Nine 2. Halloween and new troubles

Но он не видел, что около голубой, блестящей машины стоял высокий парень, облокотившись о бампер и пристально наблюдая не самым добрым взглядом за Макс, смотревшей себе под ноги. Заметив, что девчонка почти подъехала к нему на своей доске, он отлип от машины и расслабленно двинулся к водительской двери почти параллельно с сестрой. — Ты сейчас с пацаном говорила. Кто это? — резко и требовательно спросил Билли. — Никто, — небрежно бросила Макс. — Никто? — усмехнулся Билли так, будто точно знал, что это ложь. — Одноклассник, — добавила она, невольно оглянувшись через плечо, пока открывала пассажирскую дверь. Билли уселся на водительское место, в последний раз кинув внимательный взгляд на двигавшегося в сторону школы Лукаса, который не вовремя обернулся на машину, желая найти взглядом Макс, но наткнулся на её недружелюбного брата. Парень громко захлопнул дверь, и Макс, устало откинувшаяся на подголовник сидения, услышала, как щёлкнула зажигалка, после выдох дыма братом и его ещё один раздражающий вопрос: — О чём вы говорили? — О дурацком задании для класса, — неуверенно ответила девочка, отвернувшись от Билли к окну. Впрочем, он сделал то же самое. — Тогда чего бесишься? — Вовсе нет! — слишком громко и раздражённо почти воскликнула Макс. — Он тебя обижает? — Тебе что за дело? — А то, Макс, — растягивая слова, вальяжно протянул Билли. — Ты — отстой, но мы теперь семья, и хотим мы или нет, я обязан опекать тебя. Макс всплеснула руками, закатив глаза и чуть ли не взвыв: — Как бы только желала, чтобы ты... — Эй! — Билли неожиданно и сильно схватил её за взметнувшееся запястье. Его брови свелись к переносице. — Это серьезное дело! Я старше тебя, и твой урок в том, что есть в мире такие люди, которых нужно опасаться, — почти угрожающим тоном произнес он, наблюдая за уставившейся на него Макс. Она смотрела так, будто он был сумасшедшим. — И этот пацан... — Билли рывком притянул Максин к себе. — Этот пацан как раз из таких. — Она попыталась вырвать руку, но парень покрепче перехватил её запястье, снова дёрнув. — Держись от него подальше, — почти прошипел Билли, всё ещё буравя сестру тяжёлым взглядом. Наконец он откинул её руку от себя, будто до этого держал что-то не очень приятное, и завёл мотор. Макс снова отвернулась к окну, но в этот раз не с безразличием на лице, а с подрагивающими губами и заблестевшими глазами, пока машина отъезжала от парковки. *** Оди сидела на своем любимом диване в окружении бумаг, а под ногами стояла открытая, наполовину разобранная коробка с надписью «Лаборатория Хоукинса». Девочка всё ещё перебирала листы, так и не найдя пока интересной и нужной информации, только бесконечное количество каких-то слишком больших чисел, пока не взяла в руки красную, достаточно объемную папку с кожастым переплетом, именуемую как... — «Терри», — прочитала Оди, почти шепча, и откинулась на подушки. — «Айвз», — дополнила она тоном, словно эта фамилия была чем-то родным. Первое, что попалось Оди, когда она открыла папку, это статья, вырванная из старой газеты, но на удивление сохранившаяся: Женщина из Индианы подала в суд на прокуратуру по обвинению в краже ребенка. Оди опустила взгляд ниже и увидела чёрно-белое фото женщины в среднем возрасте с тёмными волосами, кончики которых были чуть светлыми, а её лицо было напряжённо-серьёзным, будто она ждала какого-либо ответа или вердикта от того, кто находился вне кадра. Оди перевернула страницу, будучи в смешанных эмоциях и пока что не понимая, как именно реагировать. Этого ещё мало. Следующий заголовок гласил: Айвз утверждает, что дочь Джейн забрали, когда она была совсем маленькой. — Джейн... — прошептала Оди, нахмурившись. Её лицо пока не выражало ничего, кроме серьезности и сосредоточенности. Она перевела глаза на соседнюю страницу и заметила приклеенную к краю маленькую бумажку со словами: Обвинение в похищении ребенка против Хоукинса отвергнуто. Ей становилось всё больше жаль эту женщину. Оди заметила выглядывающий из-под вырезки клочок. Тут же вытащив его, она приоткрыла рот от удивления. Это было чёрно-белое фото, а на нём... О... Мартин Бреннер и та женщина, Терри Айвз, с серьезными лицами резво идущие мимо лаборатории. — «Папа»... — с нескрываемой грустью прошептала Оди, поджав губы и поведя большим пальцем по силуэту доктора. Когда палец проскользнул к силуэту Терри, сердце забилось сильнее. Оди разглядывала её не так, как «папу»: придирчиво и серьезнее. Она не до конца понимала это, но, возможно, Терри... Её мама. Настоящая мама. Родной человек. Единственный... Оди медленно подняла тяжёлый взгляд и наткнулась на одинокий пузатый телевизор, из-за которого она чуть не разнесла весь дом. Лампочка щёлкнула в кудрявой, нерасчёсанной голове. Глаза стали намного решительнее, а маленькая идея загорелась в недрах разума. Но... Он же не работает. Шнур порван. Словно отвечая, взгляд невольно скользнул вправо и зацепился за полку шкафа, который Оди сама подняла пару часов часов назад. Спустя минуту она уже сидела на полу перед диваном и настраивала малюсенькое пыльное радио, то и дело ловя какие-то волны с музыкой, с новостями, но они не были нужны. Поймав белый шум, Оди поставила радио перед собой и разглядила тонкую полоску черной ткани, лежавшей на коленях. Она оттягивала момент, поскольку не то чтобы боялась, но откровенно переживала. Она готова столкнуться с правдой? Увидеть свою родную маму (почти) вживую? Может, им даже удастся поговорить, раз Терри тоже была жертвой заложницей гостьей лаборатории? У нее есть такие же способности или они иссякли с возрастом? У Одиннадцать будет также? Ну, в каком-то смысле она даже рада, не нужно будет о них беспокоиться. Оди завязала глаза и взяла в руки совместное фото «папы» Бреннера и мамы, вытащенное из папки, скользя по шершавой поверхности подушечками пальцев. Оди медленно подняла и приложила снимок к груди, словно будучи не совсем уверенной в своих действиях или желая обнять Терри. Или... их обоих? Нет, Бреннеру больше нет места в её жизни. Из того, что Оди последний раз помнила о битве с демогоргоном в школе, на доктора напало это чудовище. Кресло-качалка показалось на фоне черноты. Оно не качалось и не двигалось, хотя для этого и предназначалось. Макушка с полу-седыми (больше серыми) волосами виднелась из-за спинки. Со стороны казалось, что в нём сидела бабушка. — Три направо, четыре налево... Четыре пятьдесят... Радуга... Три направо, четыре налево... Четыре пятьдесят... Радуга... Три налево... Это повторялось бесконечно глухим, будто иссохшимся голосом. Оди обошла кресло, заглядывая сидевшей в нем женщине в бледное лицо с закрытыми глазами и прядями выбившихся из хвоста волос. Она выглядела умиротворенно и спокойно, словно была в трансе, без конца повторяя одно и тоже. Её губы едва шевелились. Сейчас Терри выглядела старше, чем на фотографии, но в этом не было ничего удивительного. Оди застыла перед ней, всё ещё разглядывая. Наверное, мама почувствовала, что рядом кто-то есть, поскольку тут же открыла черные, как бездна, глаза, уставившись на свою дочь. Для Одиннадцать это случилось немного неожиданно, она не ожидала, поэтому её собственные распахнулись шире. Несколько минут они смотрели друг на друга, ничего не говоря. Это был по-своему важный момент. — Джейн? — выдохнула Терри с некой жалостью в глазах. — Мама? — повторила её манеру Оди, немного помолчав и облизнув губы, чтобы собраться. Оди поколебалась, но всё-таки сделала шаг ближе и медленно, чтобы не спугнуть и наблюдая реакцию матери, протянула руку к её сухой ладони, лежавшей на подлокотнике кресла. Едва девочка коснулась Терри, то и женщина, и кресло растворились в воздухе, словно были пылью. Оди шокировано смотрела в пространство, где до этого была её мама. — Мама! — закричала она, пытаясь нащупать ещё хоть что-нибудь. — Мама! — Оди осела на колени от слабости, не переставая кричать. Она стянула повязку и сжала в кулаке, зарыдав и согнувшись над полом. «Не может быть... Я только нашла... И потеряла... Я всех потеряла...»