Часть 2
18 марта 2025 г., 19:45
Будучи по натуре спринтером, Тони не выносил забегов на длинные дистанции — они требовали стратегического мышления, а это было не про него. Он привык действовать быстро и решительно, во всем: в использовании оружия, когда давил на курок, ожидая от пистолета невозможного; в бою, когда обрушивал на противника меч со всей силой, на какую был способен; даже в поедании любимого лакомства, закидывая его в рот ложку за ложкой с такой скоростью, что брызги разлетались в стороны. И уж конечно — в отношениях с женщинами, где скорость и решительность он тоже ставил во главу угла. Однако в этот раз все сложилось иначе, чем он ожидал.
Эл не пыталась создать впечатление недотроги, и Тони было позволено то, о чем другие могли только мечтать. Каждый раз, когда он прикасался к ее телу, он бешено заводился, сходя с ума от ее запаха. Но стоило ему попытаться переступить черту, как он тут же получал отпор. Такое поведение задевало самолюбие Редгрейва, привыкшего к легким победам. Отступая, он отшучивался и паясничал, пытаясь скрыть свою уязвленность.
Он мог бы не тратить время зря, если бы Эл была категорична, но она не говорила «нет». Каждый раз, позволяя ему надеяться, она тут же отнимала эту надежду, произнося всего два слова: «Не хочу». Это лишь повышало градус его вожделения — словно с каждым отказом запретный плод становился все более заманчивым и сладким.
Обычно девушки сдавались уже на первом свидании, но с Эл прошел не один месяц, а она продолжала его динамить. Для парня это было ненормально, и в его голову невольно начали закрадываться мысли, что, возможно, старина Грю не так уж безумен и девчонка просто околдовала его каким-то таинственным образом. Но каким?
Эл и правда была несколько странной. Взять хотя бы ее рассудительность и здравомыслие, которые во много раз превосходили мысли ее сверстниц. Взрослая, состоявшаяся и самодостаточная женщина в юном теле — это настораживало.
Однако этот призрачный образ моментально развеивался под заливистый смех Эл над бесконечными шуточками Тони. Более зрелые приятели парня считали их довольно глупыми и часто упрекали его, утверждая, что он застрял в пубертатной стадии своего развития. И его любовь к мороженому служила тому еще одним доказательством.
Они знали его с другой стороны, и подобное поведение ломало их представление о нем, внося деструктивный диссонанс. Они не знали и никогда бы не смогли предположить, что эта двухметровая дылда с горой натренированных мышц, гроза подонков, которому им не хотелось бы перейти дорогу, в душе самый настоящий ребенок, слишком рано познавший взрослую жизнь со всеми ее прелестями.
Осознание того, что девчонка стала для него уже не просто объектом вожделения, пришло как-то само собой. Она стала интересна ему как личность, ее мнение — значимым.
В самом начале, когда Тони, по словам Грю, решил приударить за барменшей, на которую у него внезапно открылись глаза, он не имел в виду ничего серьезного. Он давно пришел к выводу, что большинство женщин похожи друг на друга, а ему нужна была особенная, хотя Тони и не понимал, в чем именно должна была заключаться эта особенность.
Парни его профессии не спешили заводить семьи, и не только из-за любви к свободе. Если среди них и были семейные, то они предпочитали держать своих близких подальше от своего ремесла. Ни жены, ни дети даже не подозревали, чем занимаются их отцы, обеспечивая семейное благополучие в меру своих возможностей.
Наемник — это волк-одиночка. Одиночество облегчает груз ответственности, упрощает жизнь, но в то же время может стать страшным убийцей. Тони не понаслышке знал, какая неумолимая сила скрыта в одиночестве. Оно легко и непринужденно приближается, окутывает и давит всем своим многопудьем, разрушая до основания, ломая даже самую закаленную психику.
Тони Редгрейв — саркастичный насмешник, в глазах своих врагов — вредоносная ошибка человеческой природы. Для своих друзей он — веселый и беззаботный парень, душа компании.
В реальности же Тони был глубоко несчастен, испытывал бесконечный страх перед одиночеством и остро нуждался в том, чтобы рядом был кто-то близкий. Именно поэтому он предпочитал работать с Грю. Несмотря на то, что Тони часто подшучивал над этим, он действительно относился к своему напарнику с той же теплотой и привязанностью, с какой мог бы относиться к своему отцу, если бы тот у него был. Грю был одним из немногих, кто имел на него влияние, или, вернее, сам Тони позволял им это.
Грю часто приводил Тони домой, и для парня такие вечера за ужином в кругу семьи напарника были самым прекрасным времяпрепровождением. Младшие дочери Грю были в восторге от Тони, считая его своим старшим братом, и не отставали от него ни на шаг, стоило ему появиться в их доме. Тони это ничуть не напрягало, ему нравилось возиться с ними. Старшая же из дочерей Грю была немногим младше Эл.
Скромная, добрая и очень милая девушка, на чьи хрупкие плечи после смерти матери легла нешуточная ответственность — весь домашний быт, забота о сестрах и отце. Несмотря на свой возраст, она неплохо справлялась с этой задачей, но это полностью лишало ее возможности подумать о себе.
Она нравилась Тони, но он предпочитал видеть в ней не более чем ребенка и поэтому вел себя с ней соответственно, хотя и понимал, что ей это совсем не нравится. Даже слепой заметил бы, что девчонка влюблена в него. Редгрейв это видел, но предпочитал делать вид, что не замечает. Он выбирал быть в ее глазах слепым глупцом, нежели тем, кто нечаянным словом или поступком подаст ей ложную надежду на то, чего не может быть никогда.
Определенно, она могла бы в будущем стать прекрасной, заботливой женой и матерью их детей, но Тони слишком хорошо знал себя и понимал, что ему быстро надоест тот Рай, которым она может окружить его, — Рай, в котором ему все время придется притворяться и лгать. А впусти он ее в свой Ад, это уничтожит ее хрупкое, чистое естество. Он не хотел и не мог допустить такой участи для этой девочки. Не хотел причинять ей большей боли, чем та, которую она испытает от разочарования, когда узнает, что у него уже есть другая.
С Эл все было проще, и не было нужды притворяться кем-то другим. Она умела не задавать ненужных вопросов, и поэтому, испытывая уже не только физическое влечение, но и эмоциональную привязанность, Тони не на шутку стал задумываться о том, что, возможно, она именно та, которая вполне подошла бы ему. В любом случае, попробовать стоило, но, судя по всему, она не воспринимала его всерьез. Тони сделал этот вывод довольно просто.
Исходя из своих прошлых взаимоотношений с женщинами, Тони понял, что так или иначе, но каждую из них волновал вопрос, насколько серьезные и далеко идущие у него планы относительно их совместного будущего. И у них существовало множество уловок, чтобы выяснить это. Эл же не задавалась этими вопросами. Ей было все равно. Редгрейв решил дать понять ей, что настроен серьезно, только вот объясняться на подобные темы он не умел. Единственный вариант — сделать что-то, что было не в его духе. Почему он решил, что это непременно должно произвести на девчонку впечатление, он и сам не знал.
***
Было уже далеко за полночь, когда Тони, ежась от холодного ветра, брел к своей холостяцкой берлоге. Оказавшись у дома, в котором жила девчонка, он остановился и, запрокинув голову, уставился на темные окна второго этажа. Многоквартирный четырехэтажный дом был разделен на два подъезда. Два этажа одного из крайних подъездов справа принадлежали толстяку Бобби: на первом этаже располагалось его заведение, а на втором — их с дочерью жилье. Тони уже давно знал, что два самых крайних окна находятся в комнате Эл. Одно из них было расположено недалеко от площадки пожарной лестницы, а так как дом был еще старой постройки, его опоясывали межэтажные карнизы. Мысль о проникновении в комнату Эл пришла Тони внезапно. Хотя добраться до самого ближнего окна было нетрудно, он все же чуть не упал с карниза. Высота падения была бы небольшой, и он не разбился бы, но все равно было бы больно. Одной рукой держась за узенький выступ подоконника, Тони пальцами другой руки попытался открыть окно. Подъемная створка с легкостью поддалась, открывая проход в темное царство спящей принцессы. Уже более надежно ухватившись правой рукой за подоконник, Тони тряхнул левым плечом, скидывая увесистый кофр, с которым уже сроднился, и тут же просунул его в окно. Тот глухо и тяжело брякнул о пол. Следом, буквально ползучим гадом, просочился и сам Тони. Оказавшись по ту сторону комнаты, Тони выпрямился, сделал пару шагов вглубь и, не успев толком оглядеться в темноте, почувствовал сильный удар по затылку. Всего на мгновение потеряв сознание, он обнаружил себя уткнувшимся лицом в пол. — Твою же мать, — выругался Редгрейв. — Тони? — послышался позади изумленный голос девчонки, и что-то тяжелое упало на пол. Пока Тони переворачивался на спину, она бросилась к ночнику и зажгла свет. Из темноты проступили очертания царящей вокруг обстановки. — Какого черта ты влез в мое окно? — в голосе Эл чувствовалось и возмущение, и удивление одновременно. Вернувшись к парню, который сидел на полу, она опустилась на колени рядом с ним. — Единственный раз в жизни решил сделать что-нибудь романтичное, и на тебе, — недовольно пробурчал Тони. — Вот же полоумный, — усмехнулась Эл, толкнув парня в плечо так, что тот чуть было вновь не завалился на спину. — С какой стати тебя потянуло на романтику, бешеный? — Может, я хотел произвести впечатление? — почесывая возникшую на затылке шишку, отозвался Тони. — А еще я замерз как собака, — поежился он. Тони не лгал. Еще несколько часов назад, сидя на деревянной скамье среди ящиков с грузом сомнительного происхождения, который они с Грю подрядились сопроводить, в последнем грузовике колонны, двигающейся за пределы города, он трясся от пронизывающего холода, теснясь к своему напарнику. Мысли о девчонке, млеющей от тепла в своей кровати, были единственным, что хоть чуточку согревало — если не тело, то хотя бы душу. — И ты решил мимоходом погреться под моим одеялком? — рассерженно сдвинув брови, возмутилась Эл. — Не совсем так, хотя… — вожделенно ухмыляясь, протянул Тони, уставившись на два выпирающих под тонким шелком сорочки крупных соска на груди девчонки. — Даже, блять, не надейся, — отрезала Эл, скрестив руки на груди. — А по мне, так у меня сегодня есть все шансы, — скалился Тони. Схватив девчонку за руку, он рывком потянул ее на себя, заваливаясь на спину. — Отпусти меня, балбес, — беспомощным воробьем забилась она в крепких объятьях парня. — Я убью тебя, Тони. — Сегодня меня уже пытались убить, так что ты не первая, — не собирался отступать парень. Ловко перевернув девчонку на спину, он придавил ее извивающееся тело к полу, накрыв своей массой. Эл пару раз дернулась, пытаясь укусить парня за нос, а затем смиренно затихла или, скорее, затаилась. Восприняв это как признание безоговорочной капитуляции, Тони жадно впился губами в ее губы. Редгрейв был серьезен, когда говорил, что сегодня его уже пытались убить. Тони с самого начала подозревал, что дело, которое посредник настойчиво предлагал ему и Грю, таит в себе опасность. Как это часто бывает, один идиот что-то украл у другого идиота, и теперь, опасаясь возмездия, нуждается в помощи пары наемников, чтобы вывезти украденное за пределы города. Его насторожило два фактора: высокая сумма оплаты и желание заказчика, чтобы именно он был одним из наемников. Это наводило на мысль, что клиент слишком сильно боится, и, возможно, дело приведет к кровопролитию. Тони не любил такие ситуации, но Грю, остро нуждающийся в деньгах, уговорил его принять предложение. Получив пятидесятипроцентную предоплату и оказавшись в последнем грузовике автоколонны, старый наемник признал правоту Редгрейва. Не колеблясь, парни решили, что отработают уже полученные деньги и сбегут, как только ситуация станет опасной. Благо, багажа у них было немного: у Тони — только его меч, а у Грю — его любимый «Магнум» и шесть запасных обойм. Когда ситуация начала выходить из-под контроля, они улучили подходящий момент и скрылись, не испытывая ни малейшего угрызения совести. — Твою мать, Тони! Ты как будто первый день отроду! — воскликнула девчонка и с негодованием ударила парня кулаком по плечу, когда он, потеряв контроль от прикосновений к горячей промежности подруги, вонзился зубами в чувствительную плоть ее соска под тонким шелком. — Прости, мамочка, — умоляюще пробубнил парень, став более ласковым, — папочка больше так не будет, — хитро ухмыльнулся Тони, взглянув на девчонку. — Ты как больше предпочитаешь: вести или быть ведомой? Я могу сделать так, как ты захочешь. — Сейчас узнаешь, засранец мелкий, — отозвалась Эл и, совершив неожиданный для Тони кульбит, оказалась сверху, крепко сжимая пальцами его возбужденный член. Редгрейв даже не успел понять, как это произошло, но по его довольному выражению лица было очевидно, что ему нравится такой расклад. — Впечатляет? — с ухмылкой спросил он у девчонки, имея в виду размер своего возбужденного достоинства, зажатого в ее руке. — А тебя? — ответила Эл, ехидно ухмыляясь, и переместила руку, ухватив Тони за яички. Ее пальцы сжались так, что лицо парня исказилось, хотя и не от боли, но от довольно неприятных ощущений. — Первый вариант мне нравился больше, — отозвался парень, чувствуя, что его боевой запал начал спадать. — Если ты не угомонишься, я выкину тебя на хер отсюда, — пригрозила Эл и разжала пальцы. Поднявшись на ноги, она подошла к туалетному столику напротив своей кровати и накинула на себя халат, висевший на спинке стула. Подойдя к окну, она опустила поднятую створку оконной рамы, прекратив доступ стылого воздуха в комнату. — Я что, какой-то прокаженный для тебя? — с чувством затаенной обиды вопрошал Тони, продолжая сидеть на полу с кислым выражением лица. — Если это шутка, то весьма неудачная, — обернулась Эл на Тони. — Я говорила тебе, что делаю только то, что хочу, и только тогда, когда хочу. Сегодня я не хочу. — Принципиальная, значит, — не без злого ехидства заметил Редгрейв. — Скорее девушка с принципами, ибо принципы — это привилегия сильных, а принципиальность зачастую удел глупцов, — парировала Эл. — По мне, так лучше стать победителем в единственном сражении, но с равноценным противником, чем стать завоевателем десятка тех, кто сдавал свои позиции без боя, если ты понимаешь, о чем я. Грош цена таким победам, — ухмыльнулась она. — Молодец, уела, — усмехнулся Тони, сообразив, что она имела в виду. — А ты хитрая, — подметил парень, поднимаясь на ноги. Тони не стыдился признаться себе, что, если бы девчонка сдалась так же быстро, как и те, кто были до нее, она стала бы ему неинтересна так же, как и другие. Эл была права, он не был завоевателем. Он пользовался тем, что природа не обделила его приличным ростом: фактурное тело и лицо фотомодели привлекали женщин, как яркий свет в ночи притягивает к себе мотыльков. Всего пара заученных фраз, как контрольный выстрел в голову, и очередной бастион взят. Тони не завоевывал, он просто брал то, что ему отдавали без малейшего сопротивления. Неудивительно, что после его совершенно не интересовало, что именно представляли собой особы, которые надеялись на что-то большее. Ему не было смысла утруждать себя попытками проникнуть в их внутренний мир, чтобы испытать от него восторг. Он уже получил все, что хотел. Эта рыжая бестия обхитрила его. Пока он околачивался вокруг нее в надежде заполучить желаемое, она подогревала его интерес, каждый раз позволяя чуточку больше, чем прежде. Тем самым она оттягивала время, предоставляя ему возможность ознакомиться не только с анатомией ее тела, но и с ее личностью, формируя привязанность. За прошедшие полгода она стала неотъемлемой частью его жизни, и он не мог с этим не согласиться. И думал он о ней куда чаще, чем о ком-либо из прежних соискательниц его внимания. — Я восприму это как комплимент, — с улыбкой ответила Эл на замечание Тони. — Я, конечно, понимаю, что это противоречит твоему представлению о мире, но, Тони, десерт не может быть полноценным обедом. И если секс — это единственное, ради чего ты пытаешься произвести на меня впечатление, то… — Не стоит продолжать, принцесса, — перебил ее Редгрейв, поднимаясь с пола. — Я все понял, не дурак. Тони подошел к Эл вплотную и, обняв ее за талию, притянул к себе. — Один-ноль в твою пользу, детка, — признать свое поражение в такой форме оказалось легче, чем пытаться найти правильные слова для объяснения. В любом случае получилась бы полная несуразица. — Тогда прекрати вести себя как животное, — попросила Эл, уткнувшись лицом в грудь парня. — И позволь мне самой решить, когда я расстанусь со своей девственностью. «Да ладно», — мысленно усмехнулся Редгрейв, услышав заявление Эл о ее невинности. Он был уверен, что толстяк Бобби давно все проспал, лишь для форсу прикидываясь, что не замечает, как его дочурка уже не такая невинная. Девчонка явно лгала, но Тони было все равно. — Я, конечно, могу быть ручным, — отозвался Тони, — но не покладистым, — осклабившись, заметил он. — Да блин, Тони! — Эл оттолкнула его, как только его пальцы впились в ее ягодицы. — Если тебе так невтерпеж, то вон, — она указала пальцем в окно, — в городе еще полно дурех, которые считают, что промежность — их главное достояние. Уверена, они с большим удовольствием поделятся им с тобой и облегчат твои страдания. — Довольно заманчивое предложение, — шутливо отозвался Тони, провожая взглядом удаляющуюся от него девчонку. — Да боюсь, заревнуешь. — Еще чего, — усмехнулась в ответ Эл, плюхнувшись на кровать и поджав под себя ногу. — Ревность — признак слабости и неуверенности в себе, — добавила она, обхватив руками и прижав к себе подушку. — По-твоему, я такая? Тони всегда нравились уверенные в себе люди, если это было в них искренним, а не напускным или вытекающим из раздутого самомнения. Но таких людей было не так уж много. Было приятно осознавать, что девчонка одна из них, а не из тех дешевых фантазеров. От таких, настоящих, веяло спокойствием и духовной силой. Они не метались из стороны в сторону, а уверенно шли своей дорогой. Когда Тони подошел к туалетному столику, хорошо освещенному ночником, его внимание привлекла фотография в рамке двадцать на пятнадцать. На фотографии была изображена женщина в черном платье и накинутой на плечи шалью кровавого цвета. От нее тоже веяло спокойствием и силой. Суровый, подавляющий взгляд альфа-самки. Талантливый фотограф сумел запечатлеть на снимке что-то нечеловеческое. Тони, словно завороженный, смотрел в изумрудно-зеленые глаза женщины с до боли знакомым лицом. Неприятный холодок пробегал по спине от ощущения, что за этим проникновенным взглядом скрывается нечто древнее и непостижимое, способное видеть сквозь пространство и время. Где-то на задворках подсознания Тони мелькнула чья-то тень, словно кто-то внезапно появился перед его глазами. «Лили!» — резкий детский крик, прозвучавший в голове Редгрейва, словно взорвал его сознание, заставив отшатнуться, будто кто-то невидимый прокричал ему прямо в ухо. — Ты чего? — Эл заметила, как внезапно пошатнулся парень. Тони взглянул на девчонку, моргнул пару раз, затем снова перевел взгляд на фото. У него не осталось сомнений в том, кто эта женщина. Одно и то же лицо смотрело на него с двух сторон: одно было юным и живым, а запечатленное на фото — довольно зрелым, женщине явно было больше тридцати. — Это твоя мать? — решил уточнить Тони. — Ну, в определенном смысле, да. Это Лили Фэра, — усмехнулась девчонка, видя, что Редгрейв несколько обескуражен их сходством. — Лили? — переспросил парень. — Да. А что? — Да нет, ничего, — отмахнулся Редгрейв. — А что значит — в определенном смысле? — Это значит, что женщина, родившая ребенка, не всегда является его матерью, — несколько уклончиво отозвалась Эл. — Придет время, поймешь. — Я слышал, что она погибла при каких-то странных обстоятельствах, — чуть вкрадчиво произнес Тони. — Да, если убийство можно считать странными обстоятельствами, — пожала плечами Эл. — Убийство? — ужаснулся Тони, присев на край кровати. — Да, только в полицейском протоколе это числится как смерть при невыясненных обстоятельствах, но даже восемь лет назад, когда я была еще совсем ребенком, я все же была в состоянии отличить убийство от странных обстоятельств. Взяв с прикроватной тумбы колоду карт, девчонка принялась нервно тасовать ее. Было очевидно, что тема, касающаяся гибели матери, была ей не очень приятна, по крайней мере, так воспринял это Редгрейв. Но, несмотря на это, он все же спросил: — Так, значит, ты видела, как это произошло? — Да, но я никому ничего не сказала, — не отрывая глаз от карт, призналась Эл и, тяжело вздохнув, добавила: — Потому что иной раз лучше забыть или сделать вид, что не помнишь то, что видел, чем, находясь в палате Санатория для душевнобольных, доказывать, что ты не сумасшедший. Из этого Тони сделал ужасающий вывод для себя о том, что, должно быть, девчонка стала свидетельницей того, как ее мать погибла от рук тех самых тварей, с которыми он время от времени пересекается. На какое-то время в комнате повисла гнетущая тишина. Эл продолжала монотонно тасовать колоду, которой, по всей видимости, раскладывала перед сном незатейливые пасьянсы, Тони не сводил глаз с фотографии на туалетном столике. Ощущение чего-то знакомого никак не покидало Редгрейва, и дело было вовсе не в том, что слева от него сидела девчонка, как две капли воды похожая на свою мать. Нет, это было связано с тем, что таилось где-то глубоко в его подсознании. В какой-то момент, блуждая в темном лабиринте своей памяти, он словно уловил что-то. Это ощущение вспыхнуло ярким светом, но тут же исчезло. На мгновение ему показалось, что портрет оживет и скажет что-то вроде: «Чего вылупился, пацан?» — Тони, — обратилась Эл к парню, но тот, казалось, не слышал ее. — Эй, — легонько толкнула она его ногой в бедро. — Может, сыграем в картишки? — предложила она, когда он все же обратил на нее внимание. — На желание, — оживившись, сделал встречное предложение парень, радуясь тому, что его отвлекли от созерцания этого подавляющего образа. — Это типа ты еще недостаточно взрослый, чтобы играть на деньги? — с легкой насмешкой произнесла Эл. — Это типа карточный долг — дело чести, — намекнул парень, заранее давая понять, что в случае своего проигрыша у нее уже не получится отвертеться. — Надеюсь, ты вспомнишь об этом, когда я оставлю тебя с носом, — парировала девчонка.***
— Вот же черт! — с досадой воскликнул Тони и закусил нижнюю губу. Все шло хорошо, пока его не подвела шестерка червей, оказавшаяся бессильной против десятки пик. — Не ворчи, Тони. Просто признай, что сегодня Великая Фортуна не на твоей стороне, — с довольным видом ухмылялась девчонка. — И что бы мне такое пожелать? — задумалась Эл, прижав указательный палец к губам. — Довольно сложная задача для той, чье жизненное кредо — «не хочу», — с сарказмом усмехнулся Редгрейв. — Знаешь что? Тони вопросительно посмотрел на свою визави. — Покажешь, что ты постоянно таскаешь в том кофре, — указала она на вещь, принадлежавшую парню, — и будем считать, что долг закрыт. — И только? Я думал, у тебя богаче фантазия, — усмехнулся он, обернувшись и посмотрев на валяющийся на полу предмет. Почему-то невольно возникло подозрение, что именно им он получил по затылку. — Там нет ничего секретного. Можешь взять и посмотреть, — дал добро парень. В Глэм-Сити было немало мечников, так что ничего особенного в том, что у Тони было оружие подобного рода, не было. Конечно, его внешний вид вполне мог вызвать неоднозначные впечатления, но это скорее выделяло его из ряда многочисленных других. — Черт возьми! — воскликнула девчонка, когда не без труда извлекла из кофра клинок. Тони, не ожидавший такой реакции, аж подпрыгнул, уставившись на Эл. Прислонив к спинке кровати клинок, несколько аляповатый и гротескный, как и его владелец, девчонка уставилась на него не моргающим взглядом, чуть наклонив голову набок, словно оценивая. Затем вновь приблизилась и, присев перед ним на корточки, принялась буквально ощупывать, водя кончиками пальцев по массивной гарде, с которой на нее взирал зловещий лик рогатого черепа. — И снова-здорово, — едва слышно прошептала она. — Ты что-то сказала? — не расслышал Тони. — Где ты его взял? — с претензией в голосе вопросила девчонка, не моргая уставившись на парня. — Нашел, — небрежно бросил Тони, не намереваясь объясняться. — Нашел, — повторила она и холодно рассмеялась. — Не дури, Тони. Нашел, — возмутилась она очевидному для нее вранью. — Такие артефакты не из тех, что можно просто взять и найти. — Какие еще артефакты? — раздосадовался Редгрейв на несправедливое обвинение во лжи. — Это всего лишь кусок стали с отличным балансом и филигранной заточкой, — усмехнулся он над словами девчонки, хотя на самом деле очень трепетно относился к нему. — Не притворяйся, Тони. Я вижу, что ты либо не тот, за кого себя выдаешь, либо, что еще хуже, ты просто глупец, не понимающий, чем обладаешь. На чем мы остановимся? — спросила Эл, пристально глядя на Тони. — Я не знаю, о чем ты говоришь, — произнес парень, глядя ей в глаза, — но если тебе что-то известно о нем… — Достаточно, чтобы удивить тебя, — оборвала его Эл. — Так что устраивайся поудобнее. Эта история не из тех, что можно услышать за кружкой пива в забегаловке, и тебе стоит выслушать ее до конца, чтобы понять, что к чему. — Я весь внимание, — отозвался Тони, вольготно развалившись на кровати, как на своей собственной, не снимая плаща и ботинок. Так Тони впервые услышал самую парадоксальную и противоречивую историю в своей жизни. Историю о демоне по прозвищу Спарда, который восстал против высшей власти своего мира, но, потерпев поражение, был вынужден покинуть мир демонов. Оказавшись же в мире людей, подвергающемуся нападкам со стороны повелителя демонического мира, желающего завладеть им, он встал на защиту человечества вопреки собственному происхождению, заключив союз с людьми и с двумя своими сестрами, прозванными людьми викканскими ведьмами, рожденными и жившими в мире людей еще со времен его сотворения. — Ты сама придумала эту историю? — зевнув от внезапно накатившей сонливости, поинтересовался Редгрейв. — Лили часто рассказывала ее мне, — отозвалась девчонка, продолжая стоять, опершись на клинок парня, словно на посох. — И у меня нет ни малейшего сомнения в ее правдивости, — добавила она, опережая возможный последующий вопрос Тони. — Выходит, все человечество все последние две тысячи лет молилось не тому спасителю, — усмехнулся Тони. — Если ты о пришествии сына Божьего в мир людей, то история Инри берет свое начало спустя сто пятьдесят четыре года после тех событий, и год тот был ознаменован вспышкой сверхновой в созвездии Тельца, которая, достигнув пределов Земли, зажглась на востоке восьмиконечной звездой, настолько яркой, что была видна даже днем, — с вполне серьезным видом ответила Эл на усмешку. — И уж поверь, Инри более чем оправдано носит свое звание Спасителя человеческого рода, но это уже совсем другая история. — Ну хорошо, предположим, что все, о чем ты рассказала, произошло на самом деле. Но с чего ты решила, что это именно тот самый клинок, который когда-то принадлежал тому демону? — вопрошал Редгрейв, давая девчонке возможность отстоять свою правоту, в надежде хоть на одно более-менее правдоподобное доказательство. — Потому что я видела его изображение в одном из фолиантов Лили, — не задумываясь, дала ответ девчонка. — И ты можешь мне его показать? — настаивал парень на доказательствах. — Тони, ты можешь верить в это или нет, это всегда будет только твой личный выбор, — усмехнулась Эл. — Где книга, Эл? — Тони не намеревался отступать. — Я не могу показать тебе эту книгу, потому что ее забрал тот, кто, воспользовавшись тайным знанием, совершил убийство беззащитной беременной женщины по имени Лили, — с внезапно появившимся в голосе стальным холодом добавила она. — Так значит, это был человек, — неожиданно вырвалось у парня. — А ты думал кто? Не столько сам вопрос, сколько проницательный взгляд девчонки заставил Редгрейва смутиться. Не ответив, Тони встал с кровати и, подойдя к Эл, забрал у нее клинок, чтобы завершить этот странный разговор. — И что же еще эти пропойцы успели рассказать тебе о моей Лили? — спросила Эл, пристально глядя на него. — Поговаривают, что она была ведьмой, — ответил Тони, пряча клинок обратно в кофр. — А что, если и так? — с лисьим прищуром и лукавой ухмылкой произнесла девчонка. — Ведьмовство, как известно, дело семейное, — добавила она с очевидным намеком. — Вот как, значит? — усмехнулся в ответ парень. — Ну тогда понятно, почему я таскаюсь за тобой, как неприкаянный, — пошутил Редгрейв. — Приворожила, не иначе. — Больно надо, — фыркнула Эл. — Тоже мне, Аполлон — лучезарный Феб. — Ну, я, может, и не идеален, но зато у меня есть дьявольский клинок, да и в штанах, как ты могла заметить, не столь печально, как у твоего Феба, — не скромничал Тони, поддевая девчонку. — Так что я крут, а девчонки любят крутых парней. — Тогда, может, научишь меня им пользоваться? — спросила девчонка. — Я о клинке, а не о том, что у тебя в штанах, Дионис, — смеясь, тут же уточнила она, видя, как у парня отвисла челюсть в немом вопросе. — Это еще зачем? — нахмурившись, ответил вопросом на вопрос Тони. — Просто ответь. — Я, конечно, не против, если тебе так хочется, но только без моего участия, — отказался Редгрейв. — Учитель из меня… — Тихо, — оборвала его Эл. Оказавшись у двери комнаты, она сначала прижалась ухом к узкой щели меж дверью и дверным откосом, а затем, тихо приоткрыв дверь, выглянула в коридор. — Отец вернулся, — сообщила она. — Он, конечно, смирился с твоим присутствием в моей жизни, но, если он застукает тебя здесь, прикончить тебя будет его идеей фикс. Так что проваливай, Тони, — принялась Эл торопливо выставлять парня. — Да ладно, — усмехнулся Тони. — Брюшко толстяка уже давно капитулировало в войне с силой земного притяжения и выбросило белый флаг. Куда ему против меня? — Проваливай, Ромео недоделанный, — подталкивала девчонка Редгрейва к окну.
