Охраняя сон твой

Тёплое солнце катилось по бирюзовому от зноя небосклону к горизонту. Небо проводило день нежным румянцем и стало постепенно угасать. Облака же переплывая в даль, открывали взору восхитительный вид на розовато-алое, кристально чистое небо.   Давно бы уже и путешественник был в своей обители, отдыхая от особенно тягостных сегодня поручений. Однако время тянулось, на улице становилось всё темнее, а разбрызгивающейся вокруг крови не было ни конца ни края.   Стремительные повороты, рассечённый воздух острым мечом. Резкие движения помогали избежать ударов агрессивных тейватских существ, но даже великие знатоки умеют ошибаться в простых вещах. В какой-то момент, бездумно направляя острие лезвия, рука дрогнула и чуть не выронила меч. Опустив удивлённый взгляд, путник увидел распоротую плоть запястья с которой струями хлестала кровь. Внезапная боль добавила большего желания покончить с этим быстрее, но дырявую перчатку путешественнику жаль больше всего.  Златовласый перекинул меч с раненой правой руки, нанося свои удары не медленнее, чем раньше. Чужая кровь брызгала в разные стороны, парень очень старался маневрировать, не запачкаться в чужой, мерзкой жидкости. Завершающие атаки и тела несчастных монстров, никому ненужные, валяются на полу поверженные сильнейшим. Как и всё в этом мире.  —«Теперь они не навредят людям», — пронеслось в светловолосой макушке. Путешественник вытер щеку от чужой крови и оглядев себя, понял: всё-таки остаться хоть немного чистым не получилось. Итэр тяжело вздохнул и снял одну перчатку, чтобы поправить растрепавшуюся косу. Он выполнил свою работу, но сегодня уже не хочется идти сообщать об этом Катерине. Уже вечер, парень устал, а ещё его ждут в обители. Одна мысль об этом согревала изнутри златовласого, а на лице невольно замерло мечтательное выражение, совершенно не свойственное ему. В голове проявился размытый образ его компаньонов. Конечно же, белобрысая девочка его — лучший компаньон, к которой он успел очень привязаться. Он всеми силами старался быть хорошим другом для неё, желание защитить — почти инстинкт для Итэра. Тем не менее она не единственная причина для чуткого настроения парня. Его новый, постоянный компаньон является тем, из-за кого это чувство по большей части возникло. Тёмноволосый, небольшого роста паренёк с ужасно скверным характером. На самом деле этот «человек» кажется путнику весьма любопытным собеседником, несмотря на язык без костей. Безусловно, он не признает этого, но Фудзин наверняка ожидает возвращения путешественника в их обитель.  И вот, придерживая рассечённую руку, Итэр не медля переместился в середину чайника безмятежности. В следующие мгновения парень открыл глаза находясь уже в своём личном, временном доме. И всё же, как удобно и лаконично он всё обустроил. Местность в стиле самого первого встреченного им региона — Мондштадта. Сейчас здесь тоже был закат. Они хоть и отличались от заката в самом Тейвате, но были одинаково волшебными. Итэр прошёл в дом, аккуратно, даже тихо закрывая за собой дверь. Не успел он обернуться как со спины на него налетела подруга, то ли обнимая, то ли придерживая за плечи.  — Итэр, ты вернулся! Сильно устал?   Путешественник обернулся и девочка тут же подметила что путник неестественно придерживает свою руку.  — Ой.. Ты поранился? — Громко предложила белобрысая, оглядывая правую руку путника. Как только эта фраза была произнесена, фигура, вальяжно сидевшая за столом спиной к нему, наконец соизволила обернуться. Парень вопросительно заглянул в медовые глаза златовласого, поднимаясь с дубового стула. Сейчас он выглядит так, будто застал студента за списыванием, а не раненого в поручении путника.   Итэр уже начал отнекиваться от помощи Паймон, говоря что это лишь пустяки и вообще будучи путешественником это естественно. И всё же, тёмноволосый, который уже подошёл лишь хмыкнул, осторожно перехватил жестикулирующую руку златовласого. Он неспешно снял перчатку, стараясь не повредить ни ткань, ни раненую кожу. Однажды Итэр упоминал сколько для него значит эта одежда и почему он так не хочет менять её на местную. Марионетка тогда хоть и не подала виду, но запомнила то выражение лица. Больше видеть его не хотел. Кукла оглядела достаточно проблемную рану и скептически взглянула на путника.  — С возвращением, жаль что не целым и невредимым. Ты, если не ошибаюсь говорил что и без меня справишься, и я могу спокойно посидеть в твоём чайнике. — Отчитал того скиталец, язвительно прожигая в путнике дыру. — Только хлопот добавляешь. На подобные слова путешественнику оставалось лишь неловко улыбнуться, не понимая как реагировать. —«Он действительно меня сейчас отчитывает?» Фудзин оглядел проблемного Итэра с разных сторон, на наличие других ран, но не обнаружив больше ничего серьёзного, лишь небрежно бросил, направляясь вдаль множеств комнат:  — Где у тебя тут аптечка?   Сначала Итэр думал что Странник лишь принесёт её парню и испарится заниматься непонятно чем, но тот принялся внимательно рассматривать принадлежности. При первом прикосновении путешественник замер, боясь пошевелиться. Это что ж он такого сделал чтобы заслужить подобную милость самого создания Архонта Вечности? Прикосновения были неуверенными, Итэр их назвал бы даже нежными, если бы не ворчание парня под нос. Что-то по типу: «эти люди за собой даже следить не могут», или более шутливо-неловкое: «что б ты без меня делал». Путник ощущал будто подобными фразами он пытался скрыть некую атмосферу, возникшую между ними. Как ни просмотри: приглушённое освещение, лёгкий аромат любимых инадзумских благовоний, Фудзи, трепетно заматывающий раненую плоть бинтами. Так ещё и сидит в неприличной близости к чужеземцу. Случайно ли?  Очень однозначно, и сам златовласый это ощущал всем нутром, тем не менее пытался сохранять невозмутимость, лишь посмеиваясь от попыток Странника скрыть эту неизведанную обоими обстановку.  — Спасибо тебе.   Слишком внезапная благодарность. Руки перематывающие увечье на секунду застыли, вслушиваясь в эти два слова, наполненные особым, будто уязвимым тоном. Путешественник безучастно опустил голову рассматривая белоснежную ткань на своей руке, полной мелких шрамов.   — Пожалуйста, но так бы поступил любой на моём месте, — не сводя аметистового взора, ответил.  Путник кажись, ещё больше погрузился внутрь самого себя. Может и так, да вот он никогда не подпускал к себе никого, даже Паймон. Он всегда справлялся один, ведь путешественник сильный и может справиться один.  —«Никто мне не нужен для этого, так ведь?» Но, Архонты, как же оказывается приятно в секунды побыть слабым и принять чужую помощь, открыться кому-то с такой стороны… Тоже ведь не настолько плохо, верно? Найдя в себе силы, он выдавил честный ответ, не договаривая лишь самую малость: — Раньше я справлялся один, поэтому особенно благодарен тебе. Фудзин сфокусировал свой взор на парне сильнее, чем обычно. Оказывается и великий путешественник сталкивается с подобного рода одиночеством. Да, на первый взгляд у него очень много знакомых и друзей на любой вкус и цвет. Но кто из них, например, скажет какой любимый вид поручений путешественника? Это вопрос с подвохом. Какой его любимый регион или место, в котором он ещё раз хотел бы побывать? Даже сам тёмноволосый не знает ответ на один из них, лишь предпологая. Какие же они друзья тогда, если бывший враг знает о нём больше? Абсурдно, этом мир до смеху абсурден. Фудзин всегда считал людское притворство чем-то унизительно жалким, и мнения своего не поменял.   Бывший Сказитель сидел на диванчике, погрузившись в невесёлые мысли. Сидевши так, глядя в одну точку он не заметил даже как Итэр ушёл в сторону, кажись, ванной комнаты?  И плевал он на белобрысую девчонку суетящуюся сейчас вокруг него. Плевать он хотел на весь этот прогнивший насквозь мир. Сейчас ему хочется простого, человеческого — подумать с закрытыми глазами, притворяясь что уснул. Хотя это не сильно отличалось от правды, мысли заглушают звук вокруг, а закрытые глаза ещё больше погружают во мрак. И вот, закинув ногу на ногу, скрестив руки, он откинулся на мягкий диванчик, проводя свои минуты в монологе собственной головы. Иногда это приятно, иногда не очень. Особенно если его чудная головушка забитая такими привычными идеями себе навредить каким-либо образом. Что ж, привычку так думать, не уберёшь без усилий.   Сейчас это скорее приятно, раздумывать о путешественнике.  Какой он?  Безусловно, загадочный, но с другой стороны и такой простой. А если специально делает себя таким для отвлечения всеобщего внимания? Хотя, это уже похоже больше на параноидальный бред сумасшедшего. Какие чувства он скрывает? А какие наоборот, выдавливает из себя? Фудзин уже давно заметил как резко спадает его улыбка, после встречи и дежурными приветствиями со знакомыми. Слишком стремительно меняется выражение лица. Наверное, скиталец один из немногих, кому Итэр не улыбается так неискренне. Оттого она только сильнее отпечатывается в кукольной голове, не покидая её в течении бренного дня.  Так раздумывать о нём — страшно.      Светлые, тёплого оттенка глаза, как летний, приятно-жаркий закат, после спокойного дня, проведённого где-то в одиночестве, вдали от назойливого социума. Фарфоровая кожа, местами грубая, раненая множествами странствий. Ниже, такие знакомые уста, расплывающиеся в нежной улыбке, направленной только ему. Ведь только ему? — Ты чего улыбаешься?  Фудзин резко открыл глаза, пробуждаясь от, на удивление, сладких грёз своей дурной головы. Перед ним стоял растрёпанный путешественник, только из… ванной?  —«Ну да, видимо он туда и уходил», — пронеслось в затуманенной тёмноволосой макушке.   Волосы распущенные. Первое что бросилось в глаза при виде такого Итэра. О, Архонты, ему очень… очень так идёт. Домашние, чёрные шорты по колено и уже привычный топ, без шарфа видно стекающие капельки воды по белоснежной шее. Слишком хрупко смотрелась, совершенно не сочетаясь с настоящей мощью легендарного путешественника. И как же контрастно она выглядела рядом с раскрасневшимися от горячих температур щеками. Не забыл подметить Странник и подобного рода детали. В одной руке мокрое махровое полотенце, закинутое на плечо. И этот вопросительный взгляд, он ждёт объяснений? Ох, видимо время выдумывать очередную ложь. Ну не скажет же он, что замечтался об одном невероятно привлекательном чужеземце, даже на секунды позабыв о страхе? Как он в подобном даже самому себе признается? Или, может…  — Да так… думаю тут об одном златовласом путешественнике, улыбка на лице сама расцветает, сродни цветку под лучами солнца.   Ухмылка на кукольном лице сама явилась в своём самом ядовитом обличии. Путешественник конечно же был в замешательстве, услышав подобное кокетство от своего грубого, местами друга. А странник, естественно, не отказывал себе в привычке заставать людей врасплох. Какая же умора наблюдать за этой реакцией, а в случае с Итэром это — высшее наслаждение. Даже секунда настоящих эмоций на лице златовласого, как самая приятная сладость, как персиковые источники прямиком из небес. Не объяснить тех чувств которые испытывает кукла, того трепета в пустой груди переполняющее её. Однако кто сказал что путник не сможет ответить ещё более неожиданно?  — Да? Какое совпадение, я тоже не мог выкинуть из головы одного тёмноволосого скитальца. Аж весь раскраснелся, видишь?   Златовласый тыкнул пальцем в щеку, наклоняясь к Фудзину. Весь его вид источал шуточную лукавость, вперемешку с дерзостью. Да, Итэр однозначно переиграл странника в его же игре. Тот прямо-таки дар речи потерял от смелых слов парня напротив. Фудзин сглотнул и отвёл взгляд, закатывая глаза. Кукла уже хотела что-то ответить, оправдаться, но Итэр заприметивший это, перебил.  — Хочешь что-то приготовлю?  У Фудзина аж глаз задёргался. Пусть ещё весь дом решит убрать прямо сейчас и перестановку сделать для полного дополнения. Быть может, нужно ещё грядку прополоть или всё же перестановку организовать?  — Одной рукой будешь готовить? Или Паймон попросишь помочь? — В очередной раз съязвил тот, не выдержав накатившего раздражения. Итэра почти передёрнуло после последнего произнесённого вопроса. Вспоминать как его подружка тщетно пыталась почистить овощи своими маленькими ручками, было почти физически больно. Ох, сколько же тогда продуктов было испорчено. И нарезать у неё так же плохо получалось. Чудом она лишь неправильно разрезала ту морковку, а не свои пальцы. Путешественник раздражённо цокнул.    — Всё, раз ты такой ворчун, то и сиди здесь один. Я спать.  Кончики губ скитальца приподнялись. Он молча позволил путнику покинуть помещение. Лишь хмыкнул и тоже направился в свою любезно выделенную, специально для него спальню. В его временной комнате было достаточно просто, но имелось всё что необходимо. Большая кровать, с красивой, фиолетовой постелью и замысловатыми узорами оттенка темнее. Шторы путник, к слову, выбрал такого же цвета. Зачем-то здесь был ещё письменный стол с письменными принадлежностями. А ещё, стоит отдать должное, он поставил на полочку традиционный инадзумский сервиз. Когда Фудзин впервые его увидел, очень удивился. Он действительно здесь не к месту, если не знать что тёмноволосый любитель чая. Греет душу неуместная мысль о том, что, возможно, Итэр запомнил это. Кукла не особо обращала внимания на цветы, но сам Итэр очень много внимания уделял растительности в доме и собственной грядке — на улице. По всему дому стояли различные вазоны с цветами, имени которых он даже не знал. Его комната не была исключением. Наверное, Фудзин впервые обращает такое внимание на цветы, казалось, Итэр даже говорил их название и откуда они. —«Сесилия, из Мондштадта, вроде так».— Кончиками пальцев провёл по белоснежным лепесткам, размышляя. Кукла точно помнит с какой тоской в глазах путешественник сказал, как эти белоснежные лепестки напоминают те, которые любила его сестра.    Бывший Предвестник выглянул из окна и на секунды растерялся.  —«Уже потемнело? Быстро».— Отрешённо пронеслось в голове у того. За окном красовался вечерний морок. Тот момент когда солнце полностью зашло за горизонт и взору открываются десятки тысяч огней, вдали от этого мира. Иногда он ощущал себя одной из них, такой же маленькой и незначительной, особенно по сравнению с главным светилом — Солнцем.   А уж этот символизм можна интерпретировать по-разному.  Фудзин открыл окно, впуская в просторную комнату свежий воздух. Заняться нечем, можно и позволить себе отдохнуть после «рабочего» дня. Он не стал медлить и снял надоевшую одежду, оставшись в чёрном боди. Естественно перед тем как залесть на мягкую кровать, не забыл скинуть сланцы.  А спустя некоторое время погрузился в беспокойный сон, накрывши себя тёплыми одеялами.   Путешественник сначала не пытался уснуть, знал что вряд ли выйдет. Он ещё как дурак перед заданием влил в себя чашку крепкого кофе. Спасибо Сумеру, за этот чудотворный напиток, без него путник не дожил бы до своих дней. Однако, попытаться отдохнуть стоит. Путник улёгся в кровать, создавая для себя приятные условия: ветерок в комнате, но при этом не холодный. Приятная прохлада, особенно в области головы из-за частично мокрых волос. Чистая, такая же прохладная постель, тоже добавляли свою расслабляющую атмосферу. И сам Итэр был всё же решительно настроен уснуть, но это ему сегодня всё же не удалось.  Даже спустя несколько часов, голова не могла просто расслабиться и позволить телу отдохнуть. Итэр был ужасно зол. Он отчаянно ворошился, переворачиваясь з бока на бок каждых пять минут, не понимая как ему удобнее. Всё же поняв насколько жалки его попытки просто поспать, он встал. И уже направился заваривать ещё одно кофе, как вдруг сильно дёрнулся, услышав пронзительный крик доносящийся из соседней комнаты. Это был мужской голос, да и Паймон уже давно дрыхнет без задних ног в своей комнатушке.  —«Фудзина опять мучают кошмары?»  Итэр тут же сорвался с места, быстро, но тихо шагая к соседней двери. Сначала он лишь тревожно прислушался, а после, не услышав ничего примечательного, постучал. Ответом ему служила практически оглушительная тишина.  —«Почему он молчит? А вдруг он…»  Итэра переполнили тревожные мысли и путешественник без разрешения распахнул дверь. Как только он заметил скрюченную на кровати тёмную фигуру, сразу же облегчённо вздохнул. Путешественник боялся что его сейчас нагло выгонят, поэтому очень осторожно и медленно подходил к кровати, показывая что он здесь. Остановившись у изголовья путник разглядел дрожащую простынь и укутанного в неё странника. Светловолосого переполнили странные эмоции и в порыве непонятых им чувств, он прикоснулся к спине куклы, полностью обмотанной тёплым покрывалом. Это касание вывело сломанную марионетку из транса и он достаточно больно откинул её, поворачиваясь лицом. Когда их глаза встретились: полные страха Фудзина и сожалеющие Итэра, странник будто очнулся от пелены животного страха, которая застилала его глаза всё это время. На её место пришла ярость, он был зол на то что Итэр снова увидел его в таком слабом состоянии, и больше злило то, что он ничего не мог с этим поделать.  — Почему ты… почему именно ты вечно видишь меня таким жалким… Он говорил это с перерывами, пытаясь отдышаться. Бывшего Сказителя обливало холодным потом. Итэр без разрешения присел рядом и сказал тихим, очень спокойным тембром голоса:  — Прости, за моё эгоистичное желание побыть рядом с тобой в такие моменты. Если ты хочешь чтобы я ушёл — уйду, но если хочешь чтобы я остался… Лавандовые глаза расширились, и кукла замерла от внезапного признания. Злость на путешественника мгновенно испарилась. Дыхание перехватило, что он только что сказал? Он действительно желает этого? Это не обман? Фудзин заглянул в тёплые глаза парня, пытаясь отыскать там такой долгожданный куклой ответ.  Как же страшно разочароваться.  Насколько больно это будет снова?   Мысли мгновенно испарились, когда кукла сфокусировалась на выражении лица златовласого парня. Ему не нужно было включать свои психоаналитические способности, чтобы разглядеть эту искренность.   В его глазах столько… жалости? Нет же, это сопереживание. Такое искренние и чистое, которым никогда и никто на него так не смотрел.    Однако не заметил как молчание затянулось, Итэр прикрыл глаза и кивнул, поднимаясь. И так он ушёл бы, думая как оправдаться перед другом за свои слова уже утром, но почувствовал как запястье крепко обвили чьи-то холодные пальцы. Он замер, трепетное предвкушение заполняло грудь чужеземца. — Останься, здесь, со мной. — Не глядя в глаза сказал он. Скитальцу было невероятно тяжело это произносить, между словами были паузы в несколько секунд. Итэр обернулся и встретился с практически умоляющим взглядом Фудзина. Такое неприкрытое выражение на страннике, парень видит впервые. И это так странно, необычно, но совершенно не ужасно. Ему нравится то, как выглядит настоящий Фудзин, почему-то это не отталкивает, не заставляет закрыться от марионетки и убежать, лишь бы от него подальше. Всего навсего вызывает желание успокоить его и показать что такое стабильность. Казалось бы, стабильность — это ведь естественно, но для него это сродни чему-то настолько невиданному.  Путешественник смягчил взгляд и присел назад, на этот раз ближе к кукле. Он так и не выпустил раненую руку Итэра и держал её в своей, не переставая смотреть в медовые глаза. Боясь верить в его слова, но так искренне желая думать что это правда.  — Повтори то, что ты сказал. — Слова были настойчивы, он ждал, что парень напротив повторит.  Итэр отвёл взгляд и ощутил как к щекам приливает кровь. Он сжал руку Фудзина, и собравши всё своё смущение в кулак, снова заглянул в настороженные лавандовые глаза напротив.  — Я сказал, что хочу быть рядом в моменты, когда тебе плохо. Я откровенно хочу этого.  Последнюю фразу он отчеканил чуть ли не по слогам, понимая как важно Фудзину всё это переварить. Марионетка не отводила свой взор с путника и вникая в его невероятно тёплые глаза. Он ощутил странный, несвойственный ему трепет в груди. Но предательский страх, у него нет сердца, но если бы было, то вылетело бы из груди от переполняющего волнения вперемешку с ужасом. Затуманенный взгляд предательски перевёлся на приоткрытые губы. Итэр заметил это и смутился ещё больше, также не отводя взора от тяжело дышащей куклы.    Фудзин потряс головой, что это на него нашло? Что это за чувства, возникшие настолько внезапно? Что за трепет в груди, желание касаться фарфоровой, грубоватой кожи, такой желанной им, что совершенно не свойственно неживому созданию, искусственно созданной жизни.  А может, эти чувства были в нём всегда, просто он не позволял им выходить наружу, выливая всё в шутку? Итэр потянул Фудзина так, чтобы тот вместе с ним прилёг на кровать. Сейчас наверняка уже середина ночи, им обоим пора отдохнуть после нелёгкого дня полной поручений.  — Давай попробуем заснуть, нам обоим нужен отдых.   Приглашение странника Итэр воспринял как остаться с ним на ночь. На самом деле, это так и было, и даже сам путник не осознаёт насколько это много значит. Всё же насколько нужно довериться человеку, чтобы оставить того охранять его сон? Для Фудзина, перешагнуть свой страх, было невероятно сложно, а это уже златовласый целиком и полностью осознавал. Поэтому сделает всё, чтобы из своей стороны не допустить ни малейшей ошибки, он не в коем случае не должен чем-то оттолкнуть его дорогого спутника.  Сейчас они лежали друг напротив друга, достаточно близко. Итэр всё ещё не отпустил холодную руку марионетки, а тот был и не против. В отличии от него, у Итэра были очень тёплые руки.  Как же красив он сейчас, и вообще всегда. Лунный свет обволакивает нежное лицо, прелестны и подрагивающие, длинные реснички. Его волосы, это отдельный вид прекрасного, мягкими локонами спадали по плечам, падая на простыню, маня к себе коснутся. Итэр всё же прикрыл глаза, ещё минут десять назад, но Фудзин не мог перестать глядеть на того. А парню напротив, хоть бы хны, он хоть и ощущал настойчивый взгляд, но некомфортно ему не было.   Постепенно и руки куклы согрелись в чужих. Итэр ощущал несвойственное ему в последнее время расслабление. Фудзи молчит, лишь пришедшее в норму, глубокое дыхание слышно рядом и моментами подрагивающие пальцы ощущаются в его ладонях.  Почему так спокойно и тепло?  Знал бы, что с этим языкастым скитальцем так приятно, всегда бы спал рядом, и вообще не отходил бы ни на шаг. Всегда рядом с марионеткой златовласый ощущал себя слегка настороженно, но сейчас и он тоже доверился кому-то, впервые за долгое время. Засыпал прямо перед бывшим врагом, открывая свою уязвимость перед тем.  Тёмноволосый в таком же трансе аккуратно высвободил свою руку и потянулся за такой желанной золотистой прядью, ненароком задев пальцами щеку путника, но тот никак не отреагировал. Скиталец заметил что тот уже долгое время дышит глубже обычного, уснул. Фудзин поднёс длинный локон к своему лицу, такой мягкий. Кукольный нос ощутил приятный, свежий запах и захотелось ещё больше зарыться в него, окунуться в этот невероятно желанный аромат, который вызывал ещё больший трепет в пустой груди. Рука всё ещё моментами подрагивала, в какой-то момент она, наверное, дрогнула слишком сильно.  Итэр испуганно вздохнул и схватил запястья парня напротив. С просоння он всегда слишком пуглив. В первое время у них с Паймон всё же не было собственной обители и они часто ночевали под открытым небом. А там всё очень строго, нужно всегда быть настороже, если конечно не хочешь чтобы на вас внезапно напали монстры.  Как только златовласый увидел кто был невольным нарушителем его покоя, хватка ослабилась, но руку не выпустила. Фудзин отвёл взгляд. Он понял, что путник всего лишь испугался и в этом не было ничего большего, что тем более могло касаться его.  Но вдруг путешественнику всё же неприятны касания его окровавленных рук?   Путник посмотрел сначала на собственную прядь волос, лежащую в неестественной близости с куклой, а после на запястье которое не выпускает. Путешественник невольно улыбнулся. Странник хотел потрогать его волосы? Значить точно не зря отращивал эту бесполезную шевелюру. Златовласый притянул руку скитальца к своей шее, на которой было наибольшее количество мягких локонов. Тёмноволосого неожиданно для себя будто током прошибло, ладонь касалась одновременно и мягкой кожи шеи и золотистых прядок. На самом деле, путешественник ничего такого не задумывал в этой связи, однако его так же невольно взбудоражило это лёгкое прикосновение к собственной шее.  Они заглянули друг другу в глаза.  Приоткрытые губы, сияющие глаза-аметисты, глядящие на него из-под ресниц, такие идущие ему алые тени. Беспорядочно разметавшиеся по подушке темно-синие волосы. Такие красивые, аккуратные, но обкусанные губы. Почему так хочется узнать есть ли на них вкус крови? Итэр невольно придвинулся ближе, пока марионетка наблюдала за его робкими действиями, глядя то на свою руку на фарфоровой шее, то на приоткрытые губы напротив.  Они думают об одном и том же или это лишь нелепое желание одинокой куклы?  Когда Итэр оказался в пару сантиметров от его лица, не в силах отодвинуться он задал вопрос, на который боялся получить ответ: — Ты хочешь этого?   Приглушённый, хриплый голос Итэра и такие сияющие прикрытые глаза.  Приятное волнение, трепет и предвкушение дальнейших действий светловолосого говорит само за себя. Безумно хочет. Он хочет получить хотя бы частичку его тепла, а путешественник хочет поделиться с ним этим теплом. Итэр терпеливо ждал ответа, пока его взгляд метался по такому красивому лицу куклы.  — Я хочу. — Всё же выдавил из себя странник.  Настолько хриплому голосу даже марионетка смутилась. Итэр не выдержал и засмеялся когда на кукольном лице привиделось неприкрытое ничем замешательство. Так необычно это смотрелось. Бывший Сказитель возмутился и был ещё более смущён подобной реакции. Он был похож на капризного кота, из-за чего путник ещё больше откинулся и затрясся в приступе смеха.  — Эй, ты чего смеешься? Ай, забудь.  Фудзин собирался отвернуться от путешественника, но тот схватил его за плечо, осторожно прижав назад к кровати и приподнявшись, нежно впился в мягкие губы напротив. Так неожиданно это было, что Фудзин не знал куда деть руки. Наблюдательный златовласый, который был сейчас над ним, одну ладонь парня положил назад на шею, а другую на собственный затылок. Золотые локоны спадали на плечи тёмноволосого, приятно щекоча голую кожу. Приоткрытые глаза глядели на подрагивающие ресницы, Итэр отстранился, но лишь для того чтобы прочитать эмоции парня под ним. Тяжелое дыхание, руки, невесомо гладящие кожу, глаза, в которых плясали неизведанные обоими чувства. На этот раз к мягким устам потянулся тёмноволосый прижимая голову парня поближе к себе, совершенно не желая отпускать. Путешественник улыбнулся прямо в губы, ощущая яркое тепло распространяющееся по груди.   В какой-то момент простых касаний стало мало и Итэр приоткрыл рот, касаясь влажным языком обкусанных губ, приоткрывая и их. Фудзин повторял за ним, учился мягким ласкам вместе, не отставая. Тяжелое дыхание заполняло комнату, чмоки и вздохи обоих парней порождали странное чувство внизу живота, заставляя желать большего. Этот поцелуй был всё же вкуса крови, тем не менее самый желанный обоими.  Руки путешественника тоже оглаживали нежную кожу шеи и лица скитальца. От него исходил приятный и такой родной аромат, который путник почему-то никогда не замечал, хотелось обцеловать его всего. Итэр разорвал их губы и оставил влажный поцелуй на скуле, чем вызвал удивление парня под ним.  — Что ты…  Путник стремительно заткнул его поцелуем и отстранившись, шёпотом промолвил, не отрывая возбуждённого взгляда: — Тише.  Фудзин послушно замолк, с замеревшим дыханием наблюдал за дальнейшими действиями златовласого. И снова вздрогнул от мягкого касания губ на подбородке. Дыхание стало ещё более сбивчивым, тёмноволосый закрыл глаза в наслаждении и томном ожидании большего. Для него это всё было в новинку, такие бережные касания грубых рук, тёплое дыхание и влажные губы.  —«Не хочу отпускать. Ни за что». — Как заключение пронеслось в тёмной голове.  Осмелевший путник и не думал останавливаться, снова коснувшись губами ниже, огладив нежную кожу языком. Руки скитальца невольно прижали его ещё ближе. Путешественник, убрал волосы на одну сторону, не отнимая влажных губ от парня. Желание переполнило грудь и он аккуратно прикусил нежную кожу, оставляя мелкий след зубов. Бывший Предвестник вздрогнул и кажись громче обычного выдохнул. Внизу живота почти кололо, а после этого звука путник лишь сильнее прижался, оголяя ключицу от чёрного боди. Парень оставил очередной влажный след и случайно оставил алый след засоса на белоснежной коже.  Итэр немного волновался. Вдруг Фудзи это не понравится? И испуганно отстранился, заглядывая в аметистовые, приоткрытые глаза. Тёмноволосый догадался почему тот так взбудоражен. Но скиталец лишь рад подобному подарку, оставленный такими желанными губами путешественника. Поэтому кукла лишь произнесла шёпотом:  — Всё… в порядке. Продолжай.  Но Итэр не спешил выполнять его просьбу. Он приподнялся, оглядывая куклу заинтересованным взглядом. Кажись, его щёки немного покраснели во время поцелуев, а дыхание совсем сбилось. Такой новый вид, такой красивый и желанный.  Когда Фудзин всё же заметил уже в край наглое наблюдение за собой, хотел возмутиться. Однако из-за несвойственного смущения лишь отвёл взгляд, полностью позволяя оглядывать себя. В любом случае, это не было ему неприятно. Бывший Скарамучча снова доверился, и даже если ему снова причинят боль, снова бросят как ненужный мусор и предадут. Пусть он хотя бы вкусит немного этого сладкого, манящего, такого недосягаемого чувства с человеком которого хочет, во всех возможных смыслах.  От бездействия светловолосого он не на шутку растерялся, и в какой-то момент не выдержав, промолвил, приподнимаясь на локтях:  — Хочешь чтобы действовал я?  Глаза путешественника расширились когда лицо парня снова оказалось неприлично близко, но на поцелуй мгновенно ответил, сжимая плечи Фудзина. В этот раз инициатором был больше тёмноволосый и хоть касания всё ещё были аккуратными, теперь в них прослеживалось больше уверенности вперемешку с дерзостью. Итэр разорвал их губы и ухмыльнувшись, сказал:  — Думал, ты не догадаешься.  Дерзит. Специально хочет его разозлить. Что ж, видимо пришло время брать инициативу на себя. Смотря на чертовски наглую ухмылку, фиалковые глаза запылали уверенностью. Фудзи действовал стремительно: аккуратно толкнул Итэра прилечь на спину, и сам забрался на него сверху, прижимая к кровати. Теперь его очередь доводить дыхание светловолосого до исступления, его очередь приносить удовольствие. И не потому что «хочет отплатить», а потому что просто хочет.  — Этого хотел? — С наглой ухмылкой произнёс Фудзин. Путешественнику было в край тяжело скрывать наслаждение в собственных глаза. Когда Фудзин делает то, что хочет, ему безумно нравится.  Безумно. Нравится. Итэр более чем был доволен подобным исходом, но знал, что кукла не станет инициатором раздеть его, поэтому сам поддел топ, приглашая тёмноволосого продолжить. Тот совершенно не растерялся и продолжил снимать вещицу, отлаживая в сторону.    Такая красивая молочного цвета кожа. Фудзин провёл рукой от шеи, по груди и рёбрам парня, тот в свою очередь немного выгнулся. Мелкие шрамы на рёбрах ощущались рельефом на кончиках пальцев. Фудзи нагнулся к нему и путник тут же обвил его руками, сжимая ткань на спине. Заглянул в медовые глаза и даже удивился сколько желания большего в них было.  — Прошу, продолжай.  Дважды повторять не нужно. Фудзи делал с Итэром то, что тот недавно сотворил с куклой. Он целовал, аккуратно покусывал нежную кожу шеи и ключиц, опускаясь ниже, к груди и животу. Путешественник сдерживал вздохи как мог, закрывая рот тыльной стороной руки. Однако томный взгляд лиловых, в самом деле желанных им глаз, отводил руку в сторону, назад кладя её на затылок. Щёки уже давно раскраснелись и он лишь желал больше прикосновений, больше поцелуев и влажных следов языка. Волосы разметались по подушке, и он сильнее вздрогнул когда пальцами Фудзи огладил край шорт, будто спрашивая разрешения заглянул в возбуждённые глаза. Итэр не смог сдержать накатившего возмущения. —«Да какое к чёрту разрешение? Он издевается с меня?» Путешественник потянул того за руку так, чтобы тот был ближе к его раскрасневшемуся лицу и затуманенному взору. — Тебе всё ещё нужен ответ? Не видишь как я тебя желаю? Сделай со мной это, чёрт возьми. — Произнёс тот хриплым голосом. Бывший сказитель в какой раз уже удивился таким непривычным для него словам. Его… желают? Но глядя на лицо светловолосого, сомнений по поводу правдивости не остаётся. Он так же безумно желает большего. Желает лишь касаться этой кожи и приносить невероятное удовольствие этому человеку. Коленом ощущал твёрдость, между ног путешественника, и желание коснуться стало почти невыносимым.  Но он не спешил снимать мешающую одежду, а вместо этого рука с края шорт перешли ниже, оглаживая разгорячённую плоть через ткань. Путешественник заметно напрягся и сжал постель, поднимая голову вверх. Фудзин действовал осторожно, но ощутимо, отчего Итэр вздрагивал сильнее обычного. Когда путешественник привык к этим робким прикосновениям кукла всё же решилась приспустить ткань шорт и нижнего белья, кладя к остальной одежде. Он был полностью нагим перед ним, и оттого ещё более прекрасным.   Фудзин не совсем понимал правильно ли всё делает, но всё же провёл языком по ладони, и взял разгорячённую плоть в руку, аккуратно проводя. Путешественник не выдержал подобного касания, вскрикнул, прикусывая тыльную сторону ладони. Тёмноволосый, не прекращая робкие движения, придвинулся ближе к его личику, в попытках заглянуть в блестящие глаза. Вторая рука обхватывала его талию, гладя разгоряченное тело под собой. Голову затуманила чистая страсть к этому невероятному Итэру, он впился губами в красиво выступающую ключицу, путешественник выгнулся, прижимая себя ещё ближе к его рукам и губам.  — Фудзи… немного.. быстрее.  Кажись внутри куклы что-то запылало совершенно новым огнём. Его новое имя, услышанное из таких желанных уст, и робкая просьба так часто вздыхающего Итэра…    Пальцы сильнее обхватили член и движения стали более уверенными, от чего из уст златовласого парня доносились стоны громче, которые всё никак не получалось угомонить. Тёмноволосый буквально заткнул рот человека под ним поцелуем, а руки путешественника лишь сильнее обвили торс Фудзина, боясь отпустить.  — Нравишься… Так нравишься…  Произнёс тот, на долю секунды оторвавшись от любимых, искусанных губ. Подобные слова лишь сильнее вызывали возбуждение и пыл внизу живота только подтверждал это. Звуки страсти доносились из их комнаты, тихие стоны, вздохи и даже редкие шлепки сопровождались невероятным удовольствием разливающимся по телу. Движения Фудзина приближались к быстрым, и путешественник лишь хотел его сильнее. Он потянул волосы на голове скитальца, когда почувствовал что достигает пика блаженства и прижав ещё ближе губы того, к собственной груди, содрогнулся. Путник сжал бёдра парня над ним коленями, красноречиво обхватывая того. Невероятное удовольствие распространилось пульсацией по всему телу. Фудзин аккуратно оторвался от него, чтобы очистить белоснежный живот от влаги, и почти робко спросил, глядя на тяжело дышащего путника: — Хочешь… ещё?  Итэр почти возмущённо приподнялся, впиваясь глазами в его шорты. Хоть те были достаточно объёмными, однако возбуждённую плоть они совершенно не скрыли, чем, явно подвели своего хозяина. Путешественник отвёл глаза, и быстро надел шорты, на подкашивающихся ногах ушёл куда-то, перед этим кинув два многозначительных слова:  — Подожди немного.   Фудзин опустил голову, немного встревожившись. —«Ему не понравилось?» Но эта мысль была неуместной, вспоминая те глаза, полные возбуждения. В голову пришла более правдоподобная, но и более ужасающая мысль:  —«Может, он посчитал это ошибкой, и сейчас прийдёт чтобы аккуратно меня отвергнуть?» — эхом раздавалось в голове, ужасно пугая куклу.  Марионетка продолжала погрязать в тревожных мыслях, но счастье, испытанное только что, не давало ему полностью унывать. Для начала, нужно дождаться Итэра. От нелепости его преждевременных мыслей, кукла не удержалась, чтобы настучать себе по голове.  — Тебе тут не скучно вижу, тогда, думаю тебя не так заинтересует то, что я принёс.  Вероятно, путник догадался о чём думает эта безнадёжная кукла, и подойдя ближе, протянул предметы в руках. При лунном свете, вначале не понял что это такое, но, приглядевшись, лицо его залила небольшая краска. В одной руке путник держал какое-то масло, которое должно служить смазкой, а во второй самые примитивные средства защиты…  Странник ощутил себя полным придурком.  Он мало того что погрязал в странных мыслях и думал что Итэру не понравился их первый секс, но и надумал себе то, что Итэр сейчас пошлёт того назад, откуда его создали, посчитав что всё произошедшее не более минутного порыва. Казалось бы, скиталец уже давно растерял всякий стыд, но теперь, осознав что путник желал продолжения не меньше его самого, тот всё же невольно кольнул душу Фудзина. Итэр внимательно изучал его лицо, робко сидя рядом, а сам Фудзин, не выдержав невольной радости охватившей грудь, снова впился в сладкие губы напротив, приоткрывая их, и лаская язык златовласого. Путник позволял ему вести, но всё же, именно златовласый прижал Фудзина к широкой кровати, роняя его голову на подушки. Путник оторвался от него и приподнявшись завязал свои длинные локоны в хвост для удобства. В такой позе, путник задом ощущал возбуждение скитальца, и парень под ним тоже был взбудоражен, ведь тоже его ощущал. Эта поза была слишком двусмысленной и смущающей для обоих, однако ещё больше она была возбуждающей. Путешественник не удержался и потёрся о его пах, ещё отчётливее ощущая его возбуждённый член. Фудзин вздрогнул, и тихо выдохнул, ожидая дальнейшие действия со стороны Итэра. Тот же, не раздумывая поддел шорты скитальца, и снял их вместе с чёрным боди. Откинув и свою оставшуюся одежду, Итэр снова впился губами в его губы, целуя всё более непристойно, играя с языком возлюбленного, незаметно для скитальца он нанёс масло на пальцы, и поднёс их к себе, подготавливая своё тело к такому сексу. Пока руки Фудзина блуждали по торсу Итэра, он всё же заметил куда лезет левая рука златовласого и в мгновения всё осознал. Фудзин никогда не делил постель с мужчиной, поэтому не совсем всё понимал отдавая власть над процессом Итэру, но сейчас, почему-то разволновался, ощущая большую ответственность, Итэр всё прекрасно понимал, поэтому оторвавшись губами от ключицы, заверил:  — Я скажу, если мне будет больно. Доверься.  Фудзин доверился. С каждым новым вздохом и влажным поцелуем страсть распространялась по комнате с ещё большей силой чем в первый раз, Фудзин провёл руками от талии до бёдер, и наконец коснулся мягких ягодиц, аккуратно сжав. Итэр охнул, когда скиталец отвёл его руку, не позволяя подготавливать себя, вместо этого он смазал и свои пальцы и сказал хриплым голосом:  — Давай… я.  Итэр не успел ничего произнести, когда пальцы оказались подозрительно близко ко входу, златовласый лишь уткнулся носом в приятно пахнущую шею и позволял медленно вторгаться в себя. Волна возбуждения от такого самовольного Фудзи, заставила Итэра так же полу-игриво, полу-нежно провести рукой от ключиц до низа живота, резко обхватывая уже давно возбужденный член рукой. От подобных, резкий манипуляций скиталец приглушенно застонал, лишь шире розведя ноги. Они оба ласкали друг друга, тяжело вздыхая. Когда Итэр уже почувствовал что готов, то аккуратно приподнялся на скитальце и ещё раз погладил его член, трясь проходом об него. Эти ощущения были новы для обоих, привыкнув к твёрдой плоти, которая многозначительно тёрлась о вход, Итэр приподнял бёдра. Фудзина заполняла страсть, его руки сжимали бёдра парня, однако не давили, отдавая контроль над ситуацией в руки златовласого, терпеливо ждя.  Парень над ним не стал медлить, аккуратно направив член рукой, он резко вошёл, застав тёмноволосого врасплох, Фудзи шумно выдохнул, оставляя красные отметины на белоснежных бёдрах.  — Ох… что ты… Но ему было не дано договорить, новый стон сорвался с его рта, когда разгорячённый Итэр снова приподнялся, даря скитальцу блаженные ощущения. Итэр закусывал губы, ему было больно, но эта боль сочеталась с странным удовлетворением. Возможно, лишь немного, парень был мазохистом, иначе не объяснишь эту вспышку. Грудь светловолосого практически упала на Фудзи, он обвил его шею руками, медленно пронзая себя. Постепенно бёдра странника начали двигаться тому на встречу, подстраивая темп под себя. Комната переполнялась новыми звуками шлепков, и несдержанных стонов. Не было скованности ни смущения, лишь их тела, возбуждённые друг от друга, желающие друг друга. Когда движения стали ещё более развязными, Фудзи прикусил шею Итэра, его член входил ещё глубже, и путешественник вздрогнул, застонав громче: — Ах! Почему так… странно…  Бывший Сказитель понял о чём речь, он прекрасно знал человеческую анатомию, и сейчас, он точно задел своим членом простату парня, принося тому нестерпимое удовольствие. Фудзи ухмыльнулся, сощурив глаза, он внезапно сменил позу, раздвигая ноги светловолосого, закидывая одну из них себе на плечо. В такой позе он мог ещё глубже проникать в возлюбленного, принося голову кружащее удовольствие. Итэр вцепился в простыни, у него не было сил сдерживать громкие стоны, ведь тёмноволосый ещё глубже и стремительнее проникал в него, не давая тому даже шансов. Давящее чувство сводило с ума, но парень решил добить лежачего, и начал стимулировать того не только сзади, но и спереди. Затуманенный взор Итэра был направлен на их точку соприкосновения.  — Блять… как же хорошо… — выпалил светловолосый. От хриплого голоса Итера, странник начал ещё больше звереть, его движения невыносимо стимулировали, доводя до исступления. Это чистого рода безумие, шлепки по комнате доносились непристойно быстро. Итэр ощущал напряжение скитальца. —…Кончи внутрь, давай… — Произнёс еле как Итэр. Это слишком провокационно, и Фудзин поддался этой провокации.  Живот златовласого заполнила горячее семя создания Бога Вечности… очуметь. Сам же парень, излился себе за живот, обмякая. После такого бурного секса, спать он наверняка будет крепко и спокойно, не так ли?  Оба парня тяжело дышали, и путешественник вдруг ещё крепче обнял его, прижимаясь губами к виску куклы. Скара нашёл в себе силы вытереть жидкость, и даже вычистить любимого парня. Он был вымотан, но это чувство переполняющее его грудь… Тёплое.  — Я так счастлив, хочу делать это с тобой вечность. — Внезапно произнёс Итэр с искренними сияющими глазами, и мягкой улыбкой.  Как можно не поверить?  Фудзин вздрогнул когда услышал последнюю фразу. Он прижался ухом к размеренному сердцебиению Итэра и аккуратно приобнял того, не желая отпускать.  — Я тоже… так счастлив… — Шёпотом произнёс тёмноволосый. Он знал что путешественник услышал. Он знал что путешественник не такой как остальные.   Путешественник мягко улыбнулся прикрывая глаза, его рука опустилась на голову скитальца, нежно поглаживая того. А руки куклы, обняли это хрупкое тело, желая защитить так же, как оно защищало его.  Он — яркая, полыхающая, совершенно не надоедающая своим светом путеводная звезда. Его дыхание, тепло, его хрупкое тело и сильный характер, его неразрушимая сила воли и искренняя доброта к гниющему миру. Эта искра, имя которое Итэр — вся его вселенная.  И будет он охранять сон своего возвышенного любимого, до конца их совместного пути, а когда им придётся расстаться, будет вновь и вновь смирно ждать пересечения их судеб. Если потребуется, и до следующей жизни, до тех пор, пока свет в его сердце горит.