Devil may cry - Alternative Universe. Том первый - Тони Редгрейв.

      Сознание Тони уже давно витало где-то за пределами реальности. Он словно плыл в океане болезненно-сладостных мук, но порочность, пробудившаяся в лишенной невинности девчонке, требовала завершения.       Эл, быстро вращая бедрами, слегка выгнулась, выставив грудь, и завела руку за спину. Тони, ощущая безысходность своего положения, почувствовал, как пальцы ее левой руки нежно скользят по внутренней стороне его бедра, а ладонь правой крепко сжимает влажные от испарины яички. Она отпускает их и сжимает вновь, идеально балансируя на грани боли и наслаждения. — Твою же мать, — вырвалось у него непроизвольно и с блаженством, когда пальцы Эл, скользнув ниже, плотно прижались к его плоти, совершая быстрые массирующие движения.       Глубоко дыша и запрокинув голову, Тони словно открывал для себя небо в алмазах, захлебываясь в бесконечной палитре чувств и ощущений.       Полностью потеряв связь с реальностью, задыхаясь от переживаемых эмоций, он уже не мог отдавать отчет своим действиям. Однако ему повезло: Эл достигла своего финала чуть раньше и покинула пленника за мгновение до того, как его семя теплыми струйками потекло по ее пояснице. — То-о-ни, — тихо позвала она, — я все еще здесь. — Она попыталась привлечь его внимание.       Продолжая глубоко дышать и не открывая глаз, парень подал признаки жизни, нащупав ее руку и сцепившись пальцами в замок, давая понять, что ему нужно немного времени, чтобы прийти в себя.       Он не утруждал себя физически, но теперь, когда бешено бьющееся сердце, пульсировавшее в висках до звона в ушах, стало постепенно возвращаться к привычной работе, на него накатила невероятная истома, от которой дрожали колени.       Эл, продолжавшая восседать на нем, опустилась и прижалась к его груди, оказавшись в крепких объятиях. — Ты где этому научилась? — немного придя в себя, вопросил парень. — Довольно неуместный вопрос, — отозвалась Эл, приподняв голову и взглянув на Тони. — А, ну да, — опомнился он, теперь однозначно убедившись в том, что был у нее первым. — Мне так нравится, что ты такая… — начал было парень, прижимая девчонку к себе еще крепче. — Тесная, — закончила она мысль за него. — Просто я никогда не думал, что там может быть так же тесно, как… — О нет, — оборвала Эл предполагаемое сравнение. — Уволь меня от подробностей твоих развлечений со своими подружками, — попросила она, высвобождаясь из объятий Тони, и, поднявшись, освободила его от тяжести своего тела. — Ревнуешь? — приподнявшись, усмехнулся парень.       Женская ревность — это то, обо что Тони обжигался неоднократно, и его крайне раздражала ревнивая черта. Но он не раз ловил себя на мысли, что увидеть ее ревность было бы ему более чем приятно. Хоть раз, ну, может, два. По крайней мере, это свидетельствовало бы о том, что ей не все равно. — С чего бы это? — лениво потягиваясь и взлохмачивая свою огненную гриву, девчонка задала встречный вопрос. — Или, по-твоему, им есть чему меня научить? — самодовольно усмехнулась она, взглянув на парня через плечо. — Они не мои подружки, — отмахнулся парень.       Усевшись поперек кровати и откинувшись спиной на стену, он с интересом наблюдал, как девчонка неторопливо собирает свои вещи, оставленные на полу. — Ну так и я не твоя, — произнесла Эл, вновь взглянув на него.       Тони воспринял эти слова как справедливый упрек, ведь их отношения все еще оставались неопределенными, и никто не чувствовал себя обязанным кому-либо. — Так уж и не моя? — самоуверенно усмехнулся Тони, заложив руки за голову. — Это еще бабушка надвое сказала, — добавил он, уверенный, что она поймет его без лишних слов. Он пытался внести ясность в их отношения, пусть и не совсем изящно, но как умел. — Не слишком ли много самоуверенности? — усмехнулась Эл в ответ на его слова. — Не стоит жеребцу указывать наезднице, какого скакуна ей оседлать, — насмешливо предупредила она, решив вернуться к парню. — Иначе что? — поинтересовался Тони, ощущая, как ее грациозная поступь отдается приятной пульсацией в паху.       Оседлав его, она приблизилась вплотную, коснувшись кончиком носа его носа, и длинными пальцами зарылась в копну взъерошенных волос, перебирая их, словно паук лапками. — В лучшем случае, — обдавая его горячим дыханием и почти шепча, начала она, — окончательный выбор наездницы может неприятно удивить жеребца. — Хм, — усмехнулся Тони, уловив не совсем приятный для его самолюбия намек в ее словах. — Я был настолько плох? — тут же поинтересовался он, вопросительно вскинув бровь, хотя прежде его никогда не интересовал подобный вопрос. — Ты очаровательный торопыга, Тони, — с ласковой снисходительностью произнесла Эл и тут же впилась в его губы своими — с жадностью и самозабвением, как вконец оголодавший впивается в краюху вожделенного хлеба.       По телу Редгрейва пробежал озноб, сменяющийся жаром, и было непонятно, то ли от манипуляций гибких пальцев, массирующих его затылок, то ли от стремительной борьбы горячей плоти во рту.       Кровь прилила к паху, и член парня, словно растревоженный уж, поднялся во весь рост. Влажная промежность девчонки запульсировала, подманивая упитанного гада многообещающей вибрацией в ловушку, сулящую муку и наслаждение. Не желая противиться позывам природы, Тони вцепился руками в бедра соблазнительницы, намереваясь реабилитировать себя как альфа-самца и доказать, кто здесь истинный хозяин положения.       Но девчонка, предугадав коварный замысел, больно вонзилась зубами в его нижнюю губу, от чего Тони дернулся, как ужаленный, недовольно воззрившись на нее. Еще мгновение назад готовый броситься в очередное сражение солдат тут же сник, пустив скупую мужскую слезу. — Сегодня что, ретроградный Меркурий? — возмутился Тони.       На мгновение ему показалось, что в девчонке что-то изменилось. Появилось что-то хищное и даже нечеловеческое.       Ехидно ухмыляясь, Эл кончиком языка смахнула с зубов каплю его крови и вопросительно приподняла бровь, выдав реакцию на его вопрос. — Ты ведешь себя странно, — пояснил Редгрейв. — Странно — это когда мне говорит о странностях тот, в чьем шкафу скелетов, конечно же, меньше, чем в моем, но они все же есть, — подметила девчонка. — Извини, принцесса, но я не храню у себя в шкафу трупы сраженных мною мерзавцев. Так что не по адресу. — Я не о твоих покойниках, — отмахнулась Эл. — Эти ублюдки известны мне по именам. А вот что относительно тебя, Тони?       Подобный вопрос не был неожиданностью для парня. Девчонка так же хорошо знала, как и он сам, что половина его собратьев по профессии отзывалась на всевозможные прозвища, другая же половина жила под вымышленными именами. Никому не доверяй и никому не доверяйся — первое неписаное правило не только наемника, но и любого бойца теневого фронта.       Принятие чужой личины служит своего рода защитой, позволяя сохранить ясность ума в окружении хаоса, царящего на темной стороне человеческого мира. — Для тебя это так важно? — спросил Тони, когда девчонка выразила желание узнать его настоящее имя. — Это вопрос доверия, Тони, — ответила Эл. — Ты предлагаешь мне быть твоей женщиной. Но разве можно построить отношения с тем, кому нельзя доверять? Разве можно работать с напарником, к которому опасаешься повернуться спиной? — Ты права, — согласился Редгрейв. — Но я и сам бы хотел знать свое настоящее имя.       С этими словами парень начал свою историю, рассказав девчонке о своем новом рождении и о своих странностях. — Этот амулет, — указал Тони на предмет, висевший на его груди, который девчонка крутила в пальцах во время его рассказа, не отрывая глаз от причудливого украшения, — и тот клинок, — указал он в сторону, — единственное, что осталось при мне из прошлой жизни, о которой я ничего не помню. — Теперь все понятно, — едва слышно прошептала Эл, оставив в покое причудливое украшение, словно именно этой недостающей детали не хватало в некоем пазле, что она никак не могла сложить в своей голове. — Может быть, проблема не в том, что ты не можешь вспомнить, кто ты, а в том, что отчаянно не хочешь признавать реальность того, что забылось? — предположила она. — Ненавижу, когда ты начинаешь говорить загадками, принцесса, — поморщил нос Тони. — В любом случае, раз ты способен видеть то, что скрывается во тьме, значит, тебе есть что противопоставить этому, и то, что он оказался в твоих руках, — не случайность, — заключила девчонка. — Может быть, в тебе есть кровь легендарного демона? — тут же предположила она. — В конечном итоге, это он, — мотнула Эл головой в сторону притаившегося в темном закутке клинка в кофре, — выбрал тебя, а не ты его. — Тебе так хочется разглядеть во мне демона? — Ну, — пожала плечами Эл, — каждая ведьма, стремящаяся к своей силе, имеет право на своего демона, — произнесла она шутливо, слегка ударив парня указательным пальцем по кончику носа. — Похоже, я несколько поторопился, — с притворным сожалением протянул Тони. Эл вопросительно уставилась на него. — Быть твоим рогоносцем — не самая приятная перспектива, — недовольно скривил лицо Редгрейв, наблюдая за тем, как меняется выражение лица девчонки.       Еще одна особенность — способность его мозга воспринимать информацию в режиме слоумо в случае опасности.       Лицо Эл напряглось, глаза прищурились, блеснув неестественной ядовитой зеленью из-под густых черных ресниц, алые губы обиженно искривились. Тони был уверен, что еще мгновение — и девичий кулак в очередной раз прилетит ему в лицо, но он ошибался. — Иди ты на хрен, Тони, — зло прошипела Эл и попыталась встать на ноги. — Да постой, — смеясь над ней, Редгрейв схватил девчонку за руку. — Это была просто шутка, — потянул он ее обратно. — Ты только что назвал меня шлюхой в перспективе, и это, по-твоему, смешно? — девчонка плюхнулась обратно на кровать, усевшись рядом, и скорчила обиженное лицо. — Я вовсе не это имел в виду, — Тони толкнул Эл локтем в бок. — Согласен, шутка глупая, но вся эта твоя болтовня о демонах кажется мне подозрительной, — признался парень. — Ха-ха, Тони, — саркастично бросила Эл. — Меня пытается обвинить в безумии тот, кто носится ночами по городу с дьявольским клинком наперевес и истребляет городскую нечисть, — добавила она, покосившись на него с ехидной ухмылкой. — И кстати, у демонов нет рогов. А височно-теменные корнуалисы — это вообще тема за другое, — добавила она с видом знатока. — Даже так? — усмехнулся Тони. — Это тебе твоя мать рассказала? Девчонка с упреком посмотрела на парня, и это тут же стерло усмешку с его лица. — Честно говоря, — после минутной паузы начал парень, — я убежден, что та легенда о демоне — не более чем миф. — Легенды тем и хороши, что рано или поздно они становятся мифами, ровно так же, как и чья-то история может перерасти в легенду. Можешь относиться к этому как тебе угодно, но ты не можешь отрицать того факта, что ты не такой, как другие. — Полагаешь, что он мог обзавестись потомством? — поинтересовался Тони. — Еще одно непорочное зачатие? — насмешливо цокнув языком, он выказал этим свое сомнение. — Если ты имеешь в виду непорочное зачатие Инри, то это не более чем мистификация, — с легкой усмешкой произнесла Эл. — Непорочное зачатие, или партеногенез, встречается лишь в животном мире. В библейские времена люди имели равно такое же представление о женской девственности как о физическом факте, как и о генной инженерии. Поэтому непорочность женщины в те времена означала нечто иное, а не то, что мать Инри не трахалась с мужем. Человеческая женщина не может зачать ни от Бога, ни от Дьявола, ни от демона, ни от ангела. Создатель Адама и Евы хоть и был ханжой, но не глупцом, — с поразительной уверенностью рассуждала девчонка. — Незадолго до того, как викканское войско покинуло свою цитадель, младшая из сестер, тогда носившая имя Патриция, родила себе подобную, — вернулась она к старой легенде, раскрывая парню дополнительные факты истории. — Рожденная от человека, хоть и викканца по происхождению, девочка, нареченная Евой, являлась физическим воплощением своего первоисточника, но с душой человека. Лишенная возможности пройти ритуал перерождения, соединив свою плоть с душой той, что была прежде, она оставалась подобной человеку. Единственное, что отличало ее от обычных человеческих женщин, — это способность и особенности ее репродуктивной системы. После возвращения на остров старшая сестра передала власть брату и, забрав с собой ребенка, скрылась в неизвестном направлении. Кто знает, возможно, спустя время Герестрон Спарда нашел это дитя, и старые чувства, которые он испытывал к своей младшей сестре, обрели новую силу, и он не смог устоять? — предположила Эл. — Дочь благословенного отца, подобная Утренней Заре, — единственная, кто могла бы подарить ему наследника. — Но с чего ты взяла, что им могу быть я? — Тони был одновременно заинтригован и возмущен. Эта теория его совершенно не прельщала. — Ты сказал, что не помнишь своих родителей и своего прошлого, — пожала плечами девчонка. — Я лишь предположила. Почему бы и нет? Ты видишь то, что не принадлежит этому миру, и можешь воздействовать на это при помощи своего дьявольского клинка. Тебя кто-то учил этому? — задавала она вопросы. — Нет, как-то само собой, — по-детски глупо прозвучало из уст Тони, и он только сейчас осознал, что, чтобы научиться меткой стрельбе, ему пришлось немало тренироваться. А вот с мечом все было иначе. Он словно всегда знал, что нужно делать, когда брался за его рукоять. — Такое, — усмехнулась девчонка, — как-то само собой не получается. Возможно, отец учил тебя этому, но ты не помнишь этого, однако существует такая вещь, как рефлекторная память. — Это все чушь, — отмахнулся Тони. — И давай больше не будем говорить об этом, — неожиданно резко потребовал он.       Эта тема стала по-настоящему напрягать его, заставляя испытывать дискомфорт и даже страх. Возникло неприятное ощущение, будто с него пытаются снять кожу, насильно вытащив на свет божий ту безымянную личность, которая нашла себе комфортное убежище под личиной некоего субъекта, носящего имя Тони Редгрейв.       Девчонка наслушалась от своей больной на голову мамаши безумных историй, восприняв их за чистую монету, и теперь пыталась выдать желаемое за действительное. Но Тони злило не это, а то, что при всей абсурдности ее предположений он не мог оспорить ни один из ее доводов. В голове вновь набатом застучал вопрос: «Кто я?» — Как скажешь, — без колебаний согласилась Эл.       Встав с постели, она подобрала с пола свои трусики, натянула их и надела коротенькое платье. Внимательно посмотрев на поникшего головой парня, погрузившегося в раздумье, она тяжело вздохнула, будто испытывая глубокое чувство вины и сожаления, приблизилась и встала перед ним. — Мне пора, Тони, — тихо произнесла она, привлекая его внимание к себе. — Восток в огне. — Останься, — взглянув на девчонку, попросил Редгрейв, не уверенный, что действительно этого хочет. — Думаю, на сегодня с тебя вполне достаточно моего присутствия, — словно почуяв его сомнение, отозвалась Эл и поманила пальцем приблизиться к ней. Тони послушно придвинулся на край кровати. — Увидимся позже, — прощаясь, произнесла девчонка и, едва заметно улыбнувшись, поцеловала.       Оставшись в полном одиночестве, Тони погасил ночник на прикроватной тумбочке и рухнул на постель, уткнувшись лицом в подушку.       А потом появился странный парень с катаной.