Вальс свечей и сердец

Месяцы идут, нет, вечность. Для Павла это вечность. Он в отчаянии — из-за Суворова. Они не переписывались, потому что боялись, что их раскроют. Это удручает цесаревича: он не сможет написать, как дела? Всё ли в порядке? Здоров ли ты? Он просто смотрит в одну точку в своём кабинете, сдерживая слёзы. Мария Фёдоровна, видя своего супруга таким разбитым написала матери: «Mutter, представляете, мой друг Павел печалиться, но объяснить не может! Мне его так жаль! Он похож на меня в те дни, когда я горевала по вам с папенькой, находясь здесь... Не знаю, Mutter, что мне делать, как помочь ему несчастному...» Великий князь ненавидел войны. Правильно, а кто любит? Только те, кому выгодно. А выгодно здесь только Англии! Он видел, как война с османами опустошает казну империи, и это катастрофа. Но осознавать, что в эпицентре этой катастрофы его любимый человек... Нет! Эта мысль как кинжал, пронизывающий его хрупкое сердце. Императрица делала вид, будто ничего не случилось. Её беспокоит итог этих войн. Но и ещё кое-что — Потёмкин Григорий тоже там! Так что теперь они оба в одной лодке чувств, не имея возможности что-либо предпринять. Однажды княгиня Мария вышивала ткань с цветами с великим князем Александром. Они шутили, смеялись, уплетая фруктовые печенья. В комнату входит служанка, которая без конца опекает Александра по приказу императрицы, и зовёт его к царствующей бабке. Князь неохотно встал и вышел, и Мария поспешила за ним, но служанка перегородила ей путь. — Её Величество изволили желание поучится с Его высочеством. — сухо сказала она. — Чему это "поучится"?! — возмутилась Мария, вставляя руки по бокам. — Управлению государством... — произнесла служанка, прежде чем понять, что сказала лишнее. — ...Составлять диалоги с высокопоставленными людьми государства! — Великая княгиня приметила её ложь и сделала вид, что у неё пропал интерес и вернулась к вышивке, хмуря брови. Как это? Двенадцатилетнего мальчика уже обучать правлению? А как же наследник и её супруг Павел? Этим вечером она обратилась к своему любимому, что бы рассказать услышанное. Она надеялась, что императрица просто готовит младшего князя, не планируя передавать престол. Но Павел задумался. И на этот раз ничто не могло его остановить. — Машенька, послушай меня пожалуйста, — начал он шептать обеспокоенно, чтобы никто посторонний не услышал. — у меня есть одна тайна, о которой я не говорил тебе годами. Мария Фёдоровна удивилась, но начала внимательно слушать его. Цесаревич взял её руки в свои и принялся их целовать. — Ты же сама видишь, куда катится государство при правлении матушки - во взятки, войны и интриги! Мы должны объединиться против её, но это тайна. Нам нужно как можно больше людей переманить на нашу сторону, убедить их, что дальше будет худо! — выпалил он на эмоциях. Княгиня сидела, переваривая услышанное, и да - он прав. Хоть их, и в частности её политика страны не касается, она всё видела. Да, придворное общество стало более просвещенным, модным, популярным в Петербурге. Но с другой стороны все эти расходы на роскошь и битвы опустошают империю, оставляя более низкие слои общества недовольными. Только они двое в августейшей семье это понимают. Но кое-что ещё Мария вспомнила, взглянув в его голубые глаза: — Друг мой, прости, я считаю, что лезу не в своё дело, но я заметила в тебе перемену. — Великий князь застыл, пытаясь прочитать ответ у неё на лице. — После отъезда нашего генерала...ты стал каким-то другим. Помню, как мы втроём гуляли по парку в центре столицы, ты краснел рядом с ним и робел. — задумчиво вспомнила супруга. Павел смутился, ощущая массивные волны стыда и вины. Как бы он не пытался скрывать связь, его признаки всё же просочились сквозь живую изгородь. Неважно сквозь чего. Он был пойман. — Ох, Мария, — отчаянно простонал он. — знала бы ты, как я мучаюсь без него. Мне так стыдно, прости меня. Я скрывал это от тебя несколько лет... — он посмотрел на свои руки и его глаза наполнились слезами. — Хех...я неверен своей жене, родственной душе, наслаждаясь минутами покоя рядом с селюком..... — Но супруга не злилась на него, не обижалась. Она приняла его. Приняла все его чувства, даже те, которые были не к ней. Она видела, как страдает её супруг без него. И ей было до безумия жаль его, она хотела сделать его счастливым. Это чувство было в тысячи раз больше какой-либо ревности. Мария подошла к нему и коснулась ладонями его мокрых щёк. — Павел, я...поняла. И я не держу обиду, правда. Александр Васильевич хороший, как его не любить. — прошептала она и улыбнулась. Цесаревич был напуган и счастлив одновременно, и крепко обнял её. Он никак не ожидал такого спокойствия, и лишь произнёс: — ...Спасибо.

***

Одна молодая дама, с розовыми щёчками, черными глазами и нежными ручками кружилась в танце в центре золотого зала. В честь побед русской армии в Турции был дан бал, уверяя всех присутствующих, что победа за ними. Екатерина Ивановна со своей партнёршей выступали перед публикой, показывая недавно выученный танец. Её движения нежны, почти гибки. А улыбка обворожительна. Когда они закончили, зал наполнился сотнями аплодисментами. После, Екатерина успела лишь выпить воды, как к ней подошла великая княгиня Мария. Она была в серо-пурпурном парадном платье, веером того же цвета она прикрыла нижнюю часть лица, намекая, что хочет поговорить. Екатерина была рада поговорить с царственной подругой. — Добрый вечер, Ваше Высочество! Как ваши прелестные доченьки? — засияла Нелидова. Княгиня улыбнулась и взяла Екатерину под руку, уводя от толпы в тихое место. — Добрый! Екатерина Ивановна, у меня к вам предложение, касающееся Его Высочества. — Фрейлина удивлённо заморгала, уставившись на Марию. Она прижалась к ней, чтобы никто ничего не услышал. — Что вы думаете насчёт Её Императорского Величества? Хороша ли она? Может, наш с вами общий друг способен на большее? — задала навязчивые вопросы княгиня. Екатерина Ивановна задумалась. Очень интересные вопросы. Даже слишком. — Ваше Высочество, я думаю... — растерялась актриса. — ...Павел мог бы быть хорошим правителем. — — Напоминаю, Катенька, что в последнее время все деньги уходят более на войны, чем сюда, на красоту. — подталкивала Мария. — Мы с супругом поговорили, он не собирается ни с кем воевать, только мир и верность. — Нелидова оглянулась, зал гремел хохотом, блеском, вином. Она понимает, что без этого страна не будет жить, только из-за какой-то войны. — Да, я поняла вас. — она потянулась к уху Марии — Только пожалуйста, не причиняйте боль императрице. Пусть хоть в темнице. — отчаянно прошептала она. — — Конечно же! Всё будет. Так мы и хотим. —

***

Князь Куракин вёл светские беседы, стараясь привлечь внимание молоденьких девушек. Он рассуждал, шутил, смеялся. Казалось, все вокруг него вот-вот упадут со смеха. Да в целом князь выглядит неуклюже и смешно. В очередной раз выпив бокал шампанского залпом, он подошёл к великому князю, что подозвал его. Павел улыбнулся старому другу Александру. — Дорогой Александр Борисович! Так рад вас видеть! — восхитился Павел. Куракин смущённо усмехнулся, но не отступил. — Ваше Высочество, я рад не меньше! Ответьте честно, как другу: сегодня будет пышный пир? — невинно спросил он. Павел засмеялся. Характер и юмор Александра всегда поднимал ему настроение. — Не беспокойтесь, князь. Что-то уж будет! — парировал цесаревич. — Но у меня к вам предложение. — — И какое же? — Павел стал серьёзнее, как всегда, и его пристальный взор побудил Куракина утихомириться. — Я более не намерен ждать, когда государыня поделится местом на троне, вы же знаете. Мы с вами выросли под одной крышей, вы не можете сомневаться в моих познаниях. Так давайте же сместим её? — наследник знал и надеялся, что Александр Борисович примет его предложение, они ведь были друзьями. К тому же он разделял взгляды с ним на счёт Екатерины. Александр перебирал в голове всевозможные варианты исхода событий. И кажется, он понял, что опасаться нечего. — Хорошо, Ваше Высочество, я согласен. Но что вы прикажете делать? — Павел встал в победную позу и обрадовался. — Сейчас вы должны убедить остальных ближайших к нам людей против императрицы. Потом мы разработаем с гвардией план по свержению царицы и заточении её в крепость. — Александр понимает, что у цесаревича большие намерения, и раз он задумал план, то он, как друг знает, что остановить его уже нельзя...