разочаровал меня. — сухо буркнул мужчина. — И твой друг... Какого лешего ему туда понадобилось? — Он спасал любимого человека. — Любви нет. Я даже не стану спрашивать, что его девушка забыла в Аду. — Парень. — несмело поправил Хëнджин, но это стало ошибкой. — Ч-что..? Что?! Какой парень?! Ты дружишь с таким непристойным человеком, который любит людей своего же пола? Джин растерялся, но непрямое оскорбление отца задело его за живое. Взгляд его потемнел, а руки сжались в кулаки. — В этом нет ничего непристойного. А если... Я скажу, что у меня тоже есть парень? Он наблюдал за тем как в глазах мужчины появляется звериный гнев, а его рука заносится над его головой. Но он успел среагировать и перехватил ладонь отца. — Хотел меня ударить? Спасибо за уважение ко мне, которого никогда не было. Ты никогда не любил меня, поэтому я нашёл это прекрасное чувство у другого человека. И ничего, что он парень. Зато он искренне заботится обо мне и помогает справляться с приступами невроза, о котором ты даже не знаешь. Кстати, он появился из-за тебя. Хëнджин рывком отбросил руку старшего и с укором посмотрел на него. Глава семьи отшатнулся, никогда не видя сына таким. Он ощутил, что никак не сможет ему помешать, поэтому проводил взглядом его удаляющийся силуэт. — И да... Ты не похвалишь меня, что я смог овладеть камнем Сатаны?  У меня всё получилось и я спас невиновного человека. Ты снова жесток со мной. — напоследок вымолвил парень и покинул дом, срывая со своей шеи крест-оберег, подаренный отцом на совершеннолетие. — Зачем мне защищаться от демонов, когда рядом со мной всегда жил один из них! Он втоптал украшение в землю и гневно зашагал по дороге, ведущей к калитке. Он злился не на Сынмина, который его попросил использовать сильную ритуальную вещь. Не на Джисона, который в общем и закрутил всю эту историю. Только на свою семью, которая так бесчеловечно обходилась с ним всю жизнь. Хëнджин всё время возвращался в одно место. Им был тату-салон, ведь в нём работал человек, который всегда готов выслушать его и унять боль, раздирающую душу. Он ворвался в помещение и с высоко вздымающейся грудью огляделся. Но Минхо здесь не было. — Хэй, Джинни? — Сынмо, болтающий с администратором, удивлённо посмотрел на него. — Ох, а где же мой Хо? — Уехал на пару дней в деревню повидаться с семьёй. Тату-мастер подошёл к нему и озадаченно нахмурился. — Ты плохо выглядишь... Что произошло? — Ничего. — Только Минхо может это услышать? Хван выдохнул и устало провёл ладонью по своему побледневшему лбу. Он взглядом показал другу, что хочет уйти от лишних глаз и ушей, и Сынмин понимающе кивнул. Они прошли в комнату для персонала и Ким, как бы это эгоистично ни было, провернул дверной замок. Они сели напротив друг друга, но никто не решался начинать этот разговор. Татуировщик сглотнул ком, мешающий говорить, и поставил перед Хëнджином кружку с тёплым американо. Он сложил руки на маленьком столике и вскоре начал: — Поделись переживаниями. Я помогу тебе во всëм. Обязательно. Может, я и не тот, кого бы ты хотел видеть, но... — Нет, не говори так. — парень не дал ему закончить, — Ты всегда был и будешь моим ценным человеком. Просто... Я уже не могу терпеть все отходы, которые он на меня сбрасывает. — Отец? — Именно. — охотник поджал плечи и отпил немного кофе. Он изложил другу всё, что произошло в его доме, пересказывая каждое слово, снова чувствуя жгучую досаду. Ким склонил голову, слушая, что и он отчасти является участником этой истории. — Извини. Я не должен был втягивать тебя, не должен был просить использовать камень Сатаны. — Господи, только ты себя не вини! Тошно самому... Во всяком случае, мы сделали то, что должны. Оставлять Джисона в Аду - бесчеловечно, не так ли? — Да... — Вот и всё. — Хван часто поморгал, отводя взгляд куда-то в сторону. — Но как он посмел называть тебя непристойным человеком. Как у него язык только повернулся... Ненавижу таких консервативных людей. — Родители не решают кого нам любить. Ты всё правильно сказал отцу. — Ким Сынмин... — А? — Давай обнимемся? Татуировщик сперва опешил. Такая просьба из уст Хëнджина была больше похожа на шутку, но наблюдая за его поникшими глазами, находившиеся на мокром месте, парень понял, что обязан исполнить это искреннее желание. Сынмо встал и оказался рядом с другом, притягивая его к себе за шею, спрятанную под слоем мягкой водолазки. Охотник обвил его своими длинными руками и вдруг ощутил как его губы дрогнули. Слезы без его контроля начали стекать по щекам, капая прямо на ладони Кима. Он похлопал парня по спине и дал возможность выразить свои чувства в тишине. Сынмин умел неосознанно создавать комфорт для людей, которым было плохо. Хван осязал это на себе, крепко прижимаясь к телу тату-мастера. — Ты много держишь в себе, Джинни. Так нельзя. — А сам-то... — парень вытер влажный нос натянутым на костяшки пальцев рукавом, — Давно мы так не нежились, да? — Давно. — Хочу вернуть те тёплые деньки, когда наша дружба цвела. После ритуала начнём гулять. Молодость не вечная.. — Минхо ревновать не будет? — Ким криво усмехнулся. — Да куда ему. Ты же его товарищ. — Ну-ну, посмотрим. — Кста-а-ати, Кими! Зачем ему ревновать, если ты сам занят. — Занят? А ты откуда знаешь? — лицо его зарумянилось от смущения. — Пф-ф, все-таки вы смогли. Я-то не знал, но твой ответ всё мне ясно подтвердил. Сынмин толкнул его в бок, на что охотник залился смехом. — М-да, не видел я тебя таким размазней. Весь твой холод куда-то испарился. — Я никогда не был холодным. — фыркнул татуировщик, бурча что-то себе под нос. — Да ну! Просто признайся, что твой мальчик так сильно тебе запал, что ты начал меняться. — Нет, сам себе и признавайся. Хëнджин снова рассмеялся, а затем резко замолчал и задумался о чём-то своём. Он ненароком оглядел комнату, где на одной из стен на вешалке висели форменные фартуки с подписанными именами. Конечно, глаза сами нашли курсивный текст "Ли Минхо", заставивший его светло улыбнуться. — Расскажи мне о нём, Сынмин-а. — Чего? О ком? — О чаги, ой... Ну о Минхо. — А ты что, ничего о нём не знаешь? — Как сказать... Совсем чуть-чуть. Мы как-то не делились подробностями из личной жизни. — Джин пристыженно поджал губы, заламывая пальцы. — Мы вместе учились в школе. Это место нас и познакомило. Потом выяснилось, что мы жили в соседних домах. Так и начали ходить в месте, сначала в абсолютной тишине, а через какое-то время разговорились. Нам было весело вместе: мы сбегали с последних уроков в караоке, где зависали до позднего вечера. Также вместе закончили факультет дизайна в местном колледже... Если так подумать, мы всю жизнь вместе. Мы частенько помогали друг другу, когда возникали трудности. Он стал рычагом моего примирения с родителями, а я подсобил ему в работе. И теперь даже рабочее место у нас одно. — Вы милые друзья. Я даже завидую! Ты уже часть его семьи. А я.. — Ещё успеешь наверстать. — Сынмин улыбнулся и взъерошил длинные волосы Хвана. — Каким он был подростком? — Ох, он всегда был слишком быстрым! Я никогда не успевал за ним, когда он бежал в столовую. Прихожу, а он уже набрал вкусняшек. Минхо даже представлял школьную команду по кроссу. И.. Кажется, что-то вроде бега с препятствиями? Уже не помню. А сколько всего он хотел перепробовать.. С профессией ему было тяжело определиться, но мои слова о карьере татуировщика почему-то так его восхитили, что.. Ну ты и сам видишь где он работает. — парень обвёл рукой помещение. — Ты знаешь как мы познакомились? — Нет. Ли никогда не посвящал меня в ваши отношения. Раз - и я узнаю, что вы уже общаетесь друг с другом и без меня. — Тогда я должник этой истории. — Джин подмигнул и встал с пола, растягивая спину. — Уходишь? — Да, нужно подготовиться. — К чему? — Ой, я же забыл сказать.. Проведём ритуал через три дня.