Черное сердце

Вилардо не был человеком сильным ни морально, ни физически. Слишком много вещей заставили его сломаться. Смерть и, в каком-то роде, предательство его близкого человека — приемного дедушки — куча катастроф, которые он видел своими глазами, а так же его бессмертие. У него была лишь одна цель в особняке — найти свой смертный приговор и с помощью него обрести покой. Но только это не получилось. Вместо этого он нашел Сириуса Гибсона, что стал ему близким человеком, а также возлюбленным. А ещё нашел хорошую подругу в лице сестры его парня. Казалось бы, жизнь решила сжалиться над Адлером, раз послала Сириуса и Клэр. Так ведь? А вот и нет. Это похоже был ещё один её прикол. Вилардо понимал, что он все ещё бессмертный. Он не умрет, не постареет, зато увидит, как всё это переживет Сириус. А это было самым ужасным. Уж лучше умереть... хотя как такое возможно? Спросите, как Вилардо справляется с болью? Легко. Он просто убивает себя в прямом смысле. И я не шучу. Ночью, когда Сириус и Клэр (которая решила переехать в особняк, дабы узнать о своей бабушке, маме и других родственниках больше) ложились спать в своих комнатах, темноволосый брал нож, протыкал себя и терял сознание. Через некоторое время он приходит в себя, обрабатывает свои раны и бинтует их, а потом убирается, чтобы никакую улику нельзя было найти. Спросите: "Почему такой муторный и ужасный способ снять боль?" Ну потому что по-другому нельзя было. Умереть он никогда не сможет, а значит можно калечить свое итак измученное, покрытое шрамами тело очень и очень долго. По крайней мере так думал Вилардо. Как и думал, что никто не знает об его методах. Утром он пришел на кухню, где уже во всех хозяйничала Элфорд. Что-что, а готовить девушка умеет замечательно. Только вот на кухне не было Гибсона, а время уже подходило к началу завтрака. Экзорцист никогда не опаздывал на завтраки. — Доброе утро, Клэр, — поздоровался парень спокойным голосом, вырывая Клэр из своих мыслей. — А где Сириус? — спросил он, оглядываясь. — О! Доброе утро, Вилардо-сан! — улыбнулась девушка и радостно произнесла она. — Сириус... Он ещё не приходил. Видимо ещё спит, — после этих слов она неловко почесала затылок. Бессмертный понимал, что это скорее всего из-за того, что она настолько сильно витает в своих мыслях, что не замечает все и всех вокруг. Поэтому она не была уверена в своих словах. Темноволосый покачал головой и подошёл к Клер, решая ей помочь с приготовлением стола. Элфорд кивнула и передала ему тарелки, напевая себе что-то тихо под нос, чем вызывает слабую улыбку на лице парня. Клэр не боялась проблем и всегда уверенно шла на встречу им. Да, может это глупо, но это ее неотъемлемая черта, ведь она всегда решала их. Именно в этот момент вошёл Сириус. Он был одет в свою привычную одежду, только без накидки. Рубашка придавала ему прекрасный вид. Как жаль, что Гибсон редко ходит так. — Доброе утро, — тихо сказал Сириус, садясь на свое место будто на автомате. Его руки потянулись к глазам, начиная их тереть. — Доброе, Сириус-сан! — громко и звонко сказала девушка. — Ты поздно пришел. Обычно ты приходишь раньше меня! — Не кричи, я недавно проснулся и твой громкий голос не собираюсь слушать! — сказал раздражённо парень, прикрывая свои уши руками. На этот жест Элфорд начала ещё громче говорить что-то, а ее "брат" пытался ее утихомирить. От всей этой картины у Вилардо появилась улыбка. Сириус и Клэр часто так спорили, но все прекрасно понимали, что друг друга они ценят и любят. Просто Сириус такой человек. Вредный. — Ты вовремя, — вставил свое слово Адлер. — Я сам только недавно пришел, так что ты сильно запоздал. — Вот как... - смущённо сказал Гибсон. Почему-то у Вилардо был талант смущать его, говоря обычные вещи. Что его очень бесило, ведь случалось это на глазах Клэр, которая наедине всегда интересовалась про их отношения у "брата". Когда они сели на свои места, все принялись к еде. И сказать, что ели они в тишине, это очень сильно соврать. Каким-то образом Элфорд могла найти любую тему для разговора и завлекала в него всех подряд. Даже молчаливого Вилардо, который мог что-то добавить. — Кстати. Никто ночью не ходит по коридору? — спросил Сириус, смотря в тарелку, а после на Клэр, что вопросительно уставилась на него. — Я проснулся ночью от того, что кто-то что-то уронил. Не знаю, кто из вас это был, но я слышал точно услышал громкий звук в коридоре. И это было очень громко, — сказал Сириус, оглядывая "сестру" и своего парня. — Нет. Я ничего не слышала. Я спокойно спала, — сказала Клэр, после чего продолжила поедать завтрак. Она выглядела крайне задумчиво, похоже вспоминая детали, как для неё прошла эта ночь. — Не думаю, что я тоже что-то слышал, — сказал Вилардо, покачав головой. На самом деле это ложь. Это он уронил швабру и ведро, которые он относил в ванную, после того как убрал остатки своей крови. — Я думаю, что тебе приснилось на фоне пережитого раньше стресса, — продолжил он, оставляя свое невозмутимое лицо. — Не думаю, — раздражённо покачал головой Сириус. — Я слышал не только это. Но и видел. Видел, что иногда ночью пропадают ножи. Внутри у Адлера что-то сжалось. Именно ножом он калечил себя. Но он всегда был осторожен, тогда... как Сириус узнал об этом? Взгляд темных взгляд внимательно смотрел за Сириусом, ожидая продолжения. — Иногда я заходил на кухню, чтобы выпить воды. И заметил, что в подставке для ножей не достает одного, — объяснял Сириус, смотря в свою тарелку и стараясь не заснуть, все-таки глаза сильно слипались от недостатка сна. — А утром он уже находился на своем месте. — Это так странно... — сказала Клэр. — А вдруг это демоны или те красные монстры? — выдвинула свою теорию девушка, одновременно с этим щёлкая пальцами. — Но ведь те красные монстры не могут войти в комнаты и на кухню, — подключился к крайне неприятному разговору Вилардо. — Думаю, что ванной случайно что-то упало, что и разбудило тебя, — пожал плечами он и продолжил есть. Однако кусок вкусной еды не смог продолжить свой путь к желудку. Все из-за пристального взгляда Сириуса. Он грозно и внимательно смотрел, нет, прожигал его взглядом. Это значило только одно, Гибсон что-то подозревал. Клэр, видимо, делала вид, что не замечает, как атмосфера изменилась. Однако был вариант, что она просто сильно задумалась об словах и своего "брата", и своего друга. Адлер оставил свою тарелку и попросил не убирать её, он придет потом и доесть. Сейчас у него были важные дела. Он ушел как обычно, спокойно и медленно. Однако стоило двери кухни закрыться, как шаг изменился. Он стал быстрым, что выдавал нервозность. Залетев в комнату, темноволосый начал немного чаще дышать. Ведь он был близок. Близок к провалу и раскрытию правды. Вилардо не хотел рассказывать Сириусу правду. Нет, не из-за проблем с доверием или ещё что-нибудь. Все потому что Адлер не хотел, чтобы Гибсон видел его шрамы. Парень понимал, что для нормально человека то, что он вытворял, ужасно и мерзко, а так же был уверен, что лилововолосый очень сильно расстроится и разозлится. А так же будет интересоваться, как он выжил от таких ран. Про бессмертие рассказывать не хотелось. Парень лег на кровать и закрыл рукой глаза. Его впервые тревожило так много мыслей об одном человеке и его чувствах, что ему не нравилось. Хотя когда ему было просто? Тут в комнату постучались. Адлер вяло и безэмоционально сказал, чтобы неизвестный вошёл. Дверь открылась и сразу же закрылась. — Хреново выглядишь, — сказал мужской голос. Сириус. Рука бессмертного не была убрана с лица. Шаги приближались к нему. — Что такое? Рука упала обратно. Резко силы покинули Вилардо. Это состояние он очень хорошо знал. Состояние отчаяния и боли. Ничего не хотелось делать на протяжении какого-то промежутка времени, но оно для Адлера длилось не очень долго. Жаль, что Гибсон пришел не вовремя. — Я просто устал... — тихо сказал темноволосый. Он, казалось бы, смотрел в потолок, но на самом деле — в никуда. Хотелось опять причинить себе боль, чтобы заглушить эмоции. — День только начался, а ты уже устал? — удивлённо спросил Сириус. — Или ты устал морально? — красные глаза внимательно разглядывали тело возлюбленного. В глазах читались беспокойства и обида? Вилардо молчал. Если надо будет говорить Сириусу об его проклятии, селфхарме и его странных чувствах к самому парню, то уж лучше пусть его ещё раз проклянут. К сожалению, он знал Гибсона очень хорошо и понимал, что просто так тот не уйдет. И видимо, молчал Вилардо долго. — Ну и? Я могу принять этот ответ за да, — это был не вопрос, а утверждение. Тон, с которым говорил парень, давал понять — хозяин закипает. — И скажи мне на милости, это какие у тебя проблемы, о которых ты мне рассказать не можешь?  В ответ молчание. Адлер не понимал и не знал, что ответить. Если он продолжит молчать, то Сириус будто очень зол, из-за чего будет конфликт, которые Вилардо терпеть не может. Ещё с детства (несколько веков назад), мальчик старался избегать скопления людей, которые очень громко выясняли отношения. В будущем это и осталось. Когда назревал конфликт, где одной стороной становится Сириус, Адлер старается более-менее успокоить его, чтобы потом извиниться перед человеком и уйти. Если вдруг конфликт становится между самими парнями, темноволосый извинялся первым, принимая сторону своего возлюбленного. Не подумайте, Сириус отплачивал ему тем же. Помогал с его работой, спрашивал о его состоянии и готов был помочь, вдруг что. К сожалению, Адлер не рассказывал ему правды. — Адлер, ты будешь говорить со мной или так и будешь плевать в потолок?! — голос немного срывался. Нотки гнева становились все более ощутимые. Среди них была слышна и беспокойная интонация. — Ничего, — безэмоционально сказал бессмертный. Он посмотрел на парня перед собой. — Ты хотел узнать только про это? — Ты что-то знаешь о том, что было ночью, — нахмурившись, сказал Гибсон. Темные глаза посмотрели на хозяина со скрываемым удивлением. — Я видел твою реакцию на мои слова. Что ты скрываешь? — Не понимаю о чем ты. Я ничего не скрываю от тебя, — ответил темноволосый парню, который внезапно навис над ним. Вилардо спокойно посмотрел на него. Он уже думал какую-нибудь глупую историю, в которую Гибсон поверит, они помирятся и забудут об этом. Жаль, что этого не будет. — Да что ты? А если ты опять решил искать это чёртово сердце ведьмы?! — точка невозврата была достигнута. Сириус был зол. Очень зол. Его можно было понять. Когда Вилардо признался ему в своих чувствах, красноглазый боялся довериться ему. Люди, которым он доверял, покидали его. Судьба сама решила оставить его одного, поэтому парень боялся, что если он ответит взаимностью, то через время Вилардо Адлер погибнет и покинет его. Однако он решил рискнуть. Рискнуть, надеясь, что с этим парнем все будет хорошо. Время шло и, казалось, что все хорошо, до сегодняшнего дня. Сидя за столом, экзорцист заметил, что при упоминании шума Адлер немного замедлился в своих движениях. Не сложно было подумать, что парень что-то знает. Эти мысли не давали ему покоя, поэтому Сириус и пришел к нему, выяснить, что происходит. Гибсон надеялся, что Вилардо объяснится, скажет, что это было недоразумение. Но нет. Он вообще ничего не говорил, заставляя корни сомнений взрости в душе все сильнее и сильнее. — Я не искал его, — произнес прижатый парень. Его руки потянулись к груди Сириуса, чтобы немного оттолкнуть его. Однако тот не поддавался. — Сириус, ты можешь немного отодвинуться от меня? — Ещё чего. Пока не расскажешь мне, что в твоей голове творится, будешь лежать тут, пока не сдохнешь, — теперь уже пришла очередь Вилардо хмуриться. План, заключавшийся в том, чтобы просто извиниться и замять конфликт, не подлежит осуществлению. Выбор был только один — рассказать все Сириусу, что очень не нравится бессмертному. Но другого выхода на было. Гибсон не успокоится. Придется говорить... — Ты прав. Это был я. Я относил швабру и ведро, — медленно произнес Вилардо. Слова немного застревали в горле. А Гибсон ждал, ждал, что же скажет его парень. — Я просто во время работы немного разлил воду, которая мне нужна при работе с цвет... — тут его обрывают, взяв руку, которая все ещё была на груди Сириуса, в чужую. — Сириус? Что ты?.. Чужие руки держали руку бессмертного недолго. Медленными движениями он стянул рукав толстовки вниз, обнажая шрамы, некоторые из которых были свежими, а другие были старыми. Красные глаза были наполнены удивлением, страхом и болью. А глаза Адела были наполнены лишь страхом, то, чего он так боялся, случилось. — Что за чертовщина?! — непонятно, кому был адресован этот вопрос: Вилардо или вселенной. — Какого черта ты это сделал?! Ты совсем жить не хочешь?! — Не в этом дело, — сказал темноволосый. — Просто... это тяжело объяснить. — А ты постарайся! Ты вчера ночью хотел умереть?! Или что?! — экзорцист не мог успокоиться, это и понятно. Одно дело, если бы это был просто несчастный случай (например, на него напали), но он сам себя калечил. Гибсон такого никогда не видел. — Сириус, прошу тебе нужно успокоиться. То, что я тебе скажу тебе, нужно услышать на трезвую голову, — произнес спокойно темноволосый, медленно поглаживая другой рукой его плечо. — Я понимаю, это тяжело, но тебе нужно попытаться. Лилововолосый пытался уровнять свое дыхание, получалось не очень, но он честно пытался. Когда ему стало получше, они вместе сели на кровать. Глаза цвета рубина смотрели на лицо напротив. Хотелось забыть об этих шрамах. Но не получалось. Вилардо же начал рассказывать все. О том, что он родился несколько веков назад, а здесь он из-за проклятия цветка, о смерти его приемного отца и о его предательстве, о причине прихода его в особняк и о этих шрамах. Скрывать все больше не хотелось. Хотелось просто, чтобы этот ад закончился. А что будет дальше... это не важно. Хотелось просто перестать скрывать все это, ведь это все было тяжело. — Вот как-то так... — закончил свой рассказ бессмертный. Его взгляд был прикован к лицу Сириуса, которое было скрыто волосами. Не было понятно, что он чувствует. — Сириус? Ты можешь поднять голову? Голова медленно поднялась, и Адлер увидел лицо возлюбленного. По нему стекали слезы, губы были плотно сжаты, не выдавая всхлипы, а плечи подрагивали. Рука медленно поднялась к голове и начала его гладить, пытаясь успокоить. Экзорцист подвинулся ближе и обвил талию Адлера. Это действие удивило темноволосого, но он не прекратил свои действия. Другую руку парень положил на спину, теперь уже поглаживая и её. Толстовка становилась мокрой от слез, а от силы объятий было немного тяжело дышать, но тот не возражал, понимая, что сейчас его нужно успокоить. — Все хорошо. Не переживай. Я ведь не умер и нахожусь рядом с тобой, — тон голоса бессмертного изменился. Он стал мягким, спокойным и убаюкивающим. Будто перед ним не двадцатидвухлетний парень, а пятилетний ребенок, которому приснился кошмар. — Я не хочу тебя терять... — очень тихо сказал экзорцист. — Я не хочу переживать это снова. Прошу, не покидай меня. Ответом послужил поцелуй в макушку. Гибсон поднял свою голову и внимательно посмотрел на Вилардо. Он же поцеловал щеки, лоб и губы. Сириус от этого смутился, что вызвало улыбку у Адлера. Через время экзорцист заснул на плече Адлера, который держал его руку в своей. Если у него получится снять проклятие, то он хочет, чтобы остаток жизни можно было прожить рядом с Сириусом.